Рубрика: Битарх

Авторская колонка Битарха

Почему бумажки с правами человека больше не работают и как снова заставить их уважать

Недавно вышел ролик Максима Каца про Давос и закат «долгого мира». И знаете, там прозвучала мысль, от которой у любого нормального человека (и особенно либертарианца) начинают шевелиться волосы. Конечно же, Максим не является нашим союзником по своим политическим взглядам, но всё же умеет хорошо разбирать актуальные проблемы, а потому мы будем учитывать его рассуждения. Ведь он справедливо замечает: то, что мы называем «правами человека» – это, по сути, системный баг, аномалия.

Свой ролик он начинает с указания на то, что война уже давно как не является просто бойней между солдатами – научно-технический прогресс дошёл до того момента, когда стало возможным стирание целых городов с лица Земли. Идея, что человечество может просто самоуничтожиться в результате ещё одной войны, перестала быть фантастической и приняла форму реального риска. Политические элиты, видевшие Вторую мировую, поняли: ещё один раунд мы не вывезем. Ответом было создание так называемого «международного права» и концепции «прав человека», просто чтобы не сдохнуть. Это был, по сути, глобальный договор о ненападении, подписанный дрожащей рукой под дулом пистолета у виска.

Конечно, по большей мере международное право является лишь «фикцией», но в определённой степени государства всё же готовы хотя бы от части играть по установленным правилам и соблюдать ограничения, а потому эта фикция вполне себе полезна. Политикам, разумеется, плевать на жизни обычных людей и гуманистические идеалы, но за свою шкуру они всё же боятся, а потому не станут уж совсем перегибать палку. По крайней мере это работало так до недавнего времени…

Но что изменилось? К власти пришло поколение политиков, которое лично не видело бедствий и не чувствовало на себе угрозы войны. Они уже не так сильно боятся некого взаимного гарантированного уничтожения (MAD) и других сценариев «доктрины сдерживания». Для них всё подобное – просто абстракция из исторических учебников. А потому и их мотивация соблюдать ранее оговорённую прошлым поколением политиков «фикцию» существенно снизилась. В итоге миру снова угрожает состояние войны всех против всех.

Однако несмотря на эти рассуждения, всё же может оставаться вопрос того, насколько реальной является угроза самоуничтожения человечества с технической точки зрения. Кто-то сразу подумает о ядерных боеголовках, но их не так уж много и находятся они в руках очень ограниченного числа лиц (хотя и они могут отбросить человечество на много десятилетий назад). Впрочем, сейчас технологии зашли ещё дальше. Например, в ближайшем десятилетии мы вполне можем ожидать появление массовых, простых и очень дешёвых в производстве боевых дронов, которые будут иметь автономное управление на основе ИИ и смогут поражать любых «неугодных» людей, включая политиков, используя распознавание лиц, а глушение сигнала окажется неэффективным из-за отсутствия канала связи с оператором. Ещё одна угроза – создание смертоносных и очень заразных искусственных патогенов с целью применения в качестве биологического оружия массового поражения. Биотехнологии уже сейчас довольно продвинуты и дешёвы, чтобы такое было достижимым даже для небольших групп людей, преследующих насильственные политические цели.

В таких условиях в мейнстримовую повестку не просто вернётся значимость универсальных прав человека, гуманизма и идей о недопустимости насилия, а перестанут быть маргинальными и более радикальные способы предотвращения глобальной катастрофы. Идеи наподобие усиления механизма ингибирования насилия и даже морального улучшения людей с помощью биомедицинских технологий (биоусиление морали) уже не будут восприниматься как что-то невозможное или нежелательное для реальной жизни. Развитие этого направлении становится необходимостью для долгосрочного искоренения насильственных угроз как в личной, так и общественной жизни. Иначе, как отмечают исследователи, нас ждёт либо глобальный тоталитаризм с 24/7 слежкой за каждым, либо вовсе уничтожение цивилизации и даже всего человечества.

Не ИИ — пост написан людьми!

Как безопасно пересечь границу человеку, имеющему «неправильные» с точки зрения государства взгляды

Пересечение границы государства с репрессивным режимом – это не только покупка билетов и собирание необходимых для жизни вещей в чемодан. Для тех, кто мог когда-то высказываться против его политики, сохранять какие-то неугодные ему материалы, а уж тем более вести активную оппозиционную деятельность, направленную против стационарного бандита – это в первую очередь разговор про цифровые следы. Телефон, ноутбук, флешки – всё это источник риска. Поэтому нам стоит рассмотреть ряд практических рекомендаций, которые помогут снизить уязвимость и сохранить безопасность себе и другим.

Главное правило – не везти через границу ничего лишнего. Особенно если на устройствах есть данные, связанные с каким-то активизмом или критикой властей. В идеале – не брать с собой основной телефон и носители, на которых хранилась подобная информация. Даже «удалённые» файлы часто можно восстановить, особенно при наличии ресурса, которым обладает ФСБ (или спецслужбы других стран). При серьёзных рисках лучше заранее перенести данные в защищённое облачное хранилище, а устройства, где они были, отформатировать и выбросить/продать. Это особенно важно для людей, которые находились в зоне повышенного внимания или занимались серьёзным активизмом.

Перед выездом стоит серьёзно подготовиться. Соберите важные контакты, документы, фото, резервные копии паролей, файлы криптокошельков и другие критичные данные. Упакуйте их в зашифрованный архив (например, с помощью 7-Zip) или создайте файловый контейнер (например, через VeraCrypt) для дальнейшей загрузки в облако. Используйте длинный и уникальный пароль, который при этом должен отличаться от пароля к облаку хотя бы на несколько символов. Критически важно придумать хорошую ассоциацию к этому паролю, чтобы точно не забыть его даже в стрессовой ситуации.

После создания архива загрузите его в несколько независимых облачных хранилищ. Используйте при этом аккаунты, которые не связаны ни с вашим активизмом, ни с вашей реальной личностью. Также обязательно скачайте и проверьте, что архив открывается, так как вы точно не хотите потерять всё из-за какой-то непредвиденной технической ошибки. Убедитесь, что вы точно помните пароли от контейнера и от облаков. Некоторые люди также предпочитают использовать платные и более приватные сервисы, например Proton (конечно же, с новым аккаунтом, созданным специально для этой цели). При этом безопасно загружать свои данные только в облака во враждебных для ваших государственных властей юрисдикциях. Для граждан РФ это почти вся Европа и Америка, можно использовать Google Drive, хотя рекомендуем платные защищённые сервисы типа Proton Drive, Filen, Sync, MEGA, Internxt, NordLocker. Платите исключительно криптой, желательно Монеро (XMR) или биткойном через миксер.

Идеальной стратегией будет пересекать границу с «чистым» устройством, на котором не установлены лишние приложения, нет чувствительных переписок и никогда не производился вход в аккаунты социальных сетей, которые вы хотите скрыть. Также в устройство никогда не должны были вставляться сим-карты, которые использовались в неугодной режиму деятельности (силовики очень легко могут это обнаружить просто узнав IMEI устройства, который в базах операторов будет светиться вместе со всеми использованными на нём номерами телефонов). Конечно, желательно иметь какую-то старую активность на устройстве, чтобы излишняя чистота тоже не вызывала подозрений. Впрочем, даже при наличии таковых вы можете сказать, что старое устройство просто было украдено, утеряно или сломалось, поэтому его пришлось заменить.

Спецслужбы имеют ресурсы для того, чтобы тщательно проанализировать ваши устройства и носители, а потому цифровая гигиена становится попросту необходимостью для выживания. Заранее проведённая подготовка к пересечению границы даёт вам контроль над ситуацией и спокойствие, а значит и меньший риск вызвать подозрения у силовиков. А это, конечно же, обеспечит безопасность вас и тех, с кем вы имеете какие-то дела.

Волюнтарист, Битарх

Фактам плевать на ваши чувства? Расскажите это консерваторам!

Наверняка вы не раз слышали от консерваторов следующую мантру: «Мы – партия логики и разума, а либералы – это снежинки, живущие на эмоциях». Звучит это всё красиво, как лозунг на футболке. Но тут подоспело исследование, опубликованное в журнале PLOS One в январе 2026, и оно, скажем так, немного портит им малину. Учёные решили проверить, как люди вообще ищут доказательства, прежде чем сформировать мнение. Не как они крутят фактами, когда уже всё решили, а именно процесс поиска истины.

В чём была суть эксперимента? Взяли 583 людей и дали им задачу: оценить эффективность реформы денежного залога (cash bail reform). Ситуация классическая: есть 100 городов с реформой и 200 без. Задача – понять, снизилась ли преступность. Участникам дали «банк данных». Можно было посмотреть сухую статистику (где выросла преступность, где упала, сравнить группы) или почитать мнения «экспертов» и партийных боссов (от демократов до республиканцев и NRA).

И вот тут началось самое интересное. Оказалось,что либералы (и люди с высоким уровнем когнитивной рефлексии) вели себя как занудные бухгалтеры. Они лезли в статистику, собирали полную картину: сравнивали города «с реформой» и «без», смотрели на рост и падение. То есть использовали научный подход: нужна контрольная группа, нужна выборка, нужны все 4 куска пазла.

А что делали в то время консерваторы? Они чаще полагались на «интуицию» и так называемые «категориальные доказательства». Проще говоря, они выхватывали один факт. Например: «В городе Х провели реформ, и преступность выросла! Ага, попались!». То, что в соседнем городе без реформы она выросла еще сильнее, их волновало мало. Контекст? Контрольная группа? Да это для ботаников! Но ещё хуже другое – консерваторы гораздо охотнее бежали смотреть, что по этому поводу думают «авторитеты» (т. е. их любимая партия или организация).

Почему это должно напрягать нас, либертарианцев? Потому что это диагноз. Мы часто смеёмся над леволибералами за их экономическую безграмотность (и правильно делаем), но правые консерваторы страдают другой болезнью – интеллектуальным лентяйством, слепой верой в авторитеты и тягой к сапогу начальника. Вместо того чтобы самому посчитать цифры, консерватор спрашивает: «А что об этом думает Трамп/Республиканская Партия/Папа Римский?». Это, разумеется, не индивидуализм, а коллективизм, просто окрашенный в другой цвет.

Во-первых, их мышление опирается на интуицию вместо данных. «Я нутром чую, что это плохо». Нутро – плохой советчик в вопросах сложной социальной политики. Если ты принимаешь решения на основе одного яркого примера, игнорируя общую статистику, то ты лёгкая добыча для популистов. Во-вторых, они страдают нежеланием думать. Исследование показало прямую связь: чем ниже способность к аналитическому мышлению (cognitive reflection), тем выше вероятность, что человек просто подтвердит свои предубеждения первым попавшимся фактом.

Итог: те, кто громче всех кричит про «реальность» и «факты», на деле часто опираются на ощущения и мнения авторитетов. Либералы могут ошибаться в своих моральных выводах или предлагать чудовищные методы решения проблем (отнять и поделить), но, как показывает это исследование, на этапе сбора данных они хотя бы пытаются смотреть на таблицу целиком.

Нам, либертарианцам, это хороший урок. Недостаточно просто ненавидеть государство. Нужно уметь работать с информацией лучше, чем оппоненты. Если твой метод анализа – это «посмотреть один страшный заголовок и послушать любимого блогера», то ты уж точно не борец за свободу, а просто неигровой персонаж (NPC) с другим скином, и не важно, какого цвета, это ничего не изменит.

Волюнтарист, Битарх

Почему рынку не нужны психопаты

В популярной культуре (да и в некоторых бизнес-пабликах) годами культивировался образ «акулы бизнеса» – холодного, расчётливого циника в дорогом костюме, который идёт по головам, нарушает правила, но зато приносит акционерам сверхприбыль. Эдакого Гордона Гекко или Патрика Бейтмана. Конечно же, многие либертарианцы (и мы в их числе) ценят рациональность и умение отключать лишние эмоции, когда речь идёт о цифрах. Но есть тонкая грань между рациональностью и патологией. И новое мета-исследование, опубликованное в Journal of Applied Psychology, хорошо подчёркивает эту грань.

О чём речь? Психологи Ленке Рот и Уте-Кристине Клехе проанализировали данные почти 50 000 человек. Их результаты убивают голливудский миф наповал: психопатические черты ведут к ужасным результатам в работе! Мы привыкли думать, что психопат – это такой гениальный манипулятор, который всех переиграл. На деле же статистика показывает иное.

Для начала, личности с чертами психопатии просто имеют низкую производительность, они работают хуже других. Также они оказывают нулевую помощь коллегам. В здоровой частной компании успех – это сумма усилий. Психопат же не подставит плечо, даже если от этого зависит судьба проекта. Кроме того, таким людям свойственно контрпродуктивное поведение, что самый интересный момент. Саботаж, буллинг, воровство, затягивание сроков – это про них. С точки зрения свободного рынка, наёмный сотрудник заключает контракт: время и навыки в обмен на деньги. Психопат же этот контракт де-факто нарушает. Вместо создания ценности он занимается разрушением социального капитала компании.

Люди с так называемой вторичной психопатией тоже «отличились» – они импульсивные, враждебные, не умеющие контролировать эмоции. Это бомбы замедленного действия, которые взрывают офис изнутри.

Что делать работодателю? Ваш бизнес – это ваша частная собственность. Вы имеете полное право (и даже обязанность перед своим кошельком) фильтровать тех, кого пускаете на порог. Не ведитесь на харизму и показную самоуверенность на собеседовании. HR-скрининг, тесты личности, тщательная проверка рекомендаций – это не бюрократия, а защита ваших инвестиций. Один такой «волк с Уолл-стрит» может распугать вам половину продуктивного отдела (высокая текучесть кадров – типичный результат наличия психопатичных личностей среди менеджеров), а убытки от токсичной атмосферы вы будете разгребать годами.

А теперь серьёзно – если, читая описание психопатических черт (отсутствие эмпатии и чувства вины за причинение людям вреда, манипулятивное поведение, импульсивность), вы вдруг узнали себя… то для вас есть новости. Вы не «альфа-хищник». Вы – неэффективный экономический агент. Рынок жестоко наказывает за неадекватность. Ваша неспособность встроиться в кооперацию и работать на результат делает вас беднее в долгосрочной перспективе. Быть токсичным – экономически невыгодно.

Либертарианство строится на принципе неагрессии и добровольном сотрудничестве. Психопатия часто толкает на нарушение и того, и другого. Пока вы не инициируете насилие никто не должен принуждать вас к лечению – ваше тело, ваше дело. Но рациональный эгоизм подсказывает: если ваше «железо» глючит и мешает зарабатывать, может, пора попить препараты и пофиксить систему? Согласие на терапию – это не слабость, а инвестиция в свой человеческий капитал. Психопатичным личностями стоит подумать об этом, пока их просто не перестали нанимать даже разносчиком пиццы. Потому что чем дальше, тем более распространённым будет становиться понимание, что психопат – это не выгодный сотрудник, а риск и источник ущерба.

Волюнтарист, Битарх

Наука – это метод, а не публикация в журнале, или почему важнее пробовать, чем публиковать

В комментах к нашим постам периодически разгорается дискуссия, которая заслуживает отдельного поста. Честно говоря, можно даже поблагодарить скептика «Sperry UNIVAC», постоянно комментирующего наши публикации, за то, что он так ярко подсветил проблему. Возник классический конфликт двух мировоззрений: институционального и свободного (или, если хотите, хакерского). Суть претензии проста и стара как мир: «Где ваша справка с печатью? Где публикация в рецензируемом журнале? Если нет статьи – значит нет науки, и вы просто никто».

Давайте выдохнем и разберём это без агрессии, с точки зрения здравого смысла и свободы. Существует опасное заблуждение, мол, наука происходит только когда серьёзные дяди в белых халатах собираются в кабинете, пишут сложный текст, отправляют его другим дядям, и те ставят штамп «ОДОБРЕНО». Однако наука – это метод, способ познания мира через выдвижение и проверку гипотез. Если я смешаю два реактива у себя в гараже и получу новую молекулу, эта молекула будет существовать объективно. Ей абсолютно плевать, есть ли у меня диплом, одобрил ли это этический комитет и поставил ли лайк уважаемый профессор. Реальность не требует бюрократического подтверждения.

Апелляция к авторитету – это не аргумент! Наш оппонент пишет: «Я знаю биологов, могу спросить». Но история науки – это кладбище авторитетных мнений, разбившихся о практику энтузиастов. Братья Райт не публиковали препринтов перед полётом. Они чинили велосипеды. А «серьёзные ученые» того времени писали трактаты о невозможности летающих аппаратов тяжелее воздуха. Стив Возняк собирал первый Apple в гараже, а не в лаборатории IBM. Если бы они ждали рецензии «равных учёных», мы бы до сих пор ездили на лошадях и считали на счетах.

Мы, либертарианцы, верим в спонтанный порядок и децентрализацию. Мы считаем, что монополия на истину – самая вредная из монополий. Современная академическая наука находится в глубоком кризисе. Во-первых, это кризис воспроизводимости – огромное количество «рецензируемых» статей невозможно повторить. Во-вторых, влияние политики и грантов – учёные часто исследуют то, за что платят, а не то, что нужно. Наконец, гейткипинг – система устроена так, чтобы отсеивать «чужаков», даже если у них есть прорывные идеи.

Что касается нашего проекта, поиск препаратов для усиления механизма ингибирования насилия делается не ради строчки в резюме или индекса цитируемости, а для решения проблемы. Хоть у нас нет «тела» в виде статьи в Nature (однако проведённые нами опыты на животных по сути дела лишь повторяют опыты учёных из таких статей), у нас есть данные, эксперименты, открытость к дискуссии по существу, а не по форме, и предложение кому-угодно перепроверить то, что мы утверждаем – все инструкции лежат на нашем сайте.

Конечно, скептик прав в одном: методология важна. Нельзя просто выпить смузи и сказать «я победил старение». Нужны контроль, выборка, честность, к чему мы стремимся. Но требовать от энтузиастов полного соответствия бюрократическим ритуалам большой академии – это как требовать от инди-разработчика игр соблюдения корпоративных стандартов Ubisoft.

Мы живём в эпоху Open Source. Линус Торвальдс выложил Linux не в научный журнал, а в рассылку. И это изменило мир. Биохакеры сегодня – это компьютерные хакеры 80-х. Их могут называть фриками и маргиналами. Но именно в «гаражах» часто рождается то, что завтра станет мейнстримом. Мы уважаем академическую науку, но не делаем из неё идола. Если вам важна «шашечка» (статья, рецензия, статус) – вам в университетскую библиотеку. Если вам важно «ехать» (искать, пробовать, ошибаться и находить) – добро пожаловать к биохакерам. И лучше спорить о данных, о дозировках, о рецепторах, а не мериться дипломами и знакомствами.

P.S. Наш критик также упоминал Перельмана, однако ирония в том, что Григорий Яковлевич как раз послал к чёрту всё академическое сообщество с его правилами, премиями и ритуалами, опубликовав доказательство просто в интернете. Так что спасибо за пример, он играет за нас!

Волюнтарист, Битарх

«Игра окончена» для тирании: наука подтверждает неизбежный дрейф к свободе

Мы часто можем слышать нытьё о том, что мир катится в пропасть, государство закручивает гайки, а люди только и мечтают о сильной руке. Однако всё же положение дел не является настолько печальным, как принято считать, и либертарианцам есть о чём порадоваться, поскольку свежие исследования психологов и социологов говорят об обратном. Если смотреть на длинную дистанцию, у авторитаризма (и левого, и правого) просто нет эволюционных шансов. Поэтому давайте рассмотрим две интереснейшие научные работы, которые объясняют, почему «рынок идей» неизбежно порешает в пользу свободы.

Первое шведское исследование вскрыло механизм, который работает как односторонний клапан истории. Оно выяснило, что язык свободы универсален. Аргументы, основанные на заботе (не навреди) и справедливости (честность, одни правила для всех), работают на всех. Все готовы менять мнение, если вы сможете доказать, что запреты или высокие налоги – это несправедливо или наносит вред людям. А вот язык принуждения более локален. Аргументы, основанные на лояльности, авторитете и сакральности («так деды завещали», «уважай власть», «это скрепы»), работают только на консерваторов, тогда как люди с более либеральными взглядами просто пропускают этот шум мимо ушей.

Что же это значит для нас? В публичных дебатах у авторитарных консерваторов сломан «передатчик». Они могут убеждать только своих же сторонников. А вот аргументы за свободу личности, основанные на том, чтобы не мешать другим людям жить, способны переманивать людей из обоих лагерей. Со временем это создаёт «прогрессивный дрейф». Общество медленно, но верно движется в сторону уменьшения насилия и признания прав личности, просто потому что аргументы за это понятны всем, а аргументы против (основанные на традиции или власти) перестают работать на новых поколениях.

Второе исследование из Португалии копнуло еще глубже. Учёные решили посмотреть не просто на то, какие ценности у людей есть, а как они расставляют приоритеты, когда нужно выбирать. Выяснилось, что главное различие не в том, что консерваторы «злые», а либералы «добрые». Разница в компромиссах (trade-offs): прогрессивная часть общества ставит благополучие индивида выше интересов группы, тогда как консервативная часть готова пожертвовать индивидом ради сохранения группы, иерархии и традиций.

Но самое обнадёживающее исследователи нашли внутри правого лагеря. Оказывается, правые вовсе не монолитны. Там есть и «высокие моралисты» – те самые религиозные фанатики и любители сапога, у которых зашкаливают показатели лояльности и подчинения авторитету, но также есть и «низкие моралисты» – люди, которые голосуют за правых (обычно по экономическим причинам), но им абсолютно плевать на «скрепы», авторитет и традиции. И это именно тот раскол, в который мы, либертарианцы, должны бить. «Светские правые», которым не нужен царь, а лишь чтобы от них отстали, являются хорошими союзниками. А старая модель консерватизма, державшаяся на авторитете, религии и подчинении, только теряет базу.

В португальском исследовании есть ещё один забавный момент – учёные честно признались: «Мы забыли включить в исследование шкалу свободы». Они измеряли заботу, справедливость, лояльность, чистоту… но забыли про Liberty. Именно здесь зарыт клад! Либертарианство уникально тем, что мы берём универсальную базу (принцип неагрессии (НАП) = забота/справедливость), которая понятна всем, и отбрасываем весь мусор про «долг перед родиной» и «сакральность власти».

Почему будущее за либертарианцами?! Если сложить два этих пазла, картина становится ясной. Старый мир, построенный на аргументах «ты должен, потому что я начальник» или «так принято», медленно умирает. Этот язык просто перестаёт восприниматься людьми. Напротив, язык прав личности, честности и минимизации вреда – это язык будущего.

Волюнтарист, Битарх

Как искать и проверять препараты для усиления ингибитора насилия?

Кто-то может задаваться вопросом, как находить препараты, эффективные для усиления ингибитора насилия, наподобие продвигаемых на наших ресурсах? Да и как уже известные препараты можно было бы легко перепроверить? Если коротко – всё делается простым перебором «кандидатов», обнаруженных в различных исследованиях и статьях, каждый из которых проверяется на животных. И организовать опыты может практически любой, у кого есть достаточно свободного места в доме/квартире/даче. Простейший вариант парадигмы резидента-нарушителя (стандартного опыта на агрессию) является лёгким в проведении, а если всё делать самостоятельно, финансовые расходы будут минимальными.

Для начала необходимо приобрести в зоомагазине или взять у кого-то чётное количество мелких грызунов (крыс или хомяков, обязательно всех самцов). Все особи разделяются на две группы: «резидентов» и «гостей» («нарушителей»). «Резиденты» всегда рассаживаются по отдельным клеткам, «гости» – хомяки тоже по отдельным клеткам, а вот крыс стоит держать по несколько особей. Клетки размещаются подальше друг от друга, желательно в разных комнатах.

«Резиденты» должны побыть в изоляции минимум неделю, а лучше две. После проверяем «резидентов», помещая в клетку с ними «гостя» на 5 минут, записываем всё на видео и пересматриваем. Если нападения занимают не менее 10% длительности опыта или настолько интенсивны, что опыт пришлось прервать, значит «резидент» пригоден. Иногда необходимо провести несколько таких опытов с разницей не менее 3 дня (при этом хомяков разделяем по конкретным парам, а в случае крыс проводим ротацию «гостей»), но если какие-то «резиденты» так и не становятся агрессивными, они исключаются из опытов и отпускаются.

В совсем упрощённом варианте можно начать с дозировок препаратов как человеческая, делённая на 200 для крыс и на 1000 для хомяков. Впрочем, лучше будет для конкретного препарата поискать в сети любые опыты (даже не связанные с агрессией) и отталкиваться от дозировки, предлагаемой там. Препарат можно, например, размешать в воде и, держа особь одной рукой, ввести в пасть шприцом без иглы другой рукой. Также можно попробовать подмешать препарат в пищу, но тогда придётся проконтролировать, чтобы вся дозировка была принята.

В случае крыс пригодным «резидентам» за час до опыта даём принять препарат. Что касается хомяков – даём препарат и «резиденту», и «гостю», поскольку в их случае «гость» тоже может быть агрессивным. Также при необходимости можно проводить ежедневный приём препарата в течение какого-то периода, сделав последний приём тоже за час до опыта. После проведения опыта просматриваем запись. Если уровень нападений сильно снизился или они вообще прекратились, значит препарат работает! При отсутствии результата можно пробовать повышать дозировки, при этом контролируя, чтобы не снижалась активность особей в целом (так мы подтвердим, что эффект именно антиагрессивный, а не седативный).

После каждого опыта с препаратами желательно выдерживать особей не менее недели и проводить контрольный опыт для определения базовой агрессивности, ибо некоторые препараты могут давать очень длительный эффект. Рекомендуется хранить запас препаратов отдельно от комнаты с «резидентами» в герметичных контейнерах, т.к. испарения некоторых препаратов могут снизить агрессивность животных.

Если проверяете ингаляционный препарат (например, эфирные масла) перенесите клетку с «резидентом» в изолированную комнату без вентиляции, распылите или испарите там побольше препарата чтобы сами чувствовали его сильный запах (например, используя арома-лампу для эфирных масел), дайте «резиденту» надышаться парами в течении часа и проведите опыт. Смотрите чтобы пары не попали в помещение, где содержите других «резидентов».

Таким образом желательно проверять любые препараты, чтобы перед использованием уже на агрессивных представителях нашего вида вдруг не оказалось, что вам продали какую-то пустышку, да и вы сами так сможете лично убедиться, что усиление ингибитора насилия – это реальная вещь!

Волюнтарист, Битарх

Сальвадор: из тюрьмы банд в тюрьму государства

Возможно, вы слышали про такого парня, как Найиб Букеле, президента Сальвадора. Выглядит он круто: биткоин в стране внедрил, преступность сократил почти до нуля, банды уничтожил. Звучит как успех, верно? Вот только есть одна большая проблема: в процессе он фактически превратил всю страну в одну огромную тюрьму.

Коротко: с марта 2022 года в Сальвадоре действует «режим чрезвычайного положения». Звучит формально? Ну, представьте, что полиция может арестовать вас прямо на улице просто за то, что вы подозрительно выглядите. И это не преувеличение. За два года такого режима посадили более 85 тысяч человек. Это 1% от всего населения. Представляете, каждая сотая семья потеряла кого-то из своих близких за решёткой. Правосудие? Да бросьте! Суды проходят партиями по 500 человек, где за 5 минут вам читают приговор на 15-20 лет. Виновен или нет – никто особо не разбирается. Оруэлл курит в сторонке.

Кстати, за критику режима тоже можно попасть в эту «чудесную» статистику. Журналисты и правозащитники регулярно сталкиваются с угрозами, взломом телефонов через шпионскую программу Pegasus (привет израильским спецслужбам) и даже вынуждены уезжать из страны, потому что не хотят сидеть 15 лет за репортаж о банде.

Вместо того, чтобы бороться с насилием как в развитых странах (укреплять суды, заниматься образованием, создавать рабочие места) или пойти инновационным технологическим путём (в направлении лечения насильственных преступников с помощью средств для усиления механизма ингибирования насилия), Букеле выбрал кратчайший путь – массовые репрессии и силовое подавление всех, кто ему мешает. Преступность снизилась, да. Но теперь весь Сальвадор стал одной большой зоной страха, где преступников заменили военные и полиция.

Кстати, вспомним старого доброго Бенджамина Франклина: «Те, кто жертвуют свободой ради временной безопасности, не заслуживают ни того, ни другого». В Сальвадоре пожертвовали буквально всем ради иллюзорной стабильности. Что же дальше? Сегодня силовики пришли за бандами, завтра придут за оппозиционерами, а послезавтра – за вами, если вы вдруг станете неугодными.

История уже не раз показывала нам: государство, почувствовав безграничную власть, никогда добровольно её не отдаёт. Конечно, нам всем хочется безопасности и порядка. Но цена не должна быть равна уничтожению гражданских свобод и превращению общества в стадо напуганных овец. А знаете, что хуже всего? Под шумок борьбы с бандами Букеле уничтожил практически все независимые институты. Суды? Теперь полностью подконтрольны президенту. Парламент? Штампует любые законы, даже самые абсурдные. Свобода слова? Забудьте. Любое упоминание банд или критика правительства теперь может закончиться обвинением в «поддержке терроризма». И не забывайте про закон об «иностранных агентах», который Сальвадор перенял у России и Никарагуа. НКО и независимые СМИ обязаны платить огромные налоги, если получают деньги из-за рубежа. Всё для того, чтобы заглушить неудобные голоса и уничтожить любое инакомыслие.

Кстати, как вам такая «свобода» бизнеса: при Букеле полиция может легко конфисковать ваш телефон, деньги или машину, если вы им не понравитесь. И никаких судов – ведь судебная система теперь просто штампует нужные президенту решения. Зато биткоин легален! Правда, кто его купит, если твои деньги могут внезапно исчезнуть без следа? А это точно произойдёт если покупать крипту на легальных обменниках с KYC, раскрывая свою личность и тем самым становясь уязвимым к рейдам силовиков, которые будут заранее знать к кому приходить.

Букеле уверяет, что защищает людей от бандитов, но вместо этого просто заменил криминальный беспредел государственным. Подавляя права и свободы, власть лишь сеет новые семена насилия и озлобленности, которые неизбежно дадут свои ядовитые плоды в будущем. Поэтому помните, что государственная машина, ощутив вкус абсолютной власти, обычно превращается в монстра, который пожирает собственных граждан, даже самых лояльных. И Сальвадор здесь – яркий тому пример.

Волюнтарист, Битарх

От бессердечности до жестокости: психопатия как ключ к прогнозированию насилия

Современная наука показывает, что насилие – не только лишь результат влияния на человека социума, среды обитания, воспитания или просто его личный выбор. В первую очередь насилие – явление биологическое, результат дисфункции механизма ингибирования насилия и возникающих ввиду этого психопатических предрасположенностей. И неплохо о ключевой роли психопатии в совершении насилия пишет судебный психолог Джон Маршалл в одной из своих статей, которую мы сейчас рассмотрим подробнее.

В первую очередь он упоминает метаанализ Брианны Фокс и Мэтта ДеЛиси 2019 года, в котором были рассмотрены 29 выборок из различных стран, покрывающих более 2600 убийств. По нему корреляция между психопатией и совершением убийства оказалась равна 0,68. Для сравнения – в медицине корреляция 0,3 между курением и раком лёгких уже считается существенной для того, чтобы её нельзя было игнорировать. А связь между психопатией и убийством оказалась в 2 раза сильнее! Мало того, чем более экстремальной или организованной является форма убийства, тем больше в ней проявлений психопатии.

Переходя к самым актуальным исследованиям, опубликованным в этом году, Мелисса Паркер Вест и её коллеги провели анализ 117 исследований по связи между психопатией и сексуальным насилием. Корреляция оказалась умеренной, на уровне 0,35, однако важно учесть, что она стабильна на различных выборках, включая заключённых тюрем и общественные выборки. В медицине аналогично сильной будет связь между холестерином и болезнями сердца. Такие результаты разбивают в пух и прах идею о том, что психопатия не имеет отношения к сексуальному или несексуальному насилию. Данные свидетельствуют об обратном: черты психопатии очень сильно повышают риск насилия.

Почему это важно? Критики утверждают, что психопатия – слишком расплывчатый, преувеличенный и бесполезный на практике конструкт. Но данные говорят о другом. Психопатия предсказывает убийства с такой величиной эффекта, которая очень редко встречается в социальных науках. Она предсказывает сексуальную агрессию на уровне, сопоставимом с общепризнанными медицинскими факторами риска. Это делает её одним из самых мощных индикаторов насилия. И тот факт, что «среднестатистический» преступник, совершивший убийство, демонстрирует умеренные проявления психопатии, подчёркивает, что это не просто редкий подтип убийц, а общая тенденция для всех случаев летального насилия.

Но какова же практическая польза такого знания? Конечно же, его ценность не сугубо академическая; оно полезно в оценке и управлении рисками. Например, нам нужно понять, какие меры предпринять по отношению к преступнику и насколько он пригоден для возвращения в социум. И если мы проигнорируем фактор психопатии, то легко можем неверно ответить на данные вопросы и вынести слепое суждение.

Также это знание полезно в предотвращении насилия. Черты психопатии ведь не возникают в один момент, когда человеку исполняется 18 лет. Их можно проследить в развитии индивида ещё в детстве и подростковом возрасте, наблюдая за ним бессердечность и безэмоциональность, отсутствие эмпатии и склонность к манипулятивному или жестокому поведению. Очень важно определить и вмешаться в проблему как можно раньше. Борьба с этими чертами до их превращения в укоренившиеся модели личности взрослого человека – одна из возможностей сократить число будущих насильников.

Наконец, психопатия не ограничивается тюрьмами или громкими делами об убийствах. Многие люди обнаруживают психопатию в личной жизни: у партнёров, коллег, друзей или руководителей. Умение распознавать эмоциональную поверхностность, патологическую ложь, манипулятивность и отсутствие эмпатии может защитить человека от насилия. Необходимо повышать осведомлённость общественности, что поможет людям избегать психопатичных индивидов и представляемую ими опасность, а также предпринимать правильные действия при столкновении с ними!

Волюнтарист, Битарх

Коллективный стокгольмский синдром или как авторитарные власти психологически травмируют граждан до полной лояльности

Все вы наверняка слышали о таком явлении, как стокгольмский синдром, когда жертва жестокого обращения начинает формировать сильную эмоциональную связь с насильником, обретая сочувствие и полную лояльность к нему. Своё название оно получило от одного случая, произошедшего в Стокгольме, когда после попытки ограбления банка заложники начали оправдывать их захватчика, нанимать ему адвокатов и даже слать ему восхищённые письма. Подобная реакция крайне опасная, поскольку она вынуждает жертву действовать против её интересов, иногда даже защищать насильника ценой своей жизни.

Но почему она вообще возникает? Разумеется, всё дело в нейробиологии. Находясь под хроническим стрессом, периодичным насилием и манипуляциями, у человека высвобождается биохимический коктейль из кортизола, дофамина и окситоцина. Формируется травматическая привязанность, в которой насильник становится одновременно и источником страха, и воспринимаемым источником безопасности. Жертва в таком случае следует настроению, поведению и ожиданиям насильника и начинает ставить его потребности выше своих собственных, чтобы сохранить отношения и избежать дальнейшего вреда.

Подобная привязанность полагается на совпадение ряда факторов, таких как неравенство сил, периодическое жестокое обращение, манипуляции, а также возникновение ситуации, когда побег кажется невообразимым. Но что ещё важно – её процветание требует среды нарциссического абьюза. Особенно важно присутствие «тёмных черт» у насильника: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Находясь рядом с таким человеком, жертва вынуждена рационализировать его поведение и подавлять осознание ситуации, чтобы просто выжить.

Разумеется, такое явление не ограничивается межличностными отношениями – его можно наблюдать и на социополитическом уровне. Когда общество полно предательств, запугиваний и ложных заверений, граждане привязываются к абьюзивному или нарциссическому политическому лидеру, который манипулирует их экзистенциальными страхами, при этом предлагая периодические психологические вознаграждения, такие как национальная гордость, экономические обещания или символическая защита от преувеличенных угроз.

Как результат люди начинают оправдывать авторитарные злоупотребления, чтобы справиться со своей беспомощностью и избежать когнитивного диссонанса. Возникает коллективный стокгольмский синдром, проявляющийся на культурном уровне. Политический лидер становится одновременно и защитником, и карателем, обеспечивая чувство принадлежности и вместе с этим угрожая отвержением, обещая процветание и вместе с этим разжигая страх. Как в личных, так и в культурных травматических связях человек склонен преуменьшать ущерб, очернять критиков и оставаться эмоционально связанным с тем, кто подрывает его права и благополучие.

Сопротивление культурной травматической связи требует понимания этого явления. Мы знаем, что в зависимости от своих психологических черт разные люди в разной степени склонны к её формированию. Более того, существуют эмоциональные методы усиления принятия авторитарного лидерства, такие как создание динамики «мы против них», преувеличение экзистенциальных угроз и представление себя как единственного решения социальных проблем. Наконец, авторитаризм процветает в условиях дезориентации, предлагая чувство уверенности и идентичности в обмен на послушание. Всё это важно учитывать в выработке стратегий разрушения травматической связи.

Людям, пережившим межличностную травму, необходимы поддержка, признание и обучение, чтобы они могли освободиться. Гражданам, пережившим культурную травму, это тоже необходимо, чтобы освободиться от авторитаризма. Среди прочего, важно разоблачение дезинформации и обучение критическому мышлению. Также необходимо восстанавливать добровольные и доверительные отношения между людьми, возвращать им чувство достоинства и общей силы. В таком случае они смогут излечиться от травмы и стать способными действовать вопреки политикам, разрушающим между ними доверие.

Волюнтарист, Битарх