Тег: насилие

Что должен понимать каждый сторонник силовой власти

Волюнтарист, Битарх

Существование в обществе принудительной силовой власти чаще всего оправдывается необходимостью решения каких-то задач с помощью насильственных методов. При этом предполагается, что люди всё ещё будут в значительной мере обладать какими-то свободами и правами. Уверен, сами же этатисты – сторонники силовой власти, хотят иметь свободы и права, хотят, чтобы к ним относились как к личностям и с ними считались. Вряд ли кто-то даже из представителей жёстких этатистских взглядов хотел бы превратиться в безвольного раба или государственную собственность, всей жизнью которого будут строго управлять, не давая никаких свобод.

Конечно же, этатисты совершают большую ошибку рассчитывая на то, что силовая власть будет относиться к ним с уважением, будет с ними считаться, а также будет как-то себя ограничивать. Пандемия коронавируса хорошо показала, как первые в списке демократии мира, такие как Австралия и Канада, могут почти мгновенно превратиться в авторитарные режимы, а авторитарный Китай – превратиться в жестокую диктатуру, где к людям относятся именно как к государственной собственности, скоту и расходному материалу. В истории также было много случаев, когда правительства, даже довольно демократические и либеральные в своих порядках, намеренно пренебрегали свободами и правами людей, а то и вовсе травили и убивали самых простых граждан.

Любой этатист, даже придерживающийся концепции минимального силового государства, чтобы быть последовательным в своей позиции должен отказаться от признания за собой каких-либо свобод и прав. В любой момент любая силовая власть может сделать с человеком что угодно. Её никак нельзя ограничить лишь выполнением каких-то конкретных задач. Если у неё есть в распоряжении агенты, способные совершить убийство в выполнении какой-то одной конкретной задачи, значит они могут сделать это вообще ради любой цели. Стационарному бандиту нужен лишь повод или причина, чтобы отдать соответствующий приказ. Разве кто-то не согласен, что это работает именно так?

Продолжая придерживаться этатистских взглядов, человек должен признать, что в рамках предпочитаемой им системы к нему будут относиться как к государственной собственности, скоту и расходному материалу. Любым человеком силовая власть может пренебречь, а то и намеренно пожертвовать. Она, конечно, может становиться и на защиту простых людей, но лишь в тех случаях, когда ей это выгодно. А станет вдруг выгодно пренебречь или пожертвовать людьми – значит произойдёт именно это.

Не спасёт даже прямая демократия, где в теории большинство всё ещё может «пустить в расход» меньшинство, а на практике это может в одностороннем порядке сделать и вовсе небольшое количество исполнителей демократической воли. Например, это сделают какие-нибудь силовые структуры, прямыми сотрудниками и управляющими которых конечно же никогда не будет большинство. Подобному органу ничто не помешает совершить любое насилие, разве что только сами граждане не будут массово вооружены и готовы защищаться от посягательств на их жизнь.

Если кто-то считает себя личностью, желает обладать свободами, правами и выбором, то ему категорически не стоит придерживаться даже минимальных этатистских взглядов. Иначе его позиция будет абсолютно непоследовательной.

Почему в силовых структурах значительно больший процент насильственных людей

чем во всём обществе в целом, и что это говорит про нынешние общественные системы

Волюнтарист, Битарх

Интересные вещи нам показывает американская статистика о домашнем насилии в семьях полицейских. Как оказалось, до 40% полицейских офицеров в США практикуют насилие по отношению к своим близким. Уровень насилия в семьях полицейских до 4 раз превышает таковой во всём американском обществе. Стоит заметить – это результат нескольких анонимных опросов самих офицеров. Их семьи же редко жалуются на насилие и обращаются за помощью, поскольку не рассчитывают на неё от коллег своих обидчиков. И офицерам действительно редко выдвигают реальные обвинения в домашнем насилии – в то время, как в общем расследуется 92% заявлений о нём, конкретно в случае офицеров этот показатель составляет всего 42%. А значит на самом деле уровень домашнего насилия в семьях полицейских может быть куда выше 40%. Также среди представителей всех профессий в целом полицейские офицеры оказались наиболее склонны к домашнему насилию.

Конечно, это лишь американская статистика, но нет причин не предполагать, что работники силовых структур будут значительно насильственнее остального населения во всех странах. И удивляться подобному не стоит. Очевидно, что именно более насильственные люди, которые не чувствуют сильного сопротивления и отторжения к совершению насилия, у которых слабее выражена эмпатия, будут и более склонны выбирать себе профессию, где инициация насилия является служебной обязанностью.

Что же это значит для общества? Фактически, существующие ныне во всём мире системы общественного управления и правопорядка, основанные на «легитимной монополии» определённого органа (государства) в применении насилия, становятся орудием в руках насильственных людей. Маленький процент насильников получает власть над всеми остальными, нормальными людьми, в большинстве своём насилия никогда не совершающими. И очевидно, что эти насильники будут использовать силовую власть в собственных интересах, не ограничиваясь какими-то нормами и законами, или же интерпретируя и переписывая их под себя. Также они уж точно не будут отказываться от насилия в частной жизни, считая его в целом нормальным инструментом в достижении тех или иных целей, а то и вовсе прибегая к нему ради снятия стресса и агрессивности, срываясь на окружающих людей.

Стоит понимать, что всё дело в том, почему некоторые люди совершают насилие. Их конечно могут провоцировать или побуждать какие-то события и цели, но что важнее этого – они просто не чувствуют к насилию достаточного сопротивления и отторжения, в том числе у них слабее выражена эмпатия в сравнении с другими людьми. Именно этим и можно объяснить насилие в человеческом обществе, если обратиться к концепции механизма ингибирования насилия, утверждающей, что каждому нормально развивающемуся индивиду присущи врождённые сдерживатели агрессии по отношению к другим людям, наличие которых, в том числе, важно для развития той же эмпатии.

А можно ли ожидать от людей, способных легко совершать насилие ввиду нехватки таких сдерживателей, что они ограничатся его использованием лишь в качестве инструмента поддержания закона и некой справедливости? Нет конечно же, для них насилие норма, они к нему не чувствуют ничего негативного и будут прибегать всегда, когда посчитают нужным. Именно поэтому любую общественную систему, исполнение порядков которой требует насильственного подкрепления, вряд ли можно назвать справедливой и работающей во благо обычного человека – такие системы лишь дают преимущества насильникам и укрепляют их власть над нормальными людьми.

Розов, Битарх, насилие и Монтелиберо

Алекс Розов (довольно высоко котируемый мной автор окололибертарианских трансутопий) у себя в ЖЖ рассмотрел продвигаемый Битархом и Волюнтаристом набор концепций, касающихся возможностей радикального уменьшения насилия в человеческом обществе.

Пост 1. Какой процент агрессивных социопатов в человеческой популяции — и что будет, если их нейтрализовать?

Автор полагает, что одного лишь разового изъятия из человеческой популяции агрессивных особей будет, скорее всего, недостаточно, и для закрепления успеха необходим также культуроцид, то есть упразднение из культуры паттернов, поощряющих и героизирующих агрессивное насилие.

Пост 2. Ингибитор насилия по Волюнтаристу: гипотеза секторальной бетризации, как стиля позитивного общества

Автор разбирает серию статей про ингибитор насилия, отмечает, что его появление у человека вполне эволюционно обусловлено (мэйнстримная на сегодня в научном дискурсе гипотеза самоодомашнивания человека), а также пытается ответить на вопрос о том, в какой мере его было бы целесообразно усилить (бетризация — введённый Станиславом Лемом термин, обозначающий как раз процедуру резкого усиления ингибитора насилия). Ответ неутешителен: никакое одношаговое действие к желаемому результату не приведёт, общество регулируется слишком сложными механизмами. Автор полагает, что простая возможность защищаться от непосредственного насилия (которая обеспечивается тем, что в момент непосредственной опасности действие ингибитора временно ослабляется) не даёт достаточной обратной связи, приводящей общество к желаемому ненасильственному состоянию, важна также готовность мстить исподтишка.

Таким образом, отчётливо высвечивается разница подходов. Если Битарх с Волюнтаристом, исследуя некий механизм, регулирующий реакции человека, далее размышляют на основе фантастического предположения о том, чтобы этот механизм принудительно усиливать у отдельных индивидов, то Алекс Розов рассматривает естественные человеческие сообщества и то, какие механизмы могли бы привести их к желаемому результату (обществу свободных процветающих индивидов, высоко ценящих кооперацию и развитие). Его фантастические предположения в основном лежат в технической сфере (технологии войны, инфообмена и организации) или сводятся к тому, чтобы нужные люди собрались в достаточной концентрации и в достаточном количестве.

Тем не менее, все трое не сомневаются, что удаление из сообщества лиц, склонных к агрессивному насилию, даёт мощный позитивный эффект. Отмечу от себя, что всё-таки люстрация люстрации рознь, и если очищать сообщество так, что удаляемые становятся его врагами, это чревато серьёзными проблемами в будущем.

В Монтелиберо мы пока видим, что отбор в сообщество тех, кто разделяет принцип неагрессии, приводит к высокому уровню кооперации. Удаление тех, с кем в сообществе некомфортно, пока происходит через достаточно мягкое отторжение. Насколько такое сообщество окажется при случае в состоянии сопротивляться внешней агрессии, хотелось бы не проверять, но пока по общему настрою не заметно, чтобы шансы на успешное отражение агрессии были заметно выше или ниже таковых для любого другого сплочённого сообщества.

Иначе говоря, пока что мы справляемся розовскими методами. Битарховы могли бы быть востребованы для коррекции внешнего фона, однако они на сегодня технически недоступны. Розовские методы взаимодействия свободного общества с внешним миром (создание децентрализованной среды для проведения спецопераций по расширению пространства свободы) нам пока доступны в минимальной степени, на уровне лавирования между госрегуляциями.

Такие дела.

opasan pas — черногорская локализация либертарианской змейки

Убийца всего один, а жертв – тысячи

Волюнтарист, Битарх

Очень распространённой ошибкой в изучении таких явлений, как войны и геноциды, является неверное соотношение количества тех, кто действительно совершал убийства и другие формы насилия, к количеству пострадавших от насилия жертв. Кому-то вовсе может показаться, что количество убийц приблизительно равно количеству убитых, а значит войны и геноциды с миллионами жертв доказывают способность к совершению жестокого насилия даже среднестатистическим человеком. Но считать так будет грубейшей ошибкой.

Можно вспомнить о том, что по мнению некоторых военных исследователей, например Дейва Гроссмана, 98% солдат на фронте испытывает сильное сопротивление к совершению убийства, и только у 2% такое сопротивление отсутствует. В гибели до 2 миллионов жителей Камбоджи при режиме Пол Пота виноваты всего лишь 55-70 тысяч красных кхмеров (на каждого убийцу в среднем приходилось около 30-40 убийств). А один из исследователей вопроса руандийского геноцида утверждает, что нет ничего невозможного в том, чтобы даже 25 тысяч человек за 100 дней убили сотни тысяч, если не миллион людей – для этого 1 убийце придётся в среднем совершать лишь 1 убийство раз в 2,5 дня (или в сумме по 40 убийств).

В мирной повседневной жизни, как правило, на 1 насильственного преступника приходится 2,5 насильственных преступлений. Менее 0,1% людей совершает более десятка насильственных преступлений. Но какого показателя такой «рецидивизм» может достигнуть в случае войн, геноцидов или репрессий, когда убийство становится чем-то допустимым, разрешённым, а то и требуемым?

Давайте посмотрим на некоторые известные крайние случаи. Наверняка вы хоть раз слыхали о следующих личностях:
– хорватский военный преступник Петар Брзица, который за ночь лично убил до 1360 сербов (по наиболее консервативным оценкам было совершено 670 убийств);
– работник НКВД Василий Михайлович Блохин, который за всю свою службу лично расстрелял от 10 до 20 тысяч человек.

В случае войн, геноцидов и репрессий один убийца действительно может лично совершить сотни и тысячи убийств. В принципе стремления к таким показателям стоит ожидать от любого человека, который способен легко совершить убийство, не испытывая к этому никакого сопротивления и отвращения. Разве у убийцы есть хоть какой-то стимул останавливаться и убивать меньше, когда ему на это выдано безграничное право? Было бы абсурдом ожидать от убийцы такого, скорее он будет убивать до последнего, если будет возможность – лично убьёт сотни и тысячи людей.

Исходя из того, что мы знаем о геноцидах, на практике скорее всего у одного среднестатистического убийцы в положении «насильственной вседозволенности» получится совершить несколько десятков убийств. Конечно же, это всё ещё говорит о том, что реальными убийцами в любой ситуации является подавляющее меньшинство людей, а значит количество жертв массовых убийств значительно превышает количество самих убийц. Войны, геноциды и репрессии никогда не работают по принципу «в один день на улицы вышло миллион людей, и убило другой миллион людей». Если где-то действительно был убит миллион людей, то значит, что на улицы с насильственными намерениями вышло лишь несколько десятков тысяч убийц.

Оружейные законы – инструмент в совершении геноцидов

Довольно интересную закономерность можно проследить в большом множестве геноцидов. Им предшествовало введение регуляций и запретов на гражданское вооружение. Нередко такие запреты и вовсе непосредственно предшествовали геноцидам. Очень удобно для правительственных насильников и прочих бандитов, не так ли? Лишить простой народ вооружения, а после спокойно и почти без какого-либо сопротивления истреблять его неугодную часть.

Выступать за оружейные законы и против естественного права человека на защиту своей собственной жизни – значит поддерживать исключительную вооружённость меньшинства насильников. Запреты ведь работают лишь по отношению к мирным и законопослушным гражданам, которые всё равно бы никогда в жизни не использовали оружие ради совершения нападения, а только с целью самозащиты. А у правительственных агентов и незаконопослушных бандитов оружие в любом случае останется на руках. Так неужели именно этого и желают противники свободы вооружения и самозащиты, чтобы правительства имели над людьми тоталитарную силовую власть, а бандиты – полную свободу совершать насилие не сталкиваясь с сопротивлением со стороны их жертв?

Что геноциды могут рассказать нам о насильственности человека

Волюнтарист, Битарх

Вспоминая геноцид этноса тутси в Руанде, нам может показаться, что чуть ли не весь народ хуту, подстрекаемый сторонниками идеи истребления тутси, превратился попросту в убийц. Или же мы можем вспомнить, насколько ужасным был режим Пол Пота, когда погибло до четверти населения Камбоджи. Не это ли и другие подобные примеры массовых геноцидов показывают нам, что у человека нет никаких естественных сдерживателей к убийству других людей, и при достаточном убеждении почти что каждый сможет легко его совершить?

В оценке таких явлений как война или геноцид точно не стоит опираться на субъективные ощущения. Куда лучше будет провести подробные расчёты. Исходя из наиболее широко принятых исследований, в результате геноцида в Руанде погибло от 500 тысяч до 662 тысяч тутси, некоторые оценки доходят до 800 тысяч погибших. Но сколько же хуту принимали участие в геноциде? Одно из исследований оценивает количество убийц в 50 тысяч человек [1]. Другое исследование оценивает количество участников геноцида (тех, кто совершал попытки убийства, сами убийства, изнасилования, пытки и другие формы серьёзного насилия) от 175 тысяч до 210 тысяч человек [2]. На момент начала геноцида население Руанды составляло более 7 миллионов человек.

Что же это значит? По наибольшей оценке лишь 2,5-3% населения Руанды, или 3-3,5% населения самих хуту во время геноцида тутси совершали насилие. По наименьшей оценке убийцы составили менее 1% населения. Это учитывая тот факт, что движения, выступающие за истребление тутси, всеми возможными методами и через все информационные каналы призывали хуту к совершению убийств. И сами убийства действительно несли массовый характер.

Не стоит сомневаться в том, что такой процент людей смог устроить геноцид. Вряд ли человек, которого призывают к убийствам, который к совершению убийства не чувствует никакого отторжения, и потенциальные жертвы которого не имеют серьёзной возможности защититься, остановится лишь на одном-двух эпизодах. Скорее стоит ожидать, что он будет убивать всех, кто попадётся на его пути. Небольшие группы таких убийц могли вовсе уничтожать сразу тысячи людей, особенно будучи вооружёнными. В исследовании, которое оценивает количество убийц в руандийском геноциде в 50 тысяч человек, утверждается, что нет ничего невозможного в том, чтобы даже 25 тысяч человек за 100 дней могли истребить сотни тысяч, если не миллион людей.

Другой известный пример геноцида – истребление «красными кхмерами» от 1,5 до 2 миллионов камбоджийцев в 1975-1979 годах при режиме Пол Пота. Силы красных кхмеров к 1975 году можно оценить от 55 до 70 тысяч человек [3][4]. Население Камбоджи к началу геноцида составляло около 7,8 миллиона человек. Исходя из этих чисел, очевидно, что в гибели на то время 20-25% населения Камбоджи виноваты менее 1% населения.

Геноциды не могут нам рассказать о том, что большинство людей готовы совершить истребление не разделяющих их взгляды групп или даже целых народов. Непосредственными убийцами и иными насильниками в геноцидах является подавляющее меньшинство людей от всего населения. А значит они не могут служить неким доказательством насильственности человека, скорее наоборот – они лишь подтверждают, что в большинстве своём человек ненасильственен.

Источники:

  1. Jones, B. D. (2001). Peacemaking in Rwanda: the dynamics of failure;
  2. Straus, S. (2004). How many perpetrators were there in the Rwandan genocide? An estimate. Journal of Genocide Research, 6(1), March, 85–98;
  3. Carney, T. (1989). The Unexpected Victory. In Karl D. Jackson, ed., Cambodia 1975–1978: Rendezvous With Death. Princeton University Press, pp. 13–35;
  4. The Crime of Cambodia: Shawcross on Kissinger’s Memoirs New York Magazine, 5 November 1979.

Что именно в нашем мозге делает нас ненасильственными

Волюнтарист, Битарх

Крайне интересные и важные результаты продемонстрировали эксперименты по применению антиагрессивных агентов к мышам и крысам. Оказалось, что некоторые из них способны снижать проявление атакующей агрессии с их стороны, при этом не влияя на защитную агрессию и другие, неагрессивные формы поведения и социальной коммуникации. Если быть конкретнее – речь идёт об агонистах, активирующих серотониновые 5-HT1A/1B рецепторы.

Эти результаты сходятся с теорией о наличии у многих видов врождённых сдерживателей агрессивного поведения, которые предотвращают причинение вреда и убийство представителей собственного вида. А в случае человека даже была разработана модель механизма ингибирования насилия (VIM), в том числе объясняющая развитие эмпатии. Исходя из данной теории насилие во внутривидовых взаимоотношениях стоит рассматривать скорее как патологическую, нежели естественную форму поведения. Тем более что даже у многих территориальных, социальных и вооружённых видов уровень летального насилия все ещё не превышает 1%, а по разным свидетельствам лишь не более 2% людей не испытывают сильного сопротивления к совершению убийства.

Также мы видим, что защитная агрессия, в отличие от атакующей, всё же является естественной формой поведения, и работа ингибитора насилия не останавливает её при наличии в среде непосредственной угрозы жизни. Это хорошо продемонстрировало введение крысам 5-HT1A агониста алнеспирона. Он оказывал крайне селективный эффект, сильное снижение агрессивности не мешало крысам всё же прибегнуть к защитному поведению в случае столкновения с агрессивным сородичем.

Различные генетические свидетельства демонстрируют, что некоторые варианты генов 5-HT1A/1B рецепторов, а также ещё трёх связанных с 5-HT системой генов – TPH2, MAO A (ещё известного как «ген воина») и SERT, приводят к повышенной агрессивности у животных и у человека. Например, в одном из исследований в сравнении со здоровыми людьми и неагрессивными алкоголиками, у импульсивных и агрессивных алкоголиков были обнаружены отличия в гене 5-HT1B. При этом данное исследование охватывало сразу две разные группы людей – финнов и индейское племя. А мутации в гене MAO A уже давно известны как причина аномальных проявлений агрессии у мужчин.

По модели механизма ингибирования насилия, прямым результатом нарушения его работы являются черты бездушия-бесстрастия (CU-traits) у детей и психопатия у взрослых. Изменения в функции 5-HT1B рецепторов в некоторых отделах мозга были обнаружены у людей с агрессивными чертами и чертами психопатии. А отличие в генотипе 5-HT1B гена было присуще детям с чертами бездушия-бесстрастия.

Стоит заметить, что десятки генов и большое множество систем оказывают влияние на агрессивность. Однако ингибитор насилия всё ещё остаётся конкретным механизмом, который выражен ограниченным количеством рецепторов и генов. Во-первых, это попросту важно в том, чтобы ингибировать агрессию наиболее эффективно. Во-вторых, другие формы фармакологического вмешательства, например применение антипсихотических препаратов (таких как галоперидол), бета-адреноблокаторов, препаратов, влияющих на работу GABA нейротрансмиттеров, агонистов и антагонистов 5-HT2 рецепторов (к первым относятся многие психоделики), оказывает лишь неселективное снижение агрессивности с подавлением защитной агрессии и других форм поведения, а также побочными эффектами.

Понимание природы ингибитора насилия и её ограниченности небольшим количеством рецепторов и генов может не только рассказать нам многое о самом насилии, но и помочь в создании решения, направленного против него как патологической формы поведения, присущей меньшинству людей. И суть такого решения проста – возврат им естественного для большинства ингибирующего контроля над агрессией с помощью применения соответствующих фармакологических, а то и даже генотерапевтических препаратов.

Данный материал кратко описывает содержание статьи под названием «Нейрофизиология и генетика механизма ингибирования насилия», к которой вы можете обратиться за большими подробностями.

Этологический подход к определению агрессии, насилия и самозащиты

Libertarian Band выпустили ролик об этологическом подходе к определению понятий агрессии, насилия и самозащиты. Этология как наука, изучающая поведение животных, а также являющаяся связующим звеном между биологическими и социологическими науками в изучении поведения человека, является довольно точным инструментом для решения данной проблемы. Этологический подход может дать нам чёткие ответы касательно того, что же считать агрессией и насилием, а также где проходят границы самозащиты.

Рекомендую всем посмотреть этот ролик и поделиться с другими, чтобы в дальнейшем возникало всё меньше путаницы в разговорах об агрессии, насилии и самозащите.

Как даже небольшой военный конфликт может привести к катастрофе

Волюнтарист, Битарх

Во время вторжения российских войск на территорию Украины произошёл инцидент, который мог закончиться крайне катастрофическими последствиями. Речь идёт про события на Запорожской АЭС – крупнейшей электростанции Европы. Детали этого события не так уж и важны, главное здесь то, что вокруг самой атомной станции происходили боевые действия. Возможно, вероятность катастрофы была крайне низкой, но всё же не нулевой. И случись оно так – десятки миллионов жизней оказались бы под угрозой, поскольку это было бы намного хуже всем известной ядерной катастрофы на Чернобыльской АЭС. Также сейчас появились сведения о биолабораториях, находящихся на территории Украины. ВОЗ рекомендовала Украине уничтожить опасные патогены, чтобы предотвратить их возможную утечку.

Не это ли должно показать, в чём же проблема насилия как метода решения проблем и достижения целей, и зачем нам необходимо с ним бороться? Война или любой другой насильственный конфликт может привести к катастрофе, зацепи он атомную станцию, склад с опасными химическими веществами или биолабораторию с образцами смертельных вирусов, особенно искусственного происхождения, которые содержались для строго контролируемых экспериментов и неизвестно что делать если они вдруг вырвутся наружу.

Как мы видим, не нужно даже намеренно применять ядерное, химическое, биологическое или любое другое оружие массового поражения, чтобы добиться именно этого массового поражения. В современном мире с кучей опасных технологий и средств, используемых на разных предприятиях и объектах, оно может стать лишь случайным результатом даже небольшого вооружённого столкновения, не говоря уж о таком масштабном конфликте, который сейчас происходит между Россией и Украиной. Поэтому насилие и война крайне недопустимы, необходимо бороться с любыми проявлениями насилия и сразу везде, во всём мире. Те, кто не находится на территории конфликтующих стран, скорее всего и вовсе считают, что они в полной безопасности. Но это абсолютно не так ибо в современном мире никто не в безопасности, пока возможны любые насильственные конфликты.

Война между Россией и Украиной

Волюнтарист, Битарх

Сейчас мы можем чётко наблюдать, к чему приводит насилие как метод решения проблем и достижения целей. Независимо от того, кто и каких взглядов придерживается по вопросу конфликта на Донбассе, Донецкой и Луганской народных республик, отношений между Украиной и Россией, положения дел в обеих странах, кто прав, а кто нет, во всех возможных позициях как первопричиной, так и усугубляющим фактором имеющихся проблем можно назвать именно попытку достичь чего-то насильственным, в данном случае военным путём.

Впрочем, чего мы можем ожидать в мире, где правительства и государства объявляют себя «монополистами» на право «легально» применять насилие в достижении тех или иных целей. И сейчас правительство России просто воспользовалось таким «правом насилия». Как и воспользуется любое другое правительство, которое опирается на силовой инструмент, если ему это покажется достаточно выгодным.

Кто-то происходящее может оправдывать тем, что это ответ на насилие правительства Украины по отношению к жителям Донбасса, не желающим ему подчиняться. Но даже если так – можно ли в данном случае оправдать какие-то силовые меры, кроме как сугубо защитных? Можно ли оправдать вторжение в мирные города с сопутствующими человеческими жертвами? Нет и ещё раз нет! И если кто-то считает иначе, если кто-то считает гибель людей – адекватной и допустимой ценой ради достижения каких-то геополитических целей, то его мнение можно назвать лишь позицией насильника и психопата, которому плевать на человеческую жизнь. И я уже не раз говорил, что позиция, допускающая силовое принуждение, причинение вреда и убийство людей, просто не имеет права на существование.

Конечно же, реальных насильников и психопатов в обществе лишь мизерный процент, куда больше людей просто придерживаются такой позиции по своей глупости и непониманию. Именно мизерный процент людей был ответственен за насильственные нападения во всей истории человечества, тогда как подавляющему большинству людей это никогда не было нужно – у них свои семьи, заботы и цели, да и вообще они просто инстинктивно испытывают отвращение к насилию и совершить убийство своими руками никогда бы не смогли.

Понимая всё это, мы в первую очередь должны бороться против насилия как подхода к достижению любых целей, против наличия в обществе каких-либо силовых структур, которые могут иметь преимущество в своём потенциале насилия относительно простых людей, а главное – против насильников, которым даже совершить убийство ничего не стоит, и с такой позицией они вполне себе продвигаются либо в силовые структуры, либо в правительственные органы. Ведь пока у кого-то есть возможность свободно совершать насилие, то он сделает это в стремлении к своим целям при первом же удобном случае. А если кто-то придерживается насильственных взглядов и обладает властью над какими-то силовыми структурами, укомплектованными насильственными людьми, то даже война перестаёт быть чем-то удивительным и неожиданным.

Боритесь против насилия и войны. И оставайтесь с нами, чтобы узнать больше о том, как же мы можем разобраться с проблемой насилия и достичь свободного ненасильственного общества.