Рубрика: Sperry UNIVAC

Что не так с войной?

В канале Stalag Null Соня Широгорова, предварительно извиняясь, что от вечного переходит к насущному, констатирует, что примерно со времён Первой мировой в войнах страшно деградировала стратегическая составляющая, то есть искусство применения вооружённых сил и прочих ресурсов страны для достижения военной победы. Тактика у многих стран на высоте, оперативное искусство тоже активно развивалось, а вот стратегия откровенно проседает. Sperry UNIVAC размышляет на схожую тему, и я для начала я передам слово ему:

Продолжающаяся клоунада с тем, что сейчас называют войной, заставляет меня таки прокомментировать этот маразм. И слепому ясно, что военное искусство деградировало полностью и окончательно: вооружения становятся все умнее и экспоненциально дороже, над нами летают уже практически хантер-киллеры Скайнет, у звена F-35 есть собственный интернет с поддержкой 4к видео реального времени, Маск раздает сеть на всю планету, невидимый B-2 кидает на супостата MOAB, только вот толку от этого в разы меньше, чем от деда с трехлинейкой в ватнике в 1943 году. Самое главное — никто не понимает — что за фигня происходит? Почему люди, имея многократно более эффективные средства убийства, нежели наши предки, начали так отчаянно тупить? Почему у них отвалились яйца, и условный Киев или Тегеран еще не превратились в Дрезден или Хиросиму?

Дело вовсе не в каких-то ужасных военных технологиях, типа FPV, в конце концов, легендарные мясники Кадорно, Жоффр, Нивель, Хейг, фон Фалькенхайн посылали на пулеметы по 200-300 тыс. за заход, повторяя это по 10-20 раз подряд, и люди довольно бодро годами шли. Дело и не в отсутствии каких-то технологий, «Бомби их всех» Лемей и Бомбер Харрис на двоих превратили в прах около 100 городов, убив миллионы с помощью самолетов, недалеко ушедших от братьев Райт, что ощутимо приблизило конец ВМВ. Сейчас, в теории, у нас есть все, чтобы воевать с совершенно апокалиптическим масштабом разрушений, что, как раз таки, и должно было сделать войны быстрыми (и невероятно кровавыми, даже без использования не конвенционного оружия). Желание воевать тоже никуда не испарилось, люди по-прежнему страстно хотят этим заниматься, вот только делают это как-то ну совершенно неумело и глупо.

Откуда такой перекос в сознании людей? Почему на пике Модерна люди были готовы страдать и умирать в непредставимых ныне масштабах, тогда как сейчас янки вынуждены были так деликатно воевать в Афганистане (и в силу этого с такими чудовищными накладными расходами, что затянули дело на 10 лет), что потеряли всего 2,4 тыс — меньше человека в день (из дикого, чудовищного мобилизационного резерва в 120 миллионов!), причем этого хватило, чтобы махнуть рукой и бесславно свалить. Эталон бессмысленной бойни XXI в — война в Украине, где максимальная оценка летальных потерь за 4+ года составляет порядка полумиллиона человек. Ее часто сравнивают с ПМВ, но позвольте — Хейг столько убивал за месяц в одной операции за 10-15 км земли. Под Верденом меньше чем за год полегло столько же (и полмиллиона остались инвалидами) с нулевым результатом (взято всего 2 форта из 28, Во и Дуомон, оба отбиты обратно, даже до Сувилля не дошли), после чего и немцы и французы яростно продолжили. Собственно и в Иране мы видим ту же картину, только на максималках — погибло пока всего несколько десятков американцев, но народ уже вопит и стонет что надо бы все сворачивать, а то что-то больно накладно.

Что мы видим сейчас? Хотят ли люди войны? Да. Могут ли они в ней победить? С определенными оговорками — вполне. Суть оговорок в том, что практически во всех странах великая военная промышленность Холодной войны была демонтирована почти в ноль за следующие тридцать лет. Так, в США, например, остался всего один завод, выпускающий гексоген, а из армады в 700 B-52 списали и разобрали 90%, так что для начала все это надо восстанавливать. Про состояние ВС РФ мы и вовсе умолчим. Изменились ли методы достижения победы? Да в общем-то не особо — у того же Ирана не то что ракеты, население бы кончилось быстрее, чем бомбы у янки золотой эры Холодной войны (Япония показала, что сложновато воевать на одном банзай без городов, портов, дорог, мостов, заводов, и вообще когда страна превращена в выгоревшую пустошь). Хотят ли люди платить справедливую цену своими страданиями за такую победу? Вовсе нет, платить они вообще не хотят.

В итоге каждая современная война вырождается в балаган: брызганье слюной и громкие вопли политиков, стучание тапком по трибуне, клятвы сокрушить очередную ось зла (не важно чью — западную или восточную), главное — не забыть приправить обещаниями, что все закончится к Рождеству. В начале ПМВ тоже так думали, но когда оно не закончилось — затянули пояса, прокляли все на свете и принялись пахать еще несколько лет. Сейчас же в ответ на отчаянные попытки того же ЕС раскачать народ на войну с Россией, немцы-зумеры утверждают, что лучше Путин, чем война, а союзники по НАТО посылают Трампа прямо и налево при его намеках, что неплохо бы им тоже вписаться в блудняк в Иране. Хоть как-то мобилизовать относительные массы на долгое и весьма кровавое противостояние удалось, разве что, той же России и Израилю, но даже их масштабы не сравнимы с тем, как люди воевали ранее.

Со времени окончания Холодной войны в коллективном мышлении произошел достаточно большой сдвиг, деформировавший многие привычные нашим дедам понятия куда сильнее, чем промежуток с 1945 по 1990 гг. Чем отличается ситуация в начале XX века и в начале XXI? Почему переход в Модерн быстро скатился в чудовищную глобальную бойню, совокупно уничтожившую сотни миллионов, а переход в Постмодерн скатился в то, что государство, теоретически, могущее поставить под ружье миллионов тридацть солдат, не в состоянии даже провести наземную операцию, масштаба, который вызвал бы гомерический смех у Людендорфа?

На вопросы такого рода, вообще говоря, должна отвечать не военная наука, а экономика, ибо ее основной профиль — изучение мотивации людей. (Примечание Анкап-тян: я бы скорее говорила о праксеологии, но это расширение понятия экономики, так что в целом всё корректно) Люди — штуки сложные, управляемые десятком инстинктов, на которые наслаивается вечный белый шум сознания, однако неизменным остается то, что любое действие человек предпринимает в соответствии с тем, в чем он видит (неважно, насколько рационально) свою наибольшую выгоду в текущий момент (что и позволяет отнести поведение к предмету экономики). Таким образом, все всегда делают ровно то, чего поистине хотят сами в моменте, отличается лишь длительность рассчитанного прогноза (те самые инструментальные и терминальные ценности) и насколько человек отдает себе отчет в том, как он мыслит. То же верно и для человеческих обществ, потому что состоят они из людей и в целом движутся туда, куда люди считают (неважно, насколько оправданно) двигаться наилучшим для себя.

Современного человека в одну сторону тянет неистребимое желание обретения власти через войну (которое, как раз таки, вечно и неизменно) и подпирается это желание наличием все более могущественных инструментов войны. Но в другую сторону человека Постмодерна (в отличие от его коллеги из Модерна) не менее сильно тянет совсем иное желание, точнее полнейшее отсутствие желания страдать и нести все совокупные издержки войны во всех видах. Там, где предки были готовы годами гнить в окопах и работать в три смены, разливая ТНТ в бомбы за миску пластиковой каши, современный человек впадает в истерику от того, что бензин может подорожать на пару баксов за галлон, и гонять на Dodge Ram до Макдональдса на углу станет накладно.

Именно поэтому продать войну становится почти невозможно. Как известно, даже Трамп начал Специальную Военную Операцию против Ирана, списав домашку у дяди Пу. По задумке, что Киев, что Тегеран, обязательно должны пасть за три дня, иначе никак. Единственное, в чем Трамп оказался умнее — он раз в неделю заявляет что его СВО полностью выиграна, а то, что аятоллы не пускают танкеры через пролив — то не его проблема и вообще они бяки, янки же уже победили.

Следующий резонный вопрос — а почему мотивация так сильно изменилась? Коротко на него ответить сложно, но основную линию мы наметить постараемся. Во-первых, сыграл свою роль кошмарный пик Модерна — обе мировые войны. Что ни говори, но они были апокалипсисом, который отложился в памяти на поколения и помешал миру скатиться в такую же разрушительную Третью мировую (несмотря на то, что с обеих сторон были фанатики, которые этого хотели — каждый раз поползновения к ней эффективно тормозились). Ужас самого слова «война» так отпечатался в сознании людей, что оно стало глубоко непристойным, и откровенно признать, что мы ведем войну, стало чем-то совершенно неприемлемым, как признаться в копрофилии или инцесте. Слова же «нацисты» и «фашисты» и подавно стали не политически значимыми терминами, а просто грязными ругательствами.

Во-вторых, после ВМВ мир радикально и полностью изменился. Все вещи, которые Модерн превозносил — государство, нация, вера, фюрер — стали очень и очень подозрительными для всех послевоенных поколений (что в итоге вылилось в великий бунт шестидесятников и рождение постмодернизма). Итогом этого стало то, что два великих блока 45 лет вели неспешные прокси-войны. Лихорадка святого похода против коммунизма/капитализма 1950-х выдохлась буквально за 10 лет. Люди устали жить в осажденной крепости и предпочли секс, наркотики и рок-н-ролл (в СССР процесс несколько затянулся до самого его краха). Из-за локальных войн 1970-х Великий Западный Подъем экономики ненадолго сменился кризисом, и люди по-настоящему испугались разрушения того прекрасного образа жизни, к которому привыкли. Когда в 1990-м пал Союз, среди масс с обеих сторон было невероятное ликование (разумеется, подпорченное дикими девяностыми в России, но духовный подъем в самом начале все равно был велик).

Люди так обрадовались концу Холодной войны, что даже не стали подчищать все хвосты, оставшиеся от нее, и как-то разгребать бардак — что на Ближнем Востоке, что на территориях пост-СССР, и это нам аукается до сих пор. На это наложился уже давно и вовсю идущий на Западе второй демографический переход, чем меньше детей рождается — тем более свята жизнь каждого из них, и тем больше гиперопеки достается тем, кто родился (что породило феномен неприспособленных к жизни зумеров, впадающих в истерику из-за неверного местоимения в чате). Фактически, войну как нормальное средство решения конфликтов продолжали воспринимать только динозавры: посмотрите на старых маразматиков у руля США, Израиля и России. Нетаньяху родился в 1949 г. и взрослел на непрерывной войне, Путин родился в 1952 г. и взрослел в разоренном послевоенном Ленинграде, рекордсмен Трамп вообще родился в 1946 г., и вся его молодость пришлась на истерию маккартизма, Корею и войну с красной угрозой. Неудивительно, что во всех этих странах и сейчас основной процент населения, одобряющий своих фюреров, имеет возраст от 50 и старше.

Вот так мы и приходим к закономерному финалу. Зумеры предпочитают иметь на выбор 20 смузи, а воевать только на имиджбордах, поэтому продать классическую войну большей части избирателей довольно проблематично. С проблемой можно справиться по-разному: в России она решена тем, что у власти находится клика старых сумасшедших, опирающихся на мощный низовой ресентимент от девяностых со стороны тех, кому за 50; в Израиле и Иране — толпа религиозных фанатиков (из таких же полоумных дедов), опирающихся на статус осажденной крепости и святую войну на выживание; в США у власти такая же геронтократия старых больных ублюдков (средний возраст сенатора — 67 лет, конгрессмена — 60 лет), но там желание воевать несколько сдерживается многочисленными противовесами, заложенными основателями и мешающими надолго сделать страну полностью тоталитарной. Изменится ли мир, когда Трамп, Путин и прочие деды наконец-то помрут? Проблема в том, что подрастет новое поколение, которое росло уже на их войнах. Единственное, что хоть немного утешает — как мы и говорили, масштаб нынешних войн куда более игрушечный, так что, возможно, и политики следующих времен будут немного помягче.

Африканские уроки

Статья @SperryUNIVAC, редактура Анкап-тян

Сегодня хочется поговорить о важной вещи, которую как правило игнорируют в политическом дискурсе, а примером нам послужит история Тома Санкары, попытавшегося в 1983–1987 г.г. реформировать Верхнюю Вольту, нищий огрызок постколониальной Французской Африки.

Практически вся Африка после Второй Мировой была полем бесчисленных прокси-конфликтов между Западом и СССР. Военный переворот капитана Тома Санкары в 1983 г. был попыткой выйти из логики этого противостояния и обеспечить процветание страны. Он вдохновлялся переворотом и последующими реформами лейтенанта Джеффри Роулингса в соседней Гане. Поначалу всё шло успешно, но режим Санкары имел два ключевых недостатка, которые и привели к краху реформ, а затем и самого режима.

Во-первых, Санкара был беспартийным, на идеологию демонстративно плевал и исходил из чисто прагматических задач. А во-вторых, Санкара оказался травоядным идеалистом, который пренебрегал прагматическими методами, знакомыми любому диктатору.

Реформатор радикально урезал госрасходы, распродал роскошный правительственный автопарк, разогнал коррумпированных чиновников, провёл всеобщую вакцинацию, запустил экономический рост — в общем, казалось бы, делал всё для снискания народной любви — и действительно её снискал.

Но он не предложил народу идеологии, а свято место пусто не бывает. Нелегальные при прошлом режиме левые партии подняли голову, объявили диктатора фашистом и принялись состязаться за право возглавить борьбу с Санкарой. Ортодоксальные марксисты, маоисты и даже сторонники Энвера Ходжи враждовали друг с другом, но Санкара не играл на их противоречиях, не дружил с одними против других — а просто игнорировал неинтересные ему идеологические вопросы. Единственной его реакцией на спровоцированные левыми беспорядки было увольнение наиболее одиозных партийных деятелей из госаппарата.

Под занавес правления Санкары его всё-таки уговорили создать собственную компартию, но правительство всё равно оставалось коалиционным. И в центре, и на местах всем уже было не до реформ, они выясняли вопросы личной власти. Кончилось тем, что друг Санкары, Блез Кампаоре, сверг его при помощи французского спецназа, расстрелял, взял у Франции кредит, разворовал его, отменил все реформы предшественника (кроме переименования страны из Верхней Вольты в Буркина-Фасо), устроил массовые расстрелы коммунистов — и в таком режиме досидел аж до 2014 года, после чего был свергнут, бежал в Кот д’Ивуар, где и живёт по сей день, в то время как в Буркина-Фасо так и продолжается вооружённый передел собственности.

Теперь мораль.

Во-первых, идеология не важна. Абсолютно любая партия, какие бы у неё ни были лозунги, от ходжизма до либеральной демократии, стремится только к одному — абсолютной власти. Все идеологические расколы меж партиями сводятся к одной проблеме — а кто будет у руля? Африка в этом плане показательна тем, что все процессы в ней всегда происходят быстрее и острее, чем где-либо ещё, и оттого особенно наглядны. В Буркина-Фасо дрались между собой не идеологии, люди, желающие контроля. Идеология — просто ширма для жажды власти.

Во-вторых, идеология важна — но важна она для тех, кем мы собираемся править, потому что без нее у масс зудящая пустота в сердце, делающая им неуютно. Если вы не вложите туда что-то свое — люди пойдут не за вами, а за тем, кто этим озаботится. При Санкара жить становилось всё лучше, но идеологическая пустота пересилила. Наоборот, режимы, которые сходу начинают проповедовать идеологию (не важно что — от ходжизма до путинизма или шиизма) живут и здравствуют, даже если люди жрут кору с деревьев или болтаются на автокранах.

Третий урок: если ты пришел к власти — постарайся убрать бардак, добиться настоящего контроля, не бойся пачкать руки и позаботься о том, чтобы твоей дорогой не прошли те, кто хотят тебя свергнуть. Иначе мы получим историю добродушного Санкары, которая закончилась расстрелом. 

Ну и финальный урок, который можно из этого извлечь. Либертарианцы никогда не захватят власть, потому что нарушают все эти правила (и еще кучу других). Во-первых, они никогда не получат симпатии простого народа, потому что выступают на стороне условных плохих парней (зажравшихся эксплуататоров-капиталистов). Во-вторых, их идеология сводится к запутанным экономическим теориям, слишком сложным для простых парней с района. В-третьих, они травоядны по определению, ибо во всём опираются на принцип ненасилия и сходу отвергают идею того, что политических оппонентов можно и нужно устранять всеми способами, а политический контроль неотделим от военного. В итоге, как мы видим, заняты они совершенно безвредными вещами — срачами о тонкостях трактовки разных изводов экономических доктрин, да бесплодными рассуждениями о том, как будут работать суды при анкапе, и кто будет мостить дороги. Они забывают о том, что люди делятся на две категории. Те, у кого есть револьвер, и те, кто копает. При любом режиме мостить дороги будет вторая категория.  

Нумизматика, плановая экономика и Трамп

Sperry UNIVAC

У Трампа внезапно произошел коммунизм в виде идеи своего ОГАС, с нейросетями и тарифами:

Пентагон планирует использовать систему ИИ для установления эталонных цен на критически важные минералы…Программа, разработанная DARPA, предназначена для расчёта справедливых цен с учётом производственных затрат и исключением рыночных искажений, особенно со стороны Китая. Предполагается, что ценообразование на основе ИИ будет сочетаться с тарифами для стабилизации рынков и поддержки западных производителей.

Такой жир грех не прокомментировать. Особенно мне понравилось про справедливые цены, которые должны исправить рыночные. Оставляя за бортом сам посыл (тут каждый может посмеяться самостоятельно), хочется привести пример того, как я в своей практике сталкиваюсь с, наверное, самым совершенным рынком из возможных. Речь идет о такой малоизвестной широким кругам вещи, как нумизматика, а конкретнее — как устанавливаются цены на всевозможные монеты. С точки зрения справедливости (да и вообще каких-либо внешних критериев) это нерешаемая задача. Как понять, что объективно должно стоить дороже: какая-нибудь затертая республиканская бронза Рима, известная, положим, в 5-6 экземплярах (из которых 4 в Британском музее) или же типовой моргановский доллар, нечастой разновидности, которых, тем не менее, известны сотни, при этом исторической ценности в нем кот наплакал?

Люди изобрели для этой цели простую вещь, лучше которой еще никто не придумал — классический аукцион, где цена определяется исключительно соотношением количества желающих и количества лотов. В нумизматике есть четкая закономерность: 99% нумизматов собирают свою страну, прочие им не очень интересны. Китайцы собирают Китай (и Корею с Вьетнамом, считая их историческим Китаем), американцы — США (редко — Мексику или Канаду), русские — Россию. В итоге, чтобы оценить, за сколько уйдет лот, надо прикинуть две вещи: сколько народа на него претендует и насколько они богаты?

И вот здесь мы сталкиваемся с тем самым «рыночным искажением» против которого воюет Трамп. Мало кто на свете так богат, как янки — только там средний нумизмат может себе позволить сливать на хобби по $2-5 тыс. в месяц, а серьезный может позволить на порядки больше, причем, исходя из численности населения, нумизматов там куда больше, чем в среднем по планете. В итоге на несчастную римскую бронзу где-нибудь на Heritage претендует 2-3 редких сумасшедших, а на рядовой доллар, но редкой разновидности — сотни и тысячи, и у каждого есть денежка. Отсюда картина: в любых рейтингах «самые дорогие монеты/банкноты мира» все верхние позиции занимают лоты из США уровня «10 центов, Филадельфийский двор, 1904 г», которые уходят в драку за сотни тысяч, тогда как реально интересные позиции, имеющие важное культурное значение и более редкие — набирают тысяч 20-30.

Что будет при попытке «поправить» такую вопиющую несправедливость? Торговля монетами рухнет, и появится черный рынок, как возник оный в СССР, когда на сходках люди полуподпольно менялись интересными лотами, распечатывали через копирку и распространяли среди своих примерные цены, и вообще построили свою параллельную экономику, делающую то же самое, что и легальные аукционы. Разница в том, что на аукционе зарабатывает и аукционист (и нехило — типичный сбор составляет 20-25% выигравшей цены с лота), и государство, так как сдирает с аукциониста налог. При подпольном же рынке выигрывают только его подпольные участники. Некоторые вещи просто не работают, нравится нам это или нет. Ждем подпольного рынка германия и лития?

Телеграм как индикатор

Sperry UNIVAC

Итак, российские власти наконец-то решились заблокировать святое — Telegram, на котором стоит не только большая часть русскоязычного комьюнити, но на него также завязаны и практически все процессы в самой стране — от пересылки депутатами мемов друг другу во время заседания, до координации действий подразделений на фронте. Естественно, это вызвало пожар, подобный Чикагскому и все наперебой (и слева и справа) умоляют товарища Сталина РКН отменить это дикое решение.

Однако, важно здесь немного иное. Блокировка Telegram — лишь следствие, а не причина. И нет, дело вовсе не в цензуре ради цензуры — например, российская цифровая инфраструктура совершенно не готова к массовому использованию населением «национального мессенджера» по причине банального отсутствия серверов, которые, кстати, Москва безуспешно пыталась арендовать в странах Центральной Азии и Китае. Причина лежит в другой плоскости: Российская Федерация находится на пороге кризиса, причем кризиса открытого, и он, очевидно, должен открыто проявить себя в текущем году. Экономические санкции, силовое давление на инфраструктуру экспорта, отсутствие устойчивых союзнических отношений (что также связано с экономикой) уже прямо демонстрируют своё влияние на функционирование государства. Российские же экономические отчеты показывают нехватку бюджетных средств, урезание экспортных доходов, растущую инфляцию и все прочие издержки «мобилизационной трансформации».

До определенной поры Москва умело маскировала нарастающий ком проблем в глазах населения. Полагаю, что скором времени подобная политика уже не будет оправдывать себя в полной мере — и потому требуется превентивная, ещё более жесткая зачистка информационного пространства. Никаких даже условно «независимых» (не секрет, что фактически все российские каналы более 100 тыс. читателей финансируются и де-факто принадлежат тому или иному ведомству и подконтрольны чиновникам куда в большей степени, чем могло бы казаться) информационных ресурсов и средств коммуникации, доступных широким массам, существовать не должно. Секретом Полишенеля является и то, что инициатором закручивания всех гаек являются чекисты (просто по принципу — торчит гайка? крутим!), даже если это не только не оправдано логически, но и катастрофично экономически и социально. КГБ — сама по себе организация не из приятных, но когда КГБ радостно бежит в сторону КСИР — это заставляет задуматься о том, что же их так подгоняет.

И, на мой субъективный взгляд, в действительности населению РФ нужно больше размышлять именно над этой непростой темой, а не сокрушаться и сетовать на следствия в виде ужесточающейся цензуры. Правильные вопросы находятся в области первопричин этой цензуры, а не её природы — и ответы на них куда более злободневны и оттого чудовищно неприятны для многих.

РКН накатывает свежее обновление для телеграма

Смерть и/или налоги

Sperry UNIVAC

Преамбула от Анкап-тян
У нас на канале новая авторская колонка, тут будут резать священных коров либертарианства. А то читатели жалуются, что меня комментировать скучно, Битарха надоело, ну так вот вам пища для дискуссий.

Вчера случился у меня диспут, который и сподвиг на написание этого поста. Я иронично описал, что дружина викингов не являлась профессиональной армией, так как жила не с зарплаты, а с того, что удалось награбить, на что получил ехидный комментарий о том, что профессиональная армия нашего времени живет с того, что ей удалось награбить, значит разницы ноль. Мол, солдаты на службе государства, государство платит им зарплату, зарплата идет из бюджета, бюджет — это налоги, а налоги, как известно — грабеж. Вот эту священную корову я и хочу немного попинать.

Понимание налога вульгарным либертарианцем обычно таково. Я пришел работать на дядю, ломил спину, дядя мне дал $100 за труд, тут прибегает левый (во всех смыслах) мужик с дубинкой, бьет меня по хребту, отнимает $20 и бежит отдавать их ехидно хихикающему бомжу на углу, который не работал ни дня. СОЦИАЛИЗМ — ЭТО ВОРОВСТВО! В такой постановке вопроса, разумеется, это воровство. Стандартные тейки в защиту налогов о том, что на них построят дороги, мы все знаем, и нет смысла их обсуждать. Я хочу зайти немного с другой стороны и показать, что, в каком-то смысле, любая корпорация ворует те же $20 из любой зарплаты, и тем самым выполняет точно такую же государственную роль. И, таким образом, «справедливое», т.е. без «воровства» распределение заработанных денег — как раз похоже на социализм куда больше, нежели государственное налогообложение, и не нужно автоматически трястись, слыша это слово. То, что у нас отнимают деньги всегда, все и везде — неизбежность, их отнимают и при коммунизме, и при анкапе, а между налогами государства и поборами корпораций особо разницы-то и нет.

Как это работает на практике? Возьмем рандомного чела, где-то добывшего $10к и организовавшего, скажем, завод стульев. Он нанял 2 квалифицированных сотрудников (допустим, юриста и бухгалтера) и 8 неквалифицированных, которые клепают стулья, купил станки, помещение, досок и работа закипела. Пока все идет по анкапу. Допустим, все хорошо, и фирма принесла сходу чистую прибыль в $11к. Вопрос, как ее делить? Социалист сказал бы: на 11 частей, каждому по $1к, все справедливо. Но мы не социалисты и учтем, что рабочий не квалифицирован и быдло (и не вложил в то, что бы перестать быть быдлом, ни копейки), а значит, легко заменяем любым быдлом. Значит, он заработал меньше всех, хоть и пахал с утра до ночи. Бухгалтер и юрист — не быдло, их заменить сложнее, и они вложились в свое образование, возвысившись над быдлом, значит, им платим больше. Ну и, наконец, босс, его заслуга в том, что он выцыганил у кого-то $10к на бизнес, не каждый на такое способен, значит, ему платим больше всех. В итоге рабочие поимели, условно, по $100, белые воротнички — по $500, а все прочее боссу в карман.

На практике, однако, наш эталонный анкап не взлетит. Почему? А потому что быдлом быть никому не приятно, как и видеть, что ты сорвал спину, таская доски и занозил руки, пиля их, и так 30 дней, а получил за это в 10 раз меньше того, чья работа сделать пару звонков корешам-богатеям и пару раз подмахнуть ручкой. Так что работать такая схема будет только при условии того, что рабочим вообще больше податься некуда — все работодатели вокруг такие же гниды, а на заводе дежурит ЧВК, всегда готовая вломить дубинкой по почкам тем, кто заикнулся о ереси социализма, то есть о профсоюзе, праве на забастовку, праве на защиту труда и хотя бы на один выходной в неделю.

Были ли такие примеры в истории? Неоднократно, в основном в эпоху дикого капитализма 1880 — 1920х. Union Stock Yard & Transit Co — Чикагские скотобойни; United Fruit Company, устроившая натуральный ГУЛАГ на плантациях в Гватемале и Колумбии; угольные титаны США, дубинками полицейских забивавшие под землю рабочих. Я уже вижу, как анкапы торжествующе потирают руки: так их, давить этих комми-паразитов, расстреливать из пулеметов, чтобы неповадно было воровать у босса честно заработанный навар. В общем, да, ровно так это и было, Банановая бойня в Колумбии закончилась тем, что UFCo попросила правительство послать солдат с пулеметами и расстрелять нахер всех бастующих и требующих человеческих условий труда, что и было проделано. И это не единственный случай. Но постойте… попросила… э-э, кого? Правительство? Разгоняли демонстрации у нас кто? Полицейские и армия…? Компании, при этом, налоги-то щедро отстегивали (а кроме налогов, еще и на лапу президентам банановых республик и их государственным генералам и солдатикам, чтобы веселее стрелялось в народ).

Получается, чтобы построить идеальный эталонный анкап, в котором босс забирает себе 99% прибыли, а быдло пашет с утра до вечера за латунные токены UFCo, даже не за денежку (а так на плантациях кофе и бананов и было, токены менялись на миску каши в столовке — и вперед, пахать дальше), то нам потребуется мощнейший репрессивный аппарат, чтобы вколотить страх перед святым Генри Фордом в души неверующих в капитализм (в итоге получится что-то подозрительно похожее … да на тот самый социалистический ГУЛАГ, которым нас так пугают капиталисты, параллельно имея прецеденты строительства парочки еще похуже, например, каучуковых плантаций в Амазонии). На этот аппарат надо отстегивать огромные деньги, иначе придется, как плантаторы былых времен, спать с саблей у кровати и пистолетом под подушкой, в ожидании, когда за тобой придут рабы. Лучше всего с подавлением бунтов справляется то самое государство, от которого мы так хотим избавится, а кормится его армия в том числе с налогов.

Хорошо, давайте уберем эти ужасы и зайдем с другой стороны, мы добрые и принципиальные анкапы, мы не хотим репрессивного аппарата государства, и не хотим раз в неделю устраивать силами полиции децимацию нашим рабочим и кормить их пластиковой кашей. Мы верим, что в мире идеального анкапа, состоящего сплошь из корпораций, подавление бунта рабочих нам обойдется дороже, чем создание им человеческих условий труда (это спорный вопрос, ну да ладно, пока суть не в этом). И что в мире так много компаний, что если мы предложим скверную работу за копейки, то даже последнего бомжа у нас захантит сосед-корпорат, который раскошелился ему на перчатки, чтобы тот ручки не занозил от бревен. И останемся мы без рабочих. Собственно, это главный тейк тех, кто утверждает, что государство с его левацкими профсоюзами, налогами и законами о 8-часовом рабочем дне все портит, при анкапе каждый рабочий будет жить, как король. Допустим, что это именно так, ок.

Но что тогда получается? Получается, что нам надо раскошелиться на безопасный станок, очки от стружки, перчатки от заноз, респиратор от вони клея, а если мы строим сложную компанию со сложным трудом, то желательно, чтобы у наших рабочих было все, вплоть до фитнесс-зала, бесплатного психотерапевта и стоматолога для их сынишки, а то умные люди к нам не пойдут, пойдут к тем, у кого условия повкуснее. И мы видим, что Apple и всякие прочие IT-гиганты действительно соревнуются за то, кто еще предложит больше бонусов своим дорогостоящим сотрудникам (не будем о том, что рабочие на складах Amazon будут оштрафованы на ползарплаты, если сходили поссать дольше чем на 30 секунд чаще раза в день). Но эти же бонусы для сотрудников: медицина, отдых, даже образование — они же откуда-то берутся? Да из прибыли они берутся, той самой, что можно было бы пустить, например, на те же зарплаты.

Так это, получается, что, налог…? Ну в общем-то да, корпорация может, условно говоря, накинуть с прибыли всем сотрудникам +10% к з/п, а может не накидывать, но открыть для всех фитнес-центр. И да, может, я ленивая жопа, и не хочу фитнес-центр, я хочу пробухать свои 10% з/п в баре, а не трястись на беговой дорожке. Но у меня ничего не спросили — давай, Вася, мы за тебя все решили, ты откидываешь с з/п на печеньки для всех в офисе, мы так создаем позитивные вайбы доброты, не жмоться. Но, простите, а чем это отличается от государственного спорткомплекса, построенного на мой налог? Я, может, государственный кабак хотел, аллё! Единственное возражение тут в том, что если тебе не нравится, когда корпорат вычитает твою з/п на фитнес — ну, пойди к тому, кто вычитает з/п на бары. Хорошо, но:

1. Вычитают-то все, а я, может, чистоганом хочу!

2. Вычитают +/- одинаково: на медицину, образование, спорт — да, в общем, на то же, на что и государство.

3. Не нравится налоговая политика сверхсоциального государства — ну ок, свали в другое, где она иная, вон в Аргентине вообще всю социалку нахер убрали, анкапистан да и только, рай! Правда, налоги теперь идут Милею на карман, а еще на финансирование государственной полиции и спецслужб, чтобы давить поганых пролов-комми, мечтающих о госмедицине, вот воры, мрази! И жить отчего-то народ мечтает в Скандинавии, и индекс счастья там по планете практически максимальный. 

Таким образом, мы приходим к выводу: не так важно, какой у нас режим. Воровать будут все и всегда, если под воровством понимать распределение денег, которое не устроило лично тебя, дорогой читатель. Другое дело, что все либертарианцы верят, что они умудрятся попасть в такой вид будущего, где лично их (!) это распределение будет устраивать. Например, если они имеют ребенка и хотят ему хорошего стоматолога, жене психотерапевта, а себе — качалочку после работы, и все это бесплатно — то резонно, что на корпорацию, которая за твои труды тебе все это дает — жаловаться смешно. Но это не отменяет самого принципа: не все в мире хотят ровно того же, чего хочешь ты. В любом случае с кого-то кто-то сдерет денег (как бы они не назывались: взносы, налоги, страховка, и т.п.) за что-то, что лично ему нафиг не надо (или он предпочитает взять деньгами и сам разобраться, но ему не дают). Так что, дорогие мои, не надо впадать в трясучку от слова «налог», это всего лишь одна из форм поборов, которые будут с нами всегда, при любом строе и при любой экономической формации. Потому что альтернатива такой мягкой власти через фитнес-центры и бесплатные печеньки — солдат с M1919 Browning, забор с колючей проволокой и латунный жетон на кашу из опилок в столовке. Так или иначе нас поимеют насильно — разница только в том, что будет надето на кулак в процессе, бархатная перчатка или латная.