Все вы наверняка слышали о таком явлении, как стокгольмский синдром, когда жертва жестокого обращения начинает формировать сильную эмоциональную связь с насильником, обретая сочувствие и полную лояльность к нему. Своё название оно получило от одного случая, произошедшего в Стокгольме, когда после попытки ограбления банка заложники начали оправдывать их захватчика, нанимать ему адвокатов и даже слать ему восхищённые письма. Подобная реакция крайне опасная, поскольку она вынуждает жертву действовать против её интересов, иногда даже защищать насильника ценой своей жизни.
Но почему она вообще возникает? Разумеется, всё дело в нейробиологии. Находясь под хроническим стрессом, периодичным насилием и манипуляциями, у человека высвобождается биохимический коктейль из кортизола, дофамина и окситоцина. Формируется травматическая привязанность, в которой насильник становится одновременно и источником страха, и воспринимаемым источником безопасности. Жертва в таком случае следует настроению, поведению и ожиданиям насильника и начинает ставить его потребности выше своих собственных, чтобы сохранить отношения и избежать дальнейшего вреда.
Подобная привязанность полагается на совпадение ряда факторов, таких как неравенство сил, периодическое жестокое обращение, манипуляции, а также возникновение ситуации, когда побег кажется невообразимым. Но что ещё важно – её процветание требует среды нарциссического абьюза. Особенно важно присутствие «тёмных черт» у насильника: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Находясь рядом с таким человеком, жертва вынуждена рационализировать его поведение и подавлять осознание ситуации, чтобы просто выжить.
Разумеется, такое явление не ограничивается межличностными отношениями – его можно наблюдать и на социополитическом уровне. Когда общество полно предательств, запугиваний и ложных заверений, граждане привязываются к абьюзивному или нарциссическому политическому лидеру, который манипулирует их экзистенциальными страхами, при этом предлагая периодические психологические вознаграждения, такие как национальная гордость, экономические обещания или символическая защита от преувеличенных угроз.
Как результат люди начинают оправдывать авторитарные злоупотребления, чтобы справиться со своей беспомощностью и избежать когнитивного диссонанса. Возникает коллективный стокгольмский синдром, проявляющийся на культурном уровне. Политический лидер становится одновременно и защитником, и карателем, обеспечивая чувство принадлежности и вместе с этим угрожая отвержением, обещая процветание и вместе с этим разжигая страх. Как в личных, так и в культурных травматических связях человек склонен преуменьшать ущерб, очернять критиков и оставаться эмоционально связанным с тем, кто подрывает его права и благополучие.
Сопротивление культурной травматической связи требует понимания этого явления. Мы знаем, что в зависимости от своих психологических черт разные люди в разной степени склонны к её формированию. Более того, существуют эмоциональные методы усиления принятия авторитарного лидерства, такие как создание динамики «мы против них», преувеличение экзистенциальных угроз и представление себя как единственного решения социальных проблем. Наконец, авторитаризм процветает в условиях дезориентации, предлагая чувство уверенности и идентичности в обмен на послушание. Всё это важно учитывать в выработке стратегий разрушения травматической связи.
Людям, пережившим межличностную травму, необходимы поддержка, признание и обучение, чтобы они могли освободиться. Гражданам, пережившим культурную травму, это тоже необходимо, чтобы освободиться от авторитаризма. Среди прочего, важно разоблачение дезинформации и обучение критическому мышлению. Также необходимо восстанавливать добровольные и доверительные отношения между людьми, возвращать им чувство достоинства и общей силы. В таком случае они смогут излечиться от травмы и стать способными действовать вопреки политикам, разрушающим между ними доверие.
