Ко мне обратился основатель проекта «Молинарий», для которого мне уже приходилось переводить одну из глав «Вечеров на улице Сен-Лазар», написанной, собственно, Густавом де Молинари, автором ключевой идеи анархо-капитализма, а именно частного производства безопасности на свободном конкурентном рынке, подобно любым прочим потребительским услугам. Молинарий состоит из телеграм-канала, где на момент этой публикации 70 подписчиков, субстека с целыми шестью подписчиками, и ютуб-канала, на который подписано 1.13 тысяч человек. Такая асимметрия связана с двумя факторами. Во-первых, ютуб продвигает каналы через систему подсказок, а субстек и телеграм делают это куда менее эффективно. Во-вторых, основное содержание Молинария — это видеоконтент, а вспомогательные текстовые каналы используются для хранения дополнительных материалов и альтернативных форматов передачи основного контента. Так мы подходим к сути обращения. Меня попросили высказать своё мнение об опубликованном в Молинарии переводе на русский лекции Мюррея Ротбарда 1989 года, про тогдашнюю мировую политическую повестку, то есть прежде всего про крах социалистического лагеря.

Видео выложено на ютубе, а на субстеке и в телеграме даются стенограмма выступления и комментарии к нему.

Ротбард начинает с краткого обзора истории социализма: как он появился в Европе в 19 веке, как и почему он постепенно завоевал популярность, как либералы ближе к концу 19 века ощущали обречённость, поскольку социалистические идеи полностью овладели массами, и как в 20 веке социализм наконец получил возможность воплотиться на практике. Дальше он отмечает противофазное движение идей: люди в странах социалистического блока по горло наелись этим коллективистским строем и мечтают о капитализме, западные же интеллектуалы умудрились пронести сквозь десятилетия нетронутое восхищение социализмом, поскольку толком не хлебнули его на практике.

Получается, что есть только один способ побудить людей отказаться от внешне привлекательной, но ложной идеи: позволить им попытаться её воплотить и дождаться, пока идея будет дискредитирована. Однако даже в этом случае отказ от идеи скорее всего произойдёт не раньше, чем физически вымрет первое поколение её носителей.

Тут уже у меня напрашивается озорной вопрос: не случится ли то же с анкапом? Вот он понемногу будет завоёвывать умы, им проникается некоторый критический процент политиков, дальше все оказываются более или менее единодушны в том, что надо уже дать наконец людям реализовать эту светлую идею. И вот, когда первое поколение тех, кто демонтирует государство в пользу свободного рынка, начнёт физически вымирать, идея потеряет своих искренних носителей, а в глазах следующего поколения она будет уже дискредитирована. И если в конце восьмидесятых годов прошлого века правители стран соцлагеря растерянно вопрошали таких умных западных экспертов, есть ли какие-то надёжные способы аккуратно отказаться от избытка госрегулирования и перейти к свободному рынку, то не будут ли через сотню лет свободные участники идущего вразнос либертарианского общества растерянно вопрошать, как бы так аккуратно отыскать тех, кто готов взять ответственность за людей и начал ими управлять, а не возмущался, мол, на кой оно мне надо.

Жизнь, конечно, показала, что мир сложнее той картинки, которую видел Ротбард на излёте восьмидесятых, но в целом взгляд его был вполне верным. Так, он верно ухватил, что в американском обществе того времени люди устали от высоких госрасходов при Рейгане, и вскоре при Клинтоне начал уменьшаться госдолг. Но запала хватило ненадолго, и сейчас он растёт невиданными темпами. Он обозначил проблему слишком больших, чтобы рухнуть, финансовых организаций, и эта проблема со временем спровоцировала мировой кризис. Он верно отметил, что у Китая будут проблемы с рыночной экономикой, если это не будет сопровождаться общей либерализацией. И действительно, спустя тридцать лет экономика Китая всё-таки забарахлила из-за недостатка свободы и избытка госрегулирования, но до тех пор он успел стать сверхдержавой. Наконец, Ротбард отметил, что теперь, когда Холодная война между сверхдержавами завершена, это не станет для США поводом к демилитаризации, вместо этого правительство судорожно будет искать любые поводы хоть с кем-нибудь или чем-нибудь повоевать.

А ещё Ротбард жёстко раскритиковал Либертарианскую партию, которая вообще практически не заметила того, что либерализм одержал победу над социализмом, и никак не воспользовалась плодами этой победы, сосредоточившись вместо этого на своих внутренних аппаратных дрязгах. Собственно, эта критика относится к любой либертарианской партии любой страны в любое время: либертарианцы особенно уязвимы к бюрократизации своих учреждений. Это относится не только к партиям, но и к научным институтам или проектам вроде Монтелиберо. Дело в том, что волонтёр приходит в организацию за результатом, а долговременные учреждения работают ради процесса. В результате энтузиасты выгорают и уходят, остаются же те, для кого комфортна рутина, а результаты работы измеряются числом заседаний.

Ну и напоследок хочу подвесить в воздухе ключевое предсказание Ротбарда, которое он сделал в своей лекции: о том, что 21 век станет веком свободы. Конечно, если сравнивать с 20 веком, то в очень многих аспектах и в очень многих странах люди стали заметно свободнее. Но и регуляторы вовсе не сидели без дела, и многие свободы, которыми люди наслаждались ещё в начале 21 века, во второй его четверти им уже и не снятся. Однако тут хочу отметить занятную закономерность: современное закрепощение не тотально. Оно существует лишь там, где государство сохраняет свою монополию. Скажем, авиаперелёты оно превратило в изощрённое издевательство. А вот в области денежных переводов люди терпят издевательство лишь там, где надо показать транзакцию государству. Но если надо её скрыть, всё делается в два клика. И так во многих отраслях. Люди учатся и привыкают обходить государственные хотелки, и, кажется, перестают жаждать над собой сапога. Может, свобода и впрямь наступает? Я хочу в это верить.