Рубрика: Ответы

Ответы на ваши вопросы

Объясни, в чем разница между напом и контрактными юрисдикциями?

анонимный вопрос

Это примерно как спрашивать, в чём разница между равноправием и судом присяжных. Первое — принцип. Второе — институт. Между ними — причинно-следственная связь.

NAP — принцип неагрессии, гласящий, что никто не имеет права безнаказанно применять агрессивное насилие. Контрактные юрисдикции — институт разрешения конфликтов, исходя из соблюдения NAP.

Смысл контрактных юрисдикций в том, что один субъект заключает договор с другим субъектом о том, что он ему подсуден. В договоре также оговаривается, какие ограничения имеет эта подсудность.
Наличие контракта между судом и подсудным лицом — обязательное условие, обеспечивающее соблюдение NAP, ведь по договору подсудное лицо обязуется исполнить решение суда, либо соглашается с тем, что его к исполнению решения принудят. Без такого заранее данного согласия попытка принудить осуждённого к исполнению решения суда оказывается нарушением принципа неагрессии.

Самый элементарный пример контрактной юрисдикции — это третейский суд. Две стороны конфликта заключают контракт с судом для разбора одного конкретного конфликта, обязуясь исполнить решение суда, каким бы оно ни было. Третейский суд даёт наивысшую возможную степень справедливости разрешения конфликтов, но плохо годится для случаев сильного ожесточения сторон, а также в ситуации, когда стороны малознакомы и попросту не могут отыскать ни одного лица, которому бы обе стороны доверяли.

В случаях, когда третейский суд в чистом виде затруднён, в дело начинают вступать посредники. Я поручаю уладить мой конфликт тому, кого избрала своим представителем, а тот после некоторых хлопот даёт мне результат: здесь оппонент готов пойти на такую-то уступку, здесь имеет смысл пойти на уступку мне, также я могу рассчитывать на такую-то компенсацию, но за посредничество должна столько-то. Я соглашаюсь с этим, и происходит расчёт. Или не соглашаюсь и переговоры продолжаются.

Чем более стабильно общество, тем больше вероятность, что подобные посреднические контракты будут становиться всё более долгосрочными, а результаты их деятельности всё более предсказуемы. Люди вообще любят обобщать и осреднять, чтобы экономить усилия и не париться из-за мелких частностей.
Так и возникает то, что обычно и подразумевается под словами «контрактные юрисдикции», хотя это лишь частный их случай: система, в которой практически каждый связан постоянным контрактом с той или иной юрисдикцией, а уже она занимается разбором всех его конфликтов, когда либо он предъявляет другим претензии, либо их предъявляют ему. Контрактную юрисдикцию можно свободно поменять, но делаться это вряд ли будет чаще, чем сейчас люди меняют мобильного оператора.

В некотором приближении подобная судебная система существовала в Исландии в век саг, то есть в период отсутствия государства, когда юрисдикцию, вкупе со жреческими функциями, осуществляли так называемые годи, а землевладелец мог войти в тот или иной годорд или перейти в другой.

Для задротов могу даже дать ссылочку с описанием этой правовой системы.

Современные исландские годи — это больше ролевые игры, но имитационные институты иногда просыпаются

Как при анкапе будут вырабатываться регламенты лечения? Сегодня этим занимается ВОЗ, затем эти рекомендации внедряет государство. А без государства?

Семён Подпорин

Уже сегодня в мире существует более или менее рыночное состязание различных методик лечения. Есть ВОЗ, с её МКБ и перечнем основных лекарственных препаратов. Есть многочисленные школы традиционной медицины, которые находят своих поклонников, часто даже на международном уровне. Есть гомеопатия и прочая всякая экстрасенсорика. Есть пост и молитвы. Есть несколько семейств лечебной гимнастики.

Таким образом, даже конкурируя с международной бюрократией, медицинский рынок весьма гибок и предоставляет услуги на любой вкус и кошелёк. Нет никаких оснований к тому, чтобы при анкапе было как-то иначе. Да, будет проще выводить на рынок различные фуфломицины. Зато не будет навязывания фуфломицинов на государственном уровне, как это было с каким-нибудь арбидолом.

Да, у человечества не будет единого перечня болезней и препаратов, зато разрабатывать новые препараты станет однозначно легче. Да, разных плацебо на рынке станет больше, но и финансирование Cochrane Collaboration наверняка вырастет, равно как и его авторитет.
Также многие опасаются сворачивания исследований новых препаратов в связи с отмиранием патентного права, но это уже совсем другой вопрос, на который я, к тому же, частично уже отвечала.

полностью децентрализованная самоуправляемая самофинансируемая ассоциация — рыночек решает проблему фуфломицинов

А как при анкапе будет с продажей героина детям? Запретить не получиться. Я как понимаю институт репутации. Мудак продает детям героин, к нему будут обращаться все меньше, и в итоге ему придется сменить торговую политику или закрыться. Я правильно понимаю?

анонимный вопрос

Всё ещё интереснее. Не только запретить не получится, но и применить институт репутации не получится.

Судите сами: у вас есть два бизнеса, оба приносят деньги, но те, кто узнают, что у вас есть один бизнес, отказываются иметь с вами дело в вашем втором бизнесе, по каким-то своим этическим причинам. Ну, например, у вас есть веганский ресторан и стейк-хаус, и веганы что-то вас перестали жаловать, обвиняя в двуличии. Мясоедам же в целом пофигу, чего вы там продаёте веганам. Что вы делаете? Вы просто скрываете наличие у вас стейк-хауса, и остаётесь для всего общества респектабельным владельцем веганского ресторана. Ну а стейк-хаусом владеет «Зиц-председатель Фунт и Ко».

Ровно то же самое с продажей наркотиков детям и взрослым. Если один бизнес мешает второму, он просто отделяется, чтобы вас с ним не ассоциировали. Более того, если окажется, что родители запрещают детям покупать ваш героин на свои карманные деньги, вы всегда можете перейти на схему с закладками, которая отлично работает сегодня в условиях тотального государственного запрета на оборот психоактивных веществ.

Иначе говоря: метод кнута не работает, как ты его ни пытайся оптимизировать.

Мы не можем предсказать в деталях, какова будет структура спроса и предложения на свободном рынке, но если некий товар при всех своих положительных качествах имеет кучу разной неприятной побочки, то появляется спрос на то же самое, только без побочки. Как только нужное вещество удастся получить по сопоставимой цене, старому придётся с рынка уйти. Думаю, героин в конечном итоге ожидает именно такая судьба, и после этого уже неважно, продаётся ли то, что придёт ему на смену, детям или взрослым — это будет нечто столь же общественно-приемлемое, как, например, мороженое.

Но вот для того, чтобы рыночные силы успешно работали в нужном направлении, им не нужно мешать разными нелепыми запретами. А то ведь сейчас в области ПАВ нелегален не только сбыт, но и исследования.

Ну и напоследок хочется ещё отметить, что при полной дерегуляции отрасли проблема распространения вредных привычек среди уязвимых категорий населения даже без каких-то значимых инноваций будет совершенно незначительной. Советую посмотреть опыт Португалии по декриминализации наркотиков. Она имела множество благоприятных последствий, но в том числе и резкое, продолжающееся до сих пор, снижение подростковой наркомании. Так что ценю вашу заботу о детях, но, право, было бы о чём в данном случае переживать.

декриминализация мороженого

Как свободный рынок без гос. регулирования вопросов безопасности мог бы предотвратить 9/11?

анонимный вопрос

Я сейчас немного напоминаю себе Юлию Латынину, потому что хочется ответить в духе «знаете, тут как в том анекдоте: во-первых, не было патронов…».

Теракты вроде 9/11, Беслана, Норд-Оста, Бостонского марафона и так далее, направлены против государственной политики. Нет государства — нет политики — нет политических терактов. Вуаля, свободный рынок их предотвратил. А теперь копнём чуть глубже.
Кто обеспечивает безопасность людей на свободном рынке? Сами люди. По большей части — непосредственно. Но наименее хлопотно и наиболее очевидно в свете того, что рыночек всегда норовит порешать за разделение труда — это воспользоваться рыночными предложениями.

Что предлагает рыночек в сфере безопасности? Во-первых, можно купить услугу по охране, например, поставив сигнализацию в доме и заключив договор с охранной фирмой. Во-вторых, можно купить страховой полис, и просто знать, что, случись чего с тобой, ты либо оговоренный круг наследников получите страховую премию, так что теперь пусть у страховой компании болит голова, как обеспечить безопасность людей по страховым случаям.

Ага. Значит, случись теракт, страховая понесёт огромные убытки. Вот вам и потенциальный выгодоприобретатель от терактов — конкурирующие страховые компании. План действий: взрываем самолёт, компания, страховавшая рейс, разоряется, приходим на освободившийся рынок страховки авиарейсов. Есть, однако, проблема: самолёт застрахован в одной компании, а каждый пассажир — в какой угодно другой, он ведь сам выбирает, чей полис брать, страхуясь от аварии или теракта во время рейса. Таким образом, коммерческие теракты с целью захвата страхового рынка делает неэффективными децентрализация. Это относится не только к авиарейсам, но и вообще ко всем сферам жизни.

Ну а что насчёт идеологических терактов? Например, консервативные фанатики могут устраивать массшутинги в гей-клубах, ровно как они это делают и сейчас. До известной степени и здесь рулит децентрализация: когда даже у последнего гея есть ствол, массшутинг становится проблемой. Но ствол не спасает от взрыва.
Как свободный рынок ведёт профилактику распространения деструктивных идеологий? Тем единственным способом, который есть в его распоряжении: делая людей богаче и счастливее. Это работает неторопливо, не даёт стопроцентного эффекта, но любые государственные альтернативы кроет как бык овцу.

Единственное, чего рыночек пока не научился предотвращать, так что появление сумасшедших маньяков. На поехавшего кукухой плохо работают экономические стимулы, как и на всякие там метеориты и цунами.

Но когда рыночек порешает рейдеров и исламистов, то дойдёт очередь и до маньяков со стихийными бедствиями. Просто laissez faire, laissez passer.

В среде наших либертарианцев много разговоров и шуток о контрактном рабстве. Однако как это возможно с точки зрения либертарианства? Ведь я не могу кому-либо передать мою волю, тело и разум — они принадлежат только мне, и при всём желании я не смогу заключить рабский договор. Или могу?

анонимный вопрос

Не люблю впадать в академизм, поэтому и экспертов стараюсь привлекать из тех, кто им не грешит. Про контрактное рабство рекомендую почитать у жж-юзера Артёма Железнова по тегам рабство, рабовладение и работорговля.

Чувак позиционирует себя как не только теоретика, но и практика в данной отрасли, что придаёт его манере изложения дополнительную свежесть.

Даю микс из его тезисов и собственных соображений.

Определим раба как субъекта, принуждаемого к той или иной деятельности, а рабовладельца как лицо или организацию, являющихся конечными выгодоприобретателями от принудительной деятельности раба. Отмечу, что принуждение именно к труду определяющим признаком рабства не является — достаточно и того, например, что раба принуждают жить, где указано, есть, что дают и соблюдать навязанный рабовладельцем распорядок. Также не является принципиальным и то, имеет ли рабовладелец от раба прибыль. Раб может быть убыточным, но тем не менее находиться в рабстве.

В современном мире частное рабовладение разрешено, кажется, только в Марокко, государственное же, напротив, легализовано везде. Человек становится рабом, попадая в тюрьму, в призывную армию, в детдом. Считать ли рабом австралийского гражданина, обязанного прийти и проголосовать на выборах — спорный вопрос. Я бы скорее определила это как натуральную повинность, от которой можно откупиться.

В чём отличие рабства от работы по найму? Раб по умолчанию не вправе договариваться с рабовладельцем о размере своего вознаграждения, а также не вправе самовольно разорвать с ним отношения.

Ну а теперь перейдём к контрактному рабству. Это такое рабство, которое появляется вследствие заключения контракта, то есть добровольно. Таким образом, в момент заключения сделки каждая из сторон считает, что приобретает больше, чем теряет.

Так, например, ирландцы, бежавшие в Соединённые Штаты от голода в 19 веке, не могли оплатить переезд, поэтому продавались в рабство. В Штатах их покупало какое-нибудь частное лицо, и по договору рабы были обязаны отработать на него оговоренный срок. Согласитесь, такая модель была выгодна для всех участников сделки. Эмигрант покупал жизнь и билет ценой временного ограничения свободы. Капитан получал деньги только если доставлял кондиционного раба на тот берег. Рабовладелец получал дешёвую рабочую силу, которая окупится лишь если останется работоспособной в течение всего оговоренного контрактом срока.

Отмечу, что добровольное рабство не означает продажи тела, разума и воли, даже если контракт не срочный, а пожизненный, именно поэтому оно не противоречит либертарианским принципам. Контрактное рабство всего лишь означает принуждение к деятельности по требованию рабовладельца, в соответствии с контрактом. Сохраняя свободу воли, раб всегда может счесть дальнейшее нахождение в рабстве неприемлемым для себя, и начать саботировать указания хозяина и предпринимать действия по своему освобождению. Если сумеет убедить его заключить новую сделку, где с одной стороны условием будет освобождение, а с другой — некая выгода, недостижимая по текущему рабскому контракту — то получить свободу вполне реально.

Самая невинная разновидность рабства — это эротические игры между доминантом и сабмиссивом. По контракту сабмиссив может быть принуждаем доминантом к чему угодно, но контракт может быть расторжен или приостановлен по желанию одной из сторон.

Самая отвратительная разновидность рабства — это, конечно, рабство государственное. Государству рабы достаются даром, оно не заботится о выгоде, не заинтересовано в сохранности рабов — и потому нет такой жестокости, которую оно не могло бы с лёгкостью проявить в их отношении, оставаясь полностью безнаказанным.

Будет ли нынешнее поколение советских, тьфу, российских людей жить при анкапе?

@WildTurkey

Я бы сказала, что даже само выражение «при анкапе» не вполне корректно. Скорее следовало бы говорить «по анкапу», так же, как говорят, например, «по совести» или «по понятиям», хотя это и звучит немного неуклюже.

Чем дальше, тем больше у людей возможностей жить по анкапу в самых разных вещах. Ещё какие-то десять лет назад люди практически не имели возможности вести международную торговлю без контактирования с государством. Сейчас — вообще без проблем: есть биткойны, есть интернет, торгуй на здоровье, вот только на таможне могут возникнуть проблемы. Но пойдут в серию, скажем, недорогие дроны большой дальности — и вопрос трансграничной доставки небольших посылок перестанет стоять сколь-либо остро.
И так будет везде, где есть платёжеспособный спрос на обход государственных препон. А чем больше положительных примеров жизни по анкапу, тем больше спрос на такую жизнь, и тем меньше спрос на государство как таковое.

Я сейчас выпила эликсир оптимизма и вангую, что среди нынешнего поколения российских людей лет двадцати до жизни полностью по анкапу доживёт существенно больше, чем до пенсии)))

Это совершенно голословный прогноз, основанный на слепой вере в рыночек. Так-то, конечно, экономическая теория отрицает возможность точных количественных предсказаний.

сферический анкап в вакууме

Психи и стволы

Вдогонку к последнему посту о легализации оружия. На злобу дня: как быть с психически неуровновешенными людьми, имеющими оружие? Не спровоцирует ли легализация массовых расстрелов и прочего? Как быть с хамством на дорогах, когда в ход пойдут уже не кулаки, а огнестрел?

анонимный вопрос

Как показывает практика масс шутингов в Штатах, зачастую они совершаются психически неуравновешенными людьми, про которых этот факт давно зафиксирован, но приобрести ствол им это не помешало, несмотря на то, что вроде бы положен background check.

Так что после дерегуляции приобретения оружия ситуация с психически неуравновешенными хуже не станет. А вот у законопослушных граждан, ориентированных строго на самозащиту, стволов на руках в процентном отношении станет заметно больше. И чем более криминогенной была ситуация до дерегуляции, тем больше будет стимулов обзаводиться самооборонными стволами. Соответственно, тем более резко пойдёт вниз кривая вооружённой преступности.

Что касается хамства на дорогах, то практика показывает, что лучшая профилактика от него — страховка ответственности. Нет смысла хамить тому, кто тебе не должен денег, когда ты знаешь, что деньги от тебя не уйдут.

Пистолет и клеевой пистолет — просто два разных инструмента

Тян, как относишься к Рональду Рейгану и Маргарет Тетчер?

анонимный вопрос

Обе этих личности вошли в историю тем, что начали разворачивать долгий тренд на усиление интервенционизма в экономике во всём мире, который начался в конце 19 века. К этим двум я бы добавила ещё третьего человека, стоявшего у руля государства примерно в это же время: Дэна Сяопина.

Каждый из этих троих более или менее последовательно проводил либеральные реформы в своей стране и был заметным ориентиром для правительств других стран.

Наиболее последовательно либеральна из этой троицы, безусловно, Маргарет Тэтчер. Наиболее значимых результатов в экономике своей страны достиг всё-таки Дэн Сяопин. Рональд Рэйган получил наиболее приличную страну и добился наиболее скромных результатов — зато преуспел во внешней политике и стал тем, кто практически добил-таки Империю Зла.

Дополнительный плюсик от либертарианцев Рейган и особенно Тэтчер имеют за популяризацию Фридриха фон Хайека, который как раз получил свою нобелевку незадолго до их прихода к власти и подготовил идеологическую основу для их реформ.

Ну а что насчёт моего личного к ним отношения?

Статуэтки Тэтчер в Грузии не заказываю, фильмов с Рейганом не смотрю, отношение спокойное и достаточно уважительное.

Дэн Сяопин и Фридрих фон Хайек)))

Привет. А как при анкапе можно обеспечить гармоничность городской среды? Что помешает одному мужику строить дома в стиле барокко, а другому прямо рядом в стиле конструктивизма (ну, допустим). Или это вообще не проблема, о которой стоит думать?

анонимный вопрос

Строго говоря, и при государстве в большинстве случаев ничто не мешает двум застройщикам строить дома в совершенно различных стилях рядом друг с другом. Есть набор формальных критериев по какой-нибудь там инсоляции, этажности и площади парковок, он выполнен. Если необходим вердикт главного городского архитектора или ещё какой-нибудь экспертной шишки, то его коррумпирование — это просто вопрос времени.

Вместе с тем, существует и множество кейсов самоорганизации в кондоминиумах, когда приобретение земли под застройку или готового объекта недвижимости сопровождается набором общих для всего кондоминиума ограничений — на высоту забора, на этажность, на цвет крыши или даже сраных занавесок на окнах. До тех пор, пока подобные сервитуты позволяют увеличивать стоимость недвижимости в кондоминиуме, рыночек их поддерживает. Как только ограничение приводит к уменьшению цены объектов, рыночек приводит в движение силы по их отмене, и вот уже правление кондоминиума решает отменить запрет на строительство второго гаража на участке, или требование, чтобы крыши были непременно красными. В описываемом механизме ограничения прав распоряжения собственностью нет ничего, что не могло бы быть реализовано и при анкапе.

Вот, пожалуйста, пристройка к барокко при госрегулировании

Недавно пришел к выводу, что антимонопольные службы не очень-то эффективно справляются со своей задачей (можно использовать в пример недавнюю ситуацию со сговором производителей чипов памяти или с видеокартами). А как свободный рынок может порешать монополию?

анонимный вопрос

Вопрос настолько частый, что когда составляли памятку для споров со школьниками, его записали под номером один.

Действительно, антимонопольные службы не нужны. Монополии либо образуются там, где оптимальный размер бизнеса оказывается сопоставим с общим размером рынка, либо там, где государственные регуляции создали эту монополию искусственно (например, через лицензирование видов деятельности, эксклюзивные закупки у одного поставщика, выдачу патентов — иначе говоря, через запрет входа на рынок кому-либо, кроме монополиста).

В первом случае монополист успешно удовлетворяет спрос, рынок растёт, и со временем оказывается, что теперь на нём есть место ещё для нескольких компаний, попытка же монополиста бороться с ними рыночными методами приводит к потере прибыли настолько, что монополисту самому становится выгоднее вкладываться в какие-то другие отрасли, а не цепляться за долю рынка там, где он пока ещё монополист.

Во втором случае монополист наглеет, повышая цены и ухудшая качество услуг, в то время как с недовольством покупателей приходится иметь дело государству. Рано или поздно либо лоббисты потенциальных конкурентов протолкнут дерегуляцию отрасли (так Новатэк пробил себе право экспорта сжиженного газа, ранее монопольно принадлежавшее Газпрому), либо разовьётся чёрный рынок, который, ничего не делая с монополией де юре, подорвёт его монополию де факто. Отчаявшись бороться с чёрным рынком силами государства, монополист будет вынужден пойти на уступки — и начать-таки снижать цены и улучшать качество.