Очень часто видел утверждение со стороны консерваторов, фашистов и прочих людей, занимающих правый верхний угол политического спектра, о том, что либертарианство является левой идеей, о том, что либертарианцы враги традиций и поэтому левые, а суждение правости по экономике — бред. Подскажите, как отвечать таким людям?
Алексей Антонов
Любая идеология описывается на человеческом языке, и далее сравниваются конкретные посылки, лежащие в основе идеологии. Но для наглядности сопоставления многих различных систем взглядов принято использовать геометрическую метафору, с присвоением идеологии цифровых значений на координатных осях. Кто-то использует одномерную метафору «левый-правый». Кому-то милее двумерная, вроде диаграммы Нолана или иных разновидностей политкомпаса. В сети популярен тест 8values, где мы имеем место уже с четырьмя дихотомиями. Так или иначе, это всё — не более, чем иллюстрации.
Спорить о том, как корректнее перенести либертарианцев с двумерного компаса на одномерный отрезок — путём ли усекновения экономической шкалы, или же путём усекновения шкалы консерватизма, или путём пересчёта значений на обеих шкалах в единую цифру — это примерно как спорить о том, в какое одно слово превратить два эпитета «блистательный» и «героический», чтобы вставить в прославляющую диктатора оду.
Если подходить к вопросу чисто формально, то для того, чтобы без стыда называться либертарианцем, достаточно одного единственного качества: бесстыдства.
Так что для более содержательного ответа я бы сформулировала вопрос иначе: какими качествами и знаниями должен обладать человек, чтобы я без стыда могла сказать, что он либертарианец.
Надо сказать, мои запросы довольно минималистичны. Мне достаточно, чтобы человек руководствовался либертарианскими принципами в своей собственной жизни. Знание тонкостей либертарной доктрины и экономической теории, предпринимательская жилка, умение грамотно объяснять, почему дороги не так уж нужны — это всё приятные, но не обязательные дополнения.
Принятие самого себя в качестве своей же собственности, за которую ты сам несёшь полную ответственность. Уважение собственности других людей. Готовность присваивать ничейные ресурсы на благо себя и своих близких. Готовность отстаивать своё. Избегание, по возможности, сотрудничества с государством, и уж точно саботирование его усиления.
Главная эмоция, которую, как мне кажется, должен вызывать либертарианец у этатиста — это оторопь: а что, так можно было? В этом плане образцовым либертарианцем для меня является подмосковный фермер Михаил Шляпников. Не захотел помирать от какой-то неизлечимой болячки, уехал в деревню, выпустил свои частные деньги, поднял крепкое хозяйство, забрал в свои руки местное самоуправление, расширяется, крепнет, тиражирует свой опыт для всех желающих. И мне как-то пофигу, читал ли он Мизеса, или ограничивался справочником по агрономии.
При приватизации земли ущемляются права выбора за счет незнания. И последствия незнания зачастую являются невосполнимыми.
Идея
Вся государственная земля должна вернуться гражданам, и её распоряжение должно отражать демократическую природу государства.
Мотив
Если разделить 3155372300 га на каждого гражданина в РФ — получится 21,84 га на человека, при рыночной стоимости в 1 млн руб/га каждый из нас потенциальный миллионер. К сожалению, модель приватизации с ваучерами показала свою несостоятельность, поэтому вышеописаную реформу считаю оптимальным способом привлечения рынка к решению проблемы.
Решение
Технологический прогресс позволяет, в отличие от древних времен, автоматизировать процессы. Многие вещи, недоступные древним, сейчас возможны.
Всю землю РФ можно разделить на минимальные квадраты (1 кв.м). Каждый гражданин РФ получает пропорциональную долю от каждого квадрата пожизненно без права перепродажи, но с правом временной передачи на договорных условиях.
Законодательная часть
В каждом квадратном метре России у каждого есть своя часть, дающая право им распоряжаться.
Пока все собственники метра (россияне) не предоставили право на специфическое использование земли пользователю, Пользователь не имеет право осуществлять его специфическое использование.
Например, если вы хотите построить завод, вы должны взять право строить завод у всех текущих хозяев арендуемой земли.
После смерти землевладельца его земля распределяется согласно завещанию, а в его отсутствие кровным родственникам. Если наследников нет, доли равномерно распределяются между всеми гражданами.
Земли недееспособных граждан находятся в доверительном управлении у каждого из граждан, доход с аренды идет на пособие недееспособных граждан, процент отчисляется управляющему в качестве вознаграждения за качественное управление.
Если человек получает гражданство, он должен уплатить рыночную цену и выкупить пропорциональную долю у ВСЕХ граждан. Это позволяет стать полноценным гражданином с правом распоряжаться и выдавать права на использование земли.
Бюджетные деньги идут только на поддержание блокчейна, хранящего данные.
Стоимость и договора аренды так же хранятся в блокчейне, для решения проблемы неполной информированности граждан о реальной цене.
Налог за обладание такой землей не начисляется, так как все люди обладают равными правами.
Земля, находившаяся в частной собственности до приватизации, остаётся частной.
Последствия
В силу того, что земля, которая к человеку ближе, для него ценнее, появятся компании, реализующие доверительное управление неактуальной землей.
Процесс создаст огромное количество рабочих мест и шаблонов договоров, позволит заинтересованным людям договариваться и арендовать землю у остальных.
Зеленые могут мешать строить заводы без договора об экспертизе, Заводы могут мешать зеленым в осуществлении их бытового распоряжения землями.
И другие фантазии рынка.
Ответ Анкап-тян
Начну с самого простого. Конечно же, нет ни малейшего смысла в том, чтобы держать земельный реестр в блокчейне. Весь смысл распределённого публичного реестра в том, чтобы исключить необходимость в доверенных посредниках. Но если механизм землепользования включает в себя возможность принудительного отчуждения земли или лишения прав управления в силу недееспособности, то соответствующие записи в блокчейн должны будут заносить некие лица с админскими привилегиями. Всё, блокчейн можно выкидывать, оптимальным решением здесь будет обычная централизованная база данных. Ошибки в базе неизбежны, но их можно будет исправлять через те или иные апелляционные механизмы.
Теперь перейдём к более сложному. Предложенный механизм предполагает, что в стране будет одновременно два земельных реестра, и земля будет обращаться в рамках двух принципиально разных механизмов. Часть земли, которая на момент описанной выше «приватизации» (уместнее было бы назвать эту процедуру, наоборот, социализацией) будет находиться в частной собственности, так и останется частной. Для её продажи достаточно будет договора между продавцом и покупателем, иначе говоря, земля будет довольно ликвидной. Допустим, к часу икс такой земли в РФ будет 10%, остальные 90% земли, принадлежащей государству, окажутся в долевом владении всех ста сорока с хвостиком миллионов граждан России. Обращение этой социализированной земли будет крайне затруднено, ведь купить её будет невозможно, останется только взятие в аренду под конкретный проект, и этот проект должен быть одобрен консенсусом всех собственников.
Таким образом, легальный оборот социализированной земли окажется полностью заморожен, а частная земля в силу простоты её легального использования немедленно взлетит в цене. Судите сами. Я хочу построить завод. Цена строительства 100 миллионов долларов плюс цена одного гектара земли. Если строить на социализированной земле, мне придётся заключить договор с каждым из 100 миллионов распорядителей (считаю только дееспособных, которые будут распоряжаться имуществом своих подопечных). Допустим, при помощи архиэффективных средств коммуникации и убеждения мне удастся заключить этот договор всего за один год по цене всего один доллар за один голос. Итого имеем смету: 200 миллионов долларов, и год времени на покупку разрешения на строительство. Альтернатива: один месяц переговоров с единственным собственником, и я покупаю у него один гектар земли всего за 50 миллионов долларов. Вуаля: я экономлю время и деньги, так что я даже не буду рыпаться на легальное использование социализированной земли.
Другое дело, что я всегда могу осуществить самозахват этой самой земли и преспокойно пользоваться ею. Кто может мне помешать? Только ближайшие соседи, которые сами были бы не прочь воспользоваться этим участком. С ними я поделюсь денежкой, чтобы закрыли на это глаза. Поделюсь и с земельным инспектором, чтобы земля по документам так и продолжала оставаться незанятой. Вуаля, я строю завод, потратив на подкуп несчастный миллион долларов и всё тот же месяц времени.
Такой самозахват примет массовый и неконтролируемый характер, ведь в силу трагедии общин никто не будет заинтересован в том, чтобы делать долго и дорого, если можно быстро и дёшево. К самым непонятливым оппонентам будет применяться доктрина сдерживания.
Итак драконовский механизм регуляции, который был предложен, приведёт к возникновению очень дорогого белого рынка земли, и очень массового чёрного. Как мы знаем из истории, засилье чёрного рынка рано или поздно приводит к его узакониванию. Так было в Великобритании, так было в США, так было в СССР — да много где было, и нет причин полагать, что в данном случае будет иметь место исключение.
А если надо договариваться с каждым россиянином не о строительстве завода, а о строительстве частного дома?
Медоукрофт разбирает предсказание, сформулированное Хайеком в своём известном политическом памфлете «Дорога к рабству» и показывает, что предсказание оказалось неверным: стабильным не является не только минархизм, но и тоталитаризм, а смешанная экономика — как раз является. На богатом материале показывается, что на сегодня такой условной нормой является примерно 40-50% перераспределяемого государством ВВП. Государства, перераспределяющие меньше, в полном соответствии с логикой Хайека стремятся перераспределять больше, а вот государства, перераспределяющие больше, сталкиваются с серьёзной рыночной неэффективностью, недовольством общества — и через некоторое время возвращаются к стабильному состоянию. Более того, пришедшие к этой норме развитые государства сегодня занимают уверенно высокие позиции в рейтингах экономической и политической свободы.
13 июня Вэд Нойманн выпустил рецензию, где объяснил описанное Медоукрофтом явление через гипотезу о том, что современное государство является формой светской религии. Именно этим, по мнению Вэда, объясняется, например, то, что стабильность социальному государству парадоксальным образом придаёт его непрозрачность. Далее Вэд делает прогноз о том, что пришедшая в ходе информационной революции прозрачность сделает-таки эту религию маргинальной, и современное социальное государство такого пережить не сможет, сменившись панархией.
Однако имеет смысл подвергнуть сомнению сам тезис о том, что государство, начиная с определённого уровня перераспределения, перестаёт разрастаться. Да, действительно, прямые поборы вызывают недовольство, а прямое монопольное управление экономикой подрывает основу экономического роста. Но, кроме налоговой нагрузки есть ещё и регуляторная, и многие представители бизнеса отмечают, что она способна мешать работе едва ли не больше.
При этом, усиливая регуляции, государство может даже уменьшать долю своего присутствия в экономике. Так, например, при наличии единого стандарта образования и единого государственного экзамена государство может смело отказаться от содержания школ: частные школы всё равно будут вынуждены заниматься тем же самым промыванием мозгов, как от них и будут требовать проверяющие инстанции. При этом маловероятно, что такое положение дел негативно повлияет на положение страны в рейтингах свободы — ведь при расчётах рейтингов оценивается доступ к образованию, а не его содержание и свобода выбора предметов.
Аналогичным образом могут работать государственные стандарты во множестве иных отраслей, от медицины до торговли, или, скажем, техосмотра автомобилей. Все процедуры сертификации могут быть предельно прозрачными и полностью избавленными от коррупции (именно этим, собственно, принципиально и отличается первый мир от третьего), но даже самая приятная упаковка будет лишь маскировать продолжение движения по всё той же описанной Хайеком дороге.
Так что приход новой прозрачности может и не убить ту самую светскую религию, а лишь привести к её реформации. Поэтому лучше бы нам исходить из того, что никакая панархия сама себя не построит, и продолжать наши регулярные проповеди.
Или — чем грозит отправка битка на личную карту? Потому что я только слышу ото всех, что только кэш. Есть ли реальные случаи, когда отправка на карту привела к плохим последствиям? Зависит ли это от суммы или иных обстоятельств?
анонимный вопрос
Самый прямой способ обмена биткоина на фиат — это сесть рядышком, договориться о сделке, дальше сумма в фиате кладётся на стол, продавец биткоинов переводит их покупателю, стороны дожидаются первого подтверждения, после чего продавец забирает фиат со стола и кладёт в карман.
Основное неудобство при таком типе сделок — это необходимость очень серьёзного доверия покупателю. Ничто не мешает владельцу кэша по окончании транзакции извлечь ствол и потребовать назад свой кэш, а заодно приватные ключи от биткоин-кошелька. Использование банковских переводов вместо передачи наличных, по крайней мере, позволяет не встречаться лично. Поэтому довольно большую популярность завоевал такой сервис, как localbitcoins.
Смысл обмена через этот сервис сводится к тому, что стороны доверяют не друг другу, а собственно сервису. Одна сторона публикует объявление, вторая на него откликается, после чего биткоины продавца (предварительно переведённые на онлайн-кошелёк, принадлежащий сервису) замораживаются. Когда от покупателя поступит банковский перевод, продавец сигнализирует об этом сервису, и сервис переводит биткоины покупателю. Если возник конфликт, то сервис выступает судьёй (так называемое эскроу), требует у сторон доказательства перевода денег и доказательства их непоступления на счёт, после чего принимает решение в пользу одной из сторон.
С точки зрения банка имеет место перевод от одного физического лица другому физическому лицу. Ни о каких биткоинах банк знать не знает. Отозвать такой перевод практически нереально. Разумеется, банк может в рамках борьбы с отмыванием денег заморозить перевод, но это проблемы покупателя — он не получит биткоины, замороженная сумма просто вернётся продавцу, и он сможет предпринять новую попытку.
Localbitcoins — это крупный международный сервис, который хорош тем, что с его помощью можно добыть фиатные деньги любой страны, где бы вы ни находились. Но конкретно в России лично мне удобнее пользоваться полностью аналогичным по функционалу телеграм-ботом (я его тут уже рекламировала).
В любом из таких сервисов есть также возможность купить биткоин за наличные. Сама не пользовалась, потому что курс обычно гораздо менее выгодный. Удалённо это делается через пополнение карты продавца биткоинов наличными в банкомате. Именно этот способ обеспечивает наибольшую безопасность покупки биткоинов, ведь его персональные данные не достаются никакому банку. Что касается продавца, то ему пофиг, фиат всё равно попадает на банковский счёт.
Также биткоины можно купить за кэш в криптоматах, но продать их за фиат таким образом пока что не получится. По мере внедрения лайтнинга, скорее всего, на рынок выйдут криптоматы с возможностью операций в обе стороны.
Резюмирую. Покупать биткоины за кэш — это действительно способ обеспечить себе дополнительную анонимность. Продавать биткоины за кэш — это в лучшем случае те же риски, а в худшем — даже более серьёзные. До тех пор, пока объём ваших продаж невелик, получение фиата на банковскую карту — наиболее надёжный способ себя обезопасить. Когда объёмы вырастут, можно принимать фиат на карточки разных банков. Ещё вырастут — попробуйте использовать подставных лиц.
Ну а для самых параноиков хочу порекомендовать статью с очень своеобразного канала Криптоагора, где расписаны ещё более любопытные способы обеспечения анонимности при работе с фиатом.
Журналист Иван Голунов занимался тем, что демонстрировал своим читателям, как некрасиво работает российское государство. Получалось у него не очень: даже среди либеральной публики многие знать не знали ни его фамилии, ни тем более того, о чём он писал.
Потом, однако, он сам стал живой иллюстрацией того, как некрасиво работает российское государство, и это было настолько наглядно, что не требовало никаких специальных расследований. Да кто в России не знает, что менты могут подкинуть и регулярно подкидывают запрещённые к обороту вещества кому угодно, либо для того, чтобы срубить бабла, либо чтобы срубить палку. Тем не менее, звёзды сошлись нужным образом, и Голунов стал мировой знаменитостью.
Голунова печатали в газетах, Голунова печатали на футболках, Голунова печатали на плакатах, с Голуновым выходили на пикеты по всей стране — и режим дрогнул. Голунова выпустили.
Всё, проехали, Голунов сделал своё дело, и теперь, как порекомендовал один древний эллин другому, он может хоть умереть, ведь более великим ему уже не стать. Вместо этого Голунов открыл рот, и немедленно вызвал фрустрацию у тех, кто так боролся за его освобождение, поскольку порекомендовал всем выдохнуть и успокоиться.
Какое там успокоиться? Режим дрогнул, уж как минимум 228 статья УК РФ под ударом. Дави его, блядь!
Дави его, блядь!
И москвичи пошли давить. Мирно, цивилизованно, в праздничный день. Режим заглотил наживку, и вместо одного Голунова у нас теперь больше четырёхсот Голуновых.
Отлично, вот теперь нужно, чтобы завтра на улицы вышло вдвое больше людей, хотя уже не праздник — и продолжили веселье. Екатеринбургский протест проторил тропинку, осталось повторить в Москве. Только повышение численности, и с каждым днём — всё новые требования. Иначе это не работает. Сегодня требовали отменить 228 статью, завтра можно добавлять требование роспуска Росгвардии, потом в Москву потянутся активисты из регионов, а через месяц эскалации Путин через Крым сбежит в Донецк.
Но этого всего, к сожалению, скорее всего, не будет. Голунов не станет для режима чёрным лебедем. Просто из четырёхсот задержанных триста получат штрафы и оплатят их, предполагая через три года через ЕСПЧ отсудить у российского бюджета компенсацию. В статью 228 УК РФ внесут косметические изменения, немного снизив сроки и поменяв, например, норму о полном весе продукта на норму о весе чистого вещества. Посадят оперативников, подбросивших пакетики. Заказчиков не тронут — вы же сами говорите, что полиция подбрасывает наркотики постоянно, ну вот, просто в этот день не повезло Голунову, бывает.
Увы, всплески энтузиазма пока в России слишком коротки, даже удачные поводы не приводят к запуску цепной реакции. Режим пока что надёжно контролирует ситуацию и всегда готов присунуть нам столько стержней-поглотителей в реактор, сколько потребуется. Но, как мы знаем, в России иногда даже это может иметь непредвиденные последствия.
При условии, что может появиться ОПГ, которая будет заниматься бандитизмом и грабежом. Как пример могу привести такую ситуацию: гражданин (территориально, т.к гос-ва нет, как такого) решил выращивать и продавать овощи и фрукты, но в отсутствие большого стартового капитала все его средства уходят лишь на выращивание и уход, он не может обеспечить себя охраной, как следствие к нему может подъехать ОПГ с заклеенными номерами и в масках, и… Я могу представить лишь такую ситуацию: этот гражданин будет продавать свои товары и услуги на специальном рынке, на котором он будет платить (дань/налоги) за его защиту. Так вот вопрос: как в условиях анкапа возможно вырасти малому бизнесу, при условии того, что будут возникать преступные группировки, которые будут грабить и убивать, и кто будет заинтересован в их поимке?
анонимный вопрос
Весь рост человеческого благосостояния основан на разделении труда и на его капитализации. Разделение труда увеличивает производительность за счёт того, что каждый участник системы разделения труда делает то, в чём он более эффективен, и не делает того, в чём он менее эффективен. Капитализация труда это, в сущности, то же самое разделение труда, но не по непосредственным участникам производственного процесса, а ещё и во времени и пространстве. То есть не просто «Вася копает ямки, Маша сажает саженцы», а «завод когда-то где-то произвёл лопату, Вася её купил, и теперь он копает ямки быстрее — ну а Маша сажает саженцы». В разделении труда поучаствовала куча народу, этот труд инкапсулирован в условной лопате, и в результате такого разделения труда производительность труда при посадке выросла.
Обратная сторона разделения труда заключается в том, что не всегда выходит организовать его так, чтобы каждый делал то, что умеет лучше, и не делал то, что умеет хуже. Плохой управленец (и хороший слесарь) может оказаться начальником над плохим слесарем (и хорошим управленцем) просто в силу того, что так исторически сложилось — карьерная лестница, личные связи и так далее. Чем крупнее бизнес, тем больше вероятность появления в нём подобных неэффективных участков, уменьшающих общую производительность. Также, поскольку в рамках одной компании отношения между её работниками не являются рыночными, разделение труда и разделение прибыли в ней могут сильно отличаться. Эти факторы усиливаются при масштабировании бизнеса.
Малый бизнес — это форма организации с малым уровнем разделения труда и/или малым уровнем его капитализации. Он эффективен только в тех областях, где отрицательный эффект масштаба выше положительного. Но никто заранее не знает и не может вычислить все эти эффекты — рыночное знание имеет рассеянный характер и приобретается только в ходе деятельности. Поэтому всегда будут образовываться новые малые предприятия и распадаться старые крупные.
А вот теперь, после длинной теоретической преамбулы, поговорим о решении конкретной задачи защиты для малого бизнеса.
Капитализация бизнеса мала, поэтому предприниматель сам и выращивает, и продаёт продукт. Теоретически, он мог бы сам и защищаться от посягательств. Так, например, вполне представима ситуация, когда человек продаёт выращиваемый им продукт исключительно по друзьям и знакомым, в результате просто остаётся невидимым для потенциального внешнего агрессора. Доверие — это тоже форма капитализации. Человек вкладывает усилия в обретение связей, а затем использует связи для безопасного получения прибыли.
Другая возможность использования доверия для обеспечения безопасности — это ассоциации мелких производителей. Каждый инвестирует в средства самообороны сравнительно немного (заведомо недостаточно для самостоятельной защиты от типичной банды), но в момент нападения объединяет свои усилия с другими членами ассоциации и даёт уверенный отпор. Клич «наших бьют!» проверен веками практики и работает великолепно.
Третья возможность также связана с ассоциацией производителей, но к ней добавляется разделение труда. Деревня нанимает семь самураев. Ни один из крестьян в одиночку не смог бы нанять и одного.
Четвёртую возможность вы сами описали: производители покупают услугу по обеспечению безопасной продажи у держателя ярмарки.
Пятая возможность — специализироваться только на производстве, а выращенное сразу продавать оптовику, который сам приедет, купит и увезёт товар. Её сейчас активно практикуют мелкие сельхозпроизводители в России, но не от хорошей жизни, и часто такой закупщик в состоянии обеспечить локальную монопсонию, то есть монополию покупателя. Иначе говоря, вот очевидный порог, в который упирается разделение труда в сельхозпроизводстве: каждый производитель заинтересован в том, чтобы лично продавать продукцию конечному потребителю, не теряя деньги на посредниках.
При анкапе упраздняется несколько системных факторов, которые мешают сельхозпроизводителю контактировать с конечным потребителем. Во-первых, в отсутствие налогообложения резко сокращаются затраты на бухгалтерию и учёт в розничных продажах. Во-вторых, в отсутствие градостроительного регулирования резко упрощается возможность организации торговли в городе — в сущности, она регулируется только потребительскими предпочтениями (выбор между дешевизной продукта и качеством сервиса делает сам потребитель, а не внешний регулятор за него). В-третьих, предпринимательская инициатива по обеспечению собственной безопасности также не стесняется таким системным фактором, как государство.
Конечно, без государства упростится и вход на рынок мелких бандитов. На примере навязшего всем на зубах Сомали мы видим, что там предпринимателям приходится инвестировать в свою безопасность довольно много, и всё равно её уровень остаётся невелик. Поэтому так важен не только относительный размер инвестиций в безопасность, но и уровень капитализации в этой сфере. Институты, повышающие доверие в обществе, развитый и диверсифицированный рынок труда, обеспечивающий потенциальным бандитам уйму возможностей честного заработка, чисто технологическое удешевление безопасности — всё это меры, которые делают сценарий «война всех против всех» при анкапе менее вероятным.
Работать над этим можно уже сейчас, разрешения на это государства спрашивать не нужно.
Специфика силового рынка: очень трудно понять, бандит перед нами или охранник. Скорее всего, и то, и другое.
В последнее время, действительно, интересные новые вопросы стали появляться реже, поэтому вскоре мне нужно будет уделять больше внимания не новым ответам, а структурированию того, что уже накоплено. Результаты опроса как раз и говорят о том, что люди желают видеть не столько регулярные свежие посты, сколько некое новое качество.
Вообще, долгосрочная цель проекта — оформление сообщества людей, которые имеют внятное представление о либертарианстве, готовы доносить свои представления до окружающих и обустраивать свою жизнь в соответствии с либертарианскими принципами. Так что я очень надеюсь, что постепенно здесь будет появляться больше рассказов об успешных либертарианских практиках, причём не на уровне «где-то за тридевять земель что-то сделали, я вычитала это в сомнительного качества статейке», а скорее «наши читатели внедрили такой-то механизм и рассказывают, как обошли подводные камни».
Что меня радует, в опросе лидирует взгляд о том, что пора работать командой. Отлично, давайте расширяться.
Очень нужны переводчики для «Механики свободы». Отточенный литературный стиль не обязателен, куда важнее аккуратность работы. Всё равно я буду редактировать присланный текст. Так что, если кто чувствует в себе силы и желание поучаствовать в переводе, берите себе какую-нибудь незанятую главу — и вперёд.
Весьма высок спрос на методичку по пропаганде либертарианства, так что придётся уделить этому довольно пристальное внимание. Если у вас есть идеи, какая должна быть структура у этого текста, накидывайте, работать с полуфабрикатом мне проще, чем изобретать с нуля.
Что касается построения удобного каталога ранее созданных постов, то я, пожалуй, сделаю более подробный рубрикатор и вынесу его на отдельную страницу. Надеюсь, так вам будет легче найти что-нибудь ценное в этом бардаке.
Согласитесь, выглядит довольно похоже на мой канал: множество полезных вещей очень компактно в одном месте, но в плане удобства использования далеко не шедевр.
Часто приходится читать, что агоризм не просто не помогает упразднить государство, но ещё и прямо вредит либертарианскому движению. Главный аргумент против агоризма сводится к тому, что чёрный рынок никак не способствует исчезновению государства. Напротив, уменьшая долю легально занятых, разрастающийся чёрный рынок увеличивает налоговую нагрузку на белый рынок, а также число и строгость разнообразных проверок. Таким образом, конкурентоспособность экономики государства снижается, люди нищают, а нищие склонны к социалистическим взглядам. Так что именно уважение к законам и цивилизованная политическая деятельность позволяет поступательно двигаться к свободе, а всяческое бунтарство лишь даёт государству поводы для завинчивания гаек.
Всем, плотно интересующимся этим вопросом, я бы порекомендовала прочесть «Новый либертарный манифест» Конкина, а также дискуссию Конкина и Ротбарда насчёт этого манифеста. Ну и для симметрии тогда уж стоит глянуть «К новой свободе» Ротбарда, которая является манифестом либертарианской партии США — хотя последнее произведение уже существенно объёмнее первых двух.
Обе стороны приводили в своей дискуссии, состоявшейся в начале восьмидесятых годов прошлого века, разные интересные доводы. Однако с тех пор прошло почти сорок лет, и мы можем посмотреть, что поменялось в США.
Либертарианская партия продолжает медленно наращивать электоральную поддержку, получила почти 5% голосов избирателей на президентских выборах 2016 года, и имеет несколько небольших электоральных побед. Однако тренд на превращение США в социалистическое государство не переломлен, идёт невероятная денежная эмиссия и наращивание госдолга, расширяются полномочия спецслужб — в общем, государство вовсю наступает.
Агористы тем временем изобрели биткоин, вовсю орудуют в даркнете, печатают оружие на 3D-принтерах, осваивают биохакинг. На стыке с панархистами запускают Bitnation.
И, наконец, есть феномен Нью-Гэмпшира, где агористы и сторонники политических методов объединили свои усилия, пусть и не особо заморачиваясь координацией действий. Политические активисты там активно избираются в законодательные органы и занимаются дерегуляцией. А агористы устраивают акции прямого действия по демонстративному нарушению идиотских законов — и это также запускает общественные кампании по их отмене. И именно одновременные действия по двум фронтам привели к тому, что Нью-Гэмпшир стал самым свободным из всех пятидесяти штатов.
Похожая тактика применяется грузинской партией Гирчи. С одной стороны, это политическая партия, она участвует в выборах и вроде бы является легальным субъектом политики. А с другой стороны — это банда отмороженных агористов, которая прямо в своём центральном офисе открыто выращивала марихуану, а затем публично продавала косяки на площади в присутствии полиции. Это привело к тому, что марихуану в Грузии легализовали. Сейчас они организовали в своём центральном офисе бордель — всё идёт к тому, что вскоре в стране будет легализована и секс-работа. Таким образом, мы видим, что скоординированные действия политиков и агористов дают ещё более действенный результат, чем если бы они работали по отдельности.
Между тем, агоризм сам по себе просто потихоньку делегитимизирует государство и увеличивает долю людей, худо-бедно выскользнувших из-под его близорукого ока. А политический процесс сам по себе способствует тому, что всё более широкие массы узнают слово «либертарианство». И то, и другое очень полезно, но не идёт ни в какое сравнение по эффекту с совместным применением этих двух рецептов — агоризма и минархизма. И это мы ещё почти не видели внедрения наработок панархизма, с их функциональными контрактными юрисдикциями. Подозреваю, что по трём фронтам сразу наступление было бы ещё более эффективным.
В России в последний год позиции Либертарианской партии довольно сильно укрепились. Хотелось бы, чтобы и агористы не отставали, иначе будет, как в Украине, а хотелось бы, как в Грузии. У российской Либертарианской партии есть свой Ротбард — это Михаил Светов. Осталось отыскаться своему Конкину.
В последнее время у меня остаётся не очень много времени на канал, а различных проектов анонсировано уже много. Хотелось бы выяснить, куда, по вашему мнению, мне стоит направить основные усилия.
