Тег: насилие

Коллективный стокгольмский синдром или как авторитарные власти психологически травмируют граждан до полной лояльности

Все вы наверняка слышали о таком явлении, как стокгольмский синдром, когда жертва жестокого обращения начинает формировать сильную эмоциональную связь с насильником, обретая сочувствие и полную лояльность к нему. Своё название оно получило от одного случая, произошедшего в Стокгольме, когда после попытки ограбления банка заложники начали оправдывать их захватчика, нанимать ему адвокатов и даже слать ему восхищённые письма. Подобная реакция крайне опасная, поскольку она вынуждает жертву действовать против её интересов, иногда даже защищать насильника ценой своей жизни.

Но почему она вообще возникает? Разумеется, всё дело в нейробиологии. Находясь под хроническим стрессом, периодичным насилием и манипуляциями, у человека высвобождается биохимический коктейль из кортизола, дофамина и окситоцина. Формируется травматическая привязанность, в которой насильник становится одновременно и источником страха, и воспринимаемым источником безопасности. Жертва в таком случае следует настроению, поведению и ожиданиям насильника и начинает ставить его потребности выше своих собственных, чтобы сохранить отношения и избежать дальнейшего вреда.

Подобная привязанность полагается на совпадение ряда факторов, таких как неравенство сил, периодическое жестокое обращение, манипуляции, а также возникновение ситуации, когда побег кажется невообразимым. Но что ещё важно – её процветание требует среды нарциссического абьюза. Особенно важно присутствие «тёмных черт» у насильника: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Находясь рядом с таким человеком, жертва вынуждена рационализировать его поведение и подавлять осознание ситуации, чтобы просто выжить.

Разумеется, такое явление не ограничивается межличностными отношениями – его можно наблюдать и на социополитическом уровне. Когда общество полно предательств, запугиваний и ложных заверений, граждане привязываются к абьюзивному или нарциссическому политическому лидеру, который манипулирует их экзистенциальными страхами, при этом предлагая периодические психологические вознаграждения, такие как национальная гордость, экономические обещания или символическая защита от преувеличенных угроз.

Как результат люди начинают оправдывать авторитарные злоупотребления, чтобы справиться со своей беспомощностью и избежать когнитивного диссонанса. Возникает коллективный стокгольмский синдром, проявляющийся на культурном уровне. Политический лидер становится одновременно и защитником, и карателем, обеспечивая чувство принадлежности и вместе с этим угрожая отвержением, обещая процветание и вместе с этим разжигая страх. Как в личных, так и в культурных травматических связях человек склонен преуменьшать ущерб, очернять критиков и оставаться эмоционально связанным с тем, кто подрывает его права и благополучие.

Сопротивление культурной травматической связи требует понимания этого явления. Мы знаем, что в зависимости от своих психологических черт разные люди в разной степени склонны к её формированию. Более того, существуют эмоциональные методы усиления принятия авторитарного лидерства, такие как создание динамики «мы против них», преувеличение экзистенциальных угроз и представление себя как единственного решения социальных проблем. Наконец, авторитаризм процветает в условиях дезориентации, предлагая чувство уверенности и идентичности в обмен на послушание. Всё это важно учитывать в выработке стратегий разрушения травматической связи.

Людям, пережившим межличностную травму, необходимы поддержка, признание и обучение, чтобы они могли освободиться. Гражданам, пережившим культурную травму, это тоже необходимо, чтобы освободиться от авторитаризма. Среди прочего, важно разоблачение дезинформации и обучение критическому мышлению. Также необходимо восстанавливать добровольные и доверительные отношения между людьми, возвращать им чувство достоинства и общей силы. В таком случае они смогут излечиться от травмы и стать способными действовать вопреки политикам, разрушающим между ними доверие.

Волюнтарист, Битарх

Смерть, налоги и Стокгольмский синдром имени Сперри

Недавно на нашем канале вышел занятный лонгрид от пользователя под ником «Sperry UNIVAC». Автор, взявший себе никнейм в честь компании-производителя компьютеров, которая, кстати, десятилетиями жила на жирные госконтракты и работала почти полностью на военных, решил вдруг выдать «базу». Но вместо базы получилось типичное оправдание этатизма с лёгким налётом марксизма. Сперри пытается продать нам старую, как мир, идею: грабёж неизбежен, «социальный контракт» – это благо, а частный сектор – это те же яйца, только в профиль, и вообще, скажите спасибо, что государство вас просто стрижёт, а не расстреливает из пулеметов. Но давайте разберём эту кучу подмены понятий, пока она не начала пахнуть.

Сперри утверждает, что корпорация, забирающая часть прибыли, «ворует» у работника абсолютно точно так же, как государство забирает налоги. «Между налогами государства и поборами корпораций особо разницы-то и нет», – пишет он. Но если разобрать этот вопрос подробнее, мы поймём, что разница между частными компаниями и cтационарным бандитом – это как разница между сексом по согласию и изнасилованием.

В первом случае (рынок) ты добровольно продаёшь своё время и навыки за оговорённую сумму. Если условия тебе не нравятся, ты встаёшь и уходишь. Ты ищешь другого покупателя своего труда или открываешь своё дело. Во втором случае (государство) к тебе приходят ребята с дубинками и говорят: «Отдай 40% заработанного, а мы, может быть, построим тебе дорогу. Или дворец нашему главарю. Или разбомбим кого-нибудь на другом конце света. А если не отдашь – посадим в клетку». Чувствуете нюанс? В мире Сперри его нет. Для него добровольный отказ от части прибыли в обмен на гарантированную зарплату и отсутствие рисков – это то же самое, что принудительное изъятие средств под угрозой насилия.

Далее Сперри пугает нас страшилками про «дикий капитализм», United Fruit Company и расстрелы рабочих. Он забывает (или намеренно умалчивает), что United Fruit Company и прочие «банановые короли» существовали не в вакууме свободного рынка. Это были привилегированные монополии, вскормленные государством. Кто давал им земли? Местные правительства. Кто посылал морпехов США подавлять бунты, когда местные царьки не справлялись? Правительство США.

Это не «свободный рынок», это клановый капитализм (crony capitalism) в чистом виде. Когда корпорация срастается с госвластью, она получает доступ к «легализованному» насилию. Либертарианцы выступают против любой инициации насилия, будь то частная армия или государственная гвардия. Но история показывает, что самые массовые убийства и самые большие ГУЛАГи всегда устраивали именно государства, а не производители стульев.

Отдельного смеха заслуживает пассаж про «корпоративные налоги» в виде спортзалов и печенек. Мол, корпорация решает за тебя, куда тратить прибыль – на твой фитнес или тебе в карман, и это то же самое, что госраспределение. Но в таких рассуждениях сразу можно увидеть логическую ошибку. Это называется «конкуренция за кадры». Сознательные люди выбирают работодателя не только по цифре в ведомости, но и по условиям. Не нравится фитнес и хочешь кэш? Иди туда, где платят больше кэшем. Рынок предлагает варианты. Государство вариантов не предлагает. Ты не можешь сказать налоговой: «Ребят, мне не нужна ваша бесплатная медицина и полиция, верните деньгами, я сам куплю услуги у частников».

Сперри подводит нас к мысли: «Воровать будут все и всегда». Это философия выученной беспомощности. «Расслабьтесь и получайте удовольствие, пока вас насилуют в бархатной перчатке, а то ведь могут и в латной». Мы же говорим, что насилие не является нормой и предлагаем пути решения. Любые налоги – это грабёж. Любые регуляции – это ограничение свободы сознательных людей. И то, что стационарный бандит пытается купить нашу лояльность, бросая нам кости с барского стола в виде «социалки» (купленной на наши же деньги, но с дикой комиссией бюрократов), не делает его благодетелем.

Волюнтарист, Битарх

Человек человеку волк? Почему мы ошиблись в оценке волчьей природы.

Иногда обстоятельства так складываются, что поверхностные и неточные представления о чём-то очень сильно укореняются в умах людей. Таким образом мы получаем выражения наподобие «человек человеку волк», подразумевающее под собой, что волк якобы существо крайне эгоистичное, враждебное и агрессивное по отношению к своим же сородичам, а люди, аналогично, мало чем отличаются от волков. С волками вообще сравнивают много чего плохого. Например, кто-то даже может называть авторитарных политических лидеров волками за лживость, зловещесть, травлю ими других людей и психопатичное безразличие к их боли. Однако реальность иногда бывает совсем не такая, как общепринято считать.

На самом деле, если тщательно изучить поведение волков в естественных природных условиях, то можно понять, что их социальная организация является в большей степени кооперативной, нежели иерархической. Организационная структура общества волков больше похожа на круг, чем на пирамиду. Игры и взаимная поддержка скрепляют их между собой, но никак не враждебность и борьба за доминирование в стае. Волков на самом деле никак нельзя назвать беспощадными и антисоциальными существами.

Всем нам когда-то рассказывали, что в волчьем обществе присутствует некий «альфа-самец», который далеко не в последнюю очередь занимает своё положение за счёт агрессивного доминирования. Однако на самом деле проявление лидерами стай агрессии к своим подчинённым является большой редкостью. Да и вообще насильственная иерархия доминирования в волчьих обществах возникает только в том случае, когда незнакомых между собой особей помещают в один закрытый вольер, тогда как наблюдения за волками в естественной среде напрочь опровергают миф о существовании некого единого и самого агрессивного «альфа-самца».

Можно также вспомнить исследования этолога Конрада Лоренца, который в своих трудах, а особенно статье «Мораль и оружие», обнаруживает у волков наличие ингибитора насилия, который активируется у одного из сражающихся волков при демонстрации другим волком поз подчинения или уязвимых частей тела, таких как шея или брюхо. Наблюдая такое, оцепеневший агрессор теряет способность продолжать нападение. А другой этолог, Ясон Бадридзе, и вовсе однажды умудрился внедриться в стаю волков и очень близко понаблюдать за их жизнью. Среди прочего, он отмечает, что слишком агрессивным особям там не рады, их просто изгоняют из стаи.

Как мы видим, в естественных условиях агрессия среди волков не поощряется. Волка, который беспощаден к своим сородичам и готов им вредить ради своего доминирования, успех может ждать разве что только в условиях клетки, из которой никто попросту не может сбежать. Да и существующие в человеческом обществе жестокость и насильственная иерархия, скорее всего, по большей мере возможны только из-за того, что оно тоже было загнано в «клетки-государства». Разумеется, естественное положение дел вовсе не должно быть таковым, а выражение «человек человеку волк» должно означать дружбу и кооперацию, а не вражду и насилие.

«Судная ночь» в реальности: каким будет мир без законов на один день?

Представьте, что однажды все законы были отменены, хотя бы на один день. Как именно поведут себя люди в таких условиях? Кому-то сразу может представиться сценарий «Судной ночи», в которую многие отправятся насиловать, убивать, мстить обидчикам или просто устраивать хаос ради развлечения. Наверняка к такому выводу придут сторонники позиции «обезьяны-убийцы», мол, человек является жестоким и кровожадным существом, которое от совершения насилия, по так называемой теории сдерживания, остановит только существование закона, угрожающего наказанием. Но что произойдёт на самом деле?

Таким вопросом в 2020 году задались несколько исследователей из Международного университета Флориды. Они решили провести опрос среди 500 американцев касательно того, с какой вероятностью они бы стали совершать преступления, если бы один день в году это было легально. Конечно же, заведомо было понятно, что какая-то часть опрашиваемых даст положительный ответ, поэтому они ещё и решили выяснить, какие именно черты личности побуждают к подобному выбору.

Результат вышел следующий: только 18% людей заявили о готовности поучаствовать в «Судной ночи», если предоставить им такую возможность. Это сразу же отметает идею, что закон является основным или единственным существенным фактором, предотвращающим преступность. По крайней мере для большинства людей он не настолько важен, как другие факторы, иначе по теории сдерживания можно было бы ожидать согласия почти от всех участников. Мало того, было выяснено, что большая вероятность согласия на участие в подобном в определённой степени связана с низким самоконтролем, а также, уже в существенной степени, с наличием у человека черт психопатии, таких как бессердечие и эгоцентризм.

Другие исследователи из Тилбургского университета в этом году опубликовали материал, в котором они решили воспроизвести и дополнить результаты предыдущего исследования, опросив 865 людей. Они подметили, что ранее не проводилось разделение на конкретные преступления, опрашиваемым задавался только один вопрос касательно их желания поучаствовать в «Судной ночи». Поэтому теперь было решено также задавать вопросы про различные типы преступлений.

На первый взгляд результат оказался шокирующим – более 76% опрашиваемых признались в том, что при отсутствии легального контроля совершили бы как минимум одно преступление. Однако очень важно также посмотреть, о каких именно преступлениях идёт речь. Например, в готовности украсть вещи первой необходимости признались 50% людей, а украсть деньги или проникнуть на какую-нибудь территорию, куда им нельзя – по 45% людей. Около 33% выразили готовность нарушить правила вождения, а 28% – попробовать запрещённые вещества. Всё это было обозначено как незначительные преступления.

А что же касательно значительных преступлений? Здесь результат вышел совсем другим. Только 4% опрашиваемых выразили готовность кого-то убить, и приблизительно по 1-2% набрали вопросы о сексуальном насилии, похищении, преступлениях на почве ненависти и других актах серьёзного насилия. Контраст виден невооружённым глазом! Конечно, желающих совершить по крайней мере одно преступление оказалось намного больше того, чего ожидали исследователи, почти всегда речь шла о ненасильственных преступлениях небольшой тяжести. В то же время готовых совершить насильственные преступления можно пересчитать по пальцам, и типично это личности с высокими показателями черт психопатии.

Исследователи делают вывод, что закон и уголовные наказания играют ключевую роль только в предотвращении незначительных преступлений. А вот для насильственных преступлений, требующих от человека переступить через все моральные и социальные нормы, это уже не настолько важный фактор, и если он для кого-то действительно может быть решающим, то только для незначительного процента населения с высокими показателями психопатии. Это лишь в очередной раз нам напоминает – в норме человек всё же обладает сильным внутренним механизмом ингибирования насилия.

Биоусиление морали – отличная идея, которую просто нужно понять

Недавно в сообществе Pacta Civitas, основанного на децентрализованной блокчейн-платформе для создания социальных сетей SAVVA, была поднята дискуссия касательно вопроса биоусиления морали. И поэтому мы опубликовали там статью, рассматривающую выдвинутую в сторону этой идеи критику: https://pacta-civitas.org/post/Biousilenie_morali

В этой статье собраны все ключевые моменты касательно того, что такое механизм ингибирования насилия у человека, откуда именно берётся насильственное поведение, на что можно и стоит нацелиться для его искоренения, а также ряд этических вопросов касательно допустимости применения биомедицинских технологий в решении проблемы насилия.

Если вам понравится эта статья, вы также можете поддержать её и помочь с её продвижением в сообществе с помощью токенов SAVVA, подробную информацию о чём (и в целом о том, как пользоваться платформой SAVVA, а также как легко и быстро завести криптокошелёк и обрести токены, даже если вы в этом ничего пока не понимаете) можно найти здесь: https://savva.app/post/SAVVA_for_Beginners_From?lang=ru

Волюнтарист, Битарх

Роботы и Ковентри

Недавно Битарх с Волюнтаристом предложили в качестве тезиса к своей идее биоусиления морали повесть Хайнлайна “Ковентри”. Вкратце сюжет: главный герой отстаивал право на физическую агрессию и вместо психологической коррекции предпочёл ссылку к таким же агрессорам. Там он нахлебался местных нравов, а когда обнаружил, что эти варвары планируют вырваться из своего загончика и поработить мирных жителей снаружи, то выступил на стороне тех, кто его изгнал, будучи готов даже на ту самую психологическую коррекцию.

Выводы Битарха с Волюнтаристом: коррекции не надо бояться, примите её добровольно, не обязательно перед этим устраивать себе экскурсию к агрессивным дикарям.

Роберт Хайнлайн – грандмастер американской фантастики, однако только один из трёх. Книги Артура Кларка на российских просторах не слишком известны, так что не будем о нём, лучше посмотрим, что на тему коррекции агрессивного поведения пишет третий грандмастер – Айзек Азимов.

В его версии истории будущего люди активно использовали антропоморфных роботов, разум которых, из страха перед бунтом машин, ограничили тремя законами, ныне общеизвестными. Колонизировав при помощи роботов несколько десятков планет, люди построили там уютное космонитское общество, где численность людей комфортно мала, а численность прислуживающих им роботов комфортно велика. Роботы не только сами не применяли к людям насилие, но и пресекали подобные попытки со стороны кого бы то ни было. Это сделало жизнь безопасной, а привычку к физическому насилию полностью изжило. Одомашнив свои планеты и одомашнившись сами, космониты прекратили всяческую экспансию и сосредоточились в основном на продлении своей жизни.

Те же, кто оставался на Земле, имели слишком большую численность, и лишь кучковались всё плотнее, чтобы экономить на коммунальных расходах за счёт положительных эффектов масштаба. В итоге они приобрели страх перед дикой природой, и также утратили способность к космической экспансии.

Из этой ловушки Азимов вытащил человечество буквально при помощи бога из машины. Некий робот случайно приобрёл способность читать и исправлять человеческие эмоции, преисполнился мыслей о благе космической экспансии для человечества и выпнул это самое человечество с Земли без роботов пинком под сраку, а затем ещё и погасил за уходящими свет, чтобы не вздумали возвращаться – запустил механизм, который постепенно сделал Землю полностью непригодной для жизни. Результат – двадцать тысяч лет экспансии и звёздных войн, заселение всей галактики, а затем переход к хайв майнду, общегалактическому разуму – но не столько для того, чтобы уютно жить без насилия в рамках единого человечества, сколько для того, чтобы суметь в случае чего эффективно противостоять вторжению из иных галактик.

Итак, Азимов при помощи своего художественного инструментария демонстрирует, что агрессия жизненно необходима человечеству для экспансии и защиты от Чужих, когда же пространства для экспансии нет, то наступает время для коррекции агрессивного поведения, но это вынужденная мера, наподобие лекарств для подавления иммунной реакции, и если ею чрезмерно увлечься, то человечество слабеет и вырождается. Для любого человеческого общества, согласно Азимову, самое лучшее состояние – это период его экспансии, когда люди энергичны, предприимчивы и исполнены здоровой агрессии, направленной преимущественно на внешний мир. И воплощают этот идеал у Азимова торговцы – люди, покоряющие фронтир и исследующие, какие там есть полезные ништяки, которые можно дёшево добыть и затем дорого продать в цивилизованных краях.

В чём отличие этого мира от общества, показанного в “Ковентри”? Там агрессоры попадают не на фронтир, а в резервацию. Их агрессия направлена друг на друга, идёт положительный отбор по уровню изобретательности и отмороженности агрессоров, и рано или поздно они переходят к экспансии, находя способ прорвать барьер, которым от них отгородились цивилизованные и мирные люди. Именно мир “Ковентри” – это идеал современной западной цивилизации в нашей собственной версии Земли. Эта цивилизация устала от войн и хотела бы жить с варварами в мире, ну или хотя бы отгородиться от них, хотя сторонников такого отгораживания наиболее цивилизованные представители западной цивилизации и упрекают в избыточной жестокости, ведь варварская культура тоже ценна и самобытна, надо просто помочь варварам вкусить прелестей цивилизации, и всё будет хорошо.

В таком виде западная цивилизация обречена. Битарх с Волюнтаристом, чувствуя это, отстаивают идею о психокоррекции, однако ведут речь прежде всего о том, чтобы устранять агрессию внутри цивилизованного общества. И это их риторическая ошибка. Их идеи были бы восприняты совершенно иначе, если бы они говорили о психокоррекции именно как о наступательном оружии против варварства.

Вбомбить африканских дикарей, русских орков, мексиканские картели и прочую сволочь в эмпатию и вежливость серотониновыми бомбами! Отстричь им психопатию под самый корень! Цивилизация будет наступать, пока последний исламист не поцелует даме ручку!

Вот тогда – зайдёт.

Как страх и политика отняли у нас эффективные лекарства

Представьте себе мир, где вещества, которые могут реально помогать людям с депрессией, ПТСР, зависимостью, и даже, как оказывается, лечить психопатию и быть эффективными в вопросе биоусиления морали, долго лежали на пыльной полке истории, закованные в цепи бюрократии. Разговор идёт о психоделиках – LSD, псилоцибине и прочих загадочных, ярких штуках, которые сегодня снова на волне интереса многих учёных и терапевтов.

Ещё в середине прошлого века психоделики были настоящей звездой науки. Учёные видели в них большой потенциал, а психотерапевты были в восторге от перспективы помочь людям переживать глубокие, трансформационные опыты. Конечно, не обходилось и без скептицизма, однако это было обосновано нехваткой надёжных методов и чётких протоколов, чтобы уверенно оценивать воздействие психоделиков на человека. В общем-то, это был нормальный научный скептицизм, необходимый для любого нового направления исследований. Но тут, как обычно, вмешалась политика.

Когда представители контркультуры в США, протестующие против войны во Вьетнаме, начали использовать психоделики в рекреационных целях и для «расширения сознания», политики занервничали. Властям не нравилась вся эта «неудобная свобода», ведь психоделики стали символом культурного бунта и несогласия, подрывающим авторитет и контроль правительства, и из них быстро сделали козла отпущения. «Наркотики! Опасно! Запретить!» – так кричали заголовки газет.

Разумеется, учёные тоже попали под раздачу. Исследования психоделиков были заморожены, поскольку власти буквально перекрыли кислород всем, кто хотел хоть как-то изучать эти вещества. Мало того, государственные ограничения коснулись не только известных психоделических веществ, но и в принципе всех соединений, воздействующих на 5-HT2A рецепторы мозга, которые являются ключевыми в механизме действия классических психоделиков. Американское правительство ввело строгие юридические ограничения, любые эксперименты с психоделиками требовали множества бюрократических согласований и жесточайшего контроля со стороны государственных структур. Фактически, это означало, что лишь очень немногие лаборатории могли получить доступ к таким исследованиям.

И вот теперь, спустя десятилетия, учёные снова осторожно открывают эту дверцу. Оказывается, в правильных дозах и под контролем профессионалов психоделики вполне безопасны, и проблема чаще всего возникает при неконтролируемом употреблении слишком больших дозировок, когда эти вещества действительно превращаются в «злобные наркотики, крадущие рассудок», а не мощные терапевтические инструменты. Также проводятся исследования по нахождения наиболее эффективных дозировок, с максимальным терапевтическим эффектом и минимальными побочками. В целом, современные исследования говорят, что в рамках контролируемых сеансов психоделики не только безопасны и никак не нарушают когнитивные и аффективные способности человека, но и усиливают эмпатию, помогают справиться с травмами и даже очень существенно снижают уровень агрессивности.

Кроме того, сейчас идёт работа над созданием новых молекул, которые сохранят все плюсы оригинальных психоделических веществ, но минимизируют возможные риски. Разрабатываются соединения, которые избирательным образом влияют на определённые рецепторы мозга, позволяя получить терапевтические эффекты без нежелательных побочных явлений, таких как галлюцинации или чрезмерная стимуляция. Что уж говорить, наука зашла далеко, и сейчас мы можем быть свидетелями второй волны психоделического ренессанса.

Ирония в том, что все эти годы скептицизм по отношению к психоделикам был не столько научным, сколько политическим. Поэтому может хватит уже бояться призраков прошлого? Ведь наука нам ясно показывает, что в вопросе психоделиков лучше довериться исследованиям, а не страшилкам из прошлого века. Сегодня психоделики вполне могут быть успешно использованы в терапевтических целях, включая даже такое важное направление, как усиление функции механизма ингибирования насилия, биоусиление морали и лечение психопатии.

Волюнтарист, Битарх

Литий против насилия

Литий – жизненно необходимый микроэлемент, важный в множестве процессов организма. А особенно важна его роль в нервной системе, включая участие в синтезе дофамина и серотонина, а также регулирование активности серотониновых рецепторов. Поскольку серотонин играет ключевую роль в регуляции агрессии и отвечает за механизм ингибирования насилия, литий может быть перспективным решением для лечения насильственного поведения, что подтверждает множество исследований.

Литий уже давно как испытывался на насильственных преступниках. Например, было проведено исследование на 27 агрессивных заключённых по приёму лития сроком от 3 до 18 месяцев. В итоге у 14 из них наблюдались существенные и ещё у 7 небольшие улучшения в поведении. Лишь на 2 испытуемых литий не сработал вовсе и ещё 4 прекратили его приём из-за наличия побочных эффектов или страха перед их возможностью. Как выяснилось, литий улучшал способность контролировать злость и понимать последствия агрессивных действий к другим людям. Настроение испытуемых стало более рефлексивным, они выражали большее желание к участию в сессиях психотерапии. Исследователи делают вывод, что литий может быть полезным в долгосрочном снижении агрессивного поведения.

Другое исследование рассмотрело возможность применения лития в случае детей и подростков с расстройствами поведения, которые находились в психиатрических учреждениях и были невосприимчивы к другим методам терапии. Критерием включения в опыт было еженедельное наблюдение 3 и более актов агрессии (и минимум 2 из них должны были быть физическими) в течение 2 недель, после чего шли 4 недели приёма препарата. В итоге из 20 детей, принимавших литий, у 16 наблюдались существенные улучшения поведения (в контрольной группе улучшения наблюдались лишь у 6 из 20 детей). Исследователи пришли к выводу, что литий безопасен и эффективен в лечении агрессии у пациентов с расстройствами поведения.

Крайне интересные данные приводят два схожих исследования, одно из которых было проведено в штате Техас, а другое – на японском острове Кюсю. В различных округах данных регионов различался и уровень лития в питьевой воде, и его более высокий уровень оказался связан с более низкими показателями преступности, особенно насильственных преступлений. Ровно такой же результат касательно уровня убийств показывает аналогичное исследование, проведённое в Греции. Исследователи полагают, что увеличение приёма людьми добавок с литием или литирование питьевой воды, даже в очень малых дозировках, могут быть эффективными в снижении уровня преступности.

В одном исследовании на единичном пациенте была показана возможная эффективность лития в терапии «неизлечимых» психопатов. Речь идёт о человеке с антисоциальным расстройством личности, 36 из 40 баллов по тесту на психопатию PCL-R, длительной историей приёма наркотических веществ и совершения насильственных преступлений. Регулярный приём лития привёл к тому, что он смог работать, иметь стабильные отношения и не участвовать в криминальной активности.

Как вы уже наверняка убедились, литий имеет огромный потенциал в исправлении насильственного поведения и может быть использован даже в случае индивидов, демонстрирующих чрезмерно высокие уровни агрессии. В опытах типичные дозировки лития составляли от 300 миллиграмм как минимальной до 2 грамм как предельно безопасной в день. Однако при постоянном приёме литий может оказывать заметный эффект даже в дозировках, на порядки меньше этих, как было показано исследованиями влияния его уровня в питьевой воде на преступность и учитывая то, что он накапливается в нервной системе. В практическом применении самое важное то, что литий может давать длительный эффект на многие месяцы, а это сильно упрощает его скрытое использование против семейных насильников через добавление в еду и напитки (литий не меняет вкус, не разрушается при нагревании и не выпаривается при кипении). И это знание можно использовать для исправления поведения насильственных индивидов, особенно учитывая, что добавки с литием легко доступны к приобретению без рецепта.

Волюнтарист, Битарх

Достоинство для стада, честь – для личностей

Битарх с Волюнтаристом утверждают, что из двух культурных моделей поведения – чести и достоинства – для либертарианцев привлекательнее вторая, поскольку первая коллективистская, вторая индивидуалистическая.

Будем использовать те же определения. В культуре чести положение человека определяется тем, насколько его поведение соответствует неким высоким стандартам. В культуре достоинства человек ценен самим фактом принадлежности к людям.

Отсюда легко сделать как выводы статьи, так и противоположные: честь – это про индивидуализм, ведь человек сам отстаивает свою честь или выбирает бесчестие; достоинство же – штука коллективистская, поскольку только от коллективных веяний будет зависеть, что оскорбляет человеческое достоинство, а что не оскорбляет. Другие люди в рамках “культуры достоинства” могут оказаться настолько ценными, что их достоинство будет унижать любой косой взгляд, и закон будет карать это, скажем, лишением свободы за “разжигание ненависти”.

Если сегодня человек вместо индивидуального действия выбирает надеяться защиту безличного закона, то завтра этот же закон лишит его достоинства, а способность к индивидуальному действию человек уже растерял на предыдущем шаге.

На чём основана культура чести? На том, что человек всегда готов продемонстрировать свою готовность защищаться от посягательств окружающих, и тем самым избавляется от необходимости повторять это вновь и вновь. Окружающие видят готовность к отпору и остерегаются ущемлять чужую честь. Разумеется, понятие чести шире готовности к насилию, но в обсуждаемой статье оно сводится лишь к этому, поэтому не будем излишне расширять тему.

А что есть культура достоинства, если описывать её на языке культуры чести? Это презумпция того, что каждый может отстаивать свою честь. Я не знаю, действительно ли каждый встречный – человек чести. Но я буду предполагать это, и исходить в своём поведении из этого. Поэтому я не стану посягать на то, что ему дорого, зная, что его честь велит ему это защищать. Он достоин этого. Иначе говоря, достоинство вырастает из чести. Оно ограничивает честь, но не отрицает её.

Битарх с Волюнтаристом предлагают отринуть честь в пользу достоинства. Они хотят лишить человека права силой отстаивать то, что ему дорого, и при этом уповают на то, что в культуре достоинства будет соблюдаться закон. Но они забывают напомнить, что закон может стать любым. Общество с достойными законами (имеются в виду не писаные нормы, а реальная практика их применения) сохранит культуру достоинства. Общество с недостойными законами её растеряет. Но что заставит людей воевать за достойные законы и против недостойных? Честь, разумеется!

Резюмирую. На самом деле, мы говорим об одном. Уважение к ценностям индивида важно для построения процветающего общества. Но мы не сходимся в вопросе о средствах. Если сводить NAP только к отказу от инициации прямого насилия, то посягательство на чужую свободу может обходить NAP косвенными методами. Именно поэтому саму способность к проактивному насилию у человека отнимать нельзя. Без этой способности человек не сможет противостоять своему порабощению. Битарх с Волюнтаристом разрабатывают механизмы усиления ингибитора насилия. Если бы их средства работали, это бы сделало меня их врагом. К счастью, они работают лишь на бумаге.

Честь – для стада, достоинство – для личностей

Многим нравятся фильмы про крутых парней, которые «отвечают за базар», защищают честь семьи и устраивают эффектные дуэли на рассвете. Но давайте разберёмся: реальная жизнь – не кино с Клинтом Иствудом. И «культура чести», такая романтичная на первый взгляд, на самом деле – не крутая традиция, а древний пережиток, который до сих пор портит нам жизнь.

Вы спросите: о чём вообще речь? Рассмотрим две культурные модели поведения, которые формируют общество. Культура чести – это когда репутация в глазах окружающих важнее всего. Тебя оскорбили? Ты должен немедленно «ответить», иначе потеряешь уважение. Твоя честь – честь твоей семьи, рода, нации. Не защищаешь её – ты слабак. В свою очередь, культура достоинства – совсем другая история. Здесь считается, что твоё достоинство внутреннее и не зависит от мнения других. Если тебя пытаются оскорбить, ты не бросаешься в драку, а либо спокойно игнорируешь провокатора, либо разбираешься цивилизованно через суд.

По сути дела, культура чести – штука древняя. Вспомните Гомера и его эпическую «Илиаду». Парни там рубились за честь как не в себя. Потом были рыцарские дуэли в Средние века, итальянские вендетты, кровная месть на Кавказе. И вроде бы это уже прошлое. Но нет! Даже сейчас государство активно играет на понятиях «чести» и «достоинства нации», чтобы затыкать рот всем, кто смеет критиковать начальство. Что это, если не средневековая логика? Да и в частной жизни наверняка все мы слышали фразы наподобие «Ты меня уважаешь?» от различного быдла.

Что не так с культурой чести? Да всё не так! Она базируется на том, что твоя ценность определяется кем-то другим, а не тобой самим. Ты как человек не важен, важна твоя «репутация». Ты вынужден постоянно доказывать своё право на уважение, потому что кто-то вдруг решил тебя задеть. Это культура, в которой личность всегда подчинена группе. «Ты против нашего клана? Тогда ты враг». Людей можно настроить друг против друга, сказав, что их честь «оскорбили». Власти это прекрасно используют. Кроме того, это один из факторов, стимулирующих насилие.

Альтернатива – это культура достоинства. Это когда общество признаёт, что каждый человек ценен сам по себе просто потому, что он человек. Неважно, кто ты и откуда – твои права защищает закон, а не кулак. Ты не обязан бить морду первому встречному, который тебя обидел, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. В обществе достоинства репутация – это доверие, заработанное делами, а не страхом перед местью.

Почему нам так не нравится «честь»? Потому что либертарианство – это про личную свободу и уважение к индивидуальным правам. А культура чести про что угодно, только не про это. Честь – это всегда про коллектив. Ты должен подчиняться интересам семьи, нации, лидера, т. е. других людей. Твоя личная свобода никого не волнует, если на кону репутация группы. А мы как либертарианцы говорим: нет, так не пойдёт, ведь человека нельзя ломать просто ради его соответствия неким «правильности» и «репутации».

Кстати, интересный факт: многие развитые и успешные страны (например, Скандинавия, Канада, развитые американские штаты типа Калифорнии и Нью-Йорка) давно живут по культуре достоинства. А вот страны, застрявшие в культуре чести (Россия и другие страны Восточной Европы, Ближний Восток), почему-то постоянно страдают от авторитаризма и коррупции. Совпадение? Не думаю.

А можно ли избавиться от культуры чести? Конечно, можно. Кроме традиционного подхода в виде изменения преобладающего менталитета в обществе, большой немедленный эффект даст широкая практика терапевтического подхода к усилению механизма ингибирования насилия у индивидов с его дефицитом. Ведь только психические-больные психопаты могут поддерживать всю эту токсичную культуру на деле, тогда как большинство нормальных людей с сильным вариантом ингибитора даже при всём желании не станут «защищать свою честь» с помощью насилия!

Волюнтарист, Битарх