Рубрика: Ответы

Ответы на ваши вопросы

Живодёрство при анкапе. Вопрос для Александра Татаркова.

Как ты считаешь, будет ли полностью легализовано детское порно и живодёрство (пытки и издевательства над животными) при либертарианстве и анархо-индивидуализме в частности?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00011718 BTC)

Отвечает Александр Татарков (оригинальная публикация на Яндекс.Дзен и на Бастионе):

Ну, вот, мне показался интересным не столько сам вопрос, сколько то, что его задает, по всей видимости, либертарианец, а то и вовсе анархист.

Ладно бы его озвучил апологет государства. К такому мы привычные. Стандартные пугалки типа: «без государства все друг друга перестреляют», «без государства все друг друга перенасилуют», «без государства все сдохнут, так как не будет больниц», «без государства не будет образования и науки», и даже «без государства бабы не будут рожать детей(!!!)» должны бы постепенно выдавливаться из сознания несознательных путем последовательной и аргументированной пропаганды. Примерно как это делаю я в ролике «Зачем нам государство?». Анархист и либертарианец должен сеять разумное, доброе, вечное, а не сочинять дополнительные сценарии апокалипсиса, который нас якобы ожидает, если мы останемся без государева догляда.

А после подобных вопросов не то что у обывателя, а и у вполне подготовленных индивидов должно бы возникнуть впечатление, что анархия – это рай для педофилов, живодеров, извращенцев, отморозков, грабителей, насильников и убийц. А вменяемые и адекватные люди будут в безгосударственном обществе влачить жалкое существование на осадном положении, непрерывно спасаясь от всего этого зомби-апокалипсиса.

Отвечаю на вопрос.

Мой любимый пример. Весьма иллюстративный. Я приводил его в ролике про право на самооборону:

Если завтра в 06:00 отменят ст. 105 УК (убийство). и раздадут каждому по автомату, То процент убийств не вырастет даже на 1 %. Ибо не могу себе представить кого бы мне хотелось убить прямо сейчас. То есть, человек не гасит направо-налево всех подряд не потому, что государство ему запрещает, а по миллиону других причин (мораль, этика, религия, лень, нецелесообразность). Ну, просто мне вот совершенно незачем кого-то убивать. Да и желания особого нет… Ну, вот лежит у меня ружье в сейфе. Это ж надо встать, сейф открыть, зарядить, надеть шубу, выйти на улицу, за кем-то гоняться, стрелять… Еще в ответ пульнут чего доброго… Нафига я все это буду делать то???

При этом, если ко мне в дом будет ломиться обдолбанный нарк белоглазый, с явным намерением всех поубивать, перенасиловать, ограбить и расчленить, я его, разумеется, убью. И 105 ст УК – это точно будет последнее, о чем я буду в подобной ситуации думать. То есть если убийство не происходит, то оно не происходит не потому что существует закон. И если оно происходит, то наличие закона на это никак не влияет.

Теперь собственно к живодерам. Я не сильно уверен, есть ли сейчас в законе статья, предусматривающая наказание за живодерство, но у меня нет никакого желания издеваться над животными. Равно как и подавляющего большинства людей. То есть, я не выкалываю глаза щеночкам не потому, что боюсь, что меня на 500 рублей оштрафуют, а просто я не хочу выкалывать глаза щеночкам! Ну и с какой стати я должен буду этого захотеть, когда государства не станет?

Тут следует понять, что в безгосударственном обществе исчезнут государство, его институты, контроль и репрессивный аппарат. А мораль, этика, эмпатия, разум, сочувствие, милосердие никуда не денутся. Первое со вторым не связано вообще никак. Следовательно, больше всякой отморози с отменой государства не станет точно. А меньше станет.

И вот почему:

Сейчас, если человек видит, как кто-то издевается над животным, то он не может дать живодеру в морду (ну, ладно, я, допустим, могу), ибо живодер наябедничает ментам, и этого доброго человека посадят. По этой же причине все проходят мимо, когда грабят бабушку, тащат в машину сопротивляющуюся девушку, насилуют детей. Ибо государственный суд на страже интересов всякой отморози. И заступившемуся в 100% случаев светит срок, если он хоть пальцем их тронет. Поэтому сейчас они ощущают себя в полной неприкосновенности и безопасности и не только издеваются над зверюшками, старушками, девушками и детишками, но и выкладывают это все в соцсети.

Что же произойдет в подобной ситуации в безгосударственном обществе?

Как я описал в ролике «Суд Линча, Суд Агоры, или суд государства? Право на судебную защиту при анархии», я, увидев подобное непотребство, смело бью морду живодеру, стреляю по грабителю бабушки, насильнику девушки и разделываю на запчасти педофила-маньяка-расчленителя. Далее. Меня приглашают на Суд Линча. Спрашивают — зачем я морду бил, насильника стрелял, да маньяков разделывал. Ну, я и говорю: «Так, мол и так… Насиловали, грабили, животину беззащитную мучили…» Судья спрашивает у толпы виновен ли я и заслуживаю ли наказания и снисхождения. Толпа говорит: «Молодец мужик! Так и надо! Давайте ему на патроны скинемся. А то потратился человек, за общее радея! А этих отморозков подать сюда! Мы их на костер (на кол, на осину… нужное подчеркнуть)». Ну, собственно и все. Все довольны. Все улыбаются. Кроме маньяка и отморозка.

Таким образом, Суд Линча (суд Агоры) – гарантия того, что безгосударственное общество будет не раем, а адом для всякой отморози. Они окажутся в самом невыгодном положении. Бить их будут все, а заступиться будет некому.

Следовательно, наличие некоего писанного закона, запрещающего живодерство или изнасилование малолеток просто не понадобится.

Да и вообще, легализация без государства – это как!?!?!?! Ну, да. Закона, изданного парламентом не будет… Но это не гаранития того, что будет счастье живодерам, педофилам, маньякам.

И ладно бы это я из головы построений таких нафантазировал. Отнюдь. Нечто подобное мне довелось наблюдать лично, в начале 90-х, когда имел я честь и удовольствие жить и активно трудиться в ЛПХ в Иркутской области. Так вот, там был 1 участковый мент на 4 ЛПХ (нехватка кадров). От нас до ближайшего ЛПХ 40 км. Все вооружены (тайга же). Подавляющее большинство жителей ЛПХ- из бывших сидельцев, причем из тех, у кого срока такие были, после которых никто уже не ждет, и возвращаться некуда. Причем, когда я по молодости и незнанию заикнулся про лицензию (на оружие и на охоту), на меня посмотрели как на умалишенного. То ли пожалеть, то ли в морду дать – непонятными словами говорит, но, вроде и не матерными…

Выстрелы в тайге нифига не редкость. А в медведя пульнули или в мента – кто ж там за каждый выстрел бегать выяснять будет? Поэтому мент никому на пятки старался не наступать. Приехал раз в 3 месяца, никого не убили, слава богу, перекрестился и уехал. А начнет про лицензии спрашивать – так опять же выстрелы… Ну и, главное, хрен кто его искать будет. Тогда по закону, после 3 дней поиски прекращались. Ибо за 3 дня труп не волки так муравьи сожрут. а если в речку труп упал — так вообще найти не реально.

Ну и вот в этом обществе не было ни убийств, ни изнасилований, ни краж.

Мой любимый пример со свиньями. Свиньи там не то что не запирались, а просто свободно шарахались по селу. Я спросил у местного, почему их не закрывают. И ответ шедевральный был: «А куда они денутся? В тайгу они идти боятся. Их там сожрут». Я не стал уточнять, что тут их тоже сожрут. Но сам вопрос ему был явно непонятен. Я пояснил, что ведь украсть могут… Ну и опять на меня посмотрели как на умалишенного. Свиньи все меченые. И если все мои свиньи целые, а со двора запах шашлыка – то мне и хату спалят и меня в ней, если выскочить не успею. А если успею, то это нифига не означает улучшение моего положения. Ибо крысятничать никто не позволит!

Ну и нафига при таком раскладе законы и менты? Пожалуй именно там в 16 лет я и стал анархистом. Убежденным. Ибо там, где мент на каждом углу — свиней запирали на 3 замка и собак по проволоке пускали. А там, где их вовсе нет, а слово «закон» имеет не совсем привычное для нас значение, равно как и выражение «решать по закону» — там и замки на дверях без надобности.

Так что ничего плохого с исчезновением государства с нами точно не произойдет. Все эти дикие бредни про разгул живодеров, маньяков, педофилов, убийц, отморозков – просто дикие бредни. Задавшему вопрос рекомендую меньше смотреть государственное ТВ и читать зомби-апокалиптическую литературку.

Как мне жить с осознанием того, что моего отца, служившего в КГБ и ранней ФСБ, при анкапе убьют?

Или по крайней мере заставят выплачивать гигантские компенсации за многочисленные нарушения NAP с его стороны в связи со службой, а те долги, которые он не успеет погасить, перейдут на меня по наследству, хотя я родился уже после его отставки и не виноват в том, что он делал. Битарх, ты же тоже считаешь, что дети должны отвечать по долгам и преступлениям родителей?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00000546 BTC)

Думаю, в ранние девяностые ему угрожала куда большая опасность быть убитым, потому что это только звучит красиво — месть, дескать, блюдо, которое лучше подавать холодным. Фактически же давние события вскоре сменяются более актуальными, и те, кто яро желал отомстить сотрудникам КГБ, но не удосужился сделать это сразу после роспуска организации, теперь мечтают отомстить ещё кому-нибудь, но тоже вряд ли удосужатся когда-либо этим заняться.

Анкап означает децентрализацию права. Нарушение NAP само себя не накажет. Пока не появится конкретный субъект, который решит преследовать твоего отца за тот конкретный ущерб, который тот ему нанёс, никакого преследования и не будет.

Но.

Есть такая вещь, как стадный рефлекс. Достаточно кому-нибудь весьма настырному, например, Навальному, добиться-таки суда над рядом сотрудников ФСБ, и взыскать с них по суду — как другие тоже захотят. А если тот же Навальный сумеет предоставить для этого удобный сервис, то дело сможет пойти куда активнее. Я бы вместо Навального подставила Светова, но в последнего у меня куда меньше веры: он исключительно злопамятен, но именно в сутяжничестве пока не замечен, ограничивается публицистикой.

Однако даже в том случае, если люди, с доброй руки бывших политзаключённых юристов, начнут массово подавать иски против бывших сотрудников органов, твой отец всё равно скорее всего окажется где-то далеко в конце списка. Подозреваю, что если у него были недоброжелатели, которых ему действительно имело бы смысл опасаться, то он их убил, ещё когда носил погоны.

Что касается их потомков, то для них тот факт, что где-то живёт упырь, который убил их родителей, будет скорее предметом любопытства. Найти, приехать, в глаза посмотреть. Хмыкнуть и уехать. Не гарантирую подобного исхода, но и ожидать, что при анкапе все резко заделаются настоящими джигитами и будут практиковать кровную месть, совершенно не приходится.

Как тебе жить с осознанием того, что отец, скорее всего, выйдет сухим из этой передряги, даже если в позднесоветское время был в крови по локоть? Ну, надеюсь, тебя это будет смущать, но не до серьёзных неврозов. Ну а если его и зацепит каким-то образом, то либертарианство отрицает право взыскивать за поступки, к которым ты непричастен, поэтому максимум, что тебе светит — это обращение взыскания на имущество, которое отец попробует на тебя в спешке переписать, когда уже в воздухе запахнет жареным. В этом случае факт твоего сотрудничества с ним в деле укрывания ценностей, на которые может быть обращено взыскание, окажется слишком явным, чтобы им пренебречь.

Я бы вслед за Световым посоветовала отцу ещё и деятельное раскаяние, но этот шаг, хоть морально и оправдан, утилитарно несёт больше рисков, чем потенциальной выгоды, поэтому пусть уж сам всё взвешивает и решает.

Ну а Битарх, надеюсь, отметится со своим мнением по этому вопросу в комментах.

Первый пришедший в голову прецедент: https://karagodin.org

Чем левое либертарианство отличается от анархо-коммунизма по сути? И вообще, зачем оно нужно, если есть анкап и анком соответственно?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00000546 BTC)

Анком это идеология, базирующаяся на посылке о том, что индивидуализм портит людей. Человек слишком многим обязан обществу, и потому должен с ним считаться. Изымать в свою пользу общественные ресурсы бывает необходимо, потому что без этого существование индивида невозможно, однако первично именно процветание общества, а дальше оно уже делится с людьми из общего котла. Поэтому для анкомов любое отторжение собственности от общества к конкретному индивиду должно обосновываться.

Обычно они выделяют такую категорию, как личная собственность и определяют её как вещи, которые используются для потребления, а не для производства. Личная собственность халяль, частная харам. Понятно, что это определение опирается скорее на традицию, и грешит многими изъянами. Я бы скорее предложила немного иной критерий. В личную собственность уместно обращать предметы, использование которых индивидом серьёзно уменьшает привлекательность их использования для других индивидов. Так, скажем, носовому платку, зубной щётке или носкам уместнее становиться личной собственностью после первого же акта использования, а пока они нетронутыми лежат на складе, они, конечно, общественные. А, скажем, чашка где-то может быть личной собственностью, а где-то общественной, это уже предмет локальной традиции. Компьютер мне также комфортнее использовать личный, а не настраивать каждый раз общий так, как мне удобнее. Хотя до известной степени вопрос решается личными учётными записями на общественном компе.

Анархо-коммунистическое общество может себе позволить тем больше личной собственности, чем оно в целом богаче.

Левое либертарианство это идеология, не посягающая на индивидуализм настолько серьёзно. Первичны именно интересы индивида. Но человек всё так же слишком многим обязан обществу и должен с ним считаться. Тем не менее, в силу первичности интересов индивида для левых либертарианцев любое отторжение собственности от индивида к обществу должно обосновываться.

Обычно они выделяют такую категорию, как общественные блага, и определяют их как положительные эффекты от человеческой деятельности, к которым крайне затруднительно обеспечить эксклюзивный доступ. В силу этой их особенности общественные блага трудно монетизировать, поэтому они предположительно недопроизводятся относительно легко монетизируемых рыночных частных благ. Так что производство общественных благ это для левых либертарианцев довольно веское обоснование, чтобы принудительно отторгнуть частную собственность в пользу общества.

Увы, как только производство общественного блага начинает обеспечиваться принудительно, это запускает положительную обратную связь, ведь производитель общественного блага теперь заинтересован произвести его как можно больше, и вытребовать себе под это как можно больший бюджет. И вот уже нищий Советский Союз оказывается впереди планеты всей в области балета.

Мне неизвестно, как левое либертарианство решает проблему «когда нужно остановиться в принудительном перераспределении в пользу общества». Именно отсутствие внятного граничного критерия и делает, на мой взгляд, эту идеологию мертворождённой.

Отмечу, что у анкапа такое граничное условие есть. Когда анкап решает, что он достаточно поделился с обществом, и больше не намерен? Да когда сам захочет. Угостил прохожих ракией, получил достаточно респектов, да и пошёл себе, радостный, домой, допивать остатки.

Не нашел подробного либертарианского разбора возникновения кризиса 2008. Ответ, что во всем виновато госрегулирование, понятен, но недостаточен.

Анонимный вопрос

Воспользуюсь этим вопросом, чтобы порассуждать об отвлечённом.

В человеке от природы бездна эмпатии. Ещё бы, он ведь социальное животное. Так что ему обычно приятно делать то, что он считает добром, особенно если другие тоже согласны, что это добро. Но приятны обычно именно спорадические добрые поступки. Человек от щедрот делает разовое благодеяние и удаляется, довольный собой — ведь это же здорово, что тебе совершенно ничего не стоит сделать кому-то хорошо. Если облагодетельствованный выражает благодарность, это может повысить его шансы на повторное благодеяние в свой адрес, но не стоит на это слишком серьёзно рассчитывать. Стоит благодеяниям стать рутиной, и они начинают восприниматься, как работа. А за работу хочется оплаты.

Так, мы вытащили человека из нищей анархокоммуны, и были вполне довольны тем, как мы замечательно организовали экспедицию. А потом оказалось, что человек совершенно несамостоятелен, очень капризен, не умеет работать и мечтает только о том, чтобы сесть на достаточно щедрое социальное пособие. Мы попали в ловушку, потому что нам совсем не улыбается тянуть на себе и дальше этот груз, но и на улицу как-то не выкинешь. Живёт на правах домашнего животного, тоскует и канючит. Неприятно.

А теперь представим себе, что у нас есть крупный внешний источник финансирования благотворительности. В этом случае нам, конечно, не составит никаких проблем снять человеку квартиру, удовлетворяющую его требовательным вкусам, дать необременительную работу, которую тот сможет выполнять, а если не сможет, то пофигу — или просто обеспечить его рентой, и пусть себе живёт в своё удовольствие, жалко что ли? Да и зачем нам лично возиться? Наймём отдельного соцработника, пусть он сидит на окладе и ему сопли вытирает, а мы будем только радоваться тому, какие мы добрые и сколько пользы принесли. Приятно.

Так и работает социальное государство: ты берёшь деньги из бюджета и делаешь добро за чужой счёт, ведь ты добрый человек. И налогоплательщики добрые люди, что же они будут отказываться платить социальные налоги, ведь они идут на добрые дела! А если денег налогоплательщиков не хватает на все наши амбициозные социальные программы, не беда — можно выпустить облигации госдолга, а можно и просто напечатать новых денег, это гораздо гуманнее в отношении налогоплательщиков, чем брать у них больше, нежели они привыкли платить.

Добрые государственные мужи очень хотели, чтобы даже бедный человек мог позволить себе хороший дом. Поэтому были созданы специальные организации, призванные финансировать эти траты. И банкам было предписано щедро выдавать бедным людям ипотечные кредиты, чтобы они могли позволить себе дом. Беда социального государства, однако, в том, что чужие деньги в какой-то момент всё равно заканчиваются.

Как так случилось, что ипотечный кризис превратился в мировой финансовый? Что поделаешь, человек социальное животное. Бумаги, которые считались сверхнадёжными, оказались фуфлом, и все дружно принялись подозрительно смотреть на собственные пакеты ценных бумаг, не пора ли сливать фуфло, пока другие не сделали это первыми. Мировой финансовый рынок очень сильно сдулся, то есть потерявших свои капиталы оказалось больше, чем нажившихся на кризисе.

Но кому вообще интересен тот древний кризис, когда мы живём в самый разгар нового? И ведь он точно так же был вызван добрыми людьми, которые ужасно не хотели, чтобы несчастные люди умирали прямо на улицах от ужасного короновируса. Людей сажали под домашний арест, принудительно пичкали экспериментальными медикаментами, пихали им тесты во все места, поливали улицы химикатами, уничтожали красивых пушистых норок — чего только не сделаешь из любви к человечеству за чужой-то счёт!

Это не означает, что ковида не существует. Бедность тоже существует. И бездомные существуют. Но когда вы попробуете решать чужие проблемы, платя за это из своего кармана, а не из чужого, у вас будут куда более взвешенные приоритеты насчёт того, сколько тратить, и на что именно. А это значит, что ваша доброта хотя бы не будет вызывать мировых кризисов.

Возможность перехода от failed state к анкапу

Существует рейтинг недееспособности государств, в котором учитываются многие факторы, включая реализацию государством общественных услуг, стабильность власти и другое. Можно ли предполагать, что государства с высоким рейтингом (случайно или нет, но в них же проще всего уклоняться от налогов, иметь оружие и хостить инфу без «композора») в обозримой перспективе разовьются (ну или деградируют) до полных или почти полных анкапистанов, после чего начнётся эпоха их процветания?

Кацист

Я уже как-то писала на схожую тему, про возможность построения анкапа в государствах четвёртого мира. Вкратце: перечисляются плюсы и минусы, и кто-то может считать, что перевешивают первые, а кто-то — что вторые. Надо пробовать.

То же касается и прогнозов по перспективам развития того или иного неэффективного государства в анкапистан. Там сравнительно легко устанавливается анархический режим, то есть децентрализация права. Но куда сложнее понять, каким образом сохранить или, того хуже, вырастить с нуля капитализм в анархическом обществе, отрицающем частную собственность (мечта анкомов), или основанном на клановых интересах и коллективной ответственности (пример Сомали или Ливии).

К тому же не вполне ясно, как устранить фактор влияния окрестных государств. Это удивительно ревнивые образования, которые согласны иметь дело только с другими государствами, требуют от соседей быть максимально похожими на себя, а вздумай кто-то начать обходиться без государства, как непременно шлёт к нему своих миротворцев. Впрочем, сейчас мировой тренд явно меняется, и после ухода США из Афганистана, похоже, насильственные попытки переформатирования чужих обществ на свой лад начнут понемногу выходить из моды.

Мне кажется, что если уж говорить о перспективах перехода к режиму анкапа тех или иных государств, то несколько более реалистичными выглядят перспективы стран парламентской демократии, где, например, сложился политический расклад, исключающий возможность формирования правительственной коалиции, а если таковую и удаётся собрать, то это приходится делать путём запрягания в одну повозку партии лебедей, партии раков и партии щук, отчего их способности к эффективному законотворчеству и даже принятию бюджета оказываются заблокированными.

И вот: не имея возможностей платить госслужащим, потому что бюджет не принят, правительство распускает большинство чиновников по домам. Люди живут почти полностью без государственных услуг, но у них сохраняются цивилизованные традиции уважения к частной собственности и рыночку, они через некоторое время начинают явочным порядком использовать рыночные субституты бывших госуслуг, и в какой-то момент понимают, что им, в общем-то, нравится. Идея о том, что давайте в принципе завязывать с попытками выбрать единое правительство для всех и каждого, начинает находить у людей понимание.

Вот из такой недееспособности государства, глядишь, и впрямь может что-то вырасти. Для соседей это всё то же государство, просто в нём временный парламентский кризис, но ничего, когда-нибудь политики договорятся, и мы продолжим решать с ними вопросики. Так думают политики из окрестных стран, и не лезут со своими рецептами устроения государства насильно. Сколько лет потребуется для того, чтобы временный кризис окончательно оформился в стойкий статус кво — не берусь судить.

Короче говоря, мне кажется, что для построения анкапа куда важнее иметь зрелое разумное общество, а не тусовку сторонников простых и эффективных решений столь же бандитского толка, что и государственные.

Ничего особенного, не обращайте внимания, просто небольшой кризис, это точно пройдёт, словно майские, так сказать, грозы

Не является ли треспессингом пролёт на летательном аппарате над принадлежащей другому человеку территорией при анкапе?

Нужно ли у них просить разрешение перед полётом? Необходимо ли как-то амортизировать для находящейся под летательным аппаратом собственности людей риск падения самолёта на них и как-то компенсировать шумность двигателей/пропеллеров? Какова твоя личная/монтелиберо/черногорская позиция по этому вопросу?

L29Ah (вопрос сопровождается донатом в размере 0.012345678901 монеро)

Мне нравится, как разбирает этот и многие другие вопросы Дэвид Фридман (простите, что все уши уже вам им прожужжала). Совсем подробно он разбирает тему в книге Порядок в праве. Я пока одолела её примерно на треть. Существенно более конспективно — в одной из глав Механики свободы. Там также в качестве основы для рассуждений используется экономический анализ права. Это часто позволяет довольно чётко обобщать те частные ответы, которые мне время от времени приходится давать.

Если совсем вкратце, то чем меньше транзакционные издержки при предполагаемых сделках покупки прав на действия, нарушающие чужие интересы, тем удобнее признавать за собственниками право на запрет таких действий. Надо будет — потенциальный треспассер купит право на проход. А чем больше транзакционные издержки, тем более удобной оказывается процедура судебного урегулирования таких кейсов через иски о возмещении ущерба. Никто не определяет конкретную пороговую высоту, на которой можно летать над чужой собственностью, но если полёт причинил ущерб, то его придётся возмещать по суду. Достаточно высокие (чтобы, по крайней мере, не врезаться в неровности рельефа в штатном режиме, и не пугать диким воем движков) полёты над чужой территорией — это однозначно второй случай, добыть разрешение на полёт от всех собственников, над чьей территорией он может произойти — нереальная задача.

Конкретно в Черногории существует государственное лицензирование ввоза в страну дронов, какие-то ограничения по массе, запрет на полёт выше какой-то там высоты и прочие высокоумные ограничения, которые где-то удаётся обойти, а где-то это оказывается слишком дорогим, и проще оказывается смириться с тем, что такая-то область применения дронов слишком хлопотна, чтобы системно этим заниматься. Разумеется, нам в Монтелиберо представляется желательной полная отмена всех этих регуляций, потому что с дронов как минимум можно делать красивые фоточки, а это нам полезно для рекламы проекта. Но, разумеется, хозяин дрона должен быть готов к тому, что если уж его дорогая игрушка упала на чужом участке, то он вполне может её лишиться. Хозяин участка не несёт ответственности за то, что на упавший дрон наступит корова, или его малолетний сын решит с этого неожиданного подарка что-то отломать. Он даже не обязан пускать хозяина дрона на свою территорию — вот тут уже действует право запрета, потому что транзакционные издержки на то, чтобы купить право прохода, невелики.

Вот мы сняли с дрона наш участок, но при этом потребовалось летать и над соседями

А как превратиться в Анкап-тян, если я обычная тян, недавно узнавшая о либертарианстве?

Катя Латыш (Вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008354 BTC. Есть ещё вторая половина вопроса, на неё ответ будет отдельным постом.)

Конкретно в моём случае сработал принцип noblesse oblige. Меня сперва попросили поработать Анкап-тян, а потом она ко мне приросла. Оказалось, что, имея на старте хороший стиль и достаточное количество здравого смысла, можно создать убедительный образ, а дальше дошлифовывать его чтением литературы и бесчисленными рассуждениями. Благо добрые читатели постоянно подбрасывали мне темы для рассуждений: а как при анкапе то, а как при анкапе сё.

Также мне кажется довольно большой удачей то, что знакомство с либертарианской литературой я начала с экономических трудов, а не с сочинений моральных философов. Кажется, это было что-то лёгкое, вроде Экономики для обычных людей Каллахана, с которой я сразу пересела на Человеческую деятельность Мизеса. А когда попыталась в Этику свободы Ротбарда и в Аргументативную этику Хоппе, то сочла тамошний ход мысли излишне догматичным, предпочитая оперировать не столько абстрактными дедуктивно выведенными принципами, сколько экономической логикой. В этом плане Дэвид Фридман и его Механика свободы оказались для меня настоящим открытием, и (также благодаря тому, что мы с Дэвидом не живём вместе) я пылко люблю его уже не первый год, что для меня прямо-таки рекорд в плане продолжительности чувств. Вот от него я бы с большой охотой завела ребёнка (небольшой оммаж в сторону вашего второго вопроса): потенциальный отец не только имеет великолепную родословную, но плюс к тому обладает сдержанной самоиронией, чрезвычайно здравым подходом к воспитанию детей, да вдобавок ещё и ценитель исторической реконструкции (это уже личное, впрочем).

Теперь попробую абстрагироваться от личного опыта и слегка обобщить. Мне кажется, что оптимальный путь развития себя как либертарианца примерно таков.

  1. Узнав о том, что есть вот такая-то привлекательная идеология, сразу отдавать себе отчёт в том, что пока тебе известны лишь отдельные наиболее бросающиеся в глаза положения. Познакомиться с каким-нибудь обзорным трудом, где даётся достаточно общий очерк либертарианства. Мне кажется, что у меня получилось дать максимально краткий подобный обзор в первой (и пока единственной) части своей будущей пока безымянной книжки про анкап. Разумеется, годятся и другие схожие по задачам работы, не обязательно текстовые, это могут быть и видео каких-нибудь удачных лекций. Также сильно поможет какой-нибудь популярный курс экономики, но без шаманства про всякие там макропоказатели, а что-то максимально приближенное к обычной жизни. Это важно для становления экономического взгляда на мир, потому что экономика — это, в сущности, логика работы стимулов.
  2. Осознать для себя ключевой момент: либертарианство — это про человека, его деятельность и его взаимодействие с другими людьми. Любые логические абстракции, вроде «общества», «государства», «насилия», «неравенства», «справедливости», «рынка» — это не более чем инструменты анализа. Они не имеют самостоятельной ценности и уж тем более субъектности. Не государство грабит и убивает, а люди, охреневшие от осознания того, какая крутая банда их крышует. Не рыночек решает, а люди, в рамках рыночных отношений. Не социализм приводит к нищете, а люди, практикующие социализм. А это значит, что либертарианство можно практиковать здесь и сейчас, не дожидаясь либертарианской революции и декрета об анкапе.
  3. Ну а дальше — преимущественно практика (с затыканием дыр в теории по мере их выявления путём обращения к экспертам и чтения специальной литературы). Сознательное предпочтение добровольных отношений и сознательное же уклонение от грабежа. Урегулирование конфликтов в частном порядке, без обращения к бандитам. А если приходится обращаться к ним — то по крайней мере отдавать себе отчёт, что это именно бандитская крыша, работающая по глубоко чуждым свободному человеку понятиям, и не нужно обращать внимания на красивый фасад, на котором написаны разные слова, вроде «государство», «закон», «спартак чемпион», «Косово је Србија», «хуй» и что там ещё пишут на фасадах.

Возможно, через некоторое время потянет на то, чтобы начать максимально широко транслировать свою либертарианскую повестку. Это, конечно, позыв, которому трудно противиться, но очень желательно делать это в такой форме, чтобы не выглядеть посмешищем, иначе получится ходячая антиреклама хороших идей. По этой причине я, например, не снимаюсь в видео и предпочитаю уклоняться от дискуссий в устной форме, ибо это будет намного более жалким зрелищем, чем тексты. Аналогично, контрпродуктивным было бы, скажем, кичиться глубоким пониманием экономики, не имея за душой какого-никакого хорошо пристроенного капитала или отлаженного бизнеса: контрагенты резонно заподозрят оторванность знания от жизни и предпочтут советы знаменитостей.

Надеюсь, ответить на первый вопрос у меня получилось, а на второй будет отвечать Битарх, я же, скорее всего, также добавлю кое-что от себя.

Сервитуты при анкапе

Тема была поднята в чате панархистов, но соображения, которыми я поделилась в ответ, мне раньше не приходилось публиковать, поэтому решила оформить тему отдельным постом.

Для начала — вот то, что я уже писала по теме транзита через чужую территорию. Вкратце: на густонаселённых территориях у владельцев смежных участков будет рыночный стимул получить прибыль от транзита, а на слабонаселённых будут работать скорее модели реципрокного альтруизма, когда разрешить транзит стоит дёшево, запретить стоит дорого, а ответная благодарность за разрешение может оказаться в нужный момент весьма ценной.

А теперь то, что хотелось бы добавить. По сути, сервитут — это претензии одного соседа на использование имущества другого соседа, признаваемые оным. До тех пор, пока длится договор, проблем нет. Один даёт другому пользоваться своей газонокосилкой, тот ему в ответ разрешает брать велосипед, все довольны. А потом велосипед продаётся кому-то третьему. Разумеется, по умолчанию никаким сервитутом он при продаже не обременён: нового владельца не волнует, кто там и на каких основаниях имел право пользования его свежеприобретённым имуществом, все договорённости об этом нужно выстраивать с нуля.

Так вот, с землёй примерно та же история. Если старый сосед пользовался правом проезда через твой участок, то когда он продал землю, новый не приобретает право проезда автоматически. Вот если старый сосед при продаже привёл к тебе покупателя и сказал, дескать, я уезжаю, вот он будет вместо меня, обсудите с ним проезд — то тут совсем другое дело, вы садитесь и предметно обсуждаете, что и как вы будете друг другу уступать ради сохранения добрососедских отношений.

Конечно, если сервитут уже был воплощён в конкретных физических коммуникациях, проходящих через чью-то землю, то здесь попытка разорвать эти отношения, скорее всего, заденет интересы не только нового владельца, но и иных соседей, которые сервитута лишиться не должны, потому что с ними договор сохраняется в силе. Тем не менее, новый владелец вводится в курс дела, например, об условиях совместного обслуживания этих коммуникаций.

Вообще, довольно смешно слышать о том, что анкап, дескать, это разгул безудержного индивидуализма. Нет, это при государстве разгул безудержного индивидуализма, потому что между людьми оказывается принудительно всунут посредник, и любые вопросы приходится решать не между собой, а именно с посредником, то есть той или иной государственной конторой. В условиях же децентрализации права, как и положено в децентрализованных системах, узлы сети договариваются между собой о правилах взаимодействия, так что индивидуализм индивидуализмом, а интересы соседей приходится учитывать.

Важный момент: поскольку правила основаны на традиции, то по умолчанию эту традицию диктуют более старые собственники. Именно они в курсе, как тут принято, а новые могут подстраиваться, могут предлагать изменения, но вряд ли смогут по своему усмотрению менять правила, если это задевает интересы прежних собственников.

40 лет назад SEK3 писал в Новом Либертарном Манифесте, что Калифорния впереди планеты всей по переходу к либертарианству и агоризму.

Сейчас мы наблюдаем, что Калифорния — топ этатистская социалистическая страна США. Как так вышло?

L29Ah

Довольно долго не бралась за этот вопрос, потому что не понимала, как на него развёрнуто ответить, не впадая в занудную хронику, которая не то чтобы бесполезна, но сама по себе ни о чём не говорит. У каждого повышения налогов и у каждого ужесточения регуляций была какая-то своя уникальная причина, зарываться в которые — не уровень популярного канала.

Если совсем кратко, то Калифорния стала Коммифорнией, потому что её избиратели этого хотели. Остаётся она в таком статусе уже во многом вопреки воле избирателей, но с социализмом так обычно и происходит: этот наркотик пробуют, потому что он модный, и везде его рекламируют, а потом оказывается, что проще помереть, чем слезть с него, вот Калифорния (как система эффективного распоряжения ресурсами территории для обустройства этой территории в интересах её жителей) и помирает.

Слезть с этого наркотика вроде как можно — это показывает пример тэтчеровской Великобритании. Но рецидивы также крайне вероятны, что показывает пример Великобритании современной. Впрочем, оставим в покое медицинские метафоры и злоупотребление холистическими конструкциями. Мне хотелось бы обратить внимание на другой момент.

Вообще говоря, Конкин вполне себе и предсказывал кризис государства, потому что будь у людей возможность использовать политические методы для постоянного и необратимого сокращения государственного вмешательства, не было бы никакой нужды и в агоризме. И, вместе с тем, калифорнийские криптоанархисты действительно серьёзно продвинули человечество к внедрению полезных агорических технологий, так что представления Конкина о том, что Калифорния сыграет важную роль в борьбе, тоже в какой-то мере оправдались.

Благодаря открытым границам между штатами многим агористам и либертарианцам показалось проще свалить в маленький Нью Хэмпшир, а не пытаться переломить ситуацию в огромной Калифорнии, поэтому те, кто хотел бы сосредоточиться на бизнесе и легальной политике, а не на выживании, закономерно оставляют левых наедине с выбранными ими правительствами, отправляясь туда, где их усилия принесут больше толку. Конкин почему-то предостерегал против такой тактики, как некоего простого и неверного решения, называя оную анархо-сионизмом. С другой стороны, он также предрекал появление неких агорических гетто, где люди смогут эффективно сопротивляться поползновениям государства их зарегулировать в ноль, благодаря тому, что там их концентрация окажется повышенной, и враждебным агентам придётся трудно.

Короче говоря, Конкина мало волновала судьба конкретного штата, который так или иначе находился в руках этатистов, и придираться к тому, что не его территория сейчас локомотив агоризма — это как придираться к Айн Рэнд за отсутствие в нашей жизни металла Риардена на основе сплава железа и меди.

Как работают суды и полиция — нет, не при анкапе — при ФПКЮ?

Абсолютно не понимаю, как в поляризованном обществе Уральский ФО и Южный ФО будут договариваться об, условно, критике овсяного печенья, потому что у одних к овсяному печенью отношение либеральное, а у других оскорблять овсяное печенье — харам. Очевидно, что к ФПКЮ суждения, применимые к классической панархии, не приложить, поскольку условным Уральским ФО движет не желание прибыли, а иные силы, политические цели элит этого Уральского ФО, например. Что делать, если федеральный округ продолжит играть в изоляционизм (что невозможно в классической панархии), как в этой ситуации реагировать федеральным властям?

Старый друг

Вопрос отсылает к опубликованному мной довольно давно переводу работы о функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикциях. Однако при этом в нём демонстрируется довольно традиционное для современного человека непонимание того, чем функциональные юрисдикции отличаются от территориальных. Условный Уральский федеральный округ — это территориальная юрисдикция. Условный Уральский университет — функциональная юрисдикция: хотя у него есть некая территория, юрисдикция университета определяется не территорией, а выполняемой функцией. В его юрисдикции — процесс получения его студентами высшего образования и некоторые сопутствующие вопросы. Университеты могут играть в изоляционизм, вплоть до экстерриториальности кампусов и собственных служб охраны порядка, а могут оставаться унылыми ведомствами в подчинении министерства образования.

Модель ФПКЮ предложена авторами главным образом для ЕС, в качестве развития идеи федерализма, чтобы отнять часть полномочий у составляющих ЕС государств, но передать их не на уровень Евросоюза, а в функциональные юрисдикции. Предлагается довольно гибкая модель, с возможностью образования ФПКЮ в том числе снизу, и ровно в той сфере, которая охватывает масштаб решаемой проблемы.

Отношения между ФПКЮ могут быть конкурентными, если они выполняют родственные функции; могут сводиться к отношениям между заказчиком и клиентом, как, например, у ФПКЮ, обслуживающей атомные электростанции, и ФПКЮ, обслуживающей энергосеть; могут быть условно соседскими, как у полиции и пожарной охраны в одном городе; могут вообще отсутствовать, как у консорциума по сертификации производства варёной колбасы и ассоциации производителей кошерной еды.

Поскольку интересы разных ФПКЮ вполне могут входить в конфликт, между ними возможны судебные разбирательства. В рамках изначальной модели судебную систему переводить на рельсы ФПКЮ не предполагалось, так что скорее всего будет использоваться тот или иной арбитраж, вроде Стокгольмского. Вмешательство полиции в деятельность ФПКЮ также возможно, если какая-нибудь вышестоящая юрисдикция вроде профильного министерства увидит злоупотребления или просто ошибки в отчётности.

ФПКЮ в чём-то выглядят недопанархией, поскольку они могут подразумевать отнюдь не только контрактные отношения с теми людьми, жизнь которых регулируют в рамках своей функции, а даже могут собирать с них целевые налоги, если государство делегирует им эти полномочия. А в чём-то они опережают модель панархии, поскольку при панархии мы имеем что-то вроде контрактных экстерриториальных государств, регулирующих более или менее произвольный набор областей жизни, в то время как полномочия ФПКЮ жёстко ограничены их функцией, что роднит их с моделью анкапа по Фридману.

Функциональные перекрывающиеся овсяные печеньки