Привет. Как прокомментируешь эту ситуацию и комментарии к ней:

«Биометрия не поможет безопасности. Вы просто лишитесь последнего»

анонимный вопрос

У меня уже была статья на эту тему, где я зашла в своих футурологических прогнозах существенно дальше, и дала рецепты, как жить в этой новой реальности. Там же говорилось о главной опасности, которая возможна на пути к этому будущему: информационной асимметрии. Нет совершенно ничего ужасного в том, что каждый может узнать про каждого вообще всё, и подделать любые данные о нём. Страшно, когда одни могут, а другие нет.

Поэтому-то настолько важно всячески способствовать упразднению любых монополий в области работы с информациями. Страшны не утечки из фейсбука или государственных баз данных. Страшно, если их нет. Идеально — если всё равно все всё видят, и бессмысленно что-либо скрывать.

Но в переходный период, когда государства и прочие централизованные системы ещё доминируют, а средства работы с данными и генерации deep fakes уже весьма развиты — неизбежны эксцессы, которые будут только подстёгивать прогресс в отрасли.

Биометрия не поможет безопасности
Вы же не хотите, как в Китае? Значит, надо тренироваться ломать эту систему.

Экстерриториальная идентичность. Пример Нидерландов.

Колонка Битарха

Критиками либертарианства часто высказывается мысль, что либертарианцы (как анкапы, так и минархисты) очень похожи на марксистов. В учении Маркса базис (экономические отношения) имеет решающую роль в развитии общества, тогда как надстройка (культура, религия, мораль) лишь следует за ним и не имеет особого влияния. Об этом часто говорят правые националисты и консерваторы, например, Ольгерд Семёнов в своём стриме критикует либертарианство именно с этих позиций.

Что ни говори, но доля правды в этой критике есть. Поведение людей определяется не только исключительно экономическими стимулами. Герман Стерлигов навряд ли захочет продавать свой хлеб гею, хотя тот готов заплатить «космическую» цену за этот очевидно-переоцененный продукт. Точно также и верующий христианин не пойдёт служить в шведскую армию ни за какие деньги, если ему предложат участвовать в условной войне Швеции против Нигерии, начатой для поддержки прав ЛГБТ в последней. В этом также видится слабость анкапа и минархизма — идеологически сплочённый противник может иметь сильное преимущество в войне с экономически-мотивированной либертарианской армией. Конечно, это произойдёт только при овладении им современного высокотехнологичного оружия. Но, как мы знаем, даже «бармалеи» из одной известной запрещённой организации научились изготавливать БПЛА. Технологии, хотя и медленно, обязательно перетекают к «отсталым» народам.

Но идентичность не обязана быть территориальной. При панархии, когда происходит свободный выбор свода правил, по которому будет жить человек в рамках ЭКЮ, экстерриториальная идентичность (чувство принадлежности своей ЭКЮ) будет даже сильнее так любимой правыми консерваторами национальной идентичности (чувства принадлежности своему этно-территориальному национальному государству).

Хорошим примером является история пилларизации в Нидерландах (Голландии). В самом начале 20-го века в Нидерландах пришёл к власти Авраам Куйпер (Abraham Kuyper) и его религиозно-консервативная партия «ARP» (Анти-Революционная Партия), которая стала внедрять идеологию «суверенитета по сферам». Целью реформы было остановить нарастающее влияние левацких идей, разделив общество на так называемые пиллары (англ. «pillar», нидерл. «zuilen»). Выражаясь понятным нам языком, создавалось минархистское государство, где почти все функции государства, кроме силовых, передавались пилларам (их можно назвать прото-ЭКЮ). Пиллары были полностью экстерриториальными и вмещали в себя людей с определёнными политико-религиозными взглядами. Их было четыре: Католический, Протестанский, Социал-Демократический и Либеральный. У каждого из них были свои школы, профсоюзы (которые тогда регулировали трудовые отношения), СМИ, система здравоохранения. К ним также относились и конфедерации предпринимателей.

После Второй Мировой Войны левые силы приложили огромные ресурсы для депилларизации голландского общества. Учитывая высокую популярность идей равенства в послевоенное время и быстрый экономический рост, функции пилларов постепенно стали отходить центральному правительству, и общество начало унифицироваться. Тем не менее, остатки пилларизации существуют в Нидерландах и по сей день. Чувство принадлежности к своей политико-религиозной группе полностью уничтожить так и не удалось, как бы для этого ни старались социал-демократы и евро-либералы.

Какие можно сделать из всего этого выводы? Во первых — при панархии, с очень большой вероятностью, будет разделение на ЭКЮ по политико-религиозно-культурному принципу. Люди будут чувствовать реальную принадлежность к своей группе и готовность её защищать не только за деньги. Во вторых — в какой бы форме минархизм не существовал, он всё равно рано или поздно приведёт снова к «большому государству». Даже «панархический минархизм» оказался неустойчивым. Если бы Авраам Куйпер пошёл дальше, передав пилларам силовые функции, и тем самым полностью завершив преобразование государства в полноценную панархию, левым силам не удалось бы снова навязать всему обществу единые ценности.

Комментарий Анкап-тян

Насколько я поняла по приведённой статье в википедии, пилларизация подтачивалась не только сверху, путём стремления политиков к экспансии в новые электоральные группы, но и снизу, поскольку далеко не все желали жить в жёстко сегрегированном обществе, где ты учишься в школе своего пиллара, проводишь досуг в рамках своего пиллара и даже повседневные покупки совершаешь в рамках него же. Потом два соотечественника случайно встречаются, например, за границей, и с удивлением узнают, что в соседних пилларах тоже люди, а затем происходит, например, межпилларный брак, и вот тут-то и возникают проблемы.

А вот делегирование пилларам ещё и силовых функций ничего бы не дало. Во вторую мировую сопротивление нацистам было пилларизировано. Не удивлюсь, если пилларизованной была и служба Рейху. Размывание экстерриториальных идентичностей происходило не из-за силового поглощения одних другими, а из-за ослабления противоречий в обществе, которые более не требовали поддержания жёстких постоянных внутренних границ. Сейчас, кстати, пилларизация может обрести второе дыхание, когда де факто в этих странах уже вовсю действует мощный мусульманский пиллар, только что не оформленный на официальном уровне.

В общем, идея панархии действительно весьма органична для Европы с её богатым опытом религиозных войн, то есть между именно экстерриториальными идентичностями. У России похожего опыта нет. Хотя, вон, в каком-нибудь Дагестане некоторые зачатки пилларизации присутствуют — слишком много национальностей на крохотном пятачке с высокой плотностью населения. Что касается перспектив мирно жить в соседних юрисдикциях с теми, кто, например, ностальгирует по СССР, то это лично мне кажется маловероятным. Хотя недавние дебаты между националистом и коммунистом под модерацией либертарианца показывают, что начинается хотя бы какое-то подобие диалога.

Так что я бы резюмировала проще: не мешайте людям искать способы мирно ужиться друг с другом, и они вас приятно удивят.

P.S. Битарх не согласен с рядом положений моего комментария, и намерен в скором времени выпустить статью о доктрине сдерживания, где будет более подробно разбираться вопрос как раз о взаимном принуждении к мирному сосуществованию.

Цифровая идентичность

Мир становится всё более прозрачным. Уже сейчас никто не может быть уверенным, что то или иное его действие не всплывёт вскоре в публичном пространстве. Технологии слежки всё совершенствуются. Нужно иметь неплохие знания компьютерных технологий, чтобы не оставлять за собой яркий цифровой след во время серфинга в интернете или при путешествиях в реальном мире. Дальше требуемая квалификация для соблюдения приватности будет только возрастать, и в конце концов перестанет спасать даже такое безотказное средство, как нырнуть с головой под одеяло: увидят и под одеялом.

Всё тяжелее и с приватностью денежных операций. Можно долго спорить о том, взломает ли квантовый компьютер асимметричное шифрование, используемое биткойном, но что толку даже с самого надёжного шифрования, если продвинутые технологии слежки позволят кому угодно подсмотреть ваш приватный ключ — где-то ведь вы его храните.

Так что будет совершенно не лишним заранее подумать о том, как жить в этом дивном новом мире, где никто ни от кого ничего не в состоянии скрыть.

Я полагаю, что в таком мире самым надёжным способом обеспечения своей идентичности будет являться непрерывность. Давайте поясню. Вот у меня есть биткойн, и теоретически любой может перевести этот биткойн с моего кошелька на свой. А я могу в любой момент перевести чей-то ещё себе. Для того, чтобы в этих условиях деньги смогли сохраниться, как концепция, нужно, чтобы я сама оказалась полностью оцифрована и занесена в блокчейн. На каком основании я претендую на биткойн? На том, что продала квартиру. А где доказательство, что я продала свою квартиру, а не чью-то ещё? А я могу предъявить непрерывную цепочку событий своей жизни назад во времени, от продажи квартиры до её приобретения, в течение которых квартира не меняла хозяина. А если в течение этого периода кто-то третий сгенерировал мою подпись под фиктивным договором продажи, то любой может проследить цепочку событий назад во времени от подписи под договором до преступного замысла, и окажется, что ни в какой момент этого временного промежутка я не давала поручения продать свою квартиру, а значит, сделка не состоится.

Если фиксируется всё и обо всех, то всё в порядке, в этом мире можно жить, и даже весьма неплохо, в частности, отомрёт куча дурацких предрассудков. Вот чего стоит опасаться, так это асимметрии информации, когда одни могут следить за всеми, а другие в таких средствах ограничены. Это как раз и будет означать полное бесправие, когда по всем документам и видеозаписям ты ведёшь счастливую жизнь, а по факту тебя давно убили.

Пост вышел нетипичным. Спасибо Карамбе из уютного чатика за то, что натолкнул на эти странные мысли.