Как будет работать ювенальная юстиция при либертарианстве?

К примеру, Вася Пупкин из 3 “б” ради шутки сообщил о заложенной бомбе в школе, которую потом не нашли при проверке. Или избил одноклассника до реанимации. Или угнал, а затем сломал чужой велосипед.
Допустим, его задержали. Что будет дальше? Если родители, согласно либертарианству, не несут ответственности за поступки своих детей, то как накажут малолетнего хулигана? Денег на возмещение ущерба у него, и у его родителей, скажем, нет. Посадят в тюрьму или заставят работать и возмещать ущерб?

Vopros999 (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008510 BTC)

Утверждение, что ребёнок обладает самопринадлежностью, означает, что другие люди признают его право распоряжаться собой в большей мере, чем он мог бы добиться силой. Тем не менее, как право частной собственности на вещи редко означает свободу использовать их во вред другим, так и самопринадлежность ребёнка не означает для него полной свободы причинения вреда окружающим.

Помимо самопринадлежности ребёнка, люди обычно признают за кем-то право опекунства над ним. Это право обычно включает в себя приоритет в прививании ему норм морали, но неизбежно компенсируется правом остальных взыскивать с опекуна возмещение ущерба, нанесённого им ребёнком. Неважно, кто опекает — родители, школа, просто случайные люди, подрядившиеся на эту работу — или все они как-то распределяют эти права между собой. Так или иначе, вслед за правом опеки идёт ответственность за ущерб, наносимый окружающим поступками опекаемого.

Родители вывели ребёнка гулять, тот ломает чужую игрушку — отвечают родители. С ребёнком оставили бабушку — за сломанную игрушку отвечает бабушка. Ребёнок пошёл в школу — ответственность за наносимый им в учебное время ущерб окружающим несёт школа. Ребёнок пошёл в школу, а оттуда отправил с телефона письмо с сообщением о минировании — это проблемы школы, ведь ребёнок находился в это время в её зоне ответственности.

Возможно, риск ущерба от действий ребёнка можно будет застраховать, как страхуется гражданская ответственность автовладельцев. Сейчас, как мы знаем, автовладельцы неохотно страхуют свою ответственность, что часто подвигает государства к тому, чтобы сделать заключение таких контрактов обязательным. Так что я не уверена, что в безгосударственном обществе опекунская ответственность будет всегда страховаться. Скорее всего, свою опекунскую ответственность будут страховать школы, особенно среднего и высшего ценовых сегментов — во-первых, у них будет на это больше средств, а во-вторых, можно предположить, что ученики дорогих школ в среднем будут наносить окружающим ущерба на меньшие суммы (не факт, точно предсказывать не берусь).

Другой фактор, который вряд ли позволит страховке опекунской ответственности стать панацеей для родителей, состоит в том, что при каждом совершённом ребёнком противоправном поступке размер страхового взноса будет расти, то есть ущерб от наименее социализированных детей, скорее всего, будет страховать слишком дорого.

Дальше воображение критиков анкапа рисует всякую диккенсоновщину, с работными домами и тому подобным. Сильно сомневаюсь, что такое будет востребовано в гуманном и зажиточном обществе, однако очевидно, что права опекунов, оказавшихся не в состоянии нести ответственность за действия опекаемых, будут отторгаться или, по крайней мере, сильно ограничиваться. В чью пользу? Полагаю, в пользу благотворительных организаций, у которых уставной целью как раз будет социализация таких детей. Как вариант — в пользу более зажиточных граждан, которые согласятся покрыть долги по искам к прежним опекунам ребёнка, после чего нести дальнейшую ответственность за этого ребёнка сами. Не берусь предсказывать, какая модель окажется более востребована на рынке, но этически допустимы обе.

Социализация трудных детей два века назад — тёмное прошлое анкапа

Падение чёрного ястреба

Вчера, после того как закончила редактуру статьи про неэффективность насилия, села смотреть фильм «Падение чёрного ястреба», на упоминание которого наткнулась, когда гуляла по ссылкам вокруг статьи. Фильм посвящён упомянутому в статье эпизоду, как США были вынуждены убраться из Сомали после провала того, что они считали миротворческой операцией — потеряв за одни сутки почти два десятка спецназовцев и перебив порядка тысячи местных жителей в плотной городской застройке, не сильно разбираясь, кто там комбатанты, а кто нет.

В 2001 году, когда вышел Ястреб, меня ещё больше интересовали вещи вроде вышедших тогда же Властелина колец или Гарри Поттера, но хорошо, что хоть сейчас добралась, фильм отличный. Однако я хочу поговорить не о сюжете в целом и не о качестве картинки, а о буквально двух моментах, которые лично для меня в фильме оказались ключевыми, и к которым всё остальное повествование служит, на мой взгляд, всего лишь иллюстрацией.

Первый момент — примерно на восемнадцатой минуте. Рейнджеры обсуждают факт из розданной им тонюсенькой брошюрки «Всё о Сомали»: если один местный убьёт другого, то его клан должен клану убитого сотню верблюдов. На это один из солдат отмечает, что он-то и одного верблюда не смог бы заплатить, и, наверное, местные сейчас все в долгах. А теперь слушаем лекцию Владимира Золоторева:

Я даю ссылку как раз на тот момент, где он рассказывает, как гражданская война в Сомали фактически была остановлена по решению суда: воюющих уняли их собственные кланы, потому что родственникам убийц надоело платить по чужим долгам гигантские суммы.

Таким образом, в фильме гениально показано, насколько дорогим и бессмысленно жестоким было вмешательство ООН, и насколько мало значения самоназванные миротворцы придавали тому механизму, который на самом деле и остановил войну.

Второй важный момент — уже ближе к концу фильма, примерно 1:45. Сомалиец общается с пленным американским пилотом и объясняет: вы взяли наших заложников, мы взяли тебя. Тот отвечает: моё правительство не будет торговаться. ОК, отвечает сомалиец, давай поторгуемся мы с тобой, как солдат с солдатом. На это американец отвечает, что он ничего не решает. Сомалиец в ответ хмыкает: вы, дескать, наделены правом убивать, но не договариваться, а у нас тут война — это те же переговоры. Поэтому ловить вам тут нечего.

Большое спасибо Ридли Скотту, который снял не агитку, а действительно сумел показать разницу между тупой и бессмысленной государственной военной машиной — и анархическим обществом. Особенно рекомендую фильм тем, кто раз за разом задаёт однотипные вопросы о том, как же Анкапистан будет защищаться от вторжения государства.

Конечно, Сомали не Анкапистан — там неплохо обстоят дела с анархией, но существенно хуже с капитализмом, особенно на момент, показанный в фильме. Тем не менее, даже докапиталистическое безгосударственное общество сумело преподать хороший урок сильнейшей сверхдержаве планеты. Государствам чревато лезть со своим уставом в анархические порядки, а если эти порядки будут подкреплены действительно сильной экономикой, то исход прямого военного противостояния государства и Анкапистана можно считать заранее предопределённым.

Лучшая сцена фильма

Рискованное поведение

Продолжение дискуссии по короновирусу. Начало, продолжение.

Колонка Битарха

Моя недавняя статья про идею обхода режима домашнего ареста («самоизоляции») здоровыми людьми с соблюдением всех возможных мер безопасности вызвала огромный поток критики. Признаюсь честно — столько хейта я ещё ни разу не получал в свой адрес. Как и поддержки. Подписчики разделились примерно пополам: где-то 60% в мою сторону и 40% против, но в своей позиции они оказались крайне непримиримы! На самом деле, это оголило очень важную проблему, о которой я уже давно планировал написать. Споры насчёт допустимости карантинных мер создали для этого хороший повод.

Речь идёт про оценку любого рискованного поведения, которое напрямую не наносит никому ущерб, но имеет некоторую вероятность непреднамеренного нанесения ущерба третьим лицам. Это далеко не только принудительная «самоизоляция» против распространения коронавируса (не замечаете тут оксюморон?!), но и езда на автомобиле с высокой скоростью, под воздействием алкоголя и наркотиков, употребление некоторых психотропных веществ, строительство определённых объектов (АЗС, складов взрывчатых веществ, химических и ядерных отходов) возле жилых домов, размещение микробиологической лаборатории 4-го уровня опасности в квартире жилого дома, запуск пиротехники возле домов и много другое. Если стационарный бандит вводит запрет на какое-либо из подобных действий, он создаёт преступление без жертв.

Любой человек, называющий себя либертарианцем, даже минархист, не может поддерживать наказание за преступление без жертв, иначе он не имеет никакого права называть себя либертарианцем. Некоторые говорят, что, например, соблюдать запрет со стороны стационарного бандита выходить из своего дома — это нормально, так как потенциально я могу быть заразен, даже этого не зная, и, соответственно, инициирую агрессивное насилие к людям, которые находятся возле меня. Но если следовать такой логике, то даже открытый гомосексуал, выходя на улицу за ручку со своим партнёром, инициирует насилие против религиозных консерваторов, у которых с некоторой вероятностью может случиться сердечный приступ. Так можно дойти до абсурда, поэтому либертарианская философия чётко отвечает на данный вопрос: нет жертвы — нет и преступления!

Тем не менее, проблема рискованного поведения никуда не девается. Для одних людей важнее ценности свободы, прогресса и экономического развития, тогда как для других — безопасности и минимизации риска. Существуют научные исследования, доказывающие, что предрасположенность к тем или иным ценностям частично обусловлена генетикой. Люди из этих двух категорий никогда не смогут договориться. Это в принципе неразрешимая проблема.

Остаётся только искать пути мирного размежевания:

1) Свобода ассоциации и частная дискриминация;

2) Для более консервативных людей скорее всего подойдут территориальные общины/юрисдикции (ТКЮ), тогда как для более толерантных к риску и разнообразию — экстерриториальные контрактные юрисдикции (ЭКЮ).

В любом случае, рекомендую переходить от привычного авторитарного двухшагового стиля мышления «Преступление — Наказание» к трёхшаговому «Действие — Противодействие — Договорённости на будущее». Только когда для вас станет естественным мыслить в терминах равенства субъектов, вы сможете начать нащупывать свой собственный подход к проблеме баланса между свободой и безопасностью.

Право, или суды при анкапе. Новое видео от Libertarian Band

Это не первоапрельская шутка: Libertarian Band наконец-то выпустила долгожданный ролик про суды при анкапе. Считаю его одной из самых важных наших работ, и надеюсь, что видео завирусится как минимум не хуже, чем древний ролик про собственно анкап.

Съёмочная группа — мегамолодцы, что умудряются производить продукт хорошими темпами, несмотря на текущую обстановку. Подбросьте им деньжат, они заслужили.

При создании сценария я активно обмазывалась Хайеком в интерпретации Золоторева и в меньшей степени Четвернина, а также Дэвидом Фридманом и некоторыми другими источниками. Надеюсь, у меня получилось достаточно гармонично сочетать разнородные концепции и получить вполне оригинальный продукт.

Жду ваших лайков и комментариев под видео.

В каком направлении и какими методами в мире свободных городов / ЭКЮ будет развиваться защита от хакерских группировок?

Ведь найти таких злодеев мало, нужно ещё и принудить их прекратить это делать, а в большинстве случаев, которые я могу представить себе, они будут надёжно защищены своими контрактами.

анонимный вопрос

И в мире, где существует государственная монополия на насилие, и в мире, где энфорсментом прав занимаются частники, и даже там, где, как обсуждалось в недавнем посте, насильственные взыскания крайне ограничены, стратегия борьбы с хакерскими группировками, в общем-то, одинакова: повышать цену атаки.

Чтобы похайповать на модной теме, давайте уподобим деятельность хакерской группировки распространению эпидемии. Можно вкладываться в индивидуальную защиту, можно усложнять передачу заразы, можно отыскать её источник.

Хакерская атака может сразу нанести непоправимый вред. Например, хакер утащил ваши приватные ключи, и ваши биткоины уплыли на чужой адрес. Также вирус может зашифровать ваш диск и потребовать деньги за расшифровку. Если вы пришлёте деньги, то либо данные будут расшифрованы, либо нет, зависит от штамма, которым вы заразились. Также атака может просто причинять заметное неудобноство, если речь, скажем, о DDOS. Ловить хакеров государству долго и дорого, а порог входа на рынок подобных атак не сказать, чтобы очень велик. Частнику отыскание хакера и подготовка доказательной базы также обойдётся недёшево. Таким образом, вряд ли киберэпидемическая обстановка в безгосударственном обществе будет кардинально лучше.

Поскольку цена поимки хакера велика, а вероятность успеха не очень, то тем неудачникам, которые всё-таки попадутся, есть все основания выставлять довольно крупные штрафные санкции, помимо возмещения ущерба. О принципах расчёта штрафов можно почитать в Механике свободы, в недавно выложенной мной Главе 43.

Как быть, если хакер пойман, но изъять у него ничего не выходит? Например, он заявляет, что забыл ключ от кошелька. Легальных оснований применять терморектальный криптоанализ нет, да и он не даёт гарантии результата, ведь ключ и в самом деле может оказаться потерян. В этом случае остаётся лишь повесить на него выплаты в рассрочку, и пусть возмещает по мере появления новых легальных заработков. Ну или, глядишь, решит ускорить процесс, вспомнив ключ.

Конечному пользователю хочется посоветовать скорее методы пассивной защиты и страховку. А непосредственную ловлю хакеров пусть на системной основе оплачивают уже страховые компании, если сочтут это рыночно эффективной мерой.

Ответственность за зачатие

Недавно Светов на одном стриме опрометчиво заявил, что женщина имеет право распоряжаться своим телом и избавляться от эмбриона, который причиняет ей дискомфорт, но разве в случае добровольного и осознанного полового акта ответственность за зачатие и за то, что ребёнок попадает в такое зависимое положение, не лежит на родителях?

Марго

Как я уже писала по другому поводу, право — это претензия, которую терпят. Пренатальный ребёнок не предъявляет претензий, поэтому «права пренатальных детей» — это претензия со стороны третьих лиц, которую родители таких детей либо признают, либо нет. Каждая из сторон может приводить свои аргументы.

Вот примеры аргументов от нападающей стороны:

  • аборт это убийство
  • роды полезны для организма
  • роды полезны для демографии

А вот для сравнения примеры аргументов от защищающейся стороны:

  • моё тело — моё дело
  • эмбрион нарушает NAP
  • жить не на что
  • брак распался, поэтому проект «ребёнок» стал неактуальным

В общем-то, схожие аргументы люди склонны предъявлять и родителям, чей ребёнок уже успел родиться, но которого они, по мнению критиков, воспитывают неподобающим образом.

Аргументы Светова сводятся к тому, что в любом случае разрешение подобных конфликтов нельзя доверять государству. Но государству нельзя доверять даже горшки выносить, поэтому давайте сразу представим, что его давно нет, а претензии людей друг к другу касательно обращения с детьми, рождёнными или нерождёнными, остались, и их нужно как-то решать в частном порядке.

Итак, некое постороннее лицо возникает на пути у женщины и требует, чтобы она не делала того, что она полагает своим правом. Та, разумеется, интересуется, каким боком его это вообще касается. Любые аргументы в духе «ты несёшь ответственность за зачатие» отметаются возражением «да, несу, но не перед тобой». Попытки силового принуждения так или иначе приводят нас к картинке судебного разбирательства, где ответчику приходится доказывать, почему именно в вопросе об абортах его, постороннего человека, мнение о том, что надлежит женщине делать с собственным телом, вообще сколь-либо валидно.

Единственный аргумент против аборта, который в обществе свободного рынка будет звучать убедительно, это «если ты убьёшь ребёнка, я не смогу его у тебя купить». Вот после такого ответа на вопрос «какое твоё собачье дело?» женщина может выдохнуть, убрать палец со спускового крючка и начать торговаться. В конечном итоге происходит передача родительских прав с составлением договора об оказании услуг вынашивания, и остальное это уже дело техники. Женщина разменивает возможность немедленного выхода из состояния беременности на вознаграждение, а моралист приобретает обязанности по опеке над ребёнком и ту самую ответственность за его дальнейшее воспитание.

Разумеется, моралисту лучше скрывать своё стремление выкупить пренатального ребёнка любой ценой, иначе беременеть и попадаться на его пути с буклетом производящей аборты клиники окажется соблазнительно выгодным бизнесом — эффекта кобры никто не отменял. Так что более вероятно, что разные благотворительные организации будут в основном рассчитывать на нематериальную мотивацию, типа «не совершайте грех, родите божье чадо и отдайте его на воспитание в церковь свидетелей заповеди Плодитесь И Размножайтесь».

Так или иначе, каждый, кто рассчитывает отговорить женщину от аборта словами об ответственности перед ребёнком, должен быть готов как минимум взять эту ответственность на себя, а по-хорошему ещё и возместить женщине издержки, связанные с тем, что она соглашается на его уговоры и обрекает себя ещё на несколько месяцев беременности.

Само собой, аборт это плохо и прочее бла-бла-бла, но мы здесь не обсуждаем чей-либо моральный облик. Только ответственность за свои решения.

Клип не имеет прямого отношения к теме поста, но вы всё равно посмотрите

Как построить взаимопомощь в плане правосудия и справедливости при анархо-капитализме?

Владимир

С лёгкой руки Михаила Светова анкап многие воспринимают, как безгосударственное общество для наиболее угрюмых индивидуалистов — и противопоставляют ему светлый мир контрактных юрисдикций, территориальных и экстерриториальных, где люди собираются в сообщества, договорившись жить по общим правилам, и где самое главное святое право каждого участника такого сообщества — это покинуть его.

Но для человека как раз довольно неуютно полностью замыкаться в рамках узкого сообщества, воспринимая мир за околицей как место обитания псоглавцев. Редко какая община в мире переживает своего основателя. Даже идеологи левого анархизма, которые в целом придерживались коллективистских ценностей, такие как Кропоткин, отмечали, что унылое существование в замкнутом коллективе на обочине жизни — это совершенно не то, что нужно подавляющему большинству.

Поэтому для человека, желающего жить в справедливом обществе, важна прежде всего возможность строить его, не ударяясь в самоизоляцию. Есть ли у него такие возможности при анкапе? Давайте разбираться.

Ожидать, что человечество полностью будет придерживаться одинаковых представлений о справедливости, готовы лишь самые отмороженные коммунисты или теократы, поэтому сразу можем исходить из того, что при анкапе эти представления у разных людей окажутся разными.

Итак, у вас есть некоторые представления о справедливости, и вы бы хотели, чтобы именно их придерживался арбитр в случае, если у вас возникнут какие-то конфликты, даже если вторая сторона конфликта придерживается иных представлений. Мне представляется наиболее рабочей модель Дэвида Фридмана, в которой предполагается конкуренция и естественный отбор между правоохранными агентствами, между арбитражными агентствами, и между правовыми системами. Таким образом, клиенту нужно обеспечить сущую малость: чтобы правоохранное агентство, куда он обратился по конкретному конфликту, воспользовалось услугами суда, который работает в рамках конкретной правовой системы, отвечающей представлениям клиента о справедливости.

Что вам для этого нужно? Вести эффективную пропаганду тех принципов, которыми вы руководствуетесь. Чем популярнее ваши идеи, тем легче будет настоять на том, чтобы суд на них опирался. Ну а идеи, в свою очередь, в условиях свободного рынка, будут наиболее распространены в тех областях деятельности, где их применение наиболее удобно и обеспечивает максимальный экономический выигрыш. Так что вам будет тем легче продвигать свои идеи, чем менее они оторваны от реальности.

Наконец, если сторонников ваших представлений о справедливости не слишком много, вы можете предпочесть не заморачиваться с судом, а привлекать единомышленников для взаимопомощи. Тем самым вы завоюете славу сообщества, в котором крепко держатся за своих. У этого есть плюсы: вас будут опасаться тронуть, не имея заметного перевеса по силе. Но у этого есть и минусы: с вами будут опасаться заключать контракты. Нужна ли вам такая репутация? Решайте сами. Государства, которое бы причёсывало всех под одну гребёнку и делало всем одинаково неудобно, при анкапе нет.

Маленькое сплочённое сообщество со своими представлениями о справедливости

Как право собственности (или другое любое абсолютное право) может возникать ТОЛЬКО из добровольных контрактов?

Или мне придётся заключать договор со всеми людьми на земле, или будет какое-то стороннее принуждение, разве нет?

katta

13 февраля на канале Дебаты об анархии мы как раз дискутировали с анкомами на тему прав собственности, так что я сейчас с разгону с удовольствием ещё порассуждаю на эту тему.

Право — это претензия, которую терпят.

Рассмотрим появление некоего права с нуля. Есть группа, один из членов которой выдвигает претензию. Например, «я занимаю этот стул, потому сел на него первым». Если остальные терпят эту претензию, следующий может занять любой свободный стул, и из повторения однотипных претензий складывается правовая традиция именно для этой группы: право пользования — за первым заявителем.

Допустим, некто оспорил это право и заявил, например: пересядь вот сюда, я хочу сесть рядом с Машей. Регулярные заявки такого рода могут дополнить правовую традицию правилом: по обоюдному согласию правами пользования можно поменяться.

Наконец, некто может предъявить претензию в такой форме: слезай, либо огребёшь. Если такие претензии будут регулярно удовлетворяться, поздравляю, в этой группе появилось право сильного.

Чем больше чья-то претензия вызывает у вас желания её оспорить, тем более несправедливой вы её полагаете. Но на то, будете ли вы реально её оспаривать, влияет ещё несколько факторов. Во-первых, ваш шкурный интерес: насколько велики ваши издержки от того, что несправедливая претензия будет реализована. Во-вторых, ваша самоуверенность: насколько большими вы оцениваете свои шансы вынудить претендента отказаться от претензии. В-третьих, ваше упрямство: насколько большие издержки вы готовы терпеть ради оспаривания чужой несправедливой претензии.

Таким образом, право, во-первых, не является абсолютным: у каждого своё мнение о том, кто какими правами обладает. Во-вторых, для установления права не обязательно эксплицитное согласие всех интересантов, то есть заключения с ними контракта. Достаточно их непротивления. Из повторяющегося опыта заявления о правах и реакции на эти заявления складывается правовая традиция общества. То, что наиболее веским доводом для утверждения чьих-то прав является контракт с предыдущим носителем этих прав — это широко распространённая правовая традиция. Причиной такого широкого распространения именно этой традиции является то, что очень многие полагают такой механизм утверждения прав справедливым.

Тем не менее, вы вполне можете столкнуться с ситуацией, когда приобретённое вами по контракту право собственности, котировавшееся в одном обществе, не будет котироваться в другом. Например, вы столкнётесь с тем фактом, что гашиш, честно купленный вами в одном месте, в другом месте не только не считается вашей собственностью, но ещё и является поводом в лишении вас права на свободу передвижения. И если вы полагаете, что при анкапе такие коллизии невозможны, вынуждена вас разочаровать. Возможны, хотя вряд ли они окажутся настолько выпуклыми.

Как так — не имею права? Я ведь честно купила этот гашиш!

Насколько лицензия GPL соответствует либертарианской этике, и как вообще будут обстоять дела с opensource при анкапе?

анонимный вопрос

Лицензия GNU GPL (general public license) — занятный пример того, как в рамках современных государственных законах об авторском праве оказывается сложно разрешить приобретателю информационного продукта что-либо с ним делать. Вот запретить — раз плюнуть, и потом с этим запретом можешь идти в суд, государство поможет тебе с энфорсментом этого запрета. Собственно, большинство запретов встроены в законодательство по умолчанию.

GPL оставляет за автором право называться автором, приобретателя же обязывает раскрывать исходный код любых продуктов, сделанных на основе кода, распространяемого под лицензией GPL, и распространять их далее под той же лицензией — так называемая система copyleft. В остальном же у приобретателя продукта под лицензией GPL руки полностью развязаны: можно перепродавать продукт, модифицировать код, продавать модифицированное под своим именем и так далее.

Каким образом, скорее всего, поменяется ситуация с кодом, распространяемым под этой лицензией, при анкапе? Сейчас создатель кода вправе в судебном порядке настаивать на том, чтобы приобретатель его продукта, модифицировавший код, далее распространял полученный продукт под той же самой лицензией. При анкапе он точно так же сможет требовать соблюдения лицензии, но у него не останется инструментов давления, помимо репутационных. Не думаю, что это сильно повлияет на сложившиеся практики, поскольку ценности GNU вполне совместимы с либертарианскими, а репутационное давление для айти-компаний обычно является достаточно серьёзным аргументом.

GPLv3 Logo.svg

Противоречащие юрисдикции

Например, друг пригласил меня на вечеринку в его дом. Я принёс с собой яблочный сок. Вдруг врываются полицейские, и оказывается, что в его контрактной юрисдикции сок запрещён.
1) Начал ли я нарушать NAP с того момента, как я его достал?
2) Как на меня распространяется действие другой юрисдикции, если я не заключал с ней контрактов?
3) Что будет, если я пользователь другой юрисдикции, которую первая не признаёт и просто устраивает самосуд?

Похожий вопрос: поможет ли самопринадлежность, если человек забежит на чужое поле? Могу ли я его застрелить без суда и следствия?

Начинающий Анкап (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00030432btc)

То, что можно было бы при анкапе назвать законами — это кодификация удачных практик. Такие кодексы, обобщающие удачные практики по тем или иным темам, имеют спрос в безгосударственном обществе, поскольку экономят усилия, позволяя не разбирать каждый случай совсем с нуля. Экономия усилий будет означать экономию денег, а дешёвый суд при прочих равных, конечно же, выиграет в конкурентной борьбе у дорогого. Но даже если дорогой суд даёт более качественное рассмотрение вопроса, на дешёвый также найдётся спрос, это естественная сегментация рынка по цене.

Таким образом, признавая юрисдикцию той или иной компании над собой по определённому кругу вопросов, человек при анкапе обычно заранее имеет возможность узнать, какие своды норм используются в рамках этой юрисдикции.

Также человечество имеет богатый опыт разрешения конфликтов между лицами, относящимися к разным юрисдикциям. В большинстве случаев удобной практикой было признавать законы той стороны, на чьей территории произошёл конфликт. Отклонения от этого принципа обычно оговаривались отдельно. Это могло быть связано, например, с особо важным статусом отдельных персон, либо со спорным статусом места, где произошёл конфликт. Так появилось понятие дипломатической неприкосновенности и международного морского права.

Теперь перейдём непосредственно к вашим вопросам. Заменим яблочный сок на более понятный раздражитель. Вы принесли колбасу на веганскую вечеринку и принялись с аппетитом закусывать ею салат. Разумеется, для веганов это очень раздражающая ситуация. И они заранее знают, что подобное бы их сильно расстроило. Поэтому обычно в анонсе вечеринки сразу указывается, что она веганская, мясо подаваться не будет, и приносить его с собой нельзя. Таким образом, ваши действия нарушают оговоренные условия присутствия, и вас с полным правом выдворяют с вечеринки.

Хуже, если в анонсе обозначено, что вечеринка веганская, никаких ограничений в явной форме не прописано, вы не веган, и не скрываете этого, но вас на неё пригласили. Вы, уважая право хозяев не подавать вам мясного, берётесь обслужить себя самостоятельно — и попадаете в правовую коллизию. Здесь в неловком положении и хозяева, не разъяснившие вам правил, и вы, не сумевшие понять местных умолчаний. Обычно подобные казусы решаются тем, что одна из сторон идёт на уступки, но если на уступки не пойдут хозяева вечеринки, то вас таки выдворят, поскольку здесь место, где их трактовка спорных норм приоритетна. У меня был схожий случай во время празднования одной купальской ночи, когда я принялась целоваться с парнем, он оказался занятым, и его тян мне за это предъявила, чем вызвала моё недоумение: я искренне полагала, что в купальскую ночь действуют несколько иные правила — но уступила, на том парне свет клином, в общем-то, не сошёлся. Так и наши гипотетические веганы могут вам уступить, хотя и с чувством глубокого недоумения из-за вашей бестактности.

Теперь давайте от витиеватых баек перейдём к выводам.

  1. Вы не обязаны соблюдать те нормы, которые не обязались соблюдать.
  2. Вас могут принудить к их соблюдению, если для принуждающей стороны это является принципиальным моментом, а для вас — нет.
  3. Вы вправе требовать за такое принуждение компенсации, но не факт, что получите.
  4. Чем больше стороны заинтересованы в будущем сотрудничестве, тем больше вероятность, что они будут идти на взаимные уступки по конкретному текущему кейсу.

Как мы можем в свете этих тезисов разрешить второй кейс, с треспассингом, то есть нарушением границ собственности, хоть бы и без явного ущерба для той собственности?

  1. Человек не обязан быть в курсе, что вы против того, чтобы он шёл через ваше поле. Лучше поставить на границе табличку «Посторонним В.», чтобы человек знал, что здесь живёт знаменитый Вилли Посторонним, а с ним шутки плохи (рекомендую для дополнительного ознакомления известный текст о дедушке Пятачка, бродящий по интернетам).
  2. Вы можете принудить человека покинуть поле, если это для вас принципиально. А если он ознакомился с табличкой и не внял ей, то принуждение вы можете вести и при помощи летальной силы, не размениваясь на дополнительные увещевания.
  3. С вас могут затребовать компенсацию, если, скажем, через ваше поле шла натоптанная тропинка, граница была не обозначена, табличка по факту оказалась нечитаемой и скрытой в траве, и тут вы выскакиваете, как чёртик из табакерки, с винчестером наперевес, и принимаетесь шмалять. Обозначайте свои правила в максимально явной форме.
  4. Чем больше вы заинтересованы в будущем сотрудничестве с треспассером, тем больше вероятность, что вы допустите его на ваше поле, даже если он забрёл к вам без спросу. Например, это оказался коммивояжёр с волшебным даром убеждения, и теперь он будет вашим постоянным поставщиком шапочек из фольги.