Представь, что ты едешь по трассе на старой машине, и внезапно понимаешь, что тормоза давно не работают. Сначала кажется, что всё в порядке: ты просто спокойно катишься, скорость не очень высокая, погода хорошая, ветерок в лицо. Но впереди – огромная бетонная стена, и с каждым метром она ближе. Примерно так сейчас выглядит ситуация с генетикой человека.
Когда-то естественный отбор беспощадно отсекал вредные мутации — сурово, конечно, но эффективно. Если твои гены были совсем уж плохи, то детей у тебя, скорее всего, не было. Так человечество поддерживало здоровье поколений веками. Потом мы построили цивилизацию, создали медицину и сделали прекрасную вещь: теперь выживает почти все. Но у этой прекрасной медали есть обратная сторона — генетический груз. Каждое поколение накапливает всё больше мелких мутаций, которые раньше бы природа просто не пропустила. Теперь же они спокойно передаются дальше. Ты и не заметишь этого сразу: дети пока рождаются вполне здоровыми. Но статистика уже фиксирует медленный, но верный рост наследственных заболеваний.
Например, сто лет назад диабет 1-го типа был приговором, сейчас — не более чем неудобством. Замечательно? Да! Только вот гены, ответственные за болезнь, теперь свободно гуляют в наших потомках. Мутации растут с каждым поколением как снежный ком. Пока что это не критично, но через сотню-другую лет можно прийти к тому, что каждая новая жизнь станет лотереей с плохими шансами. Сюжет фильма «Идиократия» станет реальностью.
Посмотри на породистых собак — пример вырождения наглядный и печальный. Когда люди решили «отключить» естественный отбор и занялись селекцией по внешнему виду, здоровье пород пошло под откос. Бульдоги задыхаются, у такс спины ломаются от минимальной нагрузки, а лабрадоры страдают от артритов и ожирения. Нам стоит задуматься, хотим ли мы такого же будущего для человечества.
Есть ли решение? Конечно, есть. Генная инженерия и биотехнологии уже готовы нам помочь. Генная терапия — это уже не фантастика, а реальность. С её помощью уже сегодня спасают детей от редчайших смертельных болезней, таких как спинальная мышечная атрофия и серповидно-клеточная анемия. И это только начало: потенциально, с помощью генотерапии можно исправлять десятки наследственных заболеваний прямо в клетках уже живущего человека. Но если мы смотрим дальше в будущее, то самое перспективное направление — это редактирование генов эмбрионов. Представь, что можно не просто лечить болезнь у отдельного человека, а полностью исключить её из генофонда навсегда. Одно точечное исправление в зародыше — и больше никакой проблемы не будет ни у ребёнка, ни у его потомков. Такие технологии уже успешно тестируются на животных, и технически они полностью готовы к применению на человеке.
But here, the state enters the game – or, as it should be called correctly, “stationary bandit.” The state decided: no, friends, don’t rush. Let’s put ten thousand bans, regulations, licenses, and bureaucratic filters on all biotechnology. Want to get treated? Get medications for a million dollars per injection, even if its production cost is negligible. Want to correct a genetic error in advance, at the embryonic stage? No, wait, it’s “unethical,” not the time for this. The result is absurd: humanity is rushing headlong into a wall, but the only mechanic capable of fixing the brakes has been locked up in a garage with ten padlocks – and that’s just the beginning. Instead of giving science and business freedom, the state chooses to over-insure. Just in case it gets worse. Although it already does every year.
Why should we wait decades while bureaucrats and officials allow scientists to use gene technologies for the benefit of all? Why do we agree to let the only arbitrator of our future be an endless ethics commission, which doesn’t even have its own vision of the future?
