Каша из топора

или
Тот, кто говорит, что ненавидит государство, просто не умеет его готовить

Спасибо Битарху за идею статьи

Есть довольно распространённая стратегия переговоров, которая известна мне под именем принципа Наполеона: проси невозможного, и получишь максимум. Не скажу за Наполеона, но сейчас её практикует, например, Трамп, а также обожают различные террористы, захватившие заложников. Эта стратегия хороша, но у неё есть один маленький недостаток: она работает, только будучи применяема с позиции силы. Поэтому, когда какой-нибудь политактивист выступает с максималистскими требованиями, обращёнными к государству, я первым делом прикидываю, чем он может угрожать за невыполнение требований, и обычно сразу скучнею. Пустые требования в лучшем случае игнорируют, а в худшем за них карают.

Если же ваша переговорная позиция слаба, куда уместнее применять противоположную стратегию, которую можно назвать стратегией каши из топора, потому что она хорошо иллюстрируется этой сказкой:

Шёл дембель с войны, попросился на ночь к бабке. Та пустила. Попросил поесть, та отвечает, что у самой нет. Увидел топор и говорит: разводи печь, тащи чугунок, из топора кашу варить будем. Та удивилась и просьбу выполнила. Вода закипела, солдат попробовал воду и попросил соли. Потом крупы. Потом в разных версиях были ещё разные просьбы об ингредиентах, наконец, кашу сдобрили маслом, подали к столу и с аппетитом умяли. Ну а топор солдат то ли с собой забрал, чтобы доварить и съесть, то ли оставил бабке с аналогичной инструкцией.

Если наполеоновскую стратегию применяют захватившие заложников террористы, то кашу из топора, наоборот, переговорщики, забалтывающие этих террористов. Стратегия сводится к постепенному выцыганиванию мелких уступок, и в её основе лежит предположение о том, что вторая сторона понесёт издержки не только от исполнения просьбы, но и от отказа в её исполнении. Ещё одно предположение состоит в том, что у второй стороны должна быть большая цель, и она должна считать, что череда мелких сделок ведёт её к этой цели. Если бы солдат не манил обещанием каши из топора, а просто просил доступ к печке, дровам, воде, чугунку, соли и так далее, то где-то на этапе соли получил бы твёрдый отказ, мол, хватит с тебя и кипятка. Так, террорист будет понемногу выпускать заложников, если будет уверен, что это продвигает его к обозначенной им цели, а не просто потому что попросили.

В переговорах с представителями государства либертарианцам имеет смысл применять именно эту стратегию. То есть нужно выяснить, какую цель преследует конкретный чиновник, а затем начать предлагать ему небольшие шаги, которые должны вести его к этой цели в обмен на сдачу позиций по некоторым непринципиальным для него вещам.

В следующей статье разовьём эту тему.

Будем считать, что я перекрасила солдату волосы в чёрный, а чуб в золотой)))

О запутанных судебных кейсах

Представим себе следующую ситуацию, возникшую в воображаемом анкапе. По моему мнению, некто нанёс ущерб моей собственности, а по мнению этого некто, он мне ущерба не наносил. И обстоятельства этого кейса таковы, что он очень и очень спорный, объективной стороне трудно установить, кто прав. Вследствие чего, это выливается в ситуацию, когда на большой выборке различных судов половина из них встаёт на мою сторону, а вторая половина — на обвиняемую мною сторону. На мои предложения выплатить хотя бы долю от требуемой мною (и судами, вставшими на мою сторону) компенсации оппонент категорически отмахивается, ведь, по его мнению, ущерба моему имуществу он не причинял, а следовательно не должен мне ни копейки.

В условиях государства такая проблема надёжно решается иерархией судов. Да, кто-то останется недовольным, но в этом и есть вся суть института суда. В условиях же анкапа мы приходим к сложному конфликту, когда мои судебные приставы и охрана моего оппонента, фактически, должны начать воевать друг с другом, так как обе из сторон конфликтующих сторон правы в равной степени. Какое решение предлагает анкап от таких ситуаций? А также как лично мне следует вести себя в такой ситуации?

СК ( вопрос сопровождается донатом в размере 0.00088285btc)

Функция суда состоит в том, чтобы помочь сторонам разрешить свой конфликт. Единственная возможность это сделать заключается в том. чтобы обе стороны конфликта признали над собой юрисдикцию того или иного суда в конкретном деле. Если дело сложное и запутанное, то мы не можем заранее знать позицию любого конкретного наперёд заданного суда до тех пор, пока он не закончит разбирательства. Поэтому всё, что нужно сторонам конфликта — это найти суд, который имеет достаточно хорошую репутацию, устраивает по цене, и готов взяться за разбирательство. Далее обе стороны заключают с судом договор, что готовы исполнить его вердикт по этому делу, и лишь после этого суд вообще начинает вникать в тему.

Раз дело настолько мутное, то наверняка итоговое решение суда будет достаточно компромиссным, вроде того, что одна из сторон получает частичное удовлетворение своих претензий, но при этом выплачивает второй стороне некоторую компенсацию. Но, впрочем, мы не можем этого знать заранее.

Разумеется, каждая сторона конфликта будет заинтересована в неангажированности суда, поэтому, наверное, сочтёт важным вставить в договор оговорку о том, что сохраняет за собой право выхода из процесса до окончания разбирательства, если продемонстрирует факт заинтересованности суда в том или ином исходе.

Если же одна из сторон заранее отказывается признавать любой вердикт, кроме того, который полностью избавляет её от обязательств, тем самым она отказывается от суда как такового, а это означает, что она намерена продолжать открытый конфликт со второй стороной. В этом случае та сторона, которая на суд согласна, может размахивать этой своей готовностью, мол, не я тут развязываю войну, я лишь защищаюсь, и тем самым получать себе новых союзников, а агрессора понемногу душить санкциями, принуждая к мирным переговорам.

Кстати, мирные переговоры, без всякого внешнего арбитра — это тоже способ разрешения конфликта, так что суд для этого вовсе не является обязательной процедурой.

Как неоднократно замечалось многими, в международной политике положение дел очень напоминает анкап