Рубрика: Битарх

Авторская колонка

Палочная система или почему полицейские так любят «преступления» без жертв

Почему полиция любит ловить тебя за курение в неположенном месте или за репост песни «ВКонтакте», но не спешит искать украденный велосипед или раскрывать реальное преступление? Всё просто: во всём виновата пресловутая «палочная система» (KPI).

Представь: сотруднику полиции нужно набрать определённое количество «палок» – раскрытых преступлений, штрафов, протоколов. Если за квартал не набрал нужное число, начальство будет недовольно: премии нет, повышения не видать, а могут и вовсе по шапке надавать. Причём каждый год нужно улучшать показатели, соревнуясь с самим собой из прошлого (это называется принцип «АППГ+1»: аналогичный период прошлого года + одна палка сверху). Эдакий вечный бег по кругу, где каждый следующий год ещё хуже предыдущего.

В результате получается, что настоящие преступления часто сложно раскрыть, а некоторые и вовсе портят статистику. Украли телефон или даже совершили тяжкое преступление? Удачи добиться регистрации заявления, ведь расследовать это трудно и муторно, проще сделать вид, что преступления не было. Особенно неохотно берутся за тяжкие преступления без явных улик – ведь они только увеличат процент нераскрытых дел, а значит, ухудшат статистику. Полиция предпочитает хвататься за «преступления» без жертв – на них проще всего закрыть отчёт. Попался на улице с пивом или нарушил какой-то безумный запрет на «пропаганду» – отличная палка в отчёт! И полицейскому хорошо, и статистика цветёт.

Давление выполнить план любой ценой толкает некоторых сотрудников на прямой подлог. Если реальных преступлений не хватает, статистику приходится «делать». Потому что за выполнение и перевыполнение планов начальство не только хвалит, но и регулярно выписывает сотрудникам премии и поощрения. Это могут быть денежные бонусы, дополнительные отпуска или даже ускоренное продвижение по карьерной лестнице. Поговаривают, что особо «успешным» полицейским иногда даже жильё выделяют. Палочная система поощряется на всех уровнях, создавая огромный соблазн гоняться за мелкими «проступками» без пострадавшего и даже фабриковать дела.

На Западе, между тем, такая система в принципе считается дичью и дурным тоном. В 26 штатах США вообще законодательно запрещены какие-либо «квоты» по арестам и штрафам. В остальных штатах такие практики официально не поощряются и находятся под жёстким общественным контролем, так как считаются формой коррупции.

Конечно же, мы не идеализируем страны Запада – там государство такой же стационарный бандит. Да и в некоторых местах тоже бывают перегибы. Например, в Канаде существует негласная статистика, и оттуда регулярно приходят новости о таких же преследованиях за всевозможные «преступления» без жертв. Но всё же нередко можно проследить разницу между мотивацией чиновников и силовиков на Западе с тем, как это происходит у нас, что оказывает огромное влияние на жизни обычных людей.

Что самое печальное – эта палочная система буквально мотивирует полицию на репрессии против мирных людей. Когда нужно срочно выполнить план, легко сфабриковать дело или наказать за какую-то ерунду, даже если никто от твоих действий не пострадал. Поэтому мы и имеем столько «преступлений без жертв», когда люди сидят без вины, а настоящие преступники гуляют на свободе.

Волюнтарист, Битарх

Разделяй, властвуй и… улыбайся во все 32 зуба!

Обычно мы ведём разговоры о насилии в физическом ключе. Но есть ещё вид агрессии, который с биологической точки зрения куда изящнее. Это не дубина неандертальца, а скальпель хирурга. Или если быть точнее – сладкий яд. На днях об этом в Psychology Today вышла отличная статья Уинифред Руль. Она поднимает тему того, как именно психопатичные личности ломают социальные связи. Если смотреть на рынок человеческих отношений как на свободный обмен ценностями, то психопат – это мошенник-монополист. А его главная валюта – замешательство. Давайте теперь рассмотрим эту проблему по пунктам.

Во-первых, психопаты используют обаяние как камуфляж. Руль пишет: «Для психопатов обаяние – это их блёстки». Биологически это мимикрия. Психопат не может чувствовать эмпатию, поэтому он её симулирует. Пример: вы видите харизматичного лидера, который говорит правильные вещи. Ваш мозг, заточенный на поиск «альфы», кричит: «О, за ним можно идти!». А на деле это хищник, который просто выучил, в какой тональности нужно мурлыкать.

Во-вторых, они прибегают к тактике «Клин». В статье приводится жуткий пример: мать (психопат) говорит дочери по телефону: «Говори, дорогая, мы одни, это приватно». Дочь изливает душу. А в это время мать подмигивает второй сестре, которая сидит рядом и всё слушает. Зачем? Чтобы создать искусственный дефицит информации и доверия. Пока вы грызётесь между собой, вы не смотрите на того, кто дёргает за ниточки. Классика управления государством, перенесённая на кухню.

В-третьих, они «хакают» иерархию. Исследования Пола Бабяка (автора книги «Snakes in Suits») показывают: в корпорациях психопатов продвигают. Почему? Потому что они идеально взламывают вертикальные системы управления. Начальнику они «продают» уверенность и лесть (психопаты не испытывают тревоги, поэтому выглядят супер-компетентными). А коллег и подчиненных они кошмарят, саботируют и подставляют. Итог: наверху видят «эффективного менеджера», внизу – выжженную землю. Пока информация дойдёт наверх, психопат уже получит свою выгоду и уйдёт в другой отдел.

Зачем эволюция оставила нам таких личностей (примерно 1% популяции)? Это стратегия паразитизма. Если все вокруг сотрудничают и доверяют (кооперативная стратегия), то появляется особь, которая может эксплуатировать это доверие с максимальной выгодой для себя. Не тратя ресурс на совесть, рефлексию или страх. Чистый профит.

Как не стать кормом? Автор статьи подчёркивает: главный маркер того, что рядом психопат – это ваше чувство «я схожу с ума». Если человек А говорит вам про человека Б гадости по секрету, а потом вы видите, как он с ним обнимается – у вас возникает когнитивный диссонанс. Вы начинаете сомневаться в своей адекватности.

И что же делать? Смотрите на дела, а не на блёстки: харизма – это дёшево, репутация и соблюдение контрактов – это дорого. Поэтому децентрализуйте проверку фактов. Если вам говорят: «Весь отдел считает тебя идиотом», не верьте на слово. Идите и говорите с отделом напрямую. Психопаты боятся прямой коммуникации жертв, как огня, потому что ложь живёт только в темноте. Так что берегите свои нейроны и свои границы. Свобода начинается там, где заканчиваются манипуляции!

Волюнтарист, Битарх

Как государство и крупный бизнес давят частное фермерство

Недавно вспыхнул огромный скандал: в сети появились многочисленные видео, где ветеринарные службы изымают и уничтожают скот у фермеров и владельцев личных хозяйств в разных регионах России. Люди пытаются перекрывать дороги и протестовать, ведь для многих семей это единственный источник дохода. Формально причиной называют вспышку инфекционного заболевания, однако фермеры утверждают, что им не показывают результаты анализов и не объясняют диагноз, государственные ветеринары приходят к ним без каких-либо документов. При этом аналогичные меры не применяются к крупным сельхозпредприятиям, даже когда те находятся в эпицентре якобы вспышки.

Конечно же, это очень тревожная ситуация сама по себе. Однако куда важнее то, что она хорошо иллюстрирует более широкую тенденцию: во многих странах гос. законы и практики нацелены на тотальное уничтожение частного фермерства и личных хозяйств.

Один из самых распространённых инструментов – регулирование семян. Например, в России аграрии обязаны вносить сведения о купленных и используемых семенах в специальные государственные реестры и соблюдать многочисленные требования к их происхождению и качеству. Формально это объясняется борьбой с фальсификатом и болезнями растений. Но на практике такая система создаёт непосильную бюрократическую нагрузку для небольших фермерских хозяйств, которые, в отличие от крупных агрохолдингов, не могут позволить себе содержать целый юридический отдел. Также существуют ограничения на импорт и использование семян, которые просто оставляют для фермеров очень мало возможностей и выбора в развитии своих хозяйств, а значит снова делают их неспособными конкурировать с крупными игроками.

Похожая логика работает и в Европе. В рамках законодательства ЕС многие виды семян, которые продаются или распространяются, должны проходить официальную сертификацию и проверку качества. Это означает, что выращивать и торговать несертифицированными сортами становится практически невозможно. Мало того, даже на своём личном огороде использовать собственные семена может быть запрещено и наказуемо, а покупать семена для этого придётся втридорога у лицензированных государством поставщиков. Также стоит вспомнить о непосильных экологических требованиях и нашумевшем случае из Нидерландов, когда после введения в 2022 году новых экологических норм оказалось, что малые фермерские хозяйства просто не смогут их потянуть и им придётся закрыться.

Подобные законы имеют очевидный экономический эффект. Крупные агрохолдинги легко адаптируются к новым требованиям: у них есть юристы, лаборатории и доступ к сертифицированному посадочному материалу. Даже если какие-то законы им всё же немного затруднят жизнь, нужно понимать, что для малых хозяйств они будут вовсе смертельны, так как у последних нет огромных доходов и накоплений. Именно поэтому каждый новый регламент, лицензия или требование непропорционально бьёт по небольшим хозяйствам. Для корпораций это просто очередная строчка в бюджете, тогда как для семейной фермы – вопрос выживания.

В итоге рынок сельского хозяйства постепенно концентрируется в руках всё более крупных игроков. Это результат типичного симбиоза государства и крупного бизнеса. Государственная бюрократия получает возможность всё держать под своим контролем, поскольку на рынке остаётся лишь очень ограниченное число агентов, а население в своей массе становится неспособным даже самостоятельно обеспечить себя пропитанием. А большие компании получают возможность стать монополистами, а значит манипулировать качеством, объёмами и ценой продукции, как захочется, и получать все возможные доходы от аграрной деятельности только себе.

Чем больше регуляций вокруг еды – тем меньше людей могут производить её самостоятельно. А значит, тем больше власть над продовольствием и самими людьми оказывается в руках стационарного бандита и крупных корпораций. Именно поэтому право выращивать собственную еду – не просто аграрная тема, а напрямую вопрос экономической и личной свободы.

Волюнтарист, Битарх

Миссия «Серенити» – может ли биоусиление морали уничтожить нас?

В фильме под названием Миссия «Серенити», события которого происходят во вселенной сериала «Светлячок», главные герои обнаруживают планету с миллионами погибших жителей. Как выяснилось, на этой планете проводился эксперимент с распылением препарата против агрессивности. Но вместе с этим он подавил само желание жить, а у 10% населения и вовсе вызвал побочку с противоположным эффектом – полным снятием этических барьеров и превращением их в кровожадных хищников.

Противники идеи биоусиления морали, состоящей в улучшении моральных качеств людей с помощью биомедицинских технологий, могут использовать сюжет этого фильма как ещё одну возможность раскритиковать её. Да и в целом ими уже выдвигались различные аргументы против такой практики. Но им явно не стоит спешить с этим, потому что на все их опасения можно дать ответ. Именно это и сделала философ Барбара Сток в одной из своих статей, которую мы сейчас рассмотрим подробнее.

Первая проблема состоит в невозможности привести общее определение морали, ведь разные моральные теории предлагают разные ответы на вопросы о хорошем и плохом. Однако как отмечает Сток, это не до конца верно, поскольку всё же есть некоторые общепризнанные ценности. Если мы посмотрим на пример фильма, хоть и главные герои являются контрабандистами, нарушающими закон (конечно, мы как либертарианцы в этом ничего плохого и не видим), они не лишены базовых моральных принципов, таких как забота друг о друге, справедливость по отношению к уязвимым и готовность рискнуть ради других.

Вторая проблема указывает на то, что всё может кончиться плохо, как это случилось по сюжету фильма. Но стоит понимать – в фильме показывается крайне пренебрежительное вмешательство – без клинических испытаний, без этически допустимых процедур, без понимания рисков в целом. Конечно же, никто не станет спорить с тем, что реальные исследователи должны учитывать всё это в любых своих действиях.

Третья проблема возникает из того, что мораль – это не какая-то отдельная черта, а сложная система взаимосвязанных качеств и мотивов. Однако это такой же вопрос правильного подхода к реализации идеи. Нужно ориентироваться на вмешательства, которые являются минимальными и учитывают подобные взаимоотношения. Добавим также к аргументу Сток тот факт, что в реальности не обязательно подавлять именно агрессию – нужно лишь усилить ингибирующие механизмы, когда их человеку не хватает.

Четвёртая проблема состоит в опасности и репрессивности принуждения к прохождению биомедицинских процедур. Мы, конечно, знаем, что тотальное принуждение этически недопустимо. Но что касательно умеренных социальных методов давления к прохождению процедуры (и обязательного биоусиления морали только для тех, кто уже совершал акты насилия)? Мало того, даже сейчас возникают ситуации, когда учащиеся и работники прибегают к приёму ноотропов, чтобы улучшать свою бдительность и внимание, и тем самым справляться с поставленными им задачами. И биоусиление морали, позволяющее насильственному индивиду справиться с тем, чтобы другие люди не видели в нём угрозу и не исключали из социальных взаимодействий, в этом плане не отличается от вопроса других форм улучшения человека.

Последняя проблема – подрыв свободы и автономии человека. Есть утверждения, что мораль – это способность выбирать между добром и злом, и, если человек не может выбрать совершения зла, его моральные поступки теряют любой смысл. Но Сток верно отмечает, что любые текущие предложения по биоусилению морали не состоят в превращении людей в механических роботов без выбора, а лишь в смещении их склонностей к более моральным. Да и можем ли мы вообще уважать автономию, например, человека, прямо угрожающего совершить по отношению к нам насилие? Вряд ли вы сами станете это делать!

Конечно, идея биоусиления морали требует осторожности и тщательной проработки. Она действительно может нести ряд серьёзных рисков. Но эти риски не являются непреодолимым препятствием, требующим категорического отказа от такой идеи. Они вполне могут быть учтены и проработаны.

Волюнтарист, Битарх

Когда государственные гранты исчезнут: чем финансировать науку в эпоху мракобесов

Государство любит преподносить себя как «единственного спасителя» науки. Деньги из бюджета – штука вроде бы надёжная, но это только до тех пор, пока к власти не придёт очередной любитель «истинного знания». И всё – ваш раздел науки тут же объявляют «врагом народа» и, в лучшем случае, просто лишают денег.

Помните, как Дональд Трамп одним росчерком пера урезал финансирование климатологии и исследований в области возобновляемой энергетики? Учёные годами копили знания, писали статьи, рассчитывали на обещанные гранты, а тут хлоп – и финансирование превратилось в тыкву. Потому что «не верю» и «не нравится». Наука – это не Голливуд: продолжения может и не быть, если внезапно закончились деньги. А учёным остаётся либо искать спонсора самим, либо грустно сворачивать исследования.

И тут в игру вступают альтернативные источники финансирования, многие из которых уже не раз в истории доказали свою жизнеспособность.

1) Ещё с эпохи Возрождения люди искусства и науки жили за счёт богатых покровителей. Современные филантропы, такие как Билл Гейтс, Илон Маск или даже (кто бы мог подумать!) Павел Дуров, выделяют миллионы долларов на образование, исследования в области медицины, искусственного интеллекта и даже изучения космоса. Почему? Да просто им нравится. Или хотят, чтобы человечество перестало быть таким скучным и однообразным. Кто их знает! В России примером служил фонд Дмитрия Зимина «Династия», который дал второе дыхание многим талантливым ребятам, пока государство внезапно не решило, что это «иностранный агент». Но сама идея не умерла – появились фонды «Траектория», «Эволюция» и другие инициативы. Короче, даже у нас наука на частные деньги – это реально.

2) Не надо смеяться – иногда просить денег у народа гораздо эффективнее, чем у суровых дядей из Министерства образования. Люди с удовольствием поддерживают необычные проекты, будь то спутник «Маяк», который запускали российские студенты, или исследования микрофлоры кишечника, собравшие больше 350 тысяч долларов на Kickstarter. Да, кишечник оказался куда более харизматичным, чем думали эксперты. Это работает просто: делаешь яркую презентацию, объясняешь людям, почему это важно (или хотя бы весело), и народ голосует рублём.

3) Если ваше исследование хоть немного пахнет коммерческой перспективой, стоит задуматься о венчурном капитале и бизнесе. Примеров море: от лабораторий Bell Labs и IBM, подаривших миру транзисторы и лазеры, до SpaceX, которая сделала частную космонавтику реальностью. Да, это не «чистая наука ради науки», но именно бизнес может дать толчок технологиям, которые иначе так и остались бы в отчётах на полке.

4) Призы и конкурсы. Когда-то предприниматель Питер Диамандис объявил приз в 10 миллионов долларов тому, кто первым дважды за две недели слетает в космос на частном корабле. В итоге победитель потратил на подготовку почти 25 миллионов, но суть не в этом. Конкурс породил целую индустрию частных космических перевозок.

5) Для совсем продвинутых: DAO и крипто-наука. DAO (децентрализованные автономные организации) позволяют людям объединяться и финансировать науку через блокчейн. Примером служит VitaDAO, которая успешно собрала миллионы долларов на исследования в области продления жизни. Вдруг за вашу идею проголосуют токенами криптоэнтузиасты?

6) Подписка на результаты: люди и компании платят, чтобы первыми получить доступ к вашим научным данным и открытиям. Чем интереснее и важнее ваше исследование – тем больше подписчиков. Почти Netflix, только вместо сериалов – ваши открытия.

7) Представьте себе биржу предсказаний, где инвесторы делают ставки на научные идеи и результаты. Если ваш проект выглядит убедительно – вы получите финансирование от тех, кто верит в ваш успех и хочет заработать на точном прогнозе.

Волюнтарист, Битарх

«Тёмный ризз»: Почему мы влюбляемся в тиранов и голосуем за психопатов

Возможно, кто-то из вас уже видел в западных социальных сетях такое понятие, как «Dark Rizz» (Тёмный ризз). Если нет, то за этим понятием скрывается довольно жуткая, но интересная психология. И недавно в Psychology Today вышла отличная статья на эту тему, от прочтения которой у вас в голове будет крутиться лишь одна мысль: «Чёрт возьми, да это же идеальное описание отношений гражданина и государства!». Так что давайте разберёмся подробнее, как это работает, почему наш мозг ведётся на манипуляции и чем понимание этого всего важно с точки зрения либертарианства.

В основе «Тёмного ризза» находится классическая «Тёмная триада»: нарциссизм (я – центр вселенной), макиавеллизм (цель оправдывает средства, а люди – пешки) и психопатия (нет ни страха, ни совести). Люди с таким набором качеств часто обладают странным, токсичным магнетизмом. Они вовсе не добрые и не заботливые, но от них невозможно оторвать глаз, так как они излучают чрезвычайно притягательную уверенность.

Знакомо такое? Просто включите телевизор или посмотрите предвыборные дебаты. Тот политик, который орёт громче всех, обещает «навести порядок» и смотрит на оппонентов как на грязь – это оно. Мы часто принимаем их бесстрашие за компетентность, а их наглость – за силу лидера. Но почему мы ведёмся? Психологи называют это интермиттирующим (прерывистым) подкреплением. Представьте, что вы общаетесь с человеком (или живёте в стране), который ведет себя непредсказуемо. Сегодня он холоден, игнорирует вас или вводит новый дурацкий запрет. А завтра – уделяет вам внимание, снижает ставку по ипотеке или просто не бьёт. Этот контраст вызывает дофаминовый взрыв. Если бы вам давали пряник каждый день, вы бы привыкли. Но когда пряник дают случайно, после недели кнута – вы начинаете жаждать этого момента. Вы подсаживаетесь.

В межличностных отношениях это называется «эмоциональные качели». В политике это называется популизм и этатизм. Стационарный бандит создаёт проблему (холод), вы страдаете, а потом он немного ослабляет хватку (тепло). И вы чувствуете благодарность. «Спасибо, что разрешили дышать по чётным дням, наш великий лидер!»

Автор статьи, доктор Джон Груда, отлично высказывается об этой проблеме: «Спокойные, эмоционально устойчивые люди редко становятся героями драм». Из этого выходит, что здоровые отношения (и здоровое общество) – это скучно. Как и обычная рыночная экономика. Ты идёшь в пекарню, платишь деньги, получаешь хлеб. Пекарь не устраивает тебе газлайтинг, не исчезает на неделю и не требует поклонения. Это честная сделка. А вот «Тёмный ризз» – это кинематографично. Это напряжение и драма. Политики с «тёмной харизмой» продают нам это шоу. Они создают хаос, чтобы потом героически его разруливать. Они заставляют нас чувствовать себя маленькими, чтобы они сами казались большими.

Как распознать ловушку? Психологи советуют задать себе вопрос: «Чувствую ли я себя лучше или хуже после общения с этим человеком?». Здоровая харизма (и здоровое общество) даёт чувство безопасности и автономии. «Тёмная харизма» питается вашим страхом и неуверенностью. Если лидер (или партнёр) требует лояльности через страх, уходит от ответственности и постоянно меняет правила игры – это не «сильная рука», а просто манипуляция.

Что же с этим знанием делать либертарианцам? Конечно же, нужно помнить про границы. Тёмный ризз работает только тогда, когда у вас размыты личные границы. В политике это границы самопринадлежности и частной собственности. И если кто-то перешагивает через них, его просто стоит послать лесом. Также стоит ценить скуку. Стабильность контрактов, неприкосновенность личности и свободный рынок не вызывают адреналинового прихода. И это прекрасно! Мы не в боевике живём, нам просто нужно нормально жить и работать. Ну и наконец, нельзя путать контроль с харизмой. Если кто-то пытается контролировать каждый ваш шаг, прикрываясь «национальными интересами» или «общей безопасностью», – это не лидерство. Это абьюз, раздутый до масштабов страны.

Волюнтарист, Битарх

Павел – никакой не апостол, а самый настоящий узурпатор

История вопроса, если по-простому: жил-был Савл из Тарса, ярый гонитель первых христиан. Такой себе средневековый Роскомнадзор – преследовал, сажал, даже участвовал в убийствах. Но вдруг по пути в Дамаск ему якобы является воскресший Христос (проверить, понятное дело, никто не мог). И вот этот вчерашний «охотник за экстремистами» резко становится главным «апостолом» и начинает раздавать указания тем людям, кто лично ходил с Иисусом.

Представьте, если бы завтра бывший гаишник вдруг объявил, что теперь он либертарианец номер один, и начал бы учить всех свободе. Вы бы сильно удивились, верно? Но самое смешное, что ранние христиане не особо повелись на такой трюк. Многие считали Павла, мягко говоря, шарлатаном. Например, эбиониты, одна из первых христианских общин, вообще называли его отступником и считали, что он полностью извратил учение Иисуса, в чём они вполне себе были правы!

Павел создал собственную религию, в которой вместо простого и понятного послания любви и свободы, которое нёс Иисус, в центре оказалось поклонение страданиям и смерти. Христос учил «любить врагов» и не цепляться за материальное, а Павел – всем покорно подчиняться властям, жёнам молчать, а рабам не жаловаться. Если задуматься, это гениально удобная религия для любой власти: «терпи, Бог терпел и нам велел». А фраза Павла «нет власти не от Бога» вообще стала хитом у всех диктаторов. В 18-м веке её активно использовали британские монархи против американских колонистов, а в 20-м веке даже нацисты призывали немецкий народ покорно подчиняться, ссылаясь на Павла. Ну не прелесть ли?

Идём дальше. Женщины? «Пусть молчат в церквях». Рабы? «Пусть служат господам как Христу». Павел буквально узаконил и закрепил в христианстве жесточайшую иерархию и патриархат. Вместо равенства и братства он построил целую систему жесткого послушания и догматизма. Стоит отметить, что когда-то даже Томас Джефферсон – один из отцов-основателей США, так сильно возмущался этим, что назвал Павла «первым коррупционером от религии». И вправду, человек, который не был знаком с Иисусом лично, написал половину Нового Завета и ещё при этом умудрился исказить всё первоначальное учение до неузнаваемости.

С философской точки зрения Павел – это такой религиозный Ленин: вроде и революционер, но вместо обещанной свободы принес репрессии, догматизм и жёсткий контроль над личностью. Вместо духовного поиска – формулы, догмы, наказания за отступление. Идеальная религия для любого государства! Философ Ницше вообще говорил, что Павел «распял Христа во второй раз», превратив живое послание в инструмент для подавления. Трудно не согласиться: благодаря Павлу церковь превратилась в настоящую машину власти, потеряв свободу, которая была у первых христиан.

А теперь немного личного. Представьте, что вы – обычный человек времён Павла. И вот вы услышали о новом учении, которое говорит: «вы все равны, любите друг друга, живите по совести». А тут появляется некий Павел и сообщает: «вы, конечно, равны, но не слишком-то выпендривайтесь, слушайтесь начальство, не перечьте мужу, а если ты раб – тем более не дёргайся». Какой бы выбор вы сделали?

Забавно, но история повторяется снова и снова. Каждый раз, когда появляется кто-то с простыми идеями свободы и братства, за ним приходят люди вроде Павла, которые превращают эти идеи в жёсткую систему управления. Здесь можно задать вопрос – знаете ли вы, почему в Библии столько посланий от Павла, но не от настоящих учеников Иисуса? Просто Павел был хорошим организатором и прирождённым политиком: он не постеснялся продвигать собственные взгляды, оттеснив реальных свидетелей жизни Иисуса на второй план. Вот такой вот «политический переворот» в религии!

Так что стоит думать дважды перед тем, чтобы называть Павла «апостолом», поскольку он попросту оказался «апостолом империи и подчинения», нежели посланником свободы и истины.

Волюнтарист, Битарх

Почему финансовая анонимность – это базовое право человека, а отмена валютного контроля – ключ к процветанию всего общества

Наверняка многие уже устали от того, что приходится доказывать банку, налоговой и даже просто какому-то рандомному чиновнику, что ты не верблюд, а твои деньги заработаны «законно». Знакомая ситуация, правда? Думаю, каждый хотя бы раз сталкивался с унизительным чувством, когда собственные честно заработанные деньги вдруг превращаются в подозрительную субстанцию, и чтобы их получить, нужно собрать стопку бумаг толщиной с роман «Война и мир».

И ладно бы только налоги. Многие люди живут в парадигме «заплатил и спи спокойно» (хотя сон при виде налоговых ставок скорее нервный). Проблема в другом – даже если ты готов отдать стационарному бандиту «его долю», он не всегда вот так просто идёт на эту сделку, и тебе часто приходится терять ещё десятки процентов дохода на абсолютно бесполезной процедуре «легализации». Кто-то вынужден рисовать договоры с несуществующими ИП, кто-то покупает фиктивные услуги, а кто-то и вовсе отдаёт до половины заработка на «обнал» (в некоторых «развитых» странах это уже не преувеличение) – просто чтобы иметь возможность пользоваться своими же деньгами.

Почему так происходит? Государства требуют «свою долю», но при этом боятся потерять контроль, особенно за счёт появления финансово-независимых людей, которые и оппозицию профинансировать могут, поэтому душат любые попытки свободного использования денег. И эта история, к сожалению, не только про Россию, но и про все остальные государства.

Важно понимать: деньги – это просто твой труд, талант и время, превращённые в цифры на счёте. Отнимая у человека возможность распоряжаться заработанным, государство, по сути, лишает его части свободы. Презумпция невиновности? Забудь. Теперь презумпция такая: если у тебя есть деньги, то ты автоматически либо вор, либо мошенник, либо просто хитрец, пока не доказал обратного.

Также государства борются с наличными и пытаются загнать каждого человека в прозрачный электронный мир, где каждый рубль или доллар будет виден насквозь. В Германии или Великобритании уже сейчас могут моментально заблокировать счёт если попытаешься снять всего несколько тысяч евро наличными. Для чего это делается? Якобы, чтобы бороться с терроризмом и преступностью. Но результат плачевный: криминал как был, так и остался (отмываются почти все преступные деньги – эффективность борьбы практически нулевая), а обычные люди страдают от бюрократического ада.

Вот тут на сцену выходят криптовалюты и технологии финансовой анонимности. Власти их ненавидят, называют грязными и опасными. Но по факту – это единственный островок финансовой свободы, который остаётся в мире тотального контроля. Пока у тебя есть крипта – ты владеешь своими деньгами по-настоящему, а не арендуешь их у банка или налоговой (разумеется, если хранишь её на своём кошельке, а не на бирже или у других посредников). Конечно, крипта не идеальна, а государство пытается отнять и этот инструмент, к счастью, пока безуспешно. Но сама её популярность показывает – людям нужно место, где их деньги остаются только их деньгами, без постоянных оправданий и унизительных процедур.

Ещё валютный контроль существенно снижает экономическую активность. Многие люди имеют наличные или крипту на покупку квартиры, машины, земли, но предпочитают жить «как все» и не привлекать внимания. Это не просто неудобство для отдельных граждан – это наносит ущерб всей экономике. Когда люди не инвестируют и не тратят свои честно заработанные деньги, страдает вся экономическая цепочка: падает спрос, сокращается производство, снижается занятость и доходы. Итог – экономический застой и потеря огромного потенциала роста и благополучия для всех.

Кстати, аргументы против валютного контроля гораздо легче воспринимаются широкой аудиторией, чем, например, аргументы за отмену налогов. Людям сложно представить, как без налогов будут обеспечиваться социальные блага, а вот от отмены валютного контроля никто не теряет – наоборот, выигрывают все благодаря росту экономики и свободе предпринимательства!

Волюнтарист, Битарх

Где на самом деле приживётся либертарианство? Спойлер: возможно, совсем не там, где вы думаете.

В либертарианской тусовке принято считать США эдакой «землёй обетованной». Ну как же: Первая и вторая поправка, дух Дикого Запада, свобода слова, право на самооборону! Мизес, Ротбард, Рэнд – все связаны с Америкой. Тогда как старушка Европа и уж тем более Канада со Скандинавией часто презрительно воспринимаются как левацкие болота с конскими налогами. Но если мы копнём глубже и посмотрим на самый фундамент либертарианства – НАП (принцип неагрессии), то увидим самое интересное.

Известный антрополог Дуглас Фрай в своих работах поднимает блестящую тему – так называемые гоббсовские убеждения. Философ Томас Гоббс, если помните, считал, что естественное состояние человека – это дикая «война всех против всех». Так вот, Фрай показывает, что вера в «естественность» войны и насилия в США распространена пугающе широко, гораздо шире, чем в других развитых странах. В одном исследовании студентам университетов во Флориде и Коннектикуте задавали вопрос, есть ли у людей «инстинкт войны» и является ли война неотъемлемой частью человеческой природы. Около половины респондентов ответили утвердительно! Половина молодых образованных людей считает, что убивать себе подобных – это, грубо говоря, заложено в наших генах.

Когда полмира называет Америку «Пиндостаном» или другим презрительным аналогом в местном языке – это не обязательно зависть. Это может быть и реакция на культуру, в которой значительная часть населения нормализует насилие и имперскую политику. Как отмечает Фрай, именно это в Америке видят те же самые европейцы. Разумеется, на деле далеко не все американцы такие. Но среди них таких достаточный процент, чтобы раз за разом переизбирать ястребов и аплодировать «точечным ударам» по странам, которые многие не найдут на карте. Кроме того, если общество искренне верит, что насилие – это «норма человеческой природы», оно неизбежно будет толерантно к государственному насилию внутри своей страны.

А теперь давайте совершим поворот на 180 градусов. Если для торжества либертарианства и НАПа нам нужно общество, которое органически не переваривает насилие, то куда нам смотреть? Вопреки популярным мифам, лучшие шансы у либертарианских идей могут оказаться именно в Европе, Канаде и, как ни парадоксально, в Скандинавии.

Да, там сейчас раздутое социальное государство (впрочем, где сейчас не так). Но давайте посмотрим на социальный базис. Во-первых, уровень насильственной преступности (особенно в Скандинавии) болтается где-то около статистической погрешности по сравнению с Америкой. Во-вторых, подавляющее большинство населения испытывает искреннее, глубокое отвращение к войне и имперским замашкам, не считая подобное естественным для человека явлением. В-третьих, уровень социального доверия там колоссальный.

Европейцу или канадцу гораздо сложнее продать идею превентивной войны. Для них насилие – это не «биологический инстинкт», а катастрофический сбой системы, варварство, которому просто нет места в XXI веке. А ведь именно это и есть идеальная психологическая почва для принципа неагрессии! НАП не может победить там, где немало кто готов выстрелить первым. НАП побеждает там, где люди внутренне согласились с тем, что инициирование насилия – это абсолютное социальное табу.

Так что, возможно, нам стоит перестать идеализировать ковбоев и присмотреться к условным шведам или норвежцам. Да, им ещё предстоит немало чего объяснить, например, что высокие налоги – это тоже форма скрытого, системного насилия. Но убедить в этом мирного бюргера, не приемлющего агрессию в принципе, может оказаться гораздо проще, чем переубедить сторонника превентивных бомбардировок во имя величия.

Тут можно увидеть иронию: «американское» либертарианство застряло в стране, чей культурный код ему сопротивляется. А там, где либертарианцы привыкли видеть «социализм», базовая предпосылка их философии в форме «люди не обязаны быть насильниками» уже принята как здравый смысл. Может, пора перестать биться головой о стену и посмотреть туда, где дверь приоткрыта?

Волюнтарист, Битарх

Хочешь закрыть границы? Начни со своего двора!

Мы частенько можем наблюдать эпичную битву жабы с гадюкой. С одной стороны – консерваторы, которые в ужасе от того, что их уютный район превращается в маленькое гетто с чуждой культурой, громкой музыкой и непонятными обычаями. Они бегут к стационарному бандиту и требуют запретов, депортаций и стену на границе. С другой стороны – леволибералы, которые приглашают весь мир к себе, начисто игнорируя несогласие налогоплательщиков оплачивать банкет социалки для всех желающих. А мы, либертарианцы, стоим посередине и ловим гнилые помидоры с обеих сторон. Потому что мы за свободу перемещения (госграницы – зло), но против того, чтобы государство навязывало нам соседей.

Почему мы все ругаемся по вопросу миграции? Проблема «понаехавших» существует только там, где есть «общественное пространство» – то есть ничьё. Улицы, парки, площади в обычных городах принадлежат государству. А значит чиновник решает, кто там ходит. И ему, честно говоря, плевать на ваш комфорт, пока это не угрожает его креслу. В итоге обычные люди бесятся, так как они не могут просто не пустить кого-то в свой двор. Единственный их рычаг – умолять Левиафана ввести визы и закрыть границы всей страны. Это как ампутировать ногу, чтобы вылечить мозоль – глупо, жестоко и неэффективно.

Как же решить данную проблему? Ответ, как всегда, кроется в частной собственности – это закрытые посёлки («gated communities»). Представьте: вы живёте не в «городе N», а в закрытом посёлке. У вас есть контракт. В контракте прописаны правила. Вы и ваши соседи – акционеры своего района. Вы нанимаете охрану. И случается чудо! Вы сами решаете, кто заходит на вашу территорию. Вам не нужно, чтобы государство ставило автоматчиков на границе страны. Вам достаточно одного вежливого охранника на КПП вашего поселка.

Это называется дискриминация, то самое страшное слово. Но в либертарианстве частная дискриминация (выбор, с кем общаться, а с кем нет) – это святое право собственника. И давайте посмотрим на некоторые мировые практики подобного.

В США это классика. Вспомните Флориду или Калифорнию. Огромные территории, управляемые HOA (ассоциациями домовладельцев). Это по сути мини-страны, основанные на контракте. В таких местах как The Villages (Флорида) уровень преступности стремится к нулю. Там нет «случайных» людей. При этом никто не запрещает нанимать садовников-иммигрантов. Просто они заходят работать, а не устанавливать свои порядки на детской площадке. Это симбиоз: рынок труда работает, а культурный код жителей защищён забором, а не федеральным законом.

Или вот Бразилия. В Сан-Паулу есть район Alphaville. Это буквально город в городе. Свои школы, свои офисы, свои дороги. Вокруг – высокий уровень уличной преступности, внутри – тишь да гладь. Жители этого района не требуют закрыть границы Бразилии, они просто закрыли границы своего квартала. И это безумно эффективно!

А что в России? Даже тут уже есть стихийный Анкапистан для богатых. Посмотрите на Подмосковье – коттеджные поселки «Миллениум Парк», «Агаларов Эстейт» или варианты попроще. Это и есть реализация либертарианской мечты в миниатюре (с поправкой на российские реалии, конечно).

Как в таких местах решается «миграционный вопрос»? Въезд только по пропускам, поэтому никакой «нежелательный элемент» просто так не зайдет посидеть на лавочке. При этом есть трудовая миграция, которая приветствуется. Жители с удовольствием нанимают мигрантов для стройки, уборки, ухода за газоном. Но они не избавлены от ответственности. Если рабочий, которого нанял сосед, начнёт буянить, его штрафует администрация посёлка, а рабочего выдворяет ЧОП. Быстро, без судов и следствия, чисто по условиям договора проживания.

И заметьте: жителям этих поселков абсолютно фиолетово на вещи типа введения новой миграционной политики на 2026-2030 годы, с биометрией и прочими средствами отслеживания мигрантов. У них свои правила, которые работают лучше. Они создали безопасную среду без необходимости сажать кого-то в тюрьму за отсутствие справки!

Волюнтарист, Битарх