Тег: война

К футурологии войны: обсуждение

Atomic Cherry выложил для своих платных подписчиков цикл из четырёх статей “К футурологии войны“, а мне подогнал черновики в ворде. Дальше было небольшое обсуждение, но мне придётся предварить его кратким обзором цикла, где я частично пересказываю мнение автора, частично дополняю его.

В цикле вкратце описывается, как профессиональная армия с изобретением в 19 веке национализма мутировала до массовой призывной, а во время Холодной войны в связи со вторым демографическим переходом вновь пошёл тренд на профессионализацию. Также описывается смена военных доктрин, от соревнования, кто кого переманеврирует, к идее генерального сражения и далее к тотальной войне, от которой далее отпочтовались доктрины войн информационных, гибридных и так далее.

Ключевое противоречие, которое привело к кризису современных войн, автор видит в следующей дилемме. С одной стороны, всё ещё весьма силён национализм, и он тем более усиливается, когда в страну совершается вторжение, поэтому для защиты от агрессии сравнительно легко отмобилизировать весьма крупный и мотивированный контингент. С другой стороны, большинство стран уже совершили второй демографический переход, имеют отрицательную демографию, и собрать мотивированную армию вторжения сравнительно сложно. Таким образом, национализм неизбежно диктует для агрессора следование доктрине тотальной войны, но демография не даёт ему возможности привлекать для этого бесконечные человеческие ресурсы. Более того, международная гуманистическая риторика заставляет стесняться откровенного геноцида, если, конечно, война находится на первых страницах международных СМИ.

В свете этой дилеммы автор описывает несколько сценариев.

  • В странах, где второй демографический переход ещё не состоялся, а недостаток индустриальной мощи не позволяет проводить тотальную войну по лекалам мировых войн, происходит низкотехнологичный геноцид. Примеры сосредоточены главным образом в Африке.
  • Если агрессор имеет подавляющее технологическое превосходство, мы имеем войну, в которой он уничтожает военную и гражданскую инфраструктуру противника дистанционно, а фаза наземной операции либо наступает после полного подавления сопротивления, либо не наступает вовсе. Самый удачный пример такой войны – бомбардировки Югославии во время косовского конфликта, когда одними бомбёжками удалось вывести противника из войны и убедить его поменять политический режим.
  • Также агрессор может решить проблему недостатка мотивированной живой силы путём передачи военных задач на аутсорс частным компаниям. Это активно применялось на Ближнем Востоке и продолжает применяться в Африке. Лояльность наёмников, однако, привязана к экономике, и целесообразность их использования во многом определяется экономическими задачами, которые они решают, поэтому часто речь идёт не более чем о силовом контроле над приносящими доход объектами.
  • Наконец, в ситуации, когда противники сопоставимы по силам, но не могут обеспечить полноценную тотальную войну масштаба хотя бы Корейской, происходит позиционное противостояние, примерами которого являются Ирано-Иракская и Украинская войны. Последняя особенно интересна тем, что это война государств, уже совершивших второй демографический переход.

Обсуждая статьи, я отметила, что они как-то сосредотачиваются на том, что тотальная война остаётся единственным способом силового разрешения межнациональных противоречий, в то время как есть ещё и такой способ, как устранение правящей верхушки противника. На это автор мне ответил, что у Хамаса верхушку уже уничтожали несколько раз, не помогает. Мне же показалось, что для стран с отрицательной демографией такой метод всё-таки должен быть релевантным. Понятно, что имелось в виду устранение Путина: режим достаточно персоналистский, население достаточно апатичное, а потому убирание первого лица должно, на мой взгляд, сделать режим куда более договороспособным. Atomic Cherry же утверждал, что режим в РФ не такой уж персоналистский, и на место Путина придёт не меньший отморозок, который продолжит ту же политику, а в худшем случае отморозков будет много, они устроят полноценную гражданскую войну, а дальше будет как с Советским Союзом, который оклемался после гражданки и пошёл захватывать мир.

Ну а дальше, как известно, случился захват Мадуро, режим которого был точно не такой уж персоналистский, а страна испытывает очевидную депопуляцию. Так что мы оба в восторге наблюдаем за натурным экспериментом: сработает или не сработает такая методика. Что окажется сильнее: старый добрый национализм или всё-таки постмодерн. Если последний, то, похоже, тотальной войне замаячила рабочая альтернатива, и это, безусловно, плюс. И следующим важным прецедентом в истории войн станет силовое устранение ядерного диктатора. Я, конечно, делаю ставку на то, что это не приведёт к ядерной войне, и что мир, похоже, уже почти созрел к этому откровению.

Либертарианская теория войны, дописан раздел 3.2.3.

Закончена глава 3.2, описывающая ведение войны в случае, когда нападает группа. Разобрано самое интересное – когда группа нападает на государство.

Ради краткости я предпочла ограничиться рассмотрением ситуации, когда вы находитесь в нападающей группе, а не когда какие-то чужаки лезут рушить ваше любимое государство. Возможно, дальше мне всё-таки потребуется дописать и этот подраздел, но попробую обойтись.

Что-то у меня то пусто, то густо: новые посты выходят в ноябре довольно часто, бедному Битарху и слова вставить некогда. На подходе ещё одна статья, из старенького, а также один ответ на вопрос подписчика.

Либертарианская теория войны, начата глава 3.2.

Книга по либертарианской теории войны плавно движется к завершению. Разобрав ранее войны, в которых инициатором является индивид, теперь я описываю ситуации, в которых войну начинает группа. Пока что закончены разделы про нападение группы на индивида и группы на группу. Расклад “группа против государства” – на подходе.

Книга в процессе написания приносит мне неожиданные открытия. Так, в самом начале мне пришлось отойти от строгого методологического индивидуализма и ввести коллективных субъектов. Сейчас же я докатилась до того, что покушаюсь на святая святых, утверждая, что при анализе войны группа на группу нет никакого практического смысла выяснять, кто агрессор, а кто жертва. В общем, читайте, и буду рада комментариям.

Зачем вообще нужно ингибиторное оружие и чем оно лучше классического летального?

К сожалению, наши скептики до сих пор могут не понимать, в чём вообще смысл идеи о необходимости разработки боевых средств для усиления ингибитора насилия. Они предлагают «не заниматься фигнёй», развивать классическую армию и вкладываться в традиционное летальное оружие. Но разберём по пунктам, почему они не правы.

1) Увеличение на несколько порядков мобилизационного потенциала – в отличие от того, что типично наблюдается за большинством солдат, вооружённых летальным оружием, дротиками с таким средством в небо никто не станет стрелять, даже обладатели сильного варианта ингибитора насилия от рождения! И это даже более актуально для оппозиционных сил чем армий государств, ибо среди анти-авторитаристов определённо будет меньше психопатичных личностей, готовых легко убивать, чем в силовых гос. структурах, защищающих статус-кво.

2) Большая общественная поддержка у себя и меньше возмущений о жестокости со стороны сочувствующих противнику, что особенно важно для более слабой стороны.

3) Возможность применения ингибиторных средств в гражданской жизни против бытовых насильников, в отличии от полной бесполезности классического вооружения типа танков и артиллерии в мирное время (на чьё производство, обслуживание, обучение экипажей ежегодно уходят миллиарды из налогов, а обществу это никакой пользы не приносит, да и особенно тяжело обходится более свободным обществам в сравнении с авторитарными).

4) Безопасность изготовления для самих производителей – ингибиторные препараты никак не могут случайно взорваться в процессе изготовления, перевозки или хранения, даже случайное попадание в организм рабочих ничего плохого не сделает им.

5) Даже ОМП может быть гуманным. Реплицируемые («заразные») векторные вакцины уже испытывались на животных и была признана их эффективность, а значит нет технологических препятствий для разработки «заразной» генотерапии для усиления ингибитора насилия. Конечно, такое решение очень рисково, но поверьте, любой бы скорее выбрал поймать «новую простуду», чем попасть под поражение классическими видами ОМП типа ядерки или газа VX.

6) Крайне низкая стоимость и простота производства дозы ингибиторного препарата. Конечно, разработка первой дозы может обойтись в миллиарды и требовать сложного оборудования, но себестоимость воспроизводства каждой последующей будет на уровне текущей стоимости дозы популярных векторных вакцин. Потребность оборудования и материалов для воспроизводства не идёт ни в какое сравнение с необходимым оборудованием для производства классического вооружения (оборудование легко помещается в квартире, тогда как заводы по производству артиллерийских снарядов или танков занимают квадратные километры и легко уязвимы для ударов с неба).

7) Крайне малый вес «боевой части» и не требуется много энергии для успешного поражения (достаточно лишь проколоть кожу в любой части тела). В теории возможно создание дрона размером с пчелу, что уже реальная технология, а не фантастика!

8) Гуманные мины-ловушки без проблемы разминирования – после войны классические мины способны оставаться опасными для гражданского населения многие десятилетия, тогда как ингибиторные препараты в ловушках быстро нейтрализуются под влиянием факторов окружающей среды.

Напоследок – почему не транквилизаторы для временного усыпления противника? Действительно, в научной фантастике часто встречается сюжет, когда вместо летального оружия применяют дротики с транквилизаторами. Только вот в реальной жизни и тем более в боевой обстановке это труднореализуемо, ибо слишком малая доза любого транквилизатора не даст эффекта, а слишком большая окажется летальной, причём дозу нужно рассчитывать для каждого человека индивидуально, прежде всего учитывая его массу тела. С другой стороны, для большинства ингибиторных препаратов терапевтическое окно (эдакий «динамический диапазон», когда доза уже даёт эффект, но ещё не является летальной) будет максимально-широкое и можно смело применять одну дозировку для любого человека.

Волюнтарист, Битарх

Либертарианская теория войны, дописана глава 3.1.

В главе 3.1. книги о либертарианской теории войны дописаны разделы “Индивид против группы” и “Индивид против государства”. Следующие две главы будут по похожему шаблону, так что, надеюсь, пойдут легче.

Идея иллюстрировать книжку в стиле краснофигурных греческих ваз мне что-то разонравилась, пока оставлю эту затею, а там видно будет.

Либертарианская теория войны, раздел 3.1.1.

Начала писать третью часть книги про либертарианскую теорию войны. Пока готова даже не глава, а всего один раздел, и стиль несколько мутировал по сравнению с первыми двумя частями, так что хочу вашего мнения, насколько оно гармонирует с содержанием. Плюс я таки поддалась модному поветрию, и теперь иллюстрирую тексты нейросетями. Этой книжке придётся сносить иллюстрации в духе краснофигурной эллинской вазописи. Постепенно к другим главам тоже добавлю картинок.

Ваше мнение по арабо-израильскому конфликту?

Если конкретнее, то вы согласны с мнением, что Израиль в современной истории защищался от агрессии соседей и был скорее жертвой, чем агрессором (насколько вообще можно считать государство жертвой)? Какое наиболее оптимальное и политически осуществимое решение способно остановить конфликт в регионе, и что мешает его осуществлению?

Вопрос от Zigoter

Начав писать книгу по либертарианской теории войны, я с некоторым недоумением поняла, что при всём своём методологическом индивидуализме никак не могу строить корректные описания без оперирования такими фиктивными сущностями, как коллективные субъекты. Эти умозрительные субъекты были названы мной духами.

Еврейский народ весьма древен, и умудрился выживать на протяжении тысячелетий, поскольку имел и старательно сберегал очень сильного духа богоизбранности народа. Ничто не могло поколебать верности евреев своему духу, но 19 век принёс им сильное искушение: родились духи национализма – явление, получившее название Весна народов. От связи духа богоизбранности и духа национализма родился дух сионизма. Одержимые этим духом предприняли усилия для того, чтобы создать национальное еврейское государство, которое могло бы стать домом для любого представителя богоизбранного еврейского народа.

Государство Израиль в ранний период своего существования на духовном плане представляло собой очень причудливое сочетание: старый еврейский дух богоизбранности, новый еврейский дух сионизма, новый мировой дух социализма, зрелый европейский дух индивидуальной свободы, да ещё и родившийся в ходе Холокоста дух народа-жертвы. Эти духи в чём-то поддерживали друг друга, но во многом враждовали. Получилось динамичное экспансивное государство, которое не только привычно выживало во враждебном окружении, как выживал еврейский народ во враждебном окружении в течение многих веков, но ещё и активно раздвигало свои границы, создавая внутри переваренного пространства зону весьма неплохой безопасности.

Сейчас в Израиле дух народа-жертвы полностью исчерпал свой потенциал, а позиции духа социализма несколько ослабли, в остальном же картинка осталась прежней. До тех пор, пока окружение Израиля остаётся враждебным, отказ от экспансии для него чреват уничтожением: пассивная оборона в условиях прогресса технологий не позволяет эффективно сдерживать врагов.

А почему, собственно, окружение Израиля к нему настолько враждебно? Поначалу Израилю противостояли духи национализма, а они в арабском мире довольно слабы. Поэтому Израилю было достаточно одерживать над той или иной коалицией государств убедительную военную победу, чтобы обстановка заметно успокаивалась. И лишь получивший заметную силу на излёте 20 века дух ислама сделал ситуацию по настоящему сложной, потому что этот дух имеет сильную низовую поддержку, что, собственно, и делает его настоящим духом, а не пропагандистской вывеской, как какое-нибудь православие в РФ.

Покончив с историей, перейдём к либертарианским рецептам. Прежде всего, риторика “мы наносим превентивные удары, потому что иначе нас уничтожат” уже заходит потребителям пропаганды со скрипом, даже если она правдива. Зато именно сейчас на подъёме риторика “свобода наступает”, грех не воспользоваться. Вовне Израилю нужно апеллировать не к духу своей богоизбранности, он сработает только на еврейскую диаспору, и то плохо. И не к Холокосту, который как инфоповод уже не продаётся (сейчас вместо него уже приходится использовать 7 октября). И уж тем более не к социализму, грешно гордиться своими внутренними болезнями. А вот лозунг “Мы расширяем пространство свободы” – это не только достойно, но и действенно. “Мы не потому уничтожаем террористические режимы в Газе, Сирии, Ливане и Иране, что они против Израиля, а потому что они террористические. Они направлены против всех свободных людей, хоть внутри контролируемых ими стран, хоть вовне. Ислам – это не религия рабства. Он вполне совместим с идеями свободной торговли. И те политические режимы, которые готовы к торговле, а не к войне, и в которых собственные граждане наслаждаются свободой, Израиль приветствует.”

Разумеется, не нужно путать свободу с демократией, эта ошибка дорого обошлась США, незачем её повторять. Важно не то, как занял должность политический лидер, и есть ли он вообще, а то, насколько свободны люди в рамках этого политического режима, точка. Но, разумеется, такая риторика накладывает ограничения и на внутреннюю политику Израиля, что, впрочем, только к лучшему.

Война при анкапе

Недавно мне попалось интервью Евгения Вольнова Марку Солонину.

Вкратце: описывается организация бизнес-процесса по децентрализованному волонтёрскому производству расходников для снабжения армии. Под конец Солонин неизбежно размышляет о либертарианстве, так что стоит немного порассуждать и мне.

Вопрос, который меня волнует: все ли необходимые ингредиенты для ведения полномосштабной войны уже готово обеспечивать анкап-сообщество?

Волонтёры в состоянии массово закупать на свободном рынке и доставлять к месту ведения боевых действий всё, что необходимо для логистики, питания и быта. Производство стрелкового вооружения и взрывчатки – это развитые гражданские отрасли. В отсутствие госзаказа они не загнутся, а на увеличение спроса в условиях, когда государство не путается под ногами, в состоянии отреагировать увеличением производства. Распределённое производство, наподобие описанного в интервью, способно насытить армию лёгкими боевыми механизмами. Более тяжёлые специализированные механизмы также могут производиться волонтёрами, просто для этого будут нужны уже не 3D-принтеры на балконе, а небольшие мастерские – украинская война демонстрирует нам, что это также не проблема. К таким механизмам относятся также и дальние дроны, в том числе скоростные.

Связь и спутниковые разведданные уже отлично умеют предоставлять частники.

Что с людьми? Волонтёрские подразделения отлично показывают себя на фронте, и на фоне государственных аналогов демонстрируют куда меньше проблем с поиском желающих в них вступить. Чем лучше репутация отряда, тем выше конкурс.

Координация между подразделениями также показывает результаты как минимум не хуже, чем государственные цепочки командования, а авторитетные командиры способны быстро расширять сферу своего влияния, принимая ответственность за всё более крупные участки работы.

Что на сегодня не готовы обеспечивать частные поставщики, так это пилотируемую боевую авиацию. Однако сегодня боевой самолёт – это де факто платформа для того, чтобы поднять в небо радар и ракеты, а дальше обеспечить, чтобы пилот видел данные с радара и в соответствии с ними запускал ракеты. Пилот уже не нужен для того, чтобы крутить фигуры высшего пилотажа во время воздушного боя между самолётами. При наличии устойчивого канала связи пилот вообще может находиться на земле, а устойчивый канал связи может быть обеспечен, если самолётов в воздухе много, и они образуют ретрансляционную сеть. Радар самолёта – штука, по сложности сопоставимая с терминалом Старлинка – тому тоже надо отслеживать множество спутников и как-то разбираться в каше сигналов. То есть частник может произвести его за не слишком конский ценник. В итоге боевой самолёт при анкапе выглядит как пузатый винтовой носитель нескольких ракет и множества дронов, летающий стаями, которые висят в воздухе круглосуточно, анализируют обстановку на пару сотен километров от периметра стаи и зачищают всё интересное, что там находят – а по мере исчерпания горючего и/или боезапаса летят в автоматическом режиме на базу, заблаговременно вызывая себе замену. Однако это пока ещё не реализованная фантазия.

Остались ещё два вопроса.

Во-первых, мотивация. Государства – это рассадники патриотизма, а патриоты как раз и составляют топливо войны. Будет ли анкап-сообщество достаточно патриотично, чтобы организовать крупномасштабное сопротивление государству? Пример начала вторжения в Украину показывает, что шансы на это довольно велики: первичное сопротивление внезапному нападению в тех районах, где боевые действия не шли с 2014 года, было главным образом волонтёрским, и как минимум сорвало блицкриг.

Во-вторых, экономические санкции. Санкции – это надругательство над стихией свободного рынка. Их накладывают государства, и государства же следят за их соблюдением, а рыночек способствует тому, что санкции работают плохо. Можно достаточно уверенно утверждать, что санкции как инструмент воздействия на противника при анкапе будут иметь крайне слабое влияние, представляя собой единичные примеры отказа от сделок по моральным соображениям. Просто одним будут активно донатить и работать для них за идею, а другим будут оказывать услуги только за хорошие деньги. Поскольку каждая из сторон может иметь довольно пёстрый состав, то и там, и там будут как волонтёры, так и наёмники. А победа окажется на той стороне, которая будет эффективнее в этом ресурсном противостоянии. Но в долгосроке эффективность будет определяться тем, сколько идейных и талантливых людей будет работать на победу той или иной стороны. А это, в свою очередь, будет зависеть от того, на чьей стороне по мнению большинства окажется справедливость.

Как будут действовать при анархо-капитализме частные военные компании?

Маузер

Анархо-капитализм – это свободный рынок плюс децентрализация власти. Частная военная компания при анкапе – это действующая на свободном рынке компания по решению военных задач, то есть задач, возникающих при конфликтах, в которых готовы убивать.

Очень легко можно представить себе деятельность частных военных компаний во время освободительной войны общества против государства. Некоторое подобие того, как это выглядит, можно было наблюдать на начальном этапе российского вторжения в Украину, на тех участках, где государство практически бездействовало, а задачи обороны, тем не менее, решались. Что характерно для такой войны? Появление и децентрализованная координация многочисленных стартапов, сфокусированных на трёх типах задач: непосредственные боевые действия, снабжение действующих на переднем крае, а также краудфандинг для финансирования первых двух. Если война затягивается, задача снабжения усложняется, и в ней выделяется отдельная отрасль по разработке новых средств ведения войны.

Но когда анкап уже доминирует в мире, вся эта цветущая сложность – героическое прошлое. Дедывоевали. Военные задачи становятся куда более локальными, длительность и частота военных конфликтов уменьшается. Так что частные военные компании при анкапе будут действовать в режиме выживания. Им придётся прикладывать значительные маркетинговые усилия, чтобы хоть как-то обосновать то, что они вообще до сих пор существуют, а многие вместо этого предпочтут ликвидироваться, поскольку на рынке есть множество мирных задач, которые принесут куда более значительный доход куда меньшими усилиями.

Поверьте, вам бы не захотелось работать сотрудником ЧВК при анкапе. Никакого романтизма, никакой героики, крайне мало хоть каких-то реальных задач, существование для галочки, в условиях, когда на тебя косо смотрят и интересуются, зачем ты вообще есть, и не хочешь ли ты случайно создать новое государство, а то агрессивный ты какой-то, может, тебе укольчик вколоть. Так что я вполне допускаю, что именно военных компаний при анкапе практически не останется вовсе. Будут геймеры. Будут реконструкторы. Будет какой-нибудь жестокий спорт. Будут фанаты, организующиеся в команды для выплёскивания друг на друга агрессии под предлогом поддержки спортивных команд. Будут всякие книжные теоретики, прикидывающие, какой могла бы быть война в текущих материально-технических условиях.

Производство специализированного военного снаряжения неизбежно будет свёрнуто. Старые запасы будут постепенно утилизироваться, а те, что нет смысла утилизировать, постепенно всё равно придут в негодность. Дешёвые массовые штуки для гражданского рынка можно будет при необходимости приспособить к войне при помощи синей изоленты, но заниматься этим, и тем более начинать производить какой-то более серьёзный военный инструментарий, будут лишь в случае реальной войны, длительность которой превысит хотя бы пару месяцев. А откуда эта реальная война возьмётся?

Для массовой войны при анкапе потребуется сочетание двух факторов. Во-первых, появление достаточного количества сладких летних детишек, уверенных, что война это весёлый фестиваль мужества. Возможно такое при анкапе? Разумеется, возможно, и даже неизбежно. А во-вторых, нужен талантливый психопат, который убедит их, что мир насквозь прогнил, общество потеряло цель, и пришла пора встряхнуть этих зажравшихся свиней, чтобы визжали в ужасе. Возможно ли такое при анкапе? Разумеется, возможно, к каждому психопату Битарха не приставишь.

Ну а что будет дальше, тоже, в общем-то, понятно. Будет недоумение. Будет недоверие к новостным каналам, мол, раздувают хайп на ровном месте. Будут беспомощные попытки противодействия со стороны сервисных служб, имеющих отношение к поддержанию порядка и безопасности. Дальше всё больше людей начнёт понимать, что против них, вообще-то, воюют. В основном они будут просто сваливать подальше из опасного места, получив страховые выплаты (если полисы ещё будут подразумевать страхование рисков гражданских беспорядков). Но появятся и те предприниматели, которые начнут решать возникшую проблему. А дальше рыночек сделает своё дело, и это будет час славы частных военных компаний. Они возникнут из ниоткуда, привлекут все необходимые ресурсы, управятся с войной и снова исчезнут.

Такая вот скучная история.

Либертарианская теория войны. Глава 2.5. Подводим итоги войны.

Написание новой главы моей книжки про войну по чистой случайности оказалось приурочено к очередной годовщине завершения европейской фазы Второй Мировой войны, а также к витающим в воздухе вайбам завершения текущей Российско-Украинской. Глава получилась какой-то задумчиво-лиричной. Ещё меня во время её создания время от времени терзал синдром самозванца: какое право я имею писать о подобных материях, не имея военного опыта. Да простят меня те, кто его имеют, а ещё лучше – да откомментируют со своей экспертной колокольни мои дилетантские фантазии.

На этом заканчивается основная, теоретическая, вторая часть книги. В третьей ожидаются уже практические приложения теории.