Тег: Хайнлайн

Роботы и Ковентри

Недавно Битарх с Волюнтаристом предложили в качестве тезиса к своей идее биоусиления морали повесть Хайнлайна “Ковентри”. Вкратце сюжет: главный герой отстаивал право на физическую агрессию и вместо психологической коррекции предпочёл ссылку к таким же агрессорам. Там он нахлебался местных нравов, а когда обнаружил, что эти варвары планируют вырваться из своего загончика и поработить мирных жителей снаружи, то выступил на стороне тех, кто его изгнал, будучи готов даже на ту самую психологическую коррекцию.

Выводы Битарха с Волюнтаристом: коррекции не надо бояться, примите её добровольно, не обязательно перед этим устраивать себе экскурсию к агрессивным дикарям.

Роберт Хайнлайн – грандмастер американской фантастики, однако только один из трёх. Книги Артура Кларка на российских просторах не слишком известны, так что не будем о нём, лучше посмотрим, что на тему коррекции агрессивного поведения пишет третий грандмастер – Айзек Азимов.

В его версии истории будущего люди активно использовали антропоморфных роботов, разум которых, из страха перед бунтом машин, ограничили тремя законами, ныне общеизвестными. Колонизировав при помощи роботов несколько десятков планет, люди построили там уютное космонитское общество, где численность людей комфортно мала, а численность прислуживающих им роботов комфортно велика. Роботы не только сами не применяли к людям насилие, но и пресекали подобные попытки со стороны кого бы то ни было. Это сделало жизнь безопасной, а привычку к физическому насилию полностью изжило. Одомашнив свои планеты и одомашнившись сами, космониты прекратили всяческую экспансию и сосредоточились в основном на продлении своей жизни.

Те же, кто оставался на Земле, имели слишком большую численность, и лишь кучковались всё плотнее, чтобы экономить на коммунальных расходах за счёт положительных эффектов масштаба. В итоге они приобрели страх перед дикой природой, и также утратили способность к космической экспансии.

Из этой ловушки Азимов вытащил человечество буквально при помощи бога из машины. Некий робот случайно приобрёл способность читать и исправлять человеческие эмоции, преисполнился мыслей о благе космической экспансии для человечества и выпнул это самое человечество с Земли без роботов пинком под сраку, а затем ещё и погасил за уходящими свет, чтобы не вздумали возвращаться – запустил механизм, который постепенно сделал Землю полностью непригодной для жизни. Результат – двадцать тысяч лет экспансии и звёздных войн, заселение всей галактики, а затем переход к хайв майнду, общегалактическому разуму – но не столько для того, чтобы уютно жить без насилия в рамках единого человечества, сколько для того, чтобы суметь в случае чего эффективно противостоять вторжению из иных галактик.

Итак, Азимов при помощи своего художественного инструментария демонстрирует, что агрессия жизненно необходима человечеству для экспансии и защиты от Чужих, когда же пространства для экспансии нет, то наступает время для коррекции агрессивного поведения, но это вынужденная мера, наподобие лекарств для подавления иммунной реакции, и если ею чрезмерно увлечься, то человечество слабеет и вырождается. Для любого человеческого общества, согласно Азимову, самое лучшее состояние – это период его экспансии, когда люди энергичны, предприимчивы и исполнены здоровой агрессии, направленной преимущественно на внешний мир. И воплощают этот идеал у Азимова торговцы – люди, покоряющие фронтир и исследующие, какие там есть полезные ништяки, которые можно дёшево добыть и затем дорого продать в цивилизованных краях.

В чём отличие этого мира от общества, показанного в “Ковентри”? Там агрессоры попадают не на фронтир, а в резервацию. Их агрессия направлена друг на друга, идёт положительный отбор по уровню изобретательности и отмороженности агрессоров, и рано или поздно они переходят к экспансии, находя способ прорвать барьер, которым от них отгородились цивилизованные и мирные люди. Именно мир “Ковентри” – это идеал современной западной цивилизации в нашей собственной версии Земли. Эта цивилизация устала от войн и хотела бы жить с варварами в мире, ну или хотя бы отгородиться от них, хотя сторонников такого отгораживания наиболее цивилизованные представители западной цивилизации и упрекают в избыточной жестокости, ведь варварская культура тоже ценна и самобытна, надо просто помочь варварам вкусить прелестей цивилизации, и всё будет хорошо.

В таком виде западная цивилизация обречена. Битарх с Волюнтаристом, чувствуя это, отстаивают идею о психокоррекции, однако ведут речь прежде всего о том, чтобы устранять агрессию внутри цивилизованного общества. И это их риторическая ошибка. Их идеи были бы восприняты совершенно иначе, если бы они говорили о психокоррекции именно как о наступательном оружии против варварства.

Вбомбить африканских дикарей, русских орков, мексиканские картели и прочую сволочь в эмпатию и вежливость серотониновыми бомбами! Отстричь им психопатию под самый корень! Цивилизация будет наступать, пока последний исламист не поцелует даме ручку!

Вот тогда – зайдёт.

«Ковентри» Хайнлайна: почему абсолютная свобода не работает?

Недавно перечитал повесть Роберта Хайнлайна «Ковентри», и это оказалось произведение, которое цепляет по-настоящему. Эта история одна из тех, после которых долго смотришь в потолок и задаёшь себе вопросы вроде «А что вообще такое свобода?» и «Можно ли насильно осчастливить человека?».

Сюжет там примерно такой: события происходят в будущем, где за любое насилие либо тебя изгоняют за энергетический барьер жить «по своим правилам» в особую зону под названием Ковентри, либо ты соглашаешься на психокоррекцию, в результате которой, по сути дела, получаешь биологически усиленную мораль и становишься неспособным инициировать насилие. Столкнувшись с такими вариантами, главный герой по имени Дэвид Мак-Киннон выбирает изгнание, мол, уж лучше суровая, но честная свобода, чем милая и беззубая диктатура добра. Только вот выясняется, что там, за барьером, никакой свободы толком и нет. Вместо райского либертарианства его ждут банды, которые безжалостно грабят и подавляют всех, кто слабее, теократы-фанатики, верящие в собственную исключительность и абсолютную истину, а также дикие земли, где царит полная анархия в худшем её проявлении и действует только «право силы».

Дэвид сразу же получает суровый урок, когда его грабят практически при входе в Ковентри, лишая всех вещей, которыми он надеялся пользоваться для выживания. Оказавшись совершенно беспомощным, он быстро попадает в ловушку местных политических интриг. Вскоре герой узнаёт о заговоре, целью которого является прорыв защитного барьера и нападение на мирное, цивилизованное общество, от которого Дэвид недавно отказался.

Это становится для него переломным моментом. Герой не просто начинает задумываться о том, каким путём он пошёл, но и понимает, что настоящая свобода невозможна без соблюдения каких-либо принципов и взаимного уважения. В результате именно Дэвид становится ключевой фигурой в предотвращении атаки и спасении того самого мира, откуда он так дерзко ушёл.

В итоге герой, хлебнув по полной местного «волшебства», понимает, что та абсолютная свобода, о которой он мечтал, на деле оказалась джунглями, где нет места ни свободе, ни достоинству человека. А ещё он внезапно осознаёт, что мораль – это не глупый пережиток, а необходимое условие для любого общества, где хотя бы в теории хочется жить. Хайнлайн нам тут как бы подмигивает: хочешь свободу – будь добр согласиться хотя бы на самый минимум правил, например, что нельзя инициировать насилие. А не хочешь – ну что ж, иди за барьер и попробуй там построить анархию. Не выйдет, проверено!

И вот тут интересный вывод для нашего проекта: по сути, автор предлагает идею биоусиления морали. Не внешнего принуждения к ней, заметьте, а добровольного принятия терапии для усиления ингибитора насилия. Это не тюрьма и не диктатура! Это вполне естественная вещь, к которой рано или поздно приходит любой агрессор, если он вообще способен думать и учиться. Просто вместо болезненных проб и ошибок через драки и травмы, человек сразу получает шанс встроить эту мораль в собственную «операционную систему». Согласитесь, лучше поставить «антивирус» сразу, чем потом выгребать последствия.

Хайнлайн понимал риски насилия и предвосхитил идею биоусиления морали более, чем полвека назад. Наверное, и нам пришло время это понять и перестать бояться биоэтики. Ведь в конечном счёте именно сознательное ограничение себя от насилия – и есть настоящая свобода. Свобода взрослого, осознанного человека, а не подростка с ножом, который требует «делать, что хочу, а то всех зарежу».

P.S. Добровольное принятие биоусиления морали в определённости степени напоминает согласие на привязанность к партнёру ради сохранения отношений и возможности комфортно уживаться вместе, хотя все понимают, что активация нейробиологического механизма привязанности (через окситоцин, вазопрессин и дофамин) приводит к сильному изменению личности, намного более сильному, чем от усиления ингибитора насилия. Тем не менее, в мейнстриме это считается нормальным. Так почему же ещё остаются скептики биоусиления морали?!

Волюнтарист, Битарх

Можешь как нибудь прочитать 11 главу Хайнлайна “Луна суровая хозяйка” про суд и дать оценку? Мне показалось, что это как раз пример (хотя и не во всем) т.н. либертарианских судов. Спасибо!

Анкап-кун

Не знаю, читал ли Хайнлайн Хайека, но в книге “Луна суровая хозяйка” он качественно на примерах описывает появление спонтанных порядков, в частности, суда, не опирающегося на какие-либо спущенные сверху законы или дошедшие из глубины веков прецеденты.

Суть процедуры в следующем. Стороны суда обращаются к любому, кто готов их рассудить, и кого они хотели бы видеть судьёй в своём деле. Существуют те, кто делает судебную практику своей профессией, те, кто подрабатывает, помимо этого, другими занятиями, и те, кто может внезапно для себя оказаться приглашённым судить. Разумеется, судья может отказаться разбирать конфликт.

Интересной особенностью судопроизводства является то, что судья берёт деньги с каждой из сторон поровну до начала разбирательства, основываясь только на размере иска. Чем больше стоит на кону в конфликте, тем в большей мере судья рискует своей репутацией, и тем больше денег он за это берёт.

Если какая-либо из сторон пожелает, судья может зазвать в качестве присяжных любых желающих в любом количестве. Задача присяжных – вынести вердикт “виновен” или “невиновен”, и за свою работу они имеют фиксированную оплату, назначаемую судьёй. Честно говоря, эта традиция кажется мне рудиментом с Земли, и в описываемом обществе она выглядит пришитой сбоку.

После разбора дела по существу присяжные, если они есть, выносят вердикт, а судья оглашает приговор, кто кому сколько должен.

Смысл всего ритуала в том, чтобы гасить конфликты и предотвращать расправы. Вместо суда можно договориться о судебном поединке, где, опять-таки, будет рефери и, возможно, секунданты.

Конечно же, мне нравится описанная система, тем более, что она очень сильно напоминает то, как я сама описывала предполагаемое судопроизводство при анкапе. Про суды спрашивают часто, это уже пятнадцатый вопрос, но всё прекрасно ищется по соответствующему хэштегу.