Рубрика: Битарх

Авторская колонка Битарха

От Наполеона к бану: маршрут токсичного комментатора

Все мы знаем такого персонажа: сидит себе за экраном, время 3 ночи, а он всё никак не угомонится. Оставит язвительный комментарий, в котором мало или вовсе отсутствуют аргументы по существу, проверит, ответили ли ему, ещё язвительнее ответит обратно, и так до бесконечности. Кажется, даже кофе ему уже не нужен – он бодрится от чистого негодования.

Почему важно обратить на это внимание? Сетевые тролли – не просто скучающие любители острых ощущений. В реальности это люди с целым набором психологических «спецэффектов». Психологи давно выяснили, что интернет-тролли нередко обладают целым букетом неприятных качеств: нарциссизмом, психопатией и даже садизмом. У такого «комментатора» обычно чрезмерно раздуто эго, он считает себя абсолютно правым и умнее всех остальных. Доказывать что-то такому человеку – то же самое, что объяснять коту правила этикета: можно попробовать, но результат предсказуем.

Подобным троллям глубоко плевать на чувства других, зато им очень нравится выводить людей из себя и наблюдать за их страданиями. Эдакие эмоциональные вампиры, которые питаются вашим негодованием. А самое интересное – у них часто развивается своеобразная зависимость. Каждый новый комментарий, каждая реакция «жертвы» – это для них дофаминчик в чистом виде. Тролль бросает «наживку» и ждёт реакции, как рыбак на зорьке. Вот и объяснение тому, почему они буквально живут в комментариях: их самооценка и удовольствие от жизни напрямую зависят от того, сколько людей удастся разозлить сегодня. Интересно, кстати, что по данным исследований нарциссизм связан с зависимостью от социальных сетей.

Их навязчивая потребность оставить последнее слово в споре доходит до абсурда. Даже если все давно разошлись по домам, тролль вернётся и напишет еще один комментарий. Потому что надо. Потому что он может. А главный козырь троллей – анонимность. Если в реальной жизни так можно легко потерять друзей и быть остракированным, в сети никаких последствий нет. Тролль защищён ником, аватаркой и возможностью создать еще пару десятков фейковых аккаунтов. Он как Джеймс Бонд в мире форумов: никто не знает его в лицо, и он всегда возвращается.

Зачем некоторые люди занимаются бесконечным троллингом? Вариантов масса. Например, в жизни у таких людей обычно немного власти. Зато в комментариях он может почувствовать себя Наполеоном – пусть даже его «империя» ограничивается парой обсуждений в Телеге. Также для некоторых троллинг – это как экстремальный спорт. Им просто скучно жить без драмы. А иногда причиной становятся личные обиды. Вот не дали ему спокойно поспать соседи, теперь он не даст спокойно поспать всему интернету.

Интересный нюанс: многие тролли маскируют своё поведение под свободу слова. Они любят говорить: «Я просто выражаю своё мнение!» Но между конструктивной критикой и агрессивным троллингом – огромная пропасть. Свобода слова – это право высказывать своё мнение, а не право безгранично оскорблять и унижать других в их же сообществах. Тролли, прикрывающиеся либеральными/либертарианскими идеями, по факту дискредитируют саму суть свободы слова и лишь способствуют усилению цензуры и контроля. Ирония в том, что их поведение лишь приближает то, с чем они якобы так яростно борются.

А что с этим делать? Владельцам ресурсов и администраторам стоит быть жёстче на своей частной территории. Тролля, который пытается выводить и оскорблять других, лучше отправлять в режим «только для чтения» – пусть понаблюдает со стороны за адекватным общением. Иногда это единственный способ вернуть здоровую атмосферу в комментарии и дать понять остальным, что правила приличия существуют даже в сети.

А главный совет простым пользователям: не кормите троллей. Им жизненно важна ваша реакция. Лучшее наказание для тролля – игнор. Тролль без внимания – это как рок-звезда без публики: грустно и бессмысленно. Ну и помните: по ту сторону экрана сидит чаще всего несчастный и закомплексованный человек! Это не оправдывает его, но объясняет. Иногда достаточно просто вспомнить об этом, чтобы спокойнее относиться к таким провокациям.

Волюнтарист, Битарх

Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа сдохло две

Широко известно, что чем выше показатели психопатии у человека, тем меньше его волнует причинение другим людям вреда и честность. Но исследователей заинтересовало, каких ценностей в таком случае придерживаются психопатичные индивиды, и какая мотивация формирует их поведение. Для этого была проведена оценка 3521 взрослых добровольцев на их уровень психопатии (по тесту Левенсона), ценности, стремления, ориентацию на социальное доминирование, а также предпочтение абсолютного или относительного благосостояния.

В первую очередь, психопатичные индивиды показали большее стремление к достижению финансового успеха нежели к улучшению мира вокруг них. Также они, а особенно те из них, которые имели высокие показатели первичной психопатии (таких черт, как бессердечность и неэмпатичность), указали на материальное имущество как центральное благо в человеческой жизни и источник счастья, а также на то, что успех человека в жизни определяет количество имущества, которым он владеет.

Однако вряд ли подобные взгляды можно считать чем-то плохим, поскольку это выбор самого человека, какие ценности для него важны, пока они не состоят в причинении другим людям вреда. Но что действительно можно назвать проблемой, так это предпочтение психопатичных индивидов быть более обеспеченными, чем другие люди, даже если это означает иметь меньшее благосостояние в абсолютных значениях. В пройденных опросниках они выразили нежелание заполучить больший доход, лучшее образование и большее количество отдыха, если другие люди вокруг получат ещё больше этого всего и будут иметь социальный статус выше, чем у них. В абсолютных значениях они готовы иметь меньшее благосостояние, если у других людей оно будет ещё меньше, чем у них, и они получат более высокий социальный статус по сравнению с ними.

Похоже, поговорки наподобие «пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа сдохло две» или «пусть у меня сарай сгорит, лишь бы у соседа корова сдохла» не взялись с пустого места, а описывают предпочтения конкретной категории индивидов – психопатов. По-видимому, в первую очередь им важно самоутвердиться за счёт других и быть относительно лучше, чем они, а не заполучить какой-то конкретный уровень благосостояния. Большая склонность психопатичных индивидов к подобным ценностям в очередной раз отражает, насколько опасным является их психическое состояние, вызванное дисфункцией механизма ингибирования насилия. Нормальным людям их определённо стоит остерегаться, поскольку они способны и готовы на причинение любого вреда, если в относительных значениях это возвысит их над всеми остальными. А в долгосрочной перспективе такая патология, как мы уже многократно указывали, требует терапии.

Волюнтарист, Битарх

Законы есть, а защиты нет: почему Ubisoft пускает газы на трудовой кодекс

Недавний громкий скандал вокруг Ubisoft заставляет задуматься: а зачем вообще нужны все эти огромные кодексы и бюрократия, если в самых прогрессивных странах люди всё равно не защищены от начальников-садистов? Как мы недавно узнали, во французском офисе Ubisoft боссы годами издевались над сотрудниками: грубо приставали, рисовали всякие пошлости на их столах, а иногда в буквальном смысле выпускали кишечные газы прямо им в лицо. И это не какой-то трэшовый офис в подвале на окраине Воронежа – это «просвещённая Франция»!

Французское государство долго гордилось законами и правами. Но что-то пошло не так. Работники Ubisoft жаловались в отдел кадров, а там их посылали гулять и не поднимать шум. Только спустя годы общественного давления и движения MeToo дело дошло до суда. Ну, дошло и дошло, скажете вы? Итог: обвиняемым грозят условные сроки и штрафы, которые для них – мелочь на завтрак. Справедливость восторжествовала? Ага, держите карман шире.

Если думаете, что во Франции – исключение, добро пожаловать в США! Вот там-то справедливость вообще продаётся по оптовым ценам. Activision Blizzard, Fox News, Starbucks и другие – каждое из громких дел заканчивалось одинаково: большие корпорации откупались «штрафами» в пару процентов от годовой прибыли и спокойно продолжали дальше. У сотрудников, которые осмеливались открыто говорить о проблемах, жизнь превращалась в ад. Их увольняли, травили и тихонько затыкали деньгами. Закон вроде есть, а толку нет.

А как дела обстоят в России? Формально трудовой кодекс на страже ваших прав, но реально сотрудник перед начальником – это зайчик перед волком: не съест, так надкусит. А что касательно сексуального харассмента на работе? Тут можно вспомнить депутата Слуцкого, по которому «Комиссия по этике» решила, что хватать женщин за ягодицы – это как бы нормально. Девушкам ещё и посоветовали идти в полицию, правда, идти туда бессмысленно, потому что закона о харассменте в России до сих пор нет. Классический замкнутый круг!

Так что же делать, если государство не может вас защитить? Тут либертарианцы пожимают плечами и говорят: друзья, а может, хватит верить в мифическую силу бумаг и чиновников? Может, пора уже самим брать контроль над своей жизнью? Потому что пока на бумаге вас якобы защищают сотни инспекторов, на практике спасает только гласность, конкуренция и право свободно уйти.

Либертарианские рецепты простые и здравые. В первую очередь нужно понимать, что репутация – это серьёзно, и скандал с Ubisoft случился бы гораздо раньше, если бы жертвы не боялись говорить открыто. Также у работников должна быть свобода уйти в любой момент, ведь ничто не отрезвляет босса лучше массового исхода талантов к конкурентам – это вынудит его думать головой, а не другими частями тела. Нужны и независимые рейтинги работодателей – всякие Glassdoor отлично показывают, куда лучше не идти работать. Если работники будут знать правду заранее, плохие работодатели быстро останутся без людей и денег. Ну и наконец, нужно не только обращать внимание на сами компании в целом. Судить и наказывать нужно конкретных людей, которые устроили бардак и насилие, и их поведение должно широко разглашаться на публику. Тогда и остальным неповадно будет!

Никто не хочет жить в обществе, где начальник может позволить себе пустить вам в лицо газы. Но государство уже сто раз доказало: оно либо слепо, либо коррумпировано, либо просто не хочет защищать нас реально. Значит, надо меньше доверять чиновнику и больше – себе и людям вокруг. Свободный человек защищён лучше подневольного, и если дать людям свободу и инструменты для самозащиты, это сработает эффективнее любых громоздких законов. И помните: перемены не приходят из кабинетов чиновников – они начинаются с каждого из нас. Если мы сами не будем уважать своё достоинство, никто другой это не сделает. Поэтому стоит дружить со здравым смыслом, а не ждать защиты от бумажного закона!

Запреты на оружие – ради гуманизма или доминирования?

Вы когда-нибудь замечали, как крупные державы вдруг становятся «гуманистами», когда дело касается оружия и методов войны? На бумаге всё красиво: «мы запрещаем химоружие, биологическое оружие, ядерное оружие, потому что мы хорошие». Но давайте взглянем на всё это дело без розовых очков. Не кажется ли вам, что подобные запреты – это вовсе не забота о человечестве, а хитрый трюк, чтобы сохранить мировую иерархию? Как если бы чемпион мира по боксу запретил всем соперникам использовать левую руку. Почему? А потому что ему так удобнее побеждать!

Взять хотя бы Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Пять стран (США, Россия, Китай, Франция, Великобритания) официально получили право иметь ядерные арсеналы. Остальным сказали: «Нельзя! Это опасно!». Почему? Потому что когда у тебя есть атомная бомба, никто не рискует тебя трогать. Вспомним судьбу Ливии: Каддафи отказался от ядерной программы, а потом его режим разнесли в пух и прах. Северная Корея, в свою очередь, решила подобного избежать, и теперь у Ким Чен Ына ядерное оружие есть, и почему-то никто его не бомбит. Или вот химическое оружие. США десятилетиями закрывали глаза на химатаки союзника Саддама против Ирана, но резко вспомнили об этих злодеяниях, когда Ирак перестал быть другом. Похоже на избирательную амнезию.

Но ещё интереснее с правилами ведения войны. По международным законам повстанцам запрещено прятаться среди гражданских. Выглядит разумно: меньше жертв среди мирного населения. Но что делать бедному партизану, если у врага дроны, спутники, танки и самолёты? Выходить в поле с открытым забралом? Это гарантированный билет в один конец. Получается, великие державы говорят слабым: либо воюйте по правилам и гарантированно проигрывайте, либо воюйте как можете и вас объявят террористами.

Кстати, интересно, что «законный террор» бывает только у государства. Ковровая бомбардировка Дрездена во Второй мировой, ядерный удар по Хиросиме, попадания ракет НАТО в белградские мосты и телецентр в 1999 году – это не терроризм, а «военная необходимость». Но один взрыв от повстанцев – это уже страшнейший грех. Конечно, здесь никто не оправдывает насилие против мирных жителей, но почему государство может такое делать, а повстанец нет?

Вспомним и про гуманитарное право в конфликтах вроде Афганистана или Ирака. Западные страны всегда подчёркивают, что борются «чисто» и по правилам. Но как только правила мешают, они легко забываются. Помните Абу-Грейб? Пытки и издевательства над пленными, которые были «незаконными комбатантами». Правила вроде есть, но мы их к вам не применяем, потому что вы «не по форме одеты».

А есть ещё психо-химическое оружие – вещества, которые должны избирательно и временно воздействовать на мозг, не причиняя долгосрочного вреда здоровью противника. Типичный пример – инкапаситант BZ, над которым США экспериментировали во времена Вьетнама. Официально это «нелетальное средство подавления», но в большой дозе оно превращает человека в беспомощного зомби. Или берём гибриды опиоидов, применённые в 2002-м на «Норд-Осте»: заложников усыпили аэрозолем на основе фентанила – 130 человек задохнулись, однако формально это не «боевое отравляющее вещество», а спецсредство. Удобно: когда сильному нужна волшебная пыль, это «антитеррористический газ», а если то же попытается сделать слабый – мгновенно станет нарушителем всех конвенций.

Сторонники гуманитарного права говорят: «Да, правила неидеальны, но хоть какие-то стандарты есть». Но если правила работают только в одну сторону, в итоге возникает вопрос: а может, они созданы вовсе не для защиты слабых, а чтобы сохранять баланс сил в пользу сильных?!

P.S. Когда авторитарии называют либертарианцев «халявщиками», типа мы требуем, чтобы все «бесплатно» соглашались с нашими «хотелками» (соблюдали НАП), они должны задуматься, что невмешательство в их нервную систему, например, с помощью препаратов для принудительного усиления ингибитора насилия – это самоограничение и последняя попытка мирно наладить диалог, а не техническая невозможность!

Волюнтарист, Битарх

Может ли свободный рынок избавить нас от олигархов?

Скорее всего, вы нередко сталкивались с вопросом роста олигархата и концентрации капитала. В том числе мог возникать вопрос, решаема ли эта проблему с помощью децентрализации и дерегуляции рынка. Конечно же, сразу отметим, что здесь никто не может предложить чудодейственного и магического решения всех проблем человечества. Но давайте всё же посмотрим, как именно свободный рынок и настоящая конкуренция могут облегчить, если не полностью решить эту застарелую болезнь экономики.

Суть олигархии проста – капитал притягивает капитал. Деньги к деньгам, как говорится. Чем богаче ты становишься, тем легче тебе становится богатеть дальше. Рано или поздно весь крупный бизнес начинает походить на закрытый клуб, куда вход простому смертному заказан. Многим покажется, что всё с этим ясно – необходимо жёстко регулировать деятельность богачей и отнимать часть их средств. Но если копнуть глубже, государственные регуляции чаще им помогают. Они не только не борются с олигархатом, но и создают тепличные условия для его расцвета. Почему? Потому что у больших компаний есть ресурсы нанять армию юристов, бухгалтеров и лоббистов, которые ловко обходят все барьеры. А вот мелкие предприниматели тонут в бюрократических джунглях.

Так почему дерегуляция может помочь? Представьте: рынок – это огромный океан. Государственные регуляции – искусственные преграды, рифы и острова, вокруг которых удобно строить личные королевства. Если их убрать, огромный океан станет куда труднее разделить на уютные «уголки». Свободная конкуренция – это как шторм, который постоянно разбивает любые монополии и не даёт им укрепиться. Конкурировать – значит жить, стоять на месте – тонуть. Вспомните, как интернет уничтожил традиционные монополии: таксисты, медиа, ритейл. Появились новые игроки – Uber, YouTube, Amazon – и перевернули всё вверх ногами. Да, теперь это новые гиганты, но они появились именно благодаря тому, что старые регуляции не поспели за технологиями.

Децентрализация – это ещё один инструмент защиты от олигархии, новый уровень. Это не просто отмена правил, а передача контроля над ресурсами и активами от кучки «избранных» в руки множества участников рынка. Вспомните про криптовалюты и блокчейн-технологии. Их главная идея: заменить централизованный контроль прозрачными правилами, которые нельзя изменить под кого-то конкретного. В результате выстраивается система, где ни один участник не может получить преимущество просто за счёт положения или связей в правительстве. Децентрализация уничтожает саму почву для олигархата. Невозможно построить империю на контроле того, что никому не принадлежит.

Но это не идеальная таблетка, а свободный рынок и децентрализация – не абсолютное лекарство от жадности и нечестности. Некоторые люди и дальше будут пытаться создавать картели, заговоры и мошеннические схемы. Но без государственного покровительства, без бюрократических «тихих гаваней» им будет намного сложнее. Постоянная открытая конкуренция сама становится регулятором.

Подведём итог: да, дерегуляция и децентрализация не идеальны. Но они точно лишают олигархию её главного козыря – поддержки государства. Они не просто лечат симптомы, а устраняют сам источник болезни. Свободный рынок – это непрерывная битва идей, продуктов и талантов, где никто не может почивать на лаврах. Конечно, решение за вами – что выбирать. В любом случае, интереснее жить в мире, где каждый имеет шанс выиграть, а не только те, кто сидит поближе к государственной кормушке.

Волюнтарист, Битарх

Трансгуманизм родом из XVII века: о чём мечтали Бэкон и Локк?

Когда мы слышим слово «трансгуманизм», воображение обычно рисует картинки роботов, летающих машин и прочих фантастических достижений научного прогресса. Но что будет, если копнуть глубже и сказать, что корни трансгуманизма уходят намного дальше, чем смартфоны и беспилотники?

Представьте себе Англию XVII века. Дождливо, хмуро, чай ещё не завезли, а учёные и философы уже пытаются понять, как сделать жизнь чуточку лучше и чуточку дольше. Одним из таких мечтателей был Фрэнсис Бэкон. Он задумался о том, как бы радикально продлить человеческую жизнь и усилить возможности человека при помощи науки. Правда, времена были такие, что громко об этом заявлять было опасно: церковь считала, что человек – собственность Бога и любые попытки улучшить человека были кощунством. Что сделал Бэкон? Написал «Новую Атлантиду», эдакий философский «роман с ключом», где за красивой аллегорией мудрецы тайно работают над победой старения и болезней. Мол, это не я, это герои моей книги такие прогрессивные!

Но Бэкон был не единственным, кто решил перехитрить время и церковь. Следующим в очереди на историю стал Джон Локк. Он предложил революционную для своего времени идею: человек принадлежит только самому себе, а значит, он вправе распоряжаться собственным телом и жизнью. И именно этот принцип самопринадлежности и личной свободы стал ключом к либертарианству и будущему трансгуманизму.

Эта дерзкая идея дала не только философский толчок, но и буквально изменила мир: благодаря ей появились первое светское государство – США, и революционные лозунги наподобие «Свобода, равенство, братство». Идея о полной автономии личности получилась не просто красивой фразой для философов, а реально мощным двигателем общественного прогресса. Так постепенно сформировалась философская традиция, где идеи Бэкона о преодолении человеческих ограничений слились с локковской верой в полную свободу человека. И эти протолибертарианские мысли, словно бусины на нити, нанизывались на фундаментальную философию трансгуманизма.

Сегодня технологии догнали мечты философов прошлого и даже их перегнали. То, о чём мечтал Бэкон, и то, на что робко намекал Локк, сегодня становится вполне реальным: биотехнологии, генная инженерия, искусственный интеллект. Кажется, мы стоим у порога не просто новой эпохи, а буквально новой версии человека.

Но тут появляется и новая волна критиков, которые не спешат радоваться техническому прогрессу. Кто-то опасается углубления социального неравенства, мол, богатые будут жить вечно, а бедным достанутся лишь крошки. Кто-то переживает о потере человеческой идентичности. А кто-то вообще боится, что мы случайно создадим новый класс технологической элиты, которая будет управлять всеми остальными.

Что ж, любая великая идея всегда сталкивается с критикой, но именно дискуссия делает её живой и актуальной. Трансгуманизм – это не только технологии и наука, это вызов самому нашему представлению о человечности, это шанс переосмыслить всё, что мы привыкли считать неизменным: жизнь, смерть, сознание и даже то, кто мы такие на самом деле.

В конечном счёте, нравится нам это или нет, трансгуманизм уже влияет на наше общество, заставляя задавать неудобные, но очень важные вопросы. И кто знает – может, мы с вами доживём до того времени, когда эти вопросы станут реальностью, а не просто страницами философских книг. И тогда, возможно, кто-то напишет роман о нас – только, надеемся, уже без эзопова языка!

А пока будем наблюдать, задаваться вопросами и мечтать о том, что принесёт нам завтрашний день, по-возможности лично участвуя и помогая энтузиастам-биохакерам. Ведь, кто знает, может именно сейчас мы делаем первые шаги к миру, который Бэкон и Локк видели лишь в своих самых смелых фантазиях.

Волюнтарист, Битарх

Взломай мозг агрессора, а не человечество: ошибки антиутопии Стивена Кинга

«Конец всей этой мерзости» Стивена Кинга – яркая антиутопия, которая предупреждает нас о классической ловушке благих намерений, вымощающих дорогу сами знаете, куда. Но давайте посмотрим глубже и трезво оценим главные ошибки персонажей и как можно было их не допустить.

Главный герой, Роберт, обнаружил, что вода в городке Ла-Плата обладает уникальными химическими свойствами, подавляющими агрессию и склонность к насилию. Движимый вполне искренней и понятной мечтой избавить человечество от насилия он решает распылить аналогичное вещество по всему миру, используя вулканическое извержение как средство доставки. Эксперимент поначалу кажется успешным – уровень насилия в мире падает до нуля. Однако вскоре обнаруживается ужасный побочный эффект: вещество вызывает необратимое снижение интеллекта, постепенно превращая людей в беспомощных существ, неспособных позаботиться о себе и сохранить цивилизацию.

Как видим, Роберт облажался по-крупному. Вместо того, чтобы разумно и осторожно протестировать свою идею, он взял и распылил малоизученный препарат на всё человечество разом, «залив» планету неизвестной химией через вулкан. Это примерно, как обнаружить в гараже старую канистру и без проверок сразу залить её в новый Мерседес. Естественно, что последствия оказались плачевными: агрессия-то исчезла, но и мозги поплыли следом.

Главная ошибка Роберта была не в желании изменить «природу человека», а в отсутствии элементарной осторожности и здравого смысла. В развитом обществе никто бы не стал применять радикальные методы без долгосрочных исследований, да и вообще – «принудительная терапия» для всего человечества противоречит самому духу либертарианства. Принуждение допустимо лишь по отношению к тем, кто уже нарушил НАП, совершив насилие. Именно на таких людях следовало начинать осторожные, постепенные и тщательно-контролируемые эксперименты.

Как бы это могло выглядеть на практике? Вместо того чтобы превращать всю планету в подопытных кроликов, можно было начать с небольших групп особо опасных преступников. Если уж общество в некоторых странах допускает казнь за тяжкие преступления, то почему не попробовать сначала куда более гуманную и перспективную альтернативу – препараты для усиления ингибитора насилия? Можно было постепенно, годами наблюдать за эффектами препарата, фиксировать побочки, улучшать формулу и только после полной уверенности расширять применение. И даже тогда в обязательном порядке, без права выбора, оно должно касаться исключительно тех, кто уже инициировал насилие.

Есть целый набор инструментов снижения катастрофических рисков, которые наш герой полностью проигнорировал. В первую очередь это этапность и постепенность – стоит начинать с малого, наблюдать и корректировать. «Семь раз отмерь, один отрежь», а не наоборот. После идёт точечное применение – стоит ограничить применение исключительно агрессорами, а не распылять «счастье» на всех подряд. Это банально этичнее и эффективнее. Дальше идёт независимый контроль и прозрачность – учёные, этики, наблюдательные советы как система сдержек и противовесов, чтобы исключить ошибки одного гения (как бы сильно он ни хотел всем добра). И наконец реверсивность – возможность откатить изменения или минимизировать ущерб при первых признаках проблемы. В конце концов, трансгуманизм – это не про то, чтобы сыграть в русскую рулетку с мозгами, а про контроль над биологией ради расширения свободы.

Проблема Роберта была не в том, что он пытался взломать природу человека, а в том, что делал это неаккуратно и поспешно. Когда речь идёт о таких мощных инструментах, как биохакинг или биотех, важна ответственность и осознание последствий. Тут действует принцип «не навреди» с поправкой на прогресс: меняй что угодно, но не ломай попутно всю планету. И вывод здесь стоит сделать простой: взламывать «человеческую природу» можно и даже нужно, особенно если это приносит больше свободы и меньше страдания, но делать это надо по уму, чтобы вместо прекрасного нового мира не оказаться в ловушке собственной самонадеянности.

Волюнтарист, Битарх

Если покупка не владение – значит копирование не воровство

Когда кто-то говорит о пиратстве, обычно всплывают картинки из пиратских фильмов – деревянная нога, бутылка рома и попугай. Но в цифровом мире всё немного иначе. Там пират – это не чувак, отнимающий «богатства» у бедных авторов. Это скорее парень или девушка, которые держат двери огромной цифровой библиотеки открытыми для всех.

Представьте себе Nintendo. Легендарная компания выпустила более 1500 игр за последние 40 лет. Многие из них сейчас валяются где-то в пыльных коробках на чердаках или давно сгнили на свалках, потому что корпорации невыгодно поддерживать старый контент. Но кто же сохранил эти игры для истории? Правильно, те самые «пираты». В цифровой век они – своего рода добровольцы, которые бережно охраняют культурное наследие. Пиратство сегодня – это гарантия, что завтра мы не потеряем бесценную культуру.

Но разве это не воровство? Вот здесь и наступает интересный момент. Воровство – это когда ты у кого-то что-то отнял, и у того человека этого больше нет. Скачивая фильм, песню или книгу, ты не отнимаешь её у автора. Файл остаётся там же, где и был, в исходном виде. Никакой реальной потери – кроме, возможно, иллюзий правообладателя о своих гипотетических доходах.

Хорошо, но разве авторы не должны получать деньги за свой труд? Конечно же должны. Но за первый экземпляр продукта, который добровольно приобрели покупатели, деньги были ведь уплачены. А всё остальное – это уже искусственная монополия, навязанная государством (т. е. привилегия от стационарного бандита, чем вообще-то раньше открыто назывались патенты).

Важно ещё понимать, что современная система авторского права (давайте назовём её копиразмом для удобства) не даёт нам полноценно владеть даже тем, за что мы уже заплатили. Ты купил игру? Отлично, но она привязана к десятку DRM-защит, которые проверяют тебя, как пограничник в аэропорту. Купил подписку на Netflix? Ты не владелец фильмов, а всего лишь временный арендатор. Закончилась подписка – прощай, любимые сериалы. Копиразм – это культ контроля, где пользователь всегда под подозрением. Мы стали не владельцами, а арендаторами своей же культуры. Согласись, это как-то совсем не по-рыночному.

Потерянные продажи – это миф. Компании очень любят подсчитывать виртуальные убытки: мол, вот вы скачали 10 000 копий нашего альбома, значит мы потеряли 10 000 продаж! Нет, ребятушки, вы потеряли максимум шанс продать его нескольким десяткам человек. Остальные 9950, скорее всего, вообще никогда бы не купили ваш товар, если бы не смогли скачать его бесплатно. А знаете, что забавно? Самые активные пираты тратят на музыку и фильмы больше, чем среднестатистические потребители! Потому что пиратство – это скорее пробник, а не грабёж.

Пиратство также помогает в тех случаях, когда правообладатель сам не хочет или не может помочь. Помните, как HBO безжалостно удалял с серверов любимые сериалы, когда закрывал HBO Max? Их спасли именно пираты. Когда какая-нибудь книга запрещена цензурой, единственная надежда прочитать её – снова пиратские сайты. Они буквально поддерживают свободу информации.

Бесплатно не равно аморально! Либертарианская этика проста: насилие – это плохо. И когда ты делаешь копию цифрового файла, ты ни у кого ничего не отнимаешь. А вот государственные рейды на серверы, миллионные штрафы студентам и уголовные дела против «пиратов» – это самое настоящее насилие. Если автор талантлив, благодарные слушатели, читатели и зрители добровольно поддержат его. Это справедливо и свободно, а главное – ненасильственно.

Что мы можем делать? Выступать за отмену копиразма. Не бояться говорить вслух: копирование – это сотрудничество и распространение знаний, а не воровство. Мы не обязаны чувствовать себя виноватыми за то, что просто хотим свободно распоряжаться своими файлами и культурой, которая уже давно стала частью общего наследия. И последнее: держите торрент-клиент под рукой. Потому что пока корпорации играют в монополию, пираты – единственные, кто действительно следит за сохранностью культуры!

Волюнтарист, Битарх

Слишком дорогая приватность: как благие намерения чиновников разрушают интернет

Знаете, в чём разница между хорошими намерениями и реальным результатом? Разумеется, в количестве сломанных судеб. Когда ЕС и США запускали постановления GDPR и CCPA для защиты персональных данных, всё звучало красиво: «Мы защитим ваши данные от злобных корпораций!» Россия со своим ФЗ-152 тоже подтянулась с идеей, мол, защитим граждан от цифровых разбойников и западных агентов. Задумка выглядела неплохо, но что получилось в итоге?

Парадокс первый: ваши данные по-прежнему гуляют по сети, как кот по крышам весной. Утечки? Каждый год побивают рекорды! Только представьте, с GDPR в Европе случилось более 160 тысяч утечек за первые полтора года. В России ситуация вообще анекдотичная: данные почти всех взрослых граждан уже слиты в сеть. И о какой защите в данном случае идёт речь?

Парадокс второй: законы вроде бы против гигантов рынка, но именно они оказались в выигрыше. У Google и Facebook после введения GDPR доля рынка рекламы только выросла. Почему? У них просто хватает денег на армию юристов и технарей, что не по карману другим. Да и комплаенс с GDPR или CCPA стал кошмаром для малого бизнеса и стартапов, многие этого попросту не потянули и закрылись.

Парадокс третий: вместо роста доверия мы получили лишь раздражение от бесконечных баннеров про cookies и запросов разрешения на каждый чих. Люди не читают – просто жмут «Согласен». Это как те условия банка, которые никто не читает, а потом удивляется: «Как это я задолжал за обслуживание счёта в 5 тысяч рублей в месяц?».

Ещё один неприятный момент – локализация данных. В России закон требует хранить данные граждан на локальных серверах, якобы для защиты информации от западных спецслужб. Результат? Вместо Google или LinkedIn россияне получили локальные аналоги с сомнительной безопасностью и низким качеством сервиса. Это похоже на то, как если бы вас заставляли покупать хлеб только в одном магазине, мотивируя тем, что это «безопаснее». Но когда выбора нет, качество обычно падает, а цена растёт.

Есть и забавные примеры: многие американские сайты просто заблокировали доступ из ЕС после GDPR, решив, что европейские пользователи «слишком дорогие» в обслуживании. Представьте, вы хотите зайти на любимый ресурс, а он говорит вам: «Извините, вы слишком дорогой клиент, до свидания!» Абсурд? Да, но такова новая реальность защиты данных.

Что же нам делать? Либертарианский подход вместо удушающего госрегулирования предлагает здравый смысл и рыночные механизмы. В первую очередь это добровольные стандарты вместо бюрократии. Пусть бизнес сам выработает эффективные правила защиты данных. А если потребителям что-то не понравится – они уйдут к конкурентам, кто уважает приватность. Ведь если компания косячит – рынок её накажет, клиенты уйдут, а прибыль упадёт. Работает эффективнее любой проверки Роскомнадзора и штрафов.

Но что поможет лучше всего – использование технологических решений вместо бумажной волокиты. Например, сквозное шифрование, при котором доступ к вашим сообщениям и файлам есть только у отправителя и получателя. Даже если данные попадут в чужие руки, взломщик просто увидит бессмысленный набор символов. А ещё один важный подход – минимизация сбора данных. Зачем собирать все данные подряд, если достаточно получить лишь минимально необходимые?! Для большинства сервисов в сети хватит лишь логина и пароля. Чем меньше данных, тем меньше рисков. А ещё – децентрализованное хранение. Вместо одной большой базы данных, которая манит хакеров, можно распределить информацию по многим независимым точкам, усложняя жизнь злоумышленникам в разы. Короче говоря, технологии позволяют защитить приватность гораздо эффективнее, чем государственные законы и бесконечные проверки.

Как видим, хорошее намерение не равно хорошему закону. Чиновники хотели как лучше, но получили, как обычно. Давайте лучше доверять людям и бизнесу, а не бюрократам и навязанным ими инструкциям!

Волюнтарист, Битарх

Профсоюзы бывают крутыми – если они добровольные

Профсоюзы обычно ассоциируются с унылыми кабинетами, навязанными взносами и сомнительными персонажами, которые скорее ходят по коридорам власти, чем по цехам и складам. А ведь изначально идея была совсем другая! Настоящие профсоюзы – это не клуб чиновников, а объединения свободных людей, которые добровольно защищают друг друга. Без государства, без насилия, без «ты мне должен, иначе мы тебя уволим».

Думаете, это утопия? А вот и нет! История знает немало случаев, когда именно добровольные профсоюзы, без всяких госпривилегий и принуждения, добивались реальных успехов. Вот, например, Лондонская забастовка докеров 1889 года. Сто тысяч человек спокойно и мирно остановили работу, требуя повысить зарплату. Власти, конечно, не помогали: рабочие просто прошлись маршем по городу с гнилой рыбой на палках, наглядно показывая начальству, как им живётся. И, неожиданно, добились повышения зарплаты. Без насилия, без лоббирования законов, просто на основе солидарности и чувства справедливости.

Или вот американские сборщики винограда в 1960-е, которых возглавил легендарный Сезар Чавес. Вместо того, чтобы что-то жечь или крушить, ребята просто организовали бойкот винограда по всей Америке. Представьте: миллионы американцев перестали покупать виноград из солидарности с фермерами! Через несколько лет владельцы плантаций просто не выдержали и заключили с рабочими первые в истории коллективные договоры. Опять же – без госпомощи и насилия, на чистой добровольной взаимопомощи.

А чего стоит польская «Солидарность» в 1980-е? Рабочие самостоятельно развалили коммунистическую власть, просто объединившись в гигантский независимый профсоюз. Государство их арестовывало, запрещало, давило танками, а они взяли и победили – мирно, упорно и добровольно.

Почему же сейчас профсоюзы часто выглядят так уныло? Ответ простой: государство любит «помогать». А когда чиновники «помогают», обычно становится хуже всем, кроме самих чиновников. Государственная монополия на профсоюзы лишает их конкуренции и мотивации, обязательные взносы создают «пассажиров поневоле», а привилегии делают лидеров профсоюзов обычными чиновниками, далёкими от рабочих. Стационарный бандит предоставляет привилегии определённым профсоюзам, включая обязательные взносы со всех сотрудников, монопольное представительство всех работников предприятия (даже тех, кто не хочет вступать в профсоюз) и освобождение от ответственности за ущерб, причинённый во время забастовок. В результате профсоюзы становятся больше похожи на бюрократические органы, чем на независимые объединения рабочих. Парадоксально, но факт: чем больше государство пытается «защитить» рабочих, тем меньше у рабочих реальных возможностей защититься самим.

Кстати, вспомните недавнюю историю Amazon в США. Обычные складские рабочие, которым порядком надоело работать в жёстких условиях, решили создать независимый профсоюз. Компания Amazon – огромная, влиятельная, а главное не желающая организации профсоюза, тратила миллионы долларов на то, чтобы помешать его созданию. Но люди просто организовались сами и победили в голосовании. Вот так, простые сотрудники без ресурсов и связей смогли доказать, что сила добровольной солидарности работает и сегодня.

Решение тут простое и либертарианское: вернуть профсоюзам добровольность и свободу конкуренции. Если людям не нравится профсоюз – они должны иметь возможность спокойно выйти или создать другой. Если профсоюз плохо защищает своих членов – люди просто уйдут и выберут того, кто будет делать это лучше.

История показывает, что именно добровольные объединения рабочих, без навязанных государством правил, привилегий и бюрократии, добиваются самых впечатляющих успехов. Солидарность и взаимопомощь не нуждаются в государственной «крыше» – они всегда рождаются естественным путём там, где есть свобода. А добровольность и свобода ассоциаций – это не какая-то роскошь, а единственный реальный способ защитить права тех, кто работает!

Волюнтарист, Битарх