Всё, публикую последнюю главу Механики свободы, Добро пожаловать в будущее, ура! Здесь Фридман рассуждает о том, что обеспечивает цифровую приватность и что мешает её широкому внедрению, почему анонимные альткоины обеспечивают меньшую анонимность, чем биткоин-миксеры, ну и касается темы, которую я поднимала в Цифровой идентичности — что неважно, насколько сильны твои шифры, если наблюдатель вездесущ.
Мне осталось отредактировать и выложить приложения. Дальше нужно будет пройтись по всему тексту, чтобы внести финальные правки — перевод длился больше года, так что некоторый стилистический разнобой пока что неизбежен. Затем надо будет сверстать текст в формате электронных книг, а также для печати. После этого выложить всё это богатство на сайт, отправить Фридману, предложить версию для печати обеим ЛПР и Чайному клубу — короче, пусть расходится как можно шире, всем нам на радость.
Чтобы радость была полнее, можете закинуть мне поощрительную порцию битков. Ах, да, надо будет не забыть оформить в готовой книге страничку с благодарностями: тем, кто вкидывал донаты, тем, кто переводил, тому, кто раздобыл у автора полный вариант текста — пусть, короче, никто не уйдёт обиженный.
Это четвёртый мой текст про Беларусь (остальные ищутся по хэштегу #Беларусь), и на сей раз он вызван просмотром беседы между Михаилом Световым, Романом Попковым и Еленой Боровской, а также постом Романа по итогам стрима у себя в канале.
Рассказ Романа Попкова о том, в каком состоянии сейчас находится белорусское гражданское общество, был очень познавательным и объяснял то, почему дела идут именно так, как идут, но мне сейчас хочется поговорить о другом.
Роман во время беседы упрекал москалей в излишне технологичном мышлении. Особенно досталось Понасенкову с его Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert, но заодно прилетело и согласившемуся с Понасенковым Светову. Я, впрочем, хоть и живу, отделённая от Москвы нехилым расстоянием и Уральским хребтом, а всё равно из этих самых москалей, и потому у меня также сугубо технологический подход к этой политологической задаче: как обеспечить транзит от нелегитимной диктатуры к переходному правительству, конституционной реформе и новому легитимному правительству. И вариантов я вижу ровно два.
Вариант первый. Хотите как на Украине?
Если раньше у диктатора хватало сил для того, чтобы выпалывать боевые организации (привет Роману Попкову и его НБП) на корню, то сейчас, когда происходит постоянный уличный протест, довольно легко замаскировать тренировки по боевому слаживанию под эпизодическую спонтанную координацию. Десятки тысяч человек ежедневно ищут самые действенные способы ресурсно вымотать противника, знакомятся друг с другом, узнают, кто на что способен, и если градус гнева продолжит нарастать, то в какой-то момент поминаемые Романом сотни трупов перестанут казаться им серьёзным ограничением на пути к свержению диктатуры.
Конечно, они не прут голым пузом на административные здания, а, как мы это видели в Украине, захватывают военные склады и оружейные комнаты в отделениях милиции. После этого переход к горячей фазе уличных боёв неизбежен, даже если при захвате оружия никто не пострадает. А уличные бои неизбежно закончатся свержением диктатора.
Вариант второй. Как зовут президента Швейцарии?
Дальнейшее — фантастический рассказ, не воспринимайте, как прогноз.
Тихановская приезжает на инаугурацию Байдена. Это отличный предлог для того, чтобы обсудить, как именно свергать Лукашенко. Вариант со вторжением отметается, и предлагается более дешёвый. Лукашенко объявляется в международный розыск, за добычу его живым или мёртвым назначается серьёзное по белорусским меркам вознаграждение, какие-нибудь условные сто миллионов долларов. Одновременно с этим в дело вступает второй очень важный человек, его зовут Ги Пармелон. Это вице-президент Швейцарской Конфедерации, который к моменту инаугурации Байдена будет новым президентом (привет Михаилу Светову с его постоянным риторическим вопросом, как зовут президента Швейцарии). Швейцария — нейтральная страна с очень стабильной политической системой. Только она может дать Лукашенко гарантию пожизненного политического убежища (Россия или США — не могут).
Всё, дальше засекаем время и следим за тем, что случится раньше: один из охранников Лукашенко предъявит его голову и потребует награды — или Лукашенко обратится за гарантиями к господину Пармелону и покинет страну немедленно после их подтверждения.
Когда шли Чтения Адама Смита, я комментировала их текстом в телеграме и фейсбуке, ну а теперь организаторы выложили уже чистовые записи к себе на ютуб-канал, так что желающие могут глянуть конкретные лекции прицельно, а не смотреть сплошную запись трансляции.
Лично мне были наиболее интересны лекции Людмилы Петрановской про этические аспекты ковидных дискуссий, а также Евгения Варшавера про интеграцию мигрантов. Пишите в комментах, что понравилось вам.
Вчера я опубликовала пост с описанием моего скромного пользовательского опыта по установке одной-единственной программы на линуксе. Вердикт сводился к тому, что для большинства, будь они хоть трижды либертарианцы, удобство здесь и сейчас запросто может оказаться важнее абстрактных идеалов. Это верно далеко не только когда вы выбираете между графическим интерфейсом и консолью. Точно так же люди пренебрегают ношением средств самообороны, не ставят пароль на телефон и занимаются сексом без презерватива.
Разумеется, пост вызвал много споров, потому что война между адептами разных подходов к взаимодействию с компами тянется с глубокой древности. Ну и, насколько я поняла, каждое оживление этой вечной перебранки всегда состоит минимум из двух постов, первый в порицание линукса, и второй в его защиту. Сегодня время для второго.
Я ставила версию линукса, которую мне позиционировали, как довольно близкую к винде по интерфейсу. Встала она легко и непринуждённо. Все типовые приложения, вроде офиса, браузера, телеграма или менеджера паролей, устанавливаются без всякой консоли через графическую оболочку. Если бы передо мной стояла задача перевести всю свою повседневную работу на открытый софт, я бы переехала на линукс без проблем и не особенно замечала бы разницы. Между тем есть множество нетипичных задач, для решения которых мне и под виндой потребовалась бы помощь человека, обладающего более глубоким знанием системы.
Мир полон технически сложных устройств, которые каждому нет ни малейшей нужды досконально изучать. Магия разделения труда в том и состоит, что каждый сосредотачивается на том, в чём имеет относительное преимущество. Свои тонкости есть в каждом предмете, и некоторые люди специализируются на них, чтобы увеличить свою ценность. Но при этом обычному пользователю, по большому счёту, нет разницы, под какой системой выполнять большую часть задач, ему подойдёт любая.
Так что я уточню свой вчерашний ответ на вопрос о том, почему либертарианцы не сидят на открытом софте. Да, они сидят на том, что удобно, но часто большая часть удобства сводится к сетевому эффекту. Если реклама услуг компьютерных мастеров будет упоминать не настройку винды и установку антивируса, а подбор дистрибутива линукс и конфигурацию системы под задачи пользователя, если инфа на государственных ресурсах будет лежать не в docx, а в odt, если в салонах связи будут продавать аппаратные биткоин-кошельки — это будет наглядным свидетельством работы сетевого эффекта в пользу открытого софта и децентрализованных денег.
Что нужно для того, чтобы либертарианцы использовали открытый софт? Просто начать использовать открытый софт.
Этот пост написан под линуксом, и дальнейшие будут писаться под ним же. Незачем откладывать приобщение к полезным привычкам.
Почему либертарианцы не любят рассказывать об открытом программном обеспечении и его преимуществах? Разве либертарианец не должен пользоваться только свободным софтом (вместо Windows и MacOS — Linux, вместо Android и iOS — LineageOS), если он уважает собственную свободу и частную жизнь? Свободный софт помогает защититься от слежки государства и корпораций — обрести настоящую свободу. Или большинство либертарианцев не уважает свою частную жизнь? Если слишком сложно разобраться во всех технических тонкостях, почему не платить другим за создание доступных программ, учебных материалов?
Ричард Столлман
Меня попробовали недавно научить писать телеграм-ботов. Почему-то это означало, что нужно поставить линукс. Система встала без проблем, но дальше начались танцы с бубном. Ставим питон. Открой консоль, пиши такое-то заклинание. Сработало? Ну-ка, давай скрин. Ага, поправка, пиши вот такое заклинание. Теперь поставим такие-то библиотеки. Пиши такое-то заклинание. Всё, запускай пайчарм. Почему не с ярлыка на рабочем столе? Почему даже такое элементарное действие нужно делать из консоли? А теперь в пайчарме открой его внутреннюю консоль и пиши там такое-то заклинание, чтобы установить библиотеки. Стой, мы же их ставили! Неважно, их надо ставить локально под каждый проект. И ещё интерпретатор не забудь выбрать. Я уже в пайчарме, это среда разработки, зачем мне в ней десять интерпретаторов, выбирать из них? Что мешает сделать один по умолчанию и десять опциональных для извращенцев? Кто вам преподавал UX?..
Я ничего не имею против опенсорсного софта или контента. Залезла на википедию, внесла правки в статью про Дэвида Фридмана. Пять минут — и миллионы русскоязычных пользователей получают доступ к актуальной информации. Спонтанные порядки — это сила! Но если хэндмэйд одежда дорогая и неудобная, то ходить в ней будут только реконструкторы. Если опенсорсная ОС требует на простые вещи тратить гораздо больше усилий, чем проприетарная, то сидеть на ней будут только гики, угорающие по безопасности.
Тот, кто украдёт у майкрософта исходные коды винды и выложит их в открытый доступ на какой-нибудь максимально децентрализованной площадке, окажет человечеству огромную услугу. Потому что эта система совершенно заслуженно занимает свою долю рынка — даже несмотря на то, что проприетарная и шпионит за пользователем. Я неоднократно писала о том, что мы уже готовы жить в условиях новой искренности, когда все могут и имеют полное моральное право шпионить за всеми, так что шпионство системы не воспринимается, как нечто ужасное — пока она деньги не тырит и в следственный комитет на тебя не стучит (а вконтактике люди сидят, даже зная, что он стучит на пользователей). Есть много примеров того, как тот или иной софт некоторое время был проприетарным, а затем его выложили в открытый доступ, и дальше его развивает уже сообщество. Ну и понятно, что чем слабее будет даруемая айти-гигантам государственная защита, тем чаще подобное будет происходить.
Про Lineage OS я ничего не слышала, полезла смотреть, оказалось, что моя модель трубки не поддерживается. Так что, когда буду менять, куплю уже с прицелом на этот фактор (если поддерживаемые модели телефонов не окажутся несоразмерно дорогими), тогда и поглядим. Надеюсь, это будет больше похоже на опыт с википедией, а не с линуксом.
Сидеть на опенсорсном ПО — это как быть веганом. Если ты живёшь в Индии, то без проблем, кругом полно вкусной веганской хавки. Если в России — то ты бессмысленно обрекаешь себя на более дорогую жизнь более низкого качества, ради неких этических принципов. Чем дороже для тебя эти принципы, тем на большие жертвы ты пойдёшь ради их соблюдения. Свободное ПО — это круто, но удобное в использовании ПО для подавляющего большинства — гораздо круче. Рыночек порешал.
У Libertarian Band вышел четвёртый ролик из цикла про баланс потенциала насилия. Поскольку ролик так и называется, Баланс насилия, нетрудно догадаться, что он в цикле занимает центральное положение.
Ключевая мысль в ролике — баланс потенциала насилия обеспечивается не только по возможности равной вооружённостью — это недостижимо, более ресурсные игроки легко выиграют гонку вооружений. Куда большее значение имеет фактор солидарности. Готовность не позволить применять насилие не только против себя, но и против других — если и можно говорить применительно к построению ненасильственного общества о серебряной пуле — то вот это самый близкий кандидат.
Разумеется, к одной этой мысли ролик не сводится, целиком пересказывать не буду, смотрите сами. Техническое качество видео продолжает расти, но не забывайте подкармливать студию своими донатами. Критическая зависимость от одного крупного спонсора сильно нарушает баланс потенциала самостоятельности в решениях, если так можно выразиться.
В телеграм-канале BITCOIN TRANSLATED опубликован перевод книги Филиппа Багуса В защиту дефляции (я как обычно забрала текст к себе на сайт во избежание появления битых ссылок). Автор перевода Сергей Солтыс. Книгу я пока не читала; как прочту — выложу рецензию. Но не задерживать же вам доступ к чтению только из-за того, что я пока не составила мнения о тексте. Обычно, если либертарианцы что-то переводят своими силами и выкладывают в открытый доступ, значит, считают работу стоящей того.
В нашем новом мире данные превратились в весьма выгодный товар, которым торгуют государства, компании, хакеры, да все кому не лень! Неужели все они разом откажутся от этого ресурса, даже если вырезать государство под корень? Да и людям в основном всё равно на свои личные данные при посещении сайтов, скачивании игр, приложений, тик токов. То есть идет эдакий обмен своих данных на удобство/блага. Не думаю, что в таком случае нарушаются чьи-то права собственности. А что думаете вы?
P.S. Этот вопрос у меня возник, когда я скачивал одну захайповавшуюся китайскую игру (кто понял, тот понял, о чём речь). Там прямо так и написали, что вот вы согласны с тем, что мы будем использовать вашу инфу с аккаунтов для своих целей. То есть простым понятным человеку языком, а не как в других приложениях, где всё замыленно и туманно, объяснено, мол, мы не пиздим у вас, но как-то заберём, а лучше не думайте вообще об этом, чяо!
Анальный фокусник
Я хотела бы воспользоваться этим вопросом, чтобы порекомендовать читателю статью в канале с нескромным названием без компромиссов, но с удивительно скромным числом подписчиков. Впрочем, сам текст статьи выложен вконтакте, где подписчиков у автора на порядок больше. Там меня заинтересовал вот какой тейк.
Если слепо чтить текст договора со всеми его закорючками, оговорками и сносками петитом, то у поставщика услуг есть экономический стимул подстилать себе соломки в тексте договора: потребитель не будет детально вникать, но при этом текст договора существенно его ограничит. Но вот те детали договора, которые на виду, приходится делать привлекательнее для клиента, ибо конкуренция.
Но если считать договором только то, что было в явной форме проговорено во время заключения соглашения, а все неявные нюансы, по которым обсуждения не было, считать лишь односторонними благими пожеланиями — то появляется экономический стимул делать договоры короткими и понятными, чтобы сам процесс заключения договора не был обременителен для покупателя, иначе он уйдёт к другому поставщику.
Как мы можем видеть из приведённого вами примера, когда нет надобности в крючкотворстве, юристы быстро переходят на человеческий язык и прямо указывают, на что они оставляют за собой право. И, как мы видим по вашей реакции, клиент такую честность скорее одобряет. Между тем, вряд ли вы бы так снисходительно отнеслись к обозначенному в договоре намерению производителей игры, например, уводить деньги со всех ваших банковских счетов или биткоин-кошельков, к которым компания сумеет получить доступ. Хотя, казалось бы, речь тоже всего лишь о доступе к данным.
Мы живём во всё более прозрачном мире, который, к тому же, вскоре наполнится большим количеством фейков, неотличимых от реальности. Правовая защита персональных данных, охрана приватности личной жизни, закрытые ключи и пароли — всё это арьергардные бои перед полной капитуляцией. Что делать после капитуляции? Об этом я писала в одном из своих старых постов под названием Цифровая идентичность.
Будущее зыбко, но у меня такое ощущение, что наше поколение уже заранее приняло новые правила игры и не сильно переживает по этому поводу. Ну а те, кто по привычке будет хотеть что-то скрыть, обречены время от времени попадать в глупое положение. Пожелаем им не слишком нервничать от подобных конфузов.
Прошу прощения за то, что я не ответила на прямой вопрос о том, какого цвета трусы мы будем носить при анкапе, и какого фасона при минархизме. Что поделать, если мы будем ходить без трусов.
Владимир Золоторев после долгого перерыва опубликовал очередную главу перевода книги Дэвида Фридмана Правовые системы, сильно отличающиеся от нашей. Итого на сегодня вразнобой переведено четыре главы. Сегодняшняя посвящена правовой системе возлюбленных Михаилом Световым амишей.
По тексту чувствуется, что эти дауншифтеры симпатичны не только многим американцам, но и самому Фридману. Интересно, возникают ли у них сейчас проблемы из-за поддержки Трампа…
Английский оригинал я выложила к себе на сайт где-то в конце августа. Та же судьба постигает и перевод по мере его публикации на mises.in.ua. Обычно в перевод вносятся исправления мелких огрехов, но в целом нет большой разницы, читать его у меня или у Владимира.
На первый взгляд, у свободного, не ограниченного государством, капитализма есть одна фундаментальная особенность — неизбежная концентрация всего капитала в одних руках. Что приводит к ситуации ничуть не лучше «государственного капитализма» в СССР (условно говоря, если сейчас 1% владеет 99% капитала, то понятно, что со временем 0.1% будет владеть 99.9% и так далее). То есть отсутствие государственного вмешательства в рынок ведёт к появлению такого всемогущего монопольного капиталиста, что государство покажется меньшим злом.
Где почитать, если есть, 1) Опровержение (желательно эмпирическое) тезиса о концентрации капитала. 2) Что может остановить концентрацию, кроме неэкономического (читай, государственного) вмешательства?
Вопрос сопровождается донатом в размере 0.00080000 BTC
К сожалению, любые попытки эмпирического подтверждения или опровержения тезиса о неизбежной концентрации капитала при капитализме наталкиваются на искажающее влияние государства. Можно приводить примеры того, как капитал концентрируется, потому что крупные капиталисты успешно лоббируют свои интересы, и в результате в государстве принимаются регуляции, выгодные крупному бизнесу и невыгодные мелкому. При этом остаются за кадром рыночные причины концентрации капитала. Можно демонстрировать, как государственные антимонопольные службы мешают пресловутой концентрации капитала, и при этом остаются за кадром чисто рыночные механизмы, которые также ей противостоят. Поэтому я бы хотела сосредоточиться именно на рыночных механизмах, работающих в том или ином направлении.
Концентрация капитала
Главная рыночная причина концентрации капитала — положительный эффект масштаба. Крупная компания может позволить себе использование большего количества капитальных благ, повышающих производительность труда, что позволяет получать больше прибыли и вкладывать её, опять же, во всё более капиталоёмкие факторы производства.
Также стоит отметить, что потребительские блага усложняются, и производство многих из них непременно требует вовлечения серьёзного капитала. Так, мелкая судоверфь не построит круизный лайнер, а маленькая студия не снимет блокбастер.
Размывание капитала
Теперь посмотрим на причины, способствующие уменьшению концентрации капитала.
Во-первых, помимо положительного эффекта масштаба есть и отрицательный. Чем крупнее структура, тем больше издержек приходится на паразитные процессы. Приказы по цепочке руководства идут дольше, чем от при её отсутствии. Приказ в цепочке руководства с большей вероятностью исказится, чем в условиях, когда индивидуальный предприниматель ставит задачи сам себе или непосредственным исполнителям. Сотрудники в крупных структурах мотивированы уже не прибылью компании, на которую они влияют весьма опосредованно, а искусственными KPI. В результате они больше сосредоточены на достижении KPI, а не на интересах бизнеса. Всё это снижает маржинальность. При определённой величине структуры отрицательный эффект масштаба оказывается сильнее положительного. Разросшийся выше оптимального размера бизнес начинает проедать капитал, уступая долю рынка более мелким конкурентам.
Во-вторых, именно малый бизнес внедряет львиную долю инноваций. Даже в крупной компании опытное производство сравнительно невелико по размеру и опирается на небольшое число дефицитных специалистов. Почуяв сверхприбыль в результате внедрения своей задумки, такой специалист довольно легко покидает компанию и открывает собственный стартап, который и снимает сливки с рынка. Удачные стартапы растут, доля старых капиталов снижается.
В-третьих, ради снижения рисков крупный предприниматель предпочтёт не складывать все яйца в одну корзину, и вложит деньги в несколько компаний. Так размывается структура владения компаниями, собственник уже не может пристально следить за развитием своего бизнеса, ответственность перекладывается на менеджмент, и именно топ-менеджеры становятся главными выгодоприобретателями процесса, а относительный доход инвесторов падает.
Наконец, никуда не исчезает и фактор размывания капитала при наследовании. Чем крупнее компания, тем больше шансов на то, что в завещании будет упомянута куча народу, а также разнообразных фондов, в то время как мелкое предприятие скорее достанется одному наследнику.
И о чём нам это говорит?
Да ни о чём. Оптимальный размер бизнеса для каждой отрасли, а часто также и для каждого региона свой и постоянно меняющийся, он определяется уровнем развития технологий, которые могут способствовать как увеличению отдачи от централизации (например, автомастерские были быстро вытеснены автозаводами после внедрения конвейера), так и увеличению отдачи от децентрализации (так широкополосный интернет резко увеличил число производителей контента и уменьшил средний размер редакции).
Концентрация капитала в руках немногих может и расти, и снижаться, это, в сущности, неважно. Важно то, что на свободном рынке благосостояние наиболее бедных растёт даже тогда, когда благосостояние наиболее богатых растёт ещё быстрее. И вот на эту тему как раз есть множество эмпирических исследований (хотя, конечно, и тут приходится помнить о том, что эмпирика будет неизбежно искажена государственным вмешательством). Подробнее об этом можно почитать в одной из глав переводимой мною Механики свободы за авторством Дэвида Фридмана, которая так и называется: Богатые богатеют, и бедные богатеют. Вожделенная эмпирика там тоже есть.
… когда обнищания рабочего класса всё никак не происходит…
