Я немного дополнила позавчерашнюю статью с ответом Александру Елесеву. В дополнении — реклама нового проекта Александра Литреева и загадочное пожелание не есть жёлтый снег.
Также дублирую сюда из статьи упоминание о сборе идей по применению доктрины сдерживания к государству.
Если у вас есть свежие интересные идеи, какие ненасильственные угрозы и механизмы их реализации можно было бы применять гражданину против государственных служащих различных рангов, делитесь ими в комментариях или в личку. Авторы наиболее удачных идей могут рассчитывать на вознаграждение в биткоинах.
Также, раз случилась такая оказия, познакомилась поближе с проектом Доброум, который оказался довольно интересным явлением, и о нём бы хотелось рассказать поподробнее.
Как и мой проект, Доброум строится вокруг собственного сайта, но имеет существенно большее проникновение в различные соцсети, из которых наиболее развит и интересен ютуб-канал (почти 20 тысяч подписчиков). На сайте указывается, что на создание проекта Александра вдохновил Freedomain Radio — канал канадского блогера Стефана Молинью, имеющего достаточно скандальную известность в англоязычной среде, а в русскоязычной лишь изредка поминаемый Михаилом Световым. С содержанием идей Молинью я практически не знакома, если не считать весьма лапидарной страницы в википедии, так что не берусь судить о преемственности между Елесевым и Молинью в идеологическом плане.
Сам Александр в своих видеороликах и статьях форсит две основные идеи:
Корень государственного насилия по отношению к людям — во внутрисемейном насилии. По мере того, как изживается насилие в семьях, снижается насилие и в обществе в целом. Поэтому крайне важно воспитывать в ненасильственном ключе собственное потомство и распространять соответствующую идею как можно шире.
Разумность обустройства общества, его способность развиваться и преодолевать предрассудки — прямо завязана на средний IQ в этом самом обществе. IQ, между тем, гораздо больше обусловлен наследственностью, нежели обучением. Поэтому для общества полезны такие практики, как ограничение иммиграции из неблагополучных стран, отсутствие поддержки неблагополучных семей, поощрение рождаемости среди интеллектуальной элиты.
В качестве основного метода Александр использует «рассуждение от первых принципов», иначе говоря, дедукцию в духе Ротбарда. Вместе с тем, как вы видим по кейсу с IQ, он склонен доверять исследованиям в области естественных наук и делать на их основе выводы о желаемом устройстве общества, что опасно близко к разным сциентистским практикам социальной инженерии, столь популярных в 20 веке. Идеи спонтанных порядков и эволюционный подход ему, насколько я могу судить, не близки.
Александр живёт в США, так что когда он рассуждает о российских событиях, этот момент стоит учитывать. Зато ролики, касающиеся собственно американской проблематики, у него очень интересны.
В общем, я подписалась на его ютуб-канал, а на телеграм не стала — там многовато всякого сиюминутного, на мой вкус, а я уже близка к пределу возможностей восприятия, приходится очень аккуратно подходить к подпискам, чтобы не тратить много сил на проматывание. Ну а вы, конечно, решайте сами. Во всяком случае, среди русскоязычных каналов это достаточно уникальный и вполне симпатичный пример такого немного наивного либерал-консерватизма.
титульный ролик на канале Доброум — видимо, предполагается, что с ним стоит ознакомиться в первую очередь
Каждый раз, когда мы поминаем доктрину сдерживания, это вызывает дискуссию. В первый раз поговорили с ведущим канала Антигосударство, а сейчас зацепило Александра Елесева, ведущего канала Доброум. Стало быть, идея спорна, и стоит продолжать вносить ясность, но не слишком долго, чтобы читатель не заскучал.
Александр далеко не первый, который высказывает этот упрёк: «Вы собираетесь воевать с государством, это бесполезно, вас объявят террористами и уничтожат как боевиков в Чечне».
Однако доктрина сдерживания не имеет никакого отношения к войне. Если её и можно употребить со словом «война» то только как «холодная». Противостояние СССР и США в XX веке, часто называемое «холодная война» на самом деле являлось проявлением ДС.
Война это конфликт между несколькими сторонами, целью которой является навязывание противнику своей воли. Война ведётся как правило насильственными средствами (даже если это кибервойна, имеет место посягательство на собственность). Война может вестись до заключения мирного договора или же до полной потери субъектности одной из сторон.
Сдерживание это тоже ситуация конфликта, но главная цель сдерживания — сделать для противника невыгодным применение агрессивного насилия. Само по себе сдерживание — это не насилие, а только угроза некоего ущерба, возможно, и вовсе не сопряжённого с насилием, если речь, например, об ущербе репутации. Например, вам может не понравится что пара геев гуляет за ручку, и вы захотите облить их говном. Если они безоружны, вы легко это сделаете и получите моральное удовлетворение. Но если они вооружены, помимо морального удовлетворения у вас есть неиллюзорный шанс схлопотать пулю. Взвесив выгоды и издержки, вы, вполне вероятно, предпочтёте не вмешиваться в чужие дела, и отправите заботливо заготовленное вами говно куда положено: в канализацию. Также, может быть, вы решите не вставать поперёк дороги даже безоружным геям, если имя предыдущего нападавшего треплют сейчас на каждом углу самым нелицеприятным образом. В этом случае в качестве механизма сдерживания сработает страх ненасильственного наказания.
Другое важное отличие ДС от войны: до тех пор, пока имеет место сдерживание, тут есть победители, но нет проигравших. Все продолжают жить своей жизнью, без насилия и принуждения к действиям, ведь сдерживание это принуждение к бездействию. В обсуждаемом нами случае, когда человек совершает сецессию и в одностороннем порядке выходит из юрисдикции государства, он не свергает правительство и не призывает к его свержению. Он вообще никак не контактирует с государством и предлагает представителям государства ответить ему взаимностью.
Давайте представим эту ситуацию в виде игры и нарисуем простенькую матрицу, которая эту игру описывает:
Если чиновник не мешает сецессии, его проигрыш минимален: от лёгкого раздражения до увольнения. Если успешно мешает, выигрыш тоже минимален: от лёгкого морального удовлетворения до служебного поощрения. Если человек не заботится о сдерживании государства, но не встречает противодействия, его выигрыш максимален. Если ему приходится принимать меры по сдерживанию, и противодействия не происходит, то выигрыш уменьшается. Наконец, если человек пострадал от противодействия государства, или чиновник пострадал в результате реализации заявленной человеком угрозы, они проигрывают по максимуму, и примерно в одинаковой мере.
Что мы можем увидеть из этой матрицы?
Если игра единична, то человек, желая максимизировать выигрыш, полагается на авось, и никаких мер по сдерживанию государства не применяет. Чиновник же, желая максимизировать выигрыш, мешает сецессии и получает поощрение от начальства.
Если игра повторяется раз за разом с этими же или новыми игроками, то человек всё чаще идёт на дополнительные издержки и выбирает доктрину сдерживания, а чиновник, всё больше опасаясь этого обстоятельства, всё чаще закрывает глаза на сецессию, предпочитая малый проигрыш большому.
Тем не менее, в обществе всё равно останутся безбилетники, которые предпочтут не предпринимать никаких мер. Если чиновники достаточно напуганы, то блеф проканает.
Примером похожей игры является взаимодействие между гражданами, имеющими возможность скрытого ношения оружия, и преступниками. Оружие работает в качестве инструмента сдерживания, и в обществе, где гражданин имеет право на вооружённую самооборону, насильственные преступления снижаются. При этом невооружённые безбилетники пользуются такой положительной экстерналией, как увеличившаяся безопасность, сами не тратясь на оружие — но только до тех пор, пока их не слишком много.
Ствол — это очень компактный и удобный инструмент сдерживания против человека или небольшой группы лиц, но не против государства. Именно поэтому мы и предлагаем разные более или менее удачные варианты защиты от государства, доступные как организациям, вроде ЭКЮ, так и индивидам.
Исходя из теоретических выкладок, не противоречащих историческим примерам, мы указываем, что оптимальная доктрина сдерживания против государства — это угроза конкретным функционерам, принимающим решения или исполняющим их.
Нам вполне справедливо указывают, что если угроза будет выглядеть слишком устрашающе, то государственные мужи могут принять риск некоторое время побыть под ударом, и примутся за профилактические зачистки, иначе говоря, начнут войну. Аналогично, жёсткое противодействие низовым силовикам может вызвать чувство солидарности с погибшими товарищами. Для минимизации опасности такого исхода событий мы предлагаем, во-первых, максимально анонимизировать исполнителей угроз, а во-вторых, делать угрозы по возможности нелетальными, с упором на высмеивание и иные виды унижения, или, в худшем случае, имущественный ущерб. Здесь очень хочется сослаться на анонсированный недавно Александром Литреевым проект с очень говорящим названием Русский слон. Александр регулярно деанонит различных правонарушителей во власти, и, похоже, теперь намерен поставить дело на поток.
Ну и, если уж совсем вдаваться в философские обобщения, то такие максимы, как «живи сам и давай жить другим», «не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы сделали тебе» — это не просто благие пожелания. Это строчки из инструкции по технике безопасности, написанные, как водится, кровью. Это такая же жизненная мудрость, как «не ешь жёлтый снег» (переделанная отечественными мемоделами в «нееш жёлтый снек», с очевидной отсылкой к NAP) — и эта мудрость появилась именно в силу того, что люди в течение долгих веков успешно практикуют доктрину сдерживания.
Если у вас есть свежие интересные идеи, какие ненасильственные угрозы и механизмы их реализации можно было бы применять гражданину против государственных служащих различных рангов, делитесь ими в комментариях или в личку. Авторы наиболее удачных идей могут рассчитывать на вознаграждение в биткоинах.
Пройлайферы, выступающие за запрет абортов, педоистерики — за запрет сношения по взаимному согласию с несовершеннолетними, есть даже фрики, которые топят за «нового русского Пиночета». Самый упоротый класс — вторые, конечно же. И он самый многочисленный. И если с первыми и третьими еще как-то можно справиться, открестившись от них, то здесь мы имеем такую картину: гидра педоистерии втесалась так глубоко в чрево либертарианского движения, что ее практически невозможно оттуда достать. Ваши варианты действий?
Ингликамент Арцебантовский-Бухт
Вы перечислили три категории лиц, из которых первые и третьи хотели бы поменять статус кво (сейчас аборты разрешены, и коммунистов с вертолёта в океан не мечут), а вторые желали бы его сохранить (добровольные сношения с несовершеннолетними уже ограничены). Либертарианцы ведут общественную кампанию за то, чтобы поменять в обществе очень многое, и потому нуждаются в очень широкой общественной поддержке. Но предпочтения разных людей неизбежно будут отличаться, и чем активнее вы будете бороться за чистоту рядов, тем меньше будет ваша поддержка.
В связи с этим я бы хотела порекомендовать к ознакомлению пост в одном интересном канале, который ведут анархисты, явно имеющие в анамнезе левачество, но несколько его переросшие (подписывайтесь, кстати, канал годный). В посте анализируются стратегии поведения в конфликте для широкого экспансивного общественного движения, и для герметичной секты. Отмечена занятная особенность, что экспансивное расширение обычно сопровождается достаточно мирной риторикой, а вот сектанты в своей риторике крайне агрессивны, хотя при этом их состав и численность консервируются.
Либертарианское движение сейчас на подъёме, поэтому вовлекать разнообразных фриков оно будет со всей неизбежностью. Не надо тратить силы на внутреннее сектантство, полезнее сосредоточиться на объединяющих вас чертах мировоззрения. Что касается педоистерии, то можно пожимать плечами и говорить, что лично вы не понимаете, как можно настолько не доверять личным предпочтениям подростков и одобрять государственное насилие за преступления без жертв, однако вы готовы сотрудничать с консерваторами по теме снижения налогов и ещё множеству других вопросов. Тут алаверды моему недавнему посту, где я фантазировала, как гипотетические американские либертарианцы, не имея большинства в Конгрессе, тем не менее определяют повестку и проводят свои законы, пользуясь противоречиями между социалистами и консерваторами.
Словом, если уж вы записались в политики, то будьте гибче, объединяйтесь вокруг общих интересов, а навоеваться успеете, когда в парламенте Прекрасной России Будущего будете обсуждать законопроект об отмене возраста согласия. Если вы сумеете обзавестись достаточно широкой поддержкой по этому вопросу, вам не потребуется вертолёт.
В мае я и Битарх с одной стороны, и Вэд Нойман с другой, дискутировали о применимости доктрины сдерживания для обеспечения сецессии индивидуумов от государства. Вот описание доктрины, а вот подытоживающая статья, где заодно вкратце пересказывается ход дискуссии.
Частой претензией к
изложенной доктрине было то, что ещё
неизвестно, будет ли осуществлена угроза
в адрес ключевых функционеров государства,
осуществляющего агрессию, а вот смерть
гражданина, желающего сецессии, может
оказаться весьма быстрой, так что он и
возмездие-то организовать не успеет.
Более того, если он открыто где-то
застрахуется, то печальная судьба может
ждать и страховую компанию, чтобы
неповадно было исполнять всякие
антигосударственные контракты.
Поэтому сегодня немного
поговорим о том, как гражданин может
позаботиться об осуществлении
индивидуального сдерживания, никого
постороннего при этом не подставляя.
Принцип мёртвой руки — это некая угроза в адрес потенциального агрессора, которая осуществится лишь в случае, если потенциальная жертва погибнет. Наиболее наглядное воплощение — граната с выдернутой чекой, зажатая во вполне живой руке потенциальной жертвы. Её смерть приведёт к тому, что мёртвая рука разожмётся и произойдёт взрыв. Понятно, что угроза, основанная на этом принципе, может достаточно произвольно масштабироваться, вплоть до системы, осуществляющей автоматический запуск межконтинентальных ядерных ракет в случае нападения потенциального противника, не дожидаясь специальных команд с потенциально уже уничтоженного командного пункта.
Можно было бы
пофантазировать над чисто инженерными
решениями в духе 20 века, которые бы
обеспечили подобную схему угрозы и для
человека в отношении руководства
государства — например, путём
забраговременного минирования резиденций,
размещения ракетных пусковых установок
или запрограммированных боевых дронов,
но всё это выглядит несоразмерно дорого,
неуклюже и ненадёжно. Наш информационный
век подразумевает немного иной стиль.
Так, например, с появлением биткоинов стали вполне осуществимыми децентрализованные рынки ставок на смерть, что является завуалированной формой заказа на убийство. Механизм примерно таков.
На сайте, принимающем ставки на те или иные события, которые могут произойти или не произойти в реальной жизни (скажем, реализованном на протоколе Augur) потенциальная жертва государственной агрессии может сделать ставку на смерть некоего госчиновника. Размер ставки должен быть достаточно крупным, чтобы кто-то мог соблазниться эту самую смерть обеспечить. Деньги ставятся на то, что этот чиновник уже погиб в какой-либо день в прошлом, что является очевидной неправдой, поэтому, когда чиновник реально погибнет, то эта ставка проиграет, и её получит победитель пари. После появления ставки потенциальному киллеру останется только выбрать день для исполнения заказа, сделать ставку на то, что объект погибнет именно в этот день, затем совершить убийство, дождаться, пока оракулы оповестят систему, получить свой выигрыш и аккуратно обналичить его. Это пари — наша граната, но нужно ещё организовать механизм мёртвой руки.
Можно пойти более навороченным путём и сделать на том же рынке ещё одну ставку, уже на свою собственную смерть. Если эта ставка сыграет, она запускает смарт-контракт, который и размещает ставку на смерть чиновника. Но можно проще: смарт-контракт, делающий ставку на смерть чиновника, получает отложенный запуск и срабатывает в том случае, если вовремя не получит код отмены. Всё, теперь можно оповещать чиновника о том, что вот такая незадача, если я случайно помру, то и ваша драгоценная жизнь в огромной опасности, поэтому сдувайте с меня пылинки.
Разумеется, чем более сложные предсказания позволяет делать сервис, тем аккуратнее и дозированнее можно предусматривать воздействие. Скажем, триггером можно сделать не только смерть, но и арест, а угрозой не только смерть, но и поджог дома, или ещё какую-нибудь нелетальную пакость (самое изящное, что мне попадалось — это заказ на распыление в резиденции чиновника мощного одоранта; провонявший насквозь меркаптанами дом уже непригоден для обитания и продажи, но при этом никто даже случайно не умрёт).
Разумеется, для того, чтобы предпринять эти нетривиальные меры, человек должен быть достаточно зажиточен, но тут не требуется какого-то запредельного богатства, так что задача вполне решаема.
Рубрика «Ежедневный Фридман» снова с вами! Я публикую завершающую десятую главу Механики свободы «У меня ни в чём нет нужды». В ней Дэвид Фридман рассказывает о пагубной идее выделения особого класса потребностей, имеющих бесконечную ценность, поскольку это обесценивает всю идею свободы.
Через некоторое время будет готов сводный файл с первой частью книги в формате epub, ну а пока самые нетерпеливые прочтут текст и с сайта.
Выкладываю девятую главу Механики свободы, «Эксплуатация и процент». Здесь Дэвид Фридман кратко объясняет, что не так с марксистским учением об эксплуатации капиталистами труда рабочих, почему проценты брать кошерно, и почему наследство должно доставаться наследнику, а не раздариваться всем поровну.
До окончания первой части осталась всего одна глава, её перевод уже прислан, надо только отредактировать. Затем первая часть будет выложена одним файлом для скачивания, и двинем дальше. Процесс идёт бодро, кидайте ваши денежки на кошелёк 1AFkD2bazCs5YZBBrSD7HsRMWLmRbg6QBo , чтобы он шёл ещё и весело.
Если у кого-то есть на примете издательство для того, чтобы выпустить небольшой тираж Механики свободы на бумаге, можете заранее наводить справки, чтобы обсудить детали заранее, и по завершении перевода не терять времени на переговоры об издании.
Предлагаю вашему вниманию перевод восьмой главы трактата Дэвида Фридмана «Механика свободы»: «Монополия II: Государственная монополия забавы ради и пользы для». В предыдущей главе давался обзор видов монополий, здесь же подробнее расписаны некоторые механизмы, благодаря которым образуются и поддерживаются государственные монополии. Иллюстративный материал, понятное дело, относится к США, но механизмы достаточно универсальны.
Также я неожиданно для себя проникла в такую чуждую мне соцсеть, как Вконтакте. Один из читателей решил открыть там зеркало моего канала. Так что, если вы наиболее комфортно чувствуете себя именно там (удобно комментить, расшаривать и всё такое, за что потом накладывают штрафы и возбуждают уголовные дела) — то милости прошу.
Зачем мелочиться? Давайте возьмём не просто богатую, а самую богатую страну, ведь это так приятно — поговорить о чужих деньгах, любой социалист оценит.
Итак, США. Фантастическое предположение состоит в том, что из демпартии вышли социалисты, а из республиканцев консерваторы, основав свои партии. Остатки двух партий объединились в партию Единая Америка, в просторечии юнионисты, но при этом много народу перебежало к либертарианцам. В 2032 году каждая из четырёх партий выставляет своего кандидата в президенты, и с мизерным отрывом побеждает либертарианец. Голоса в конгрессе и сенате распределены между четырьмя партиями примерно поровну, верховный суд в силу большей ригидности механизма формирования представлен преимущественно юнионистами, разбавленными консерваторами.
Разногласия между социалистами и консерваторами достигают такой величины, что консерваторы готовы не глядя голосовать за любой либертарианский законопроект о сокращении госрасходов и дерегуляции, чтобы насолить социалистам, а социалисты столь же рьяно поддерживают любой либертарианский законопроект, касающийся расширения личных прав, чтобы насолить консерваторам. Все, кроме консерваторов, поддерживают меры по расширению свободы торговли. По две партии с трудом протаскивают сокращение оборонных расходов и упразднение МРОТ, ну и так далее. В общем, в силу столь счастливого расклада и таланта своего партийного организатора либертарианцы рулят повесткой, хотя фактического большинства не имеют.
Так куда же денутся получаемые бюджетом средства при столь активном сокращении расходов, бурном росте экономики, да ещё и распродаже хоть и не столь значительной, но всё же не такой маленькой федеральной собственности? Прежде всего, конечно, на выплату огромного тридцатитриллионного госдолга. Когда госдолг выплачивается, принимается поправка к конституции, запрещающая заводить новый, а также упраздняется ФРС. После этого, коль скоро долги выплачены, в полном соответствии с конституцией происходит упразднение федеральных налогов: каждый штат сам содержит своих сенаторов и вскладчину аренду офиса, где этот сенат заседает; каждая партия содержит своих конгрессменов и вскладчину аренду офиса конгресса, место посольств занимают офисы страховых компаний, обслуживающих интересы своих клиентов за рубежом; вооружённые силы работают по найму у логистических компаний, охраняя морскую торговлю, а также у нефтяных, охраняя вышки в Венесуэле и прочих Суданах, и так далее. Штаты свои налоги сохраняют, используя их на свой вкус: Коммифорния упарывается по социалке, Аляска по нацпаркам, Вермонт субсидирует школы, а Нью-Гэмпшир просто ставит в центре столицы штата здоровенную копилку в форме дикобраза, и все желающие кидают в неё, сколько пожелают, снимая при этом селфи и выкладывая в инстаграмчик — а раз в год правительство штата разбивает копилку, считает под камеру деньги и на основе собранной суммы принимает бюджет следующего года.
Короче, ломать не строить. Если удалось сократить расходы, то уж сократить доходы — вообще не проблема, можете об этом не волноваться.
Я вернулась из поездки в горы, так что вскоре будет много свежего материала. Сегодня для раскачки отвечу на какой-нибудь несложный вопрос, ну а дальше в планах примерно следующее:
Разберу поход на кейсы, иллюстрирующие разные аспекты либертарианства и экономической теории и выпущу на эту тему довольно объёмную статью
Отредактирую и выложу переводы Фридмана, которые успели напилить мои замечательные помощники, пока меня не было
Выдам парочку статей для Битарха и новый текст для новосибирского ютуб-канала Libertarian Band (кстати, если кто ещё не заценил их последний ролик про либертарианство для бабушек, непременно гляньте, у них новый секси ведущий, и мне нравится, как он подал мой текст — предыдущий, про бессрочку, получился менее живым).
Мне тут понравилась мысль написать несколько сказочек в стиле Горького Лука.
А там видно будет.
Ах, да, насчёт Фридмана. Незадолго до отъезда я успела отредактировать перевод одной из глав третьего издания Механики свободы: Проблемы с выводом должного из сущего у Айн Рэнд — насладитесь эксклюзивом, этого текста и по-английски-то почти нигде нет. Я прикинула, как идут дела с переводом, и, пожалуй, могу определить дедлайн проекта: 12 февраля 2020 года. Дедушке Фридману как раз стукнет 75 лет, и нам будет, чем его поздравить. Также напоминаю, что донаты на перевод лучше кидать на отдельный кошелёк 1AFkD2bazCs5YZBBrSD7HsRMWLmRbg6QBo — так мне будет удобнее прикидывать, сколько я могу потратить на поощрение своих помощников. И не обессудьте, но этим напоминанием я буду вас мучить при каждой новой публикации очередной главы.
Считается, что государство — это вещь, совершенно необходимая людям, без которой будет хаос, бандитизм и разруха. Но при этом в разные эпохи представление о том, что такое государство, и каким оно должно быть, радикально отличались. Какой государственный учебник ни глянь, везде рассказывается, что раньше государство было очень плохим, притесняло людей, и они бунтовали. А сейчас государство хорошее, людей не притесняет, и нам всем очень важна стабильность. При этом конструкция государства в разных странах также отличается очень сильно, и чем больше отличия того, что там, от того, что здесь, тем более неправильной является модель там, и лучше бы этим неразумным сделать у себя, как здесь. Нам же нужно защищаться, чтобы они не сделали у нас здесь, как у себя там.
Зачем нужно национальное государство
Сильные национальные государства сформировались как ответ на постоянную угрозу внешнего вторжения, а также в качестве инструмента такого вторжения. Но, хотя территориальные захваты продолжаются до сих пор, это становится всё менее оправданным со стороны жителей других стран и всё менее популярным среди собственных граждан. Глобализация экономики сделала куда менее эффективными и торговые войны. Иначе говоря, единое национальное государство становится всё менее востребованным — для этого дорогого и неудобного инструмента просто не находится задач.
Главная угроза для государства сегодня — это не внешняя агрессия, а отсутствие гражданского согласия. В демократических государствах один за другим к власти приходят кандидаты, опирающиеся на неприязнь народа к политическому истеблишменту. Это означает, что люди недовольны не персоналиями — они недовольны самой системой.
Проблемы демократии
Почему демократия всё хуже обеспечивает гражданское согласие? Потому что это диктатура большинства. Если власть стабильно принадлежит одной и той же политической силе, формируется стабильное недовольное меньшинство, уверенное, что его интересы правительством не соблюдаются, и потому совершенно не мотивированное соблюдать хоть какую-то лояльность правительству. Если власть и оппозиция регулярно меняются местами, получается бесконечное перетягивание каната, когда политика оказывается компромиссной. То ослабили регуляции, то усилили, то уменьшили налоги, то увеличили. Ни одна политическая программа не реализуется, у избирателя нарастает разочарование.
Меньшинство готово подчиняться большинству, если видит необходимость сплотиться перед лицом внешней опасности. Но когда внешней опасности нет, люди понимают, что терпеть незачем. А если внешнюю опасность выдумывают, то это в наш век информационной прозрачности вызывает ещё большее раздражение и недоверие к истеблишменту. Подход «сделаем всем одинаково» стремительно теряет популярность ещё и по той причине, что во всех остальных отраслях человек без особых проблем получает индивидуальный сервис согласно своим запросам — и только в тех сферах, за которые отвечает правительство, почему-то должен мириться с унификацией. Будущее за переносом индивидуального подхода и в политическую сферу.
Пока что индивидуальный подход в политике проявляется в том, как одного и того же кандидата перед выборами пытаются продать разным категориям избирателей под разными соусами. Иначе говоря, политтехнологи уже видят запрос избирателей, но, не имея возможности его удовлетворить, пытаются хотя бы придать блюду разные оттенки вкуса. Но такая маркетинговая стратегия не может работать долго. Всё больше и больше людей хотят как-то объединиться с теми, кто разделяет схожие с ними взгляды, и как-то мирно размежеваться с теми, кому эти взгляды претят.
Размежевание
Самый простой способ размежевания в рамках имеющихся легальных политических инструментов — это размежевание пространственное. Чеченцы выдавили всех русских со своей земли, и теперь демонстрируют вовне трогательное национальное единодушие. Американские либертарианцы переселяются в Нью Гэмпшир — и штат стремительно дерегулирует своё законодательство.
Однако физическое переселение — это лишь один из способов смены условий. Если не нравится водопроводная компания, придётся менять место жительства, но если не нравится мобильный оператор, достаточно сменить оператора, без всяких переездов. Государственные же услуги имеют больше общего с услугами мобильного оператора, чем с коммунальной инфраструктурой. По крайней мере, большая часть государственных услуг выглядит вполне мобильной.
Панархия
Сегодняшнее государство за счёт налогов поставляет гражданам такие блага, как образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, охрану порядка, контроль за пожарной, санитарной, экологической и ещё кучей разных безопасностей, суд, ещё всякую ерунду по мелочи — а также то, ради чего, собственно, и учреждалось сильное центральное правительство — охрану границ от внешнего вторжения и услуги по захвату других государств. Практически все эти услуги прекрасно могут оказываться на конкурентной основе. В конце концов, вы же звоните каждый в свою страховую компанию, когда попадаете в аварию, так почему нельзя обращаться каждому в свою полицию, когда требуется защита?
Рыночные решения уже изобретены и имеют практику успешного внедрения абсолютно для всех услуг, которые нужны людям. Нужность в данном случае определяется по готовности платить за эти услуги. Система общественных отношений, при которой все товары и услуги поставляются на свободном конкурентном рынке, называется анархо-капитализмом, и это доведение до логического предела либеральной идеологии.
Однако столь мелкое дробление провайдеров госуслуг может показаться удобным далеко не всем, иначе мы давно уже жили бы именно в таком полностью конкурентном обществе. Спрос на патерналистское государство, которое опекает человека от колыбели до могилы, действительно есть, и даже весьма велик. Весь двадцатый век прошёл под знаменем вооружённой борьбы между социализмом и либерализмом, и, несмотря на громкое падение одиозных тоталитарных режимов, приходится признать, что в этой борьбе проиграли обе стороны: классические либеральные государства также большей частью канули в лету. Поэтому основной вызов, который сегодня стоит перед человечеством — это мирное размежевание социалистов и либералов без нарушения целостности национальных образований (кучковаться по национальностям, имея один язык и схожие культурные нормы, людям тоже удобно). Фактически, речь об одновременном сосуществовании одного или нескольких социалистических и либеральных правительств на территории одной страны или блока стран. Такая система называется панархией, и эта идея активно разрабатывается интеллектуалами во всём мире, как в развитых, так и в развивающихся странах.
Сценарии перехода
Разумеется, самый простой для путь воплощения крупных социальных преобразований — это диктатура. Переворот или революция не обязательны. Достаточно того, чтобы к власти пришёл популист, сосредоточивший в своих руках конституционное большинство в парламенте, подчинивший суд и, главное, имеющий широкую популярность в народе. Некий условный Ли Куан Ю или, наоборот, Чавес.
Самый простой путь, однако, несёт и наибольшую опасность. На место диктатора со временем придёт кто-то ещё и начнёт отменять всё, что было принято.
Более сложный, но и более надёжный путь — это широкая общественная кампания. Когда реформ требуют очень многие, громко, демонстративно и при каждом удобном случае, в конце концов их неизбежность становится очевидной. Когда же они состоятся, их куда сложнее отменить.
Также есть очень простой и привычный для России путь — догоняющее развитие. Дождаться, когда панархия заработает в Евросоюзе и США, в Китае и Корее, в ЮАР и Бразилии — ну а затем всё-таки провести необходимые преобразования, пока отставание от Нигерии ещё не выглядит совсем уж безнадёжным.
И, наконец, те граждане, которым требуется размежевание, могут просто поставить остальное государство перед фактом. Вот ваше государство, вот наше. Территория одна, нормы разные. Налоги мы платим в своё правительство, согласно договору, а в ваше не платим. Попробуете применить силу, чтобы вернуть нас в свою юрисдикцию? Ребята, у вас гражданская война в бюджет не заложена, и вообще, давайте жить дружно, ведь мы уже зарядили батарейки у своего дрона. Как заявляет известный политолог Екатерина Шульман, девизом нашего времени становится «А что, так можно было? Да, можно».
А если перехода не будет?
Ну а что будет, если никакого перехода к панархии не случится?
Возможна парочка инерционных сценариев. В первом Россия вяло демократизируется, гайки понемножечку откручиваются, и постепенно страна превращается в что-то вполне приличное восточноевропейское, не хуже какой-нибудь Молдавии. Во втором Россия столь же вяло закручивает гайки, выдавливая особо бойких оппозиционеров за рубеж, и постепенно превращается во что-нибудь унылое восточноевропейское, вроде Белоруссии.
Также возможно окончательное оформление того, что сегодня существует больше в публицистических статьях, нежели в нормативных документах. Произойдёт суверенизация регионов, госкорпораций, спецслужб, страна скатится в клановый феодализм. Тенденции к этому есть, и по мере ослабления нынешнего президента они могут стать сильнее.
Но пока государство, не реформируясь в должном ключе, продолжит как-то деградировать, общество может попросту явочным порядком начать переходить к альтернативным средствам координации — помимо государства, вопреки государству и оставаясь невидимым для государства. Когда люди заключают между собой сделки вчёрную, пользуясь частными деньгами, разбирают свои конфликты в частном суде, пользуются услугами частных охранных компаний и так далее, то начиная с некоторого момента ненужность государства становится очевидной буквально всем. В этом случае Россия перейдёт к анархо-капитализму, минуя стадию панархии.
Что делать?
Итак, вы познакомились с довольно длинным текстом, где вводятся незнакомые термины, описывается непривычное общественное устройство и делаются странные прогнозы. Что с этим делать дальше?
Даже если вы сторонник статус кво, вам всё-таки полезно знать о том, что существует вот такой вот дискурс, и он набирает популярность. Вы можете настороженно наблюдать за проникновением в массы этих идей или активно этому противодействовать — но так или иначе вам не помешает с ними ознакомиться, как либералам полезно знать основы социалистического вероучения, а атеистам — Новый завет.
Если вы убеждённый демократ, то, возможно, вы просто слаще морковки фрукта не едали. Присмотритесь к тому, что предлагается на место современной либеральной демократии, не исключено, что вы найдёте в этих предложениях здравое зерно.
Наконец, если вам нравится изложенное, то тем более стоит поизучать тексты на этом сайте, пообсуждать их со знакомыми — а там и до постепенного внедрения дело дойдёт.
