Какая для либертарианца допустимая реакция на словесное оскорбление (оно совершается без применения физического насилия)? Как можно воздействовать на оскорбляющего, чтобы у него пропало желание так делать снова?

Битарх (вопрос оплачен в размере 0.01btc)

Это очень популярный вопрос, который задавался мне в разных формулировках уже не раз. Вот — недавний ответ про наступание на ногу. Вот ещё один, про идеологическую вражду. Вот — про психологическую агрессию. Вот — про невозможность свалить подальше от неприятного соседа. Вот — про сталкинг.

Но, как писал один поэт, знавший, как и все советские люди, толк в языке ненависти, «сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!» Так что займусь вашим вопросом и постараюсь раскрыть тему немного по новому.

Для затравки предлагаю послушать доклад Давуда Зулумханова на седьмых Чтениях Адама Смита в 2015 году «О происхождении честности». Там он транслирует очень важный тезис:

Честного человека невозможно оскорбить, потому что у него нет чести, это термин разбойничий. Потому «оскорбление» и «оскорблённость» — это оружие разбойников. Оскорблённость это повод для того, чтобы получить «законное право на применение насилия». Оскорбление — это провокация второй стороны на действия, на которые можно законно ответить насилием.

Давуд Зулумханов

Так как же можно воздействовать на оскорбляющего, чтобы у него пропало желание делать это снова? Можете снова обратиться Давуду и воспользоваться его рецептом:

Торговца невозможно оскорбить.

— Ты негодяй, ты мерзавец, и весь ваш род был ворами!

А торговец улыбается и говорит:

— Да, да, но всё равно меньше, чем за пятьдесят, не отдам.

Давуд Зулумханов

Однако вряд ли этот совет полностью отвечает на ваш вопрос, потому что такой ответ не гарантирует, что у разбойника пропадает тяга к оскорблениям. Возможно, вам стоит отвечать на его собственном разбойничьем языке.

Так, Навальный принял вызов генерала Золотова в точном соответствии с их, разбойничьим, дуэльным кодексом, выбрав то оружие, в котором он силён, а генерал слаб. Генерал слился, и теперь по тем самым законам чести, к которым сам апеллировал, оказался обесчещен. Пропадёт ли у него тяга к насилию? Не факт. Но тяга к оскорблениям — почти наверняка.

Или, вот, Кадыров заявился к ингушскому старейшине Мухажиру Нальгиеву с сотней человек, заявив, что тот допустил в его адрес неуважительные высказывания. Но на защиту старейшины начали подтягиваться местные жители, и к чему это привело? Кадыров извинился и уехал. Кадыров, в отличие от Золотова, действительно кое-что понимает в чести, что и продемонстрировал.

В посте про наступание на ногу я описала, как происходит эскалация конфликта. Если бы людям из всех инструментов разрешения конфликтов была доступна только эскалация, они бы очень быстро закончились. Ну, знаете, все эти байки, мол, разрешите короткоствол, и эти сумасшедшие быстро друг друга перестреляют. Но вполне закономерные опасения подобного исхода приводит и к выработке такого важного инструмента деэскалации конфликта, как извинения.

Где наиболее высока вероятность получить в свой адрес оскорбление? Конечно, в интернете. Потому что интернет — это gun-free zone. А явитесь на соревнования по практической стрельбе, и там услышите сплошные расшаркивания: «уважаемый стрелок», «уважаемый судья». Потому что у каждого ствол, уйма патронов и азарт — попробуй тут не быть вежливым.

Резюмирую. Оскорблениям противопоставляется спокойствие, вежливость и твёрдость позиции, то есть указание, с одной стороны, на свою готовность извиниться, если невольно чем-то обидел, но с другой стороны на готовность ответить силой, если оскорбляющий сам не принесёт извинений. Ну а для профилактики оскорблений придётся обзаводиться репутацией человека, которого оскорблять не стоит.

avatar
  Подписаться  
Уведомление о