Запреты на оружие – ради гуманизма или доминирования?

Вы когда-нибудь замечали, как крупные державы вдруг становятся «гуманистами», когда дело касается оружия и методов войны? На бумаге всё красиво: «мы запрещаем химоружие, биологическое оружие, ядерное оружие, потому что мы хорошие». Но давайте взглянем на всё это дело без розовых очков. Не кажется ли вам, что подобные запреты – это вовсе не забота о человечестве, а хитрый трюк, чтобы сохранить мировую иерархию? Как если бы чемпион мира по боксу запретил всем соперникам использовать левую руку. Почему? А потому что ему так удобнее побеждать!

Взять хотя бы Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Пять стран (США, Россия, Китай, Франция, Великобритания) официально получили право иметь ядерные арсеналы. Остальным сказали: «Нельзя! Это опасно!». Почему? Потому что когда у тебя есть атомная бомба, никто не рискует тебя трогать. Вспомним судьбу Ливии: Каддафи отказался от ядерной программы, а потом его режим разнесли в пух и прах. Северная Корея, в свою очередь, решила подобного избежать, и теперь у Ким Чен Ына ядерное оружие есть, и почему-то никто его не бомбит. Или вот химическое оружие. США десятилетиями закрывали глаза на химатаки союзника Саддама против Ирана, но резко вспомнили об этих злодеяниях, когда Ирак перестал быть другом. Похоже на избирательную амнезию.

Но ещё интереснее с правилами ведения войны. По международным законам повстанцам запрещено прятаться среди гражданских. Выглядит разумно: меньше жертв среди мирного населения. Но что делать бедному партизану, если у врага дроны, спутники, танки и самолёты? Выходить в поле с открытым забралом? Это гарантированный билет в один конец. Получается, великие державы говорят слабым: либо воюйте по правилам и гарантированно проигрывайте, либо воюйте как можете и вас объявят террористами.

Кстати, интересно, что «законный террор» бывает только у государства. Ковровая бомбардировка Дрездена во Второй мировой, ядерный удар по Хиросиме, попадания ракет НАТО в белградские мосты и телецентр в 1999 году – это не терроризм, а «военная необходимость». Но один взрыв от повстанцев – это уже страшнейший грех. Конечно, здесь никто не оправдывает насилие против мирных жителей, но почему государство может такое делать, а повстанец нет?

Вспомним и про гуманитарное право в конфликтах вроде Афганистана или Ирака. Западные страны всегда подчёркивают, что борются «чисто» и по правилам. Но как только правила мешают, они легко забываются. Помните Абу-Грейб? Пытки и издевательства над пленными, которые были «незаконными комбатантами». Правила вроде есть, но мы их к вам не применяем, потому что вы «не по форме одеты».

А есть ещё психо-химическое оружие – вещества, которые должны избирательно и временно воздействовать на мозг, не причиняя долгосрочного вреда здоровью противника. Типичный пример – инкапаситант BZ, над которым США экспериментировали во времена Вьетнама. Официально это «нелетальное средство подавления», но в большой дозе оно превращает человека в беспомощного зомби. Или берём гибриды опиоидов, применённые в 2002-м на «Норд-Осте»: заложников усыпили аэрозолем на основе фентанила – 130 человек задохнулись, однако формально это не «боевое отравляющее вещество», а спецсредство. Удобно: когда сильному нужна волшебная пыль, это «антитеррористический газ», а если то же попытается сделать слабый – мгновенно станет нарушителем всех конвенций.

Сторонники гуманитарного права говорят: «Да, правила неидеальны, но хоть какие-то стандарты есть». Но если правила работают только в одну сторону, в итоге возникает вопрос: а может, они созданы вовсе не для защиты слабых, а чтобы сохранять баланс сил в пользу сильных?!

P.S. Когда авторитарии называют либертарианцев «халявщиками», типа мы требуем, чтобы все «бесплатно» соглашались с нашими «хотелками» (соблюдали НАП), они должны задуматься, что невмешательство в их нервную систему, например, с помощью препаратов для принудительного усиления ингибитора насилия – это самоограничение и последняя попытка мирно наладить диалог, а не техническая невозможность!

Волюнтарист, Битарх

Как всем навязывается «право сильного» в современном мире

Все мы знаем о существовании международных конвенций и договорённостей, ограничивающих разработку и использование различных форм оружия массового поражения, включая химическое, биологическое и ядерное оружие. Да и другие формы вооружения и многие военные практики тоже находятся под запретом. Обосновывается это всё этическими причинами, тем, что определённое оружие и практики слишком смертоносны, причиняют много страданий людям, а также действует неселективно – их жертвами легко может стать огромное количество мирного населения. Эта позиция вполне себе понятна, однако на неё также важно посмотреть с другой точки зрения.

В современном высокотехнологическом мире разработка оружия массового поражения может быть доступна многим юрисдикциям. И оно вполне себе способно делать из них невыгодную жертву, даже для крупных и сильных государств, имеющих миллионы солдат и единиц классического вооружения. В таких условиях меняется сама суть «права сильного» – сильным теперь является не тот, кто действительно имеет силу и возможность безнаказанно причинять вред тому, кто слабее, а тот, кто может убедить слабого в необходимости следовать каким-то нормам, регуляциям и запретам.

Разумеется, это всё сейчас говорится не в оправдание реального применения каких-то действительно негуманных военных практик. Речь идёт лишь о том, что целью запрета таких практик вполне может быть поставить слабого в невыгодное положение перед сильными игроками и в полную зависимость от их воли. За примерами не надо далеко и ходить, можно просто вспомнить, в какое положение поставил Украину Будапештский меморандум, по которому её вынудили обменять ядерное вооружение на бумажные гарантии безопасности.

Небольшие и слабые юрисдикции вполне могли бы не зависеть от воли сверхдержав, если бы им было позволено разрабатывать и иметь то же оружие массового поражения, не для его применения, а просто в качестве средства сдерживания от внешней агрессии. Кроме того, даже если говорить о применении такого вооружения, не все его формы будут особо жестокими и абсолютно неприемлемыми. Например, с нынешним уровнем прогресса сейчас вполне можно вести речь о разработке этологического (поведенческого) оружия, которое бы просто делало вражеских солдат неспособными совершать убийства и вести бой, при этом без причинения им какого-либо постоянного и серьёзного вреда. Таким оружием могло бы стать распыляемое в воздухе био/химическое средство для усиления у человека механизма ингибирования насилия или даже для разрушения иерархии – снижения авторитарности и подчинения авторитетам (командирам). Наверняка можно придумать ещё много различных вариантов схожего вооружения. И нет никаких причин считать, почему таким вооружением не должны обладать любые юрисдикции. Разве что, снова же, это будет невыгодно сильным игрокам на международной политическое арене. Им выгодно убедить всех остальных следовать международным соглашениям и тем самым ограничивать свой потенциал защиты от их вмешательства.

Волюнтарист, Битарх

Как даже небольшой военный конфликт может привести к катастрофе

Волюнтарист, Битарх

Во время вторжения российских войск на территорию Украины произошёл инцидент, который мог закончиться крайне катастрофическими последствиями. Речь идёт про события на Запорожской АЭС – крупнейшей электростанции Европы. Детали этого события не так уж и важны, главное здесь то, что вокруг самой атомной станции происходили боевые действия. Возможно, вероятность катастрофы была крайне низкой, но всё же не нулевой. И случись оно так – десятки миллионов жизней оказались бы под угрозой, поскольку это было бы намного хуже всем известной ядерной катастрофы на Чернобыльской АЭС. Также сейчас появились сведения о биолабораториях, находящихся на территории Украины. ВОЗ рекомендовала Украине уничтожить опасные патогены, чтобы предотвратить их возможную утечку.

Не это ли должно показать, в чём же проблема насилия как метода решения проблем и достижения целей, и зачем нам необходимо с ним бороться? Война или любой другой насильственный конфликт может привести к катастрофе, зацепи он атомную станцию, склад с опасными химическими веществами или биолабораторию с образцами смертельных вирусов, особенно искусственного происхождения, которые содержались для строго контролируемых экспериментов и неизвестно что делать если они вдруг вырвутся наружу.

Как мы видим, не нужно даже намеренно применять ядерное, химическое, биологическое или любое другое оружие массового поражения, чтобы добиться именно этого массового поражения. В современном мире с кучей опасных технологий и средств, используемых на разных предприятиях и объектах, оно может стать лишь случайным результатом даже небольшого вооружённого столкновения, не говоря уж о таком масштабном конфликте, который сейчас происходит между Россией и Украиной. Поэтому насилие и война крайне недопустимы, необходимо бороться с любыми проявлениями насилия и сразу везде, во всём мире. Те, кто не находится на территории конфликтующих стран, скорее всего и вовсе считают, что они в полной безопасности. Но это абсолютно не так ибо в современном мире никто не в безопасности, пока возможны любые насильственные конфликты.

ОМП неэффективно? Развенчиваем миф Бориса Бояршинова и его сторонников.

Колонка Битарха

Оказывается существует довольно крупная «секта» сторонников Бориса Бояршинова, который отрицает опасность оружия массового поражения (ОМП). Он постоянно повторяет примерно такую «мантру» про бесполезность ядерного оружия (ЯО). Его профиль это физика, поэтому большая часть рассуждений касается конкретно ЯО, но он иногда говорит что-то похожее и про вирусы (помню Михаил Светов прямо спросил Бояршинова про идею вирусного ОМП, Борис ответил примерно в том же духе как и про ЯО).

Главный посыл его теории — любое из существующих сейчас ОМП не способно уничтожить человечество и даже какой-то отдельный географический регион. Он утверждает, что размер разрушений от ядерного взрыва растёт как корень кубический от мощности заряда (т.е. при увеличении количества «мегатонн» у бомбы, разрушения возрастают очень-очень медленно), ядерная зима это ошибка вычислений и её не будет в реальности, а вирусы можно сдержать вакциной и неудобно хранить готовыми к применению.

Так вот, Бояршинов и его сторонники не понимают самой сути теории сдерживания и путают оружие судного дня (ОСД) и оружие массового поражения (ОМП). Последнее ещё иногда называют стратегическим оружием сдерживания.

ОСД в буквальном понимании это такое устройство, которое способно полностью уничтожить всё человечество или сделать планету непригодной для жизни.

ОМП это оружие сдерживания, которое работает по теоретико-игровой модели выгод/издержек. Никто из сторонников ядерного/вирусного сдерживания никогда и не утверждает что ОМП должно убить всё человечество в прямом смысле, как это понимается в случае с ОСД. Даже на пике холодной войны, когда у СССР и США были десятки тысяч термоядерных зарядов, эксперты говорили про нанесение неприемлемого ущерба, но никак не полного уничтожения планеты. Концепция M.A.D. («Mutual Assured Destruction») обманчива в своём названии — это вовсе не полное взаимное уничтожение как многие думают, а всего лишь нанесения неприемлемого ущерба.

Тем не менее, для сдерживания агрессора в форме государства ОМП вполне достаточно. Это отлично показывает пример северокорейского Кима, на которого боится нападать даже самое мощное государство в мире — США. Про разрушительную силу северокорейских ракет даже говорить не приходится — как говорят эксперты, в лучшем случае долетит всего 1-2 ракеты с простейшей ядерной боеголовкой, которая разнесёт несколько кварталов плотной застройки в таком городе как Нью-Йорк. Есть и обратные примеры — у Каддаффи и Хусейна не было ОМП и что с ними стало мы все прекрасно знаем.

Из этологии животных известно как устроена иерархия доминирования у видов животных, которые её образуют (сам факт образования такой иерархии это ошибка [локальный экстремум] эволюции, возникающая из-за нарушения равномерности баланса потенциала насилия [у животных это отсутствие врождённой вооружённости]). Так вот, в такой иерархии доминант («альфач») может применять насилие к субмиссивным особям («омежкам»), а те никак не способны нанести ему ответный ущерб. Если способны — иерархия доминирования не возникает.

В общем говоря, все государства в отношении как собственных граждан, так и других, более слабых государств, способны применять насилия без риска получить ответный ущерб. Принимая решение об атаке на Хуссейна правительство США учитывало риски ответного удара и понимая, что максимум на который способен Саддам Хуссейн это убить часть солдат, отправленных туда добровольно и готовых к риску, легко решилось на агрессию.

Ситуация с северокорейским Кимом совершенно другая — получить даже слабенькую бомбу по Нью-Йорку это неприемлемый ущерб, избиратели такое не поймут и политическая система США рискует пойти в разнос, чего власти никак не могут допустить.

Теперь рассмотрим противостояние стационарного бандита и отдельного человека. Как вы думаете, можете даже примерить это лично к себе, согласится ли общество просидеть в карантине 2 недели чтобы позволить государству применить насилие даже к самому неприятному вам человеку как маньяк-педофил? Хотите казнить одного маньяка — добро пожаловать на двухнедельный карантин! Очень сомневаюсь что вы на такое согласитесь.

Государство может принуждать с помощью насилия только тогда, когда не следует хотя бы минимальный ответный удар с помощью ОМП, иначе «избиратели не поймут». Так что для сдерживания современного государства ЯО или вирусы 4-го класса опасности даже избыточны. Хватит и слабенького вируса гриппа, который можно в прямом смысле размножить «в гараже» используя простейшие легкодоступные материалы, такие как куриные яйца и инкубатор, а сам образец вируса для размножения можно без проблем достать в любой больнице. Главное это неизбежность ответного удара с помощью такого ОМП в случае «набутыливания», что может быть реализовано как «система мёртвой руки» или «рынок убийств» («assasination market»). После пары таких эпизодов страна быстро вернётся в состояние отдельных догосударственных обществ, где максимум что могли сделать с преступником это остракизм. По этому поводу хорошо сказал философ Стивен Пинкер: «Месть — рискованное дело, потому что, если враг настолько опасен, что причинил тебе вред, вряд ли он примет наказание без сопротивления.». В вопросах принуждения к подчинению приказам («законам») стационарного бандита — аналогично (про это мы рассказывали в ролике «Ненасильственное государство»). Наличие даже простейшего ОМП у потенциальной жертвы государства делает инициацию насилия «политическим самоубийством» для власти. Дойдёт до того что общество, устав от непрерывных карантинов и переполненных больниц, надавит на государство его же силами искоренять агрессивное насилие (сейчас трудно в это поверить, но жизнь заставит).