Зайду издалека и порекомендую для начала свежее видео от Григория Баженова, где он оппонирует авторитарным урбанистам и, в частности, объясняет главное предназначение города — возможность заработать.
Конечно, исторически у города часто была ещё и функция крепости. Но возможность сохранить богатство от внешнего грабителя во многом перекликается с возможностью собственно разбогатеть. Не кучкуйся люди в одном месте и не накапливай добро, они бы не могли позволить себе постройку такой удобной городской инфраструктуры, как защитные сооружения, да большой нужды бы в этом не было — рулили бы индивидуальные схроны в лесу или откочёвывание со своими стадами в укромные урочища. Так что всё-таки возможность накопить богатство, собравшись компактно большой толпой — первична.
Все удобства, которыми город обеспечивает людей, приспосабливаются к его главной функции. А если это делается плохо (например, городом управляют централизованно и мешают людям зарабатывать), то город загибается, проигрывая конкурентную гонку альтернативам. Это относится и к организации городского транспорта.
Чем мобильнее городской житель, тем больше у него выбор мест работы, тем в среднем лучшее место он себе находит, и тем богаче становится. В результате он получает возможность создавать платёжеспособный спрос на различные удобства, в том числе и на ещё большую мобильность. По большому счёту неважно, какова структура собственности в разных компаниях, предоставляющих транспортные услуги, лишь бы у них не было возможности силой диктовать свои правила конкурентам или потребителям. Иначе говоря, правильно организованный транспорт может быть чьим угодно, только не той институции, которая вырабатывает правила.
Так что в московском метро свой хозяин может быть у каждой ветки, или у каждой станции, или отдельно владелец станций, тоннелей и депо, и отдельно владельцы поездов. В принципе, единый хозяин может быть и у метрополитена в целом, он и в этом случае останется действовать на конкурентном рынке, конкуренцию ему составляют все альтернативные способы добраться из точки в точку в пределах города. Но даже если весь город со всеми улицами, домами и транспортом принадлежит единому владельцу, то альтернативой использования городского транспорта оказывается видеосвязь или переезд в другое место. Ведь город — это в первую очередь место, где можно заработать больше денег, чем вне города, и лишь затем всяческая инфраструктура для совместного проведения досуга большими толпами. Можешь заработать достаточные для тебя деньги в другом месте — и город уже не так сильно тебя держит.
Весьма обеспокоен складывающимся негласным консенсусом у разнообразной непризнанной оппозиции России, заключающимся в том, что верхушку (да-да, самую-самую) действующей власти РФ и их друзей по кооперативу «Озеро» и т.д. нельзя будет публично осудить, раскулачить, всё отнять, сгноить в рудниках или хотя бы придать публичной лютой смертушке. Почему эти «люди» должны оставаться безнаказанными и вообще жить после сотворённого с нашей страной? Беспокоюсь.
диванный злопыхатель
Мне уже приходилось отвечать на схожий вопрос, разъясняя непрактичность террора против силовиков. В общем-то, все эти доводы, и даже в большей степени, относятся и к государственной верхушке. Есть известное политологическое наблюдение, о том, что чем меньше крови пролито при транзите власти, тем демократичнее и травояднее будет новая власть.
Так что месть действительно лучше сервировать охлаждённой. Сперва мирный транзит власти вместо кровавой революции. Затем мирное сокращение штатов вместо люстраций. И только после того, как проведена дерегуляция права, восстановлена уверенность в возможности справедливого суда, уже сами граждане начнут мало-помалу подавать иски против престарелых бывших тиранов и их престарелых бывших приспешников. Их грязное бельё будет полоскаться на широкую публику, их преступления будут беспристрастно и публично рассматриваться, а миллиарды — таять в погашение претензий. Остаток их жизни пройдёт в непрерывных изматывающих тяжбах. Но в момент транзита ничто не будет ничего подобного предвещать. Они даже получат гарантии от переходного правительства народного доверия, что оно, правительство, не будет их преследовать. И действительно, такие важные вещи нельзя доверять правительству, это дело частных юридически равных лиц.
Эта книга — структурированный сборник наиболее значимых статей из ЖЖ-блога известного либертарианского философа Олега Тараканова («Laxy Catal»). Статьи приведены полностью в неизменном виде, без правок со стороны автора компиляции.
По мнению автора компиляции, в работе Тараканова рассматривается наиболее реалистичная, с точки зрения возможности имплантации на данный момент, модель общественного устройства. Она призвана решить постоянно множащиеся проблемы людей почти во всех всех современных государствах, основанных на территориальной монополии с «тиранией большинства».
Сам Олег Тараканов вместо слова «панархия» применяет изобретённый им термин «страховые крыши», но автор компиляции счёл возможным использовать более общепринятое понятие. Панархия не ставит целью полное уничтожение государства, а выступает за отмену его территориальной монополии, и за добровольное участие в нём. Это система экстерриториальных контрактных (и/или конкурирующих) юрисдикций (ЭКЮ), в которой разные люди могут выбирать себе «виртуальное государство», находясь на одной территории.
Такой подход обеспечивает конкуренцию между юрисдикциями, заставляя их эффективнее расходовать бюджет и не ущемлять личные и экономические свободы граждан. Но еще важнее то, что люди приобретают возможность жить по тем правилам, которые ближе лично им, а не тем, которые были навязаны по воле большинства, проживающего на какой-то территории. Ведь в обычном территориальном государстве лишь малая часть реально способна эмигрировать, а остальные люди вынуждены терпеть всё что угодно, чем, собственно, правительства и пользуются, наплевав на их интересы.
Могу предположить, что некоторая часть убеждённых последователей Ротбарда не сочтет панархию истинным либертарианством. Тем не менее, если сравнивать с неустойчивым минархизмом и труднореализуемым анархо-капитализмом (анкапом), панархия является самым реалистичным и легко «продаваемым людям» вариантом ухода от текущего печального положения дел. В режиме панархии уже сейчас, согласно международным соглашениям, живут дипломаты, так что речь идёт всего лишь о широкомасштабном внедрении готового хорошо себя показавшего механизма.
Если вам пришёлся не по душе потестарный («силовой») подход к взятию под юрисдикцию и энфорсменту судебных решений в модели Олега Тараканова, не отворачивайтесь от идеи панархии совсем. Рассмотрите проект Bitnation, где все это осуществляется абсолютно без какого-либо принуждения на основе блокчейн-системы репутации.
Небольшая вводная для читателей. Эффективный альтруизм — семейство подходов к задаче об изменении мира к лучшему. В рамках доктрины рассматривается, как минимальными средствами получить максимум эффекта, какими соображениями руководствоваться при постановке целей, и как мотивировать себя к альтруизму. Говард Рорк — персонаж романа Айн Рэнд «Источник», проповедующий эгоизм как наивысшую моральную ценность.
Конечно же, обе эти концепции вполне уживаются друг с другом, и мне не придётся писать об этом тонны текста, потому что Михаил Пожарский был недавно столь альтруистичен, что выпустил об этом видео. Двигателем альтруистического поведения является эгоизм. А движение эффективного альтруизма является неплохим подтверждением этого. Сперва человеку становится мало понтоваться роскошными яхтами, и он начинает тратить на благотворительность. Потом на этой делянке становится тесно, и он начинает понтоваться тем, что он тратит на благотворительность эффективнее, чем другие. Вы, дескать, вбухиваете мегабаксы без особого толку, с таким же успехом могли бы от них прикуривать, а вот я, потратив в десять раз меньше, реально помог куче народу в реальных проблемах, вот пруфы, вот анализ методики, а вот сюда кидать донаты.
Что ещё роднит эффективный альтруизм и эгоизм по Айн Рэнд, так это убеждённость многих адептов эффективного альтруизма, что для успешного человека, скажем, эффективнее не самому идти волонтёрить, а оплатить работу профессионалов, потому что он полезнее на своём месте, где он зарабатывает деньги для оплаты этих самых профессионалов. А отсюда буквально один шаг до идеи о том, что вообще лучший способ помощи людям — это построение максимально свободного общества, где каждый занимается тем, что приносит максимальную пользу другим — просто потому, что именно такое поведение лучше всего вознаграждается на свободном рынке.
Как я понял, выходит из договора о неагрессии именно киллер, а не заказчик, поэтому и наказание должен понести исполнитель. А в убийстве Немцова (и других политических убийствах), неужели заказчики должны быть освобождены от ответственности?
анонимный вопрос
Для того, чтобы выйти из договора, нужно сперва договор заключить, так что сама концепция договора о неагрессии столь же сомнительна, как и, скажем, концепция общественного договора об учреждении правительства. Можно лишь констатировать, что люди преимущественно не склонны беспричинно убивать друг друга, как будто они об этом договорились, или что люди в целом ведут себя по отношению к правительству так, как будто эта институция действует по их поручению. Фактически же люди просто склонны придерживаться статус кво, а к его нарушению относиться с подозрением.
Государства — это организации, системно осуществляющие агрессивное насилие, поэтому политические убийства в текущей картине мира у многих людей как раз являются частью статус кво, а значит, это древняя почтенная традиция: представитель государства имеет право отдать приказ об убийстве, а исполнитель должен взять под козырёк, и за это на суде к нему отнесутся с пониманием. Поэтому, конечно, в глубоко этатистском обществе, где исполнителя политического убийства со стороны государства найти не просто, а очень просто, возлагать всю ответственность на исполнителя означает непонимание возлагающим основ мироустройства.
Так что корректнее, пока не доказано обратного, рассматривать убийства в интересах политических группировок, как обычное разделение труда, где есть заказчик, есть менеджер, есть наёмные работники, все они в какой-то мере вовлечены в выполнение работы, и все они в какой-то мере несут ответственность за результат, будь то успех операции или суд над её участниками.
А вот при анкапе, случись заказное убийство, наоборот, по умолчанию уместнее предполагать, пока не доказано обратное, что исполнитель несёт всю полноту ответственности, поскольку именно он принимает решение в силу своих личных моральных установок. Вот если при разбирательстве всплывёт серьёзная экономическая зависимость от заказчика, или заложники, или ещё какая-нибудь хрень, когда от заказчика будет зависеть не только вознаграждение за успешную работу, но и серьёзные санкции в случае отказа от исполнения заказа — тогда будет уместно вменить заказчику ответственность, как если бы это было в древнюю дикую эпоху тотального этатизма.
Я понимаю, что это можно урегулировать в рамках контрактных юрисдикций, но как поступать в общем случае? Например, если я вижу что человек выхватывает оружие в публичном месте, могу ли я стрелять первым, пока он еще никому не навредил?
Хан Соло
Я очень даже понимаю ваше желание снять с себя ответственность за выбор наилучшего варианта действий в экстремальной ситуации. Увы, это так не работает.
Вы видите, как кто-то выхватывает оружие в публичном месте. Вы можете тоже выхватить оружие и выстрелить первым, или можете не сделать этого. Вы не знаете, какое решение будет верным, потому что не располагаете полной информацией о ситуации. Можно привести реальные примеры из жизни, когда человек выхватывал оружие, чтобы защититься от нападения, но прохожие решали, что именно он нападает, и стреляли в него. А вдруг тот человек сам выхватывает оружие, чтобы защититься от кого-то вне поля вашего зрения?
Поэтому более безопасной практикой считается перед тем, как стрелять в кого бы то ни было, крикнуть сакраментальное «Стой, стрелять буду!» — это делается в первую очередь для того, чтобы проинформировать свидетелей, что не вы начали нападение, и вы рассчитываете на мирное разрешение конфликта. Этому, кстати, учат на курсах безопасного обращения с оружием, так что я тут Америку не открываю.
Да, любое промедление перед выстрелом несёт риск того, что вы будете стрелять не первым. Но никто лучше вас в конкретной ситуации не решит, какой риск предпочтительнее: выстрелить без предупреждения и отвечать за то, что напали, или предупредить, и получить пулю.
Мир становится всё более прозрачным. Уже сейчас никто не может быть уверенным, что то или иное его действие не всплывёт вскоре в публичном пространстве. Технологии слежки всё совершенствуются. Нужно иметь неплохие знания компьютерных технологий, чтобы не оставлять за собой яркий цифровой след во время серфинга в интернете или при путешествиях в реальном мире. Дальше требуемая квалификация для соблюдения приватности будет только возрастать, и в конце концов перестанет спасать даже такое безотказное средство, как нырнуть с головой под одеяло: увидят и под одеялом.
Всё тяжелее и с приватностью денежных операций. Можно долго спорить о том, взломает ли квантовый компьютер асимметричное шифрование, используемое биткойном, но что толку даже с самого надёжного шифрования, если продвинутые технологии слежки позволят кому угодно подсмотреть ваш приватный ключ — где-то ведь вы его храните.
Так что будет совершенно не лишним заранее подумать о том, как жить в этом дивном новом мире, где никто ни от кого ничего не в состоянии скрыть.
Я полагаю, что в таком мире самым надёжным способом обеспечения своей идентичности будет являться непрерывность. Давайте поясню. Вот у меня есть биткойн, и теоретически любой может перевести этот биткойн с моего кошелька на свой. А я могу в любой момент перевести чей-то ещё себе. Для того, чтобы в этих условиях деньги смогли сохраниться, как концепция, нужно, чтобы я сама оказалась полностью оцифрована и занесена в блокчейн. На каком основании я претендую на биткойн? На том, что продала квартиру. А где доказательство, что я продала свою квартиру, а не чью-то ещё? А я могу предъявить непрерывную цепочку событий своей жизни назад во времени, от продажи квартиры до её приобретения, в течение которых квартира не меняла хозяина. А если в течение этого периода кто-то третий сгенерировал мою подпись под фиктивным договором продажи, то любой может проследить цепочку событий назад во времени от подписи под договором до преступного замысла, и окажется, что ни в какой момент этого временного промежутка я не давала поручения продать свою квартиру, а значит, сделка не состоится.
Если фиксируется всё и обо всех, то всё в порядке, в этом мире можно жить, и даже весьма неплохо, в частности, отомрёт куча дурацких предрассудков. Вот чего стоит опасаться, так это асимметрии информации, когда одни могут следить за всеми, а другие в таких средствах ограничены. Это как раз и будет означать полное бесправие, когда по всем документам и видеозаписям ты ведёшь счастливую жизнь, а по факту тебя давно убили.
Пост вышел нетипичным. Спасибо Карамбе из уютного чатика за то, что натолкнул на эти странные мысли.
Можно выделить три основных вида организации систем — централизованные, децентрализованные и распределённые. Это относится ко всем сложным системам с множеством узлов, как технологическим, так и социальным. В централизованной системе есть единая точка контроля (сервер), через который проходит всё взаимодействие обычных узлов (клиентов) как с самим сервером, так и между собой. В децентрализованной системе нет единого сервера, а существует определённое количество супер-узлов, которые связаны как с другими супер-узлами, так и с клиентами (взаимодействие клиентов между собой происходит при участии супер-узлов). В распределённой системе сеть полностью одноранговая, и клиенты взаимодействуют друг с другом напрямую, без какого-либо посредника.
Рассмотрим историю Интернета. На его заре, если вы хотели раздать какой-то файл другим людям, вы должны были выложить его на свой сервер (Web, FTP), откуда его потом могли скачать все желающие. При увеличении потока посетителей ваш сервер мог не справиться с нагрузкой, или могла исчерпаться пропускная способность канала связи, что в итоге делало невозможной загрузку этого файла. Думаю, не стоит тут упоминать крайнюю уязвимость такой системы к «силовому» выключению сервера — это и так должно быть очевидно.
Позже появились децентрализованные системы файлообмена, такие как Kazaa, eDonkey, BitTorrent. Они уже не имели центрального сервера, который легко может выйти из строя. Взаимодействие пользователей происходило через множество независимых супер-узлов (например торрент-трекер), обеспечивающих поиск файлов и координацию данных об их наличии на компьютерах обычных пользователей. Для большей устойчивости и повышения качества обслуживания позже появились полностью одноранговые (распределённые) сети, как, например, BitTorrent с DHT, который может работать вообще без торрент-трекера, или Межпланетная Файловая Система (IPFS) на блокчейне, полностью устойчивая к цензуре и отказу отдельных узлов.
Решили создать свой интернет-ресурс? Вам повезло! Сейчас для его размещения просто море вариантов. Четверть века назад было бы существенно сложнее. Тогда вам требовалось располагать громадной суммой денег, чтобы купить физический сервер, разместить его в помещении с высокоскоростным Интернет-подключением, мощной подводкой электропитания, охлаждением и т. п. Неудивительно, что индивидуальных онлайн-проектов в то время практически не было.
Расцвет Интернета совпал с появлением технологии виртуализации, которая позволила запускать на одном физическом сервере несколько виртуальных машин (ВМ) одновременно. Например, это всем известная VirtualBox и VMware. Каждая виртуальная машина позволяла работать с ней, как с физическим сервером, решая проблему запуска нескольких приложений одновременно (каждое из них может требовать своих версий системных библиотек и настроек ОС, так что их одновременный запуск под одной ОС мог создать конфликт).
Количество приложений росло, а возможность физического сервера запускать ВМ ограничена размером памяти и дискового пространства. Появилось решение — контейнеризация — виртуализация на уровне операционной системы (например, Docker). В ней используется общее ядро операционной системы физического сервера, а в каждом контейнере инкапсулируется только само приложение, библиотеки нужных версий и специфические настройки ОС (а не полноценная ОС, как в ВМ). Это позволяет сильно снизить размер образа контейнера по сравнению с ВМ (что облегчает перенос с сервера на сервер), а также снижает нагрузку на физический сервер (значит, на нём можно запустить большее число приложений и снизить цену для конечных пользователей).
Как же это всё относится к общественному устройству? Сейчас мы живём в полностью централизованном государстве с территориальной монополией (т. н. вестфальское государство) и постоянно с ним сталкиваемся. Как и в предыдущем примере с различными версиями системных библиотек для разных приложений, у разных людей есть разные ценности, религия, представления о жизни. Это же полнейший абсурд — считать, что, например, турки и курды смогут жить по одним законам! И, как мы видим, любые попытки турецких властей навязать единые правила встречают сопротивление, вплоть до вооружённой борьбы.
Наиболее простым решением в данной ситуации видится переход к децентрализованной системе в виде панархии (системы контрактных юрисдикций — ЭКЮ), где у каждой группы с общими взглядами будет своё правительство, не привязанное к территории. Некоторым либертарианцам такой вариант может оказаться не по душе, т. к. они хотят сами выбирать «компоненты» на рынке полностью под свои вкусы, и не зависеть от ЭКЮ. Это уже получается полностью распределённая модель, и мы её называем анархо-капитализмом (анкап).
В истории было много примеров перехода от централизованной системы к децентрализованной, а потом к распределённой. Вот ещё один пример — электронные СМИ. Сначала было полностью централизованное радио и телевидение, потом появился децентрализованный Интернет с Web-сайтами, и только сейчас появляются ростки полностью распределённых приложений (как, например, Bitcoin, или Ethereum со смарт-контрактами). Примеров перехода от централизованной системы сразу к распределённой (минуя децентрализованную) даже не могу привести, так что считаю подобное крайне маловероятным. Общественного устройства это тоже касается, и наивно полагать, что из централизованного государства (пусть даже минархистского) мы сразу сможем перейти к анкапу. Практические доводы я привёл в своей статье «Реалистичное либертарианство».
В тексте есть одно, но довольно существенное, некорректное допущение. В обоих рассматривающихся моделях общества имеется некий абсолютный безличный внешний энфорсер, который навязывает эту модель. В Федерации запрещено помогать без спросу, и некая внешняя сила пресекает все подобные попытки, в Союзе запрещено ограничивать чужую свободу даже в малом, и некая внешняя сила, опять же, пресекает все подобные попытки.
Но на деле нет никакой внешней безличной силы, все правила и устанавливаются, и энфорсятся самими людьми. В Федерации свободы человек может вторгнуться на чужую территорию и освободить там рабов, а тем, кто хочет предъявить ему за нарушение чужих границ, предъявить то, что он обнаружил в этих границах. В Союзе свободы человек может связать эпилептика, а тому, кто потребует развязать, продемонстрировать видеозапись предыдущего припадка.
Конечно, здравый смысл не обязан восторжествовать абсолютно во всех случаях, достаточно лишь того, чтобы не было той самой внешней дуры лекс, которой пофиг на здравый смысл, ей лишь бы закон восторжествовал.
Понятно, что Кукатас, говоря о гипотетических либертарианских порядках, фактически свёл всё к аналогии с гражданской войной в США, где одна сторона отстаивала права штатов устанавливать свои законы, а другая отстаивала необходимость соблюдения всеми единого стандарта свободы. Сам Кукатас в этом конфликте занял позицию условного Юга, в чём, собственно, и заключается главный провокационный посыл лекции.
Наткнулся на статью, описывающую благотворное воздействие SEC на рынок ценных бумаг. Где подвох?
анонимный вопрос
Среди либертарианцев уже, в общем-то, сложился некоторый консенсус о том, что Великая Депрессия была вызвана не мифическими провалами рынка, а тем, что созданная в 1913 году ФРС накачала американскую экономику деньгами, породив финансовый пузырь. Далее президент Гувер, и вслед за ним Рузвельт, не дали пузырю спокойно сдуться, а принялись рулить экономикой в ручном режиме. Так, ещё в 1932 году Гувер потребовал от бирж ограничить возможность открытия коротких позиций, ну а Рузвельт в 1934 году уже открыл SEC — федеральное агентство, вмешивающееся в свободную торговлю ценными бумагами.
В статье указывается, что SEC обеспечивает доверие на рынке ценных бумаг, поскольку требует от компаний, размещающих свои бумаги на биржах, полностью раскрывать информацию о себе.
В 2018 году случился бум ICO. Огромное количество долларов было потрачено на покупку биткойнов, чтобы купить на биткойны эфир, чтобы затем вложиться в создаваемые на его блокчейне токены. Никакая SEC процесс не регулировала, большая часть инвестиций оказалась провальной, но кое-что взлетело, а кое-что наверняка ещё взлетит.
О чём нам говорит бум ICO, во время которого продажи токенов на миллионы долларов проходили за считанные секунды? О том, что на высокорискованные инвестиции тоже существует высокий спрос. Инвестору не нужно, чтобы некая контора решала, что выпустить на рынок, а что не пускать. Ему лишь нужно знать, какие активы высокорискованные, а какие относительно безопасные, а дальше он уже сам решит, что брать. То есть рыночный спрос есть не на регулятора, а на рейтинговые агентства и хороший арбитраж. Но государство, конечно, и тут не может не подгадить, ведь, как мы помним, кризис 2008 года случился именно из-за того, что в результате государственного давления крупнейшие рейтинговые агентства присваивали деривативам, обеспеченным мусорными облигациями, высшие рейтинги надёжности, и никакая SEC от этого не спасла.
В заключение хочу порекомендовать книжку Ротбарда «Великая депрессия в Америке», где подробно даётся теория экономического цикла и разбирается начало Великой Депрессии в свете этой теории.
