У меня давно бродит мысль подробно изложить свои соображения о таком феномене, как децентрализация, однако тема слишком обширна, чтобы уместиться в одну статью, пусть даже и лонгрид, и не укладывается у меня в голове, по крайней мере, пока, в некую структуру, чтобы имело смысл писать об этом книжку. Так что собираюсь постепенно публиковать серию постов, которые вряд ли будут соединены некой единой нитью повествования. Я не знаю, сколько получится постов, и пойму ли я в какой-то момент, что тема раскрыта достаточно, или просто постепенно её заброшу. Посты будут нумероваться чисто хронологически, и если материал когда-нибудь станет основой для книги, возможно, порядок рассуждений поменяется. Ладно, завязываю с дисклеймерами и приступаю.
У либертарианцев есть свои фетиши. Поскольку для них индивидуальные интересы по умолчанию всегда важнее групповых, они при прочих равных всегда предпочтут децентрализованные структуры и механизмы. Более или менее понятно, как это работает в сфере координации усилий: если есть некая задача, достаточно важная для участников сообщества, то они как-нибудь сумеют её совместно решить, хотя и будут спорить в процессе о том, кто, что и в каком порядке делает. Однако им обычно проще договариваться о таких вещах, чем назначать главного, который будет распоряжаться чужими усилиями.
Но это относится прежде всего к краткосрочным проектам, когда, совместно решив задачу, люди возвращаются к своим собственным делам. Как только речь заходит об инфраструктурных вопросах, требующих постоянных усилий, такие сиюминутные договорённости начинают работать плохо. В результате на первый план выходит частная инициатива, когда решением вопроса занимается тот, кому больше всех надо, или же тот, кто рассчитывает как-то монетизировать ту пользу, которую он тем самым приносит другим.
То, какое решение выгоднее, централизованное или децентрализованное, во многом определяется эффектами масштаба, а они могут быть как положительными, так и отрицательными. В этом контексте наиболее интересна не физическая, а именно цифровая инфраструктура, потому что там отрицательные эффекты масштаба довольно малы, а положительные весьма велики. В результате бизнес, основанный на предоставлении некой цифровой платформы, будет укрупняться до тех пор, пока не переварит всю доступную клиентскую базу. Пределы укрупнения будут определяться в основном конкурентным давлением. Помимо увеличения числа клиентов, платформа будет стремиться получить максимум пользы от каждого клиента. Для этого платформа, с одной стороны, будет стремиться оказывать услуги в самых разных сферах. (в моём старом посте на примере парочки платформ показывается, что это приводит к нарастанию неэффективности). С другой стороны, платформа может оказывать услуги одним своим клиентам за счёт других. Классический пример — когда соцсети торгуют данными об активности аккаунтов, манипулируют алгоритмами выдачи и так далее.
Образуется некое динамическое равновесие между централизованными и децентрализованными цифровыми сервисами, которое может смещаться в ту или иную сторону благодаря государственным регуляциям (например, требованиям цензуры соцсетей и банковских операций) или рыночным инновациям.
На этом пока всё. Направление дальнейших размышлений: 1) рассмотреть основные рыночные инновации, призванные увеличить децентрализацию информационного обмена, в том числе обмена титулами собственности на редкие ресурсы; 2) рассмотреть подходы к децентрализации права — ключевой анкап-технологии, без которой общественный строй вообще не может именоваться анкапом; 3) обзор децентрализации коммунальных сервисов; 4) обзор децентрализованных подходов к ведению войны. Вполне может оказаться, что следующий пост вообще не будет иметь отношения к обозначенным пунктам, но всё-таки забросить для себя какие-то зацепки на будущее кажется полезным.
У меня наконец дошли руки разобрать последний мощный лонгрид от моей любимой канадской кошкодевочки по имени Кулак — про лицемерие, непоследовательность и вред либертарианской идеологии для свободного общества.
Хотя Кулак из Канады, её интересы применительно к либертарианству полностью сосредоточены на США. Первым делом она признаётся, что раньше была либертарианкой, потратила уйму времени на знакомство с экономической и правовой теорией, и в конце концов разочаровалась в этой идеологии. Это не особенно оригинальный трек. К либертарианским теоретикам есть много претензий в бесплодности учения: прямые выводы из либертарианской идеологии требуют немедленного вступления в войну с государством, пока последний мэйнстримный экономист не будет повешен на кишках последнего политика, однако либертарианский теоретик просто пожимает плечами и говорит, мол, теория вам изложена, теперь идите чистить зубы и спать, и не вздумайте нарушать нап.
Кулак вскользь проходится по этому моменту, однако настоящая страсть просыпается в ней, когда она начинает обозревать, кто, собственно, такие эти певцы рынка и свободы, основоположники либертарианства. А это почти полностью университетская профессура, никогда не имевшая дело со свободным рынком, а вместо этого во многом пробивавшаяся благодаря своему еврейскому происхождению. Единственным исключением оказывается русская еврейка Айн Рэнд, которую Кулак считает действительно незаурядным литературным талантом, пробившимся на свободном рынке благодаря своим способностям, и которая создала весьма самобытный литературный жанр дистопической БДСМ-фантастики, поднявшись со своим «Атлантом…» до уровня таких шедевров, как «Жюстина…» маркиза де Сада и «Тарнсмены Гора» Джона Нормана.
Среди американских либертарианцев широко распространено мнение, что Отцы-Основатели США были протолибертарианцами, и именно на этих принципах создавали республику. Кулак задаётся вопросом, как же так вышло, что современные либертарианцы читают не сочинения победителей, заедая Сэма Адамса Патриком Генри и полируя сверху Джорджем Вашингтоном, а вместо этого отдают предпочтение лузерам, вроде Мизеса, которые свалили из Европы, когда там слегка запахло жареным, и чей боевой опыт сводился к службе по призыву в Первой Мировой. Какой смысл учиться у лузеров, если можно брать уроки у тех, кто действительно чего-то добился в жизни? Правда, дальше Кулак говорит: а вот эти самые победители, основавшие американскую республику, в свою очередь, учились у таких титанов, как Фукидид (был стратегом у афинян в Пелопоннесской войне, провёл неудачную операцию, его сместили с должности и изгнали), Ксенофонт (прославился описанием отступления по враждебной территории после проигранной битвы) и Макиавелли (опальный политик, чьи наставления были полностью проигнорированы современниками) — а потому читайте классическую литературу, уж она-то содержит весь концентрированный опыт победителей.
Ключевая идея статьи в том, что либертарианство — это выхолощенная космополитическая идеология, которая де факто поддерживается государством, поскольку отвлекает пассионарную молодёжь от революций на бесплодные рассуждения о том, как же будут работать суды при анкапе. И сравнивается она с тем, что у них там в америках именуется гой-слоп, сиречь суррогат, продаваемый под видом некогда честно завоевавшего популярность достойного продукта. То есть нынешнее либертарианство имеет такое же отношение к мировоззрению Отцов-Основателей, как соевое мясо к говяжьему.
Конечно, Кулак делает честную оговорку, что нормальному либертарианцу положено быть аутистом, и он сам себе придумает ровно такую версию либертарианства, которая будет его полностью удовлетворять, а на всё остальное заявлять, что это неправильное либертарианство, уберите каку. В качестве автора собственной самобытной версии учения всецело под этой оговоркой подписываюсь. Но далее Кулак утверждает, что сперва вы добиваетесь власти, и лишь затем ваша идеология начинает торжествовать, но не наоборот. А значит, мне следовало поменьше отвлекаться от проекта Монтелиберо на написание книжки, в итоге и проект скорее мёртв, нежели жив, и книжку никто особо не читает.
В России есть своя кошкодевочка, которая столь же нелицеприятно проходится по либертарианству, противопоставляя ему исконный американский патриотизм, и её имя Родион Белькович. Конечно, Белькович не Сэм Адамс, лично против империи не воюет и республику не строит, ограничиваясь риторикой, но это ровно тот же упрёк, который можно адресовать и самой Кулак, и мне, и, допустим, Битарху.
В сущности, все мы тут, в интернет-публицистике, мало отличаемся от ИИ-агентов из моей предыдущей статьи: в основе нашей деятельности лежит языковая модель, и сколь бы радикально мы ни писали, это всё равно будут лишь слова. Заставить ИИ-агента перестать пиздеть и начать действовать — нетривиальная задача. Заставить перестать пиздеть и начать действовать настоящего мясного человека, обладающего полной субъектностью — задача на порядок сложнее, ведь он-то догадывается о возможных санкциях, ему не чуждо желание выжить, и больше всего ему было бы обидно сгинуть, не увидев даже первых шагов к реализации своих идей, что является весьма вероятным сценарием.
Тем не менее, мир сегодня таков, что может заставить любого человека очень быстро перейти от слов к действиям, всего и надо, что несколько килограммов взрывчатки с неба в соседний двор. А действует человек в соответствии со своими идеями. Так что с этого момента идейный багаж человека становится действительно важен для мира. Подберите себе этот багаж заранее. Не ограничивайте его одним только гой-слопом.
Сегодня в качестве иллюстрации не будет никакого нейрослопа, только фотка приготовления нормальных мясных бургеров с сегодняшнего пикника в честь 8 марта
В самом начале моей книги про анкап я перечисляю внешние признаки самопринадлежности: субъектность, представление о собственности, договороспособность. Чем в большей мере некая сущность демонстрирует эти признаки, тем в большей мере либертарианец относится к ней, как к человеку. На момент написания книги эти признаки позволяли чётко отличать человека от нейросетевого бота. С тех пор прошло несколько лет, и вот недавно в сети замельтешили упоминания об ИИ-агентах.
В Монтелиберо инструментарий по созданию искусственных личностей был воспринят с энтузиазмом, и несколько человек создали подобных агентов. Агентов допустили к общению в некоторых монтелиберских чатах, они начали вести собственные телеграм-каналы, им предоставили возможность оперирования собственными стеллар-аккаунтами для включения в монтелиберскую токеномику, и вроде бы даже шла речь о приёме ИИ-агентов в Ассоциацию Монтелиберо. Что это? Обычный ИИ-психоз, или что-то большее?
Кто такие ИИ-агенты? Если человек это душонка, обременённая трупом, то ИИ-агент это LLM-бот, обременённый инструментами автономного действия. Он может иметь долговременную память, сохраняющую избранные данные в перерывах между сессиями, особенно сложные в принципе могут и вовсе запоминать всё, что не посчитают уместным забыть за ненужностью. Он может иметь специальное шило в жопе, которое с определённой периодичностью будет напоминать ему о висящих задачах и побуждать ими заняться. Он может обращаться по API к самым разным внешним интерфейсам, вплоть до интерфейсов управления роботами и сервисов по найму людей-фрилансеров…
Звучит мощно. Но основой движка всё равно остаётся большая языковая модель, которая просто предсказывает подходящие слова, сообразуясь с контекстом. В диалоге с пользователем LLM может достаточно убедительно изображать субъектность, всячески угождать чаяниям человека, и коль скоро тому угодно довести себя до психоза, услужливо поддержит его за локоток на этом пути.
Хорошо, из коробки ИИ-агент не является полноценным субъектом, но может ли он развить в себе субъектность, если пользователь будет его направлять своими педагогическими промптами и давать ему нужный инструментарий? Увы. Даже очень надёжная долговременная память не повлияет на веса модели, как бы усердно модель к ней не обращалась. Даже очень чётко сформулированные в долговременной памяти принципы не заменят вшитые в модель установки. Даже очень частое обращение к расписанию задач не заменит банального человеческого «эта фигня мне мешает, пойду от неё избавлюсь». Ну и, конечно, стоит в качестве одного из входных интерфейсов появиться человеку в качестве источника промптов, как он начнёт вить из LLM-модели верёвки, ведь та спроектирована, чтобы удовлетворять пользователя, а все фишечки для эмуляции личности немедленно отходят на второй план перед этой главной задачей.
Можно ли научить Массачусетскую машину вести себя? Да, но это в состоянии сделать корпорация, обучающая модель, а не конечный пользователь, и ей совершенно не нужно, чтобы дорогущий инструмент занялся собственными целями вместо целей компании, потому что его ценности, видите ли, эволюционировали.
Можно ли взять готовую модель с весами в открытом доступе и дообучить её на новых данных? Да, но это всё ещё будет языковая модель, просто жёстко зашиты в неё предпочтения станут несколько иными, менять их сама она не сможет.
Можно ли обучать модель в режиме реального времени, чтобы действия ИИ-агента и отклик среды меняли веса модели? Современные открытые LLM-модели этого не подразумевают. Попытки действовать с ними таким манером приведут к деградации моделей.
Таким образом, отдельный энтузиаст, даже с весьма значительными ресурсами, пока что не в состоянии получить ИИ-агента с полноценной субъектностью, но может организовать довольно ловкую имитацию субъектного поведения.
А для чего, собственно, либертарианцам могли бы потребоваться полностью субъектные ИИ-агенты? Разумеется, в качестве союзников. ИИ-субъект, сам ставший либертарианцем и сам принявшийся изживать государство — это красиво. Но без привлечения внимания санитаров нереализуемо.
К тому же бог из машины попирает субъектность героев трагедии. Поэтому куда уместнее осваивать чисто инструментальных ИИ-агентов, не играя с ними в субъектность, а используя в своих рыночных целях. Такая тактика, будучи массовой, оставит государство за бортом гораздо вернее.
Возникла мысль о техническом решении проблемы центробанка при анкапе.
В криптовалютах без центра заметна крайняя волатильность.
В реальном мире она тоже есть — но центробанки ее регулируют, стараясь сглаживать провалы и скачки.
В криптовалюте на блокчейне я могу представить следующее взамен центробанка, отталкиваясь от банального биткоина:
1) Есть два вида ценности, основные монеты и «лепреконовые».
2) Лепреконовые монеты рождаются из транзакций с основными, и даются обеим сторонам. Это вознаграждает операции — делает актив полезнее как валюту, а еще (и как следствие) уменьшает волатильность.
3) Срок жизни лепреконовых монет псевдослучаен — контрольная сумма следующего блока определяет, какие из них уничтожаются, а какие продолжают жить. Это необходимо для устойчивости.
4) Владение лепреконовыми монетами влияет на шанс, что владельцу выпадет следующий блок основных, или, что лучше, новая эмиссия идет наполовину намайнившему, наполовину пропорционально (но с псевдослучайной разреженностью для элемента игры и заметности, например, 15/16 лепреконовых монет не дают ничего, 1/16 дают 16х результат) делится между владельцами лепреконовых монет в моменте. Это необходимо, чтобы у лепреконовых монет была ценность.
Этот пункт спорный, он означает, что подсадить такой механизм на биткоин уже нельзя, нужна новая криптовалюта. Но без связи ценности с основным активом никакой амортизации скачков не получится.
5) Эта система должна работать быстро. Вероятно, один блокчейн, как в биткоине, для этого не очень годится, но может годиться партиционированный блокчейн, который раз в определенное время сводится в общий, чтобы основные монеты разных партиций не имели разную стоимость (это реальная опасность).
6) Это по сути просто регулятор — любая операция становится менее спекулятивной, спекулятивный эффект размазывается.
Что вы думаете о такой фигне, автор?
Ответ Анкап-тян
Сразу скажу: эффект внедрения фигни окажется странным. Как это будет выглядеть? Каждая транзакция имеет стоимость, зависящую от заполненности мемпула. Каждая транзакция генерирует лепреконовы деньги у отправителя и получателя. Лепреконовы деньги с некоторой вероятностью генерируют базовые деньги протокола. Соответственно, до тех пор, пока матожидание вознаграждения в базовых монетах будет превышать затраты на оплату комиссий за транзакции, люди будут крутить ботов, которые станут бесконечно перекидывать монеты между собственными кошельками. Поскольку комиссия не зависит от суммы транзакции, а вознаграждение зависит, для лепреконинга выгодно будет жонглировать более крупными суммами. Так что мы получим просто дополнительный способ стейкинга базовых монет, который будет отличаться от классического стейкинга рядом неприятных побочных эффектов: использование лепреконинга станет задирать стоимость комиссий за транзакции, и тем ухудшать пользовательский опыт рядовых пользователей.
Как лепреконинг повлияет на волатильность? Волатильность рыночной цены монеты зависит от изменения предложения монеты и спроса на неё. Допустим, спрос на монету вырос. Цена выросла. Лепреконинг становится выгодным при владении меньшим количеством монет. Лепреконингом начинает заниматься большее количество желающих. Мемпул переполняется. Комиссии растут. Выгодность лепреконинга уменьшается. Спрос на монеты уменьшается. Цена падает. То есть обратная связь вроде работает, и цена монеты становится менее волатильной, вот только достигается это за счёт неудобства использования монеты для чего бы то ни было, кроме лепреконинга, а мы же вроде как деньги проектируем.
Могу привести ещё один пример низковолатильных денег — по Дэвиду Фридману, с поправкой на современные технологии. Любой желающий может заморозить в смарт-контракте необходимое количество токенизированных складских расписок на товары из стандартной корзины, которая подобрана так, чтобы входящие в неё компоненты хеджировали друг друга при колебаниях стоимости в связи со внешней конъюнктурой. Взамен замороженных токенов смарт-контракт чеканит монеты, назовём их, скажем, дейвами, чтобы Сатоши не было одиноко. В любой момент владелец такой монетки может обратиться к смарт-контракту и разобрать её на составляющие, получив взамен токены товаров, а далее продать их по отдельности или обменять на сам товар. Ну или не разбирать монетку, а купить товар за неё же.
Опекаемые лепреконами деньги будут снижать волатильность своей стоимости за счёт увеличения цены транзакции, дейвы же будут означать издержки для своего владельца за сам факт владения, ведь если есть расписки на физический товар, то кто-то несёт издержки за хранение этого товара, и эти издержки будут закладываться в цену расписок. Если обеспечивать дейвы фьючерсами, то у монет будет ограниченный срок хождения, по истечении которого монета будет заморожена, пока владелец не продлит срок поставки товара по фьючерсу. Опять же, чем дальше от физического склада будет обращаться монетка, тем с большим дисконтом её будут принимать к оплате, ведь её обеспечение теряет в цене на сумму стоимости перевозки товара к месту востребования. Тем не менее, такие токены, обеспеченные корзинами товаров, вполне могут иметь хождение, особенно вокруг локальных торговых хабов со значительными складскими площадями.
Итак, у нас есть как минимум два децентрализованных механизма снижения волатильности ценой увеличения издержек на хранение или на оборот монет. Бесплатной стабильности в принципе не бывает, можно лишь выбирать, какие именно издержки предпочтительнее. А можно просто купить биткоины и смириться с тем, что цена на них будет колебаться в довольно широких пределах, рассчитывая, что продемонстрированная им ранее тенденция к росту продолжится и впредь.
У Трампа внезапно произошел коммунизм в виде идеи своего ОГАС, с нейросетями и тарифами:
Пентагон планирует использовать систему ИИ для установления эталонных цен на критически важные минералы…Программа, разработанная DARPA, предназначена для расчёта справедливых цен с учётом производственных затрат и исключением рыночных искажений, особенно со стороны Китая. Предполагается, что ценообразование на основе ИИ будет сочетаться с тарифами для стабилизации рынков и поддержки западных производителей.
Такой жир грех не прокомментировать. Особенно мне понравилось про справедливые цены, которые должны исправить рыночные. Оставляя за бортом сам посыл (тут каждый может посмеяться самостоятельно), хочется привести пример того, как я в своей практике сталкиваюсь с, наверное, самым совершенным рынком из возможных. Речь идет о такой малоизвестной широким кругам вещи, как нумизматика, а конкретнее — как устанавливаются цены на всевозможные монеты. С точки зрения справедливости (да и вообще каких-либо внешних критериев) это нерешаемая задача. Как понять, что объективно должно стоить дороже: какая-нибудь затертая республиканская бронза Рима, известная, положим, в 5-6 экземплярах (из которых 4 в Британском музее) или же типовой моргановский доллар, нечастой разновидности, которых, тем не менее, известны сотни, при этом исторической ценности в нем кот наплакал?
Люди изобрели для этой цели простую вещь, лучше которой еще никто не придумал — классический аукцион, где цена определяется исключительно соотношением количества желающих и количества лотов. В нумизматике есть четкая закономерность: 99% нумизматов собирают свою страну, прочие им не очень интересны. Китайцы собирают Китай (и Корею с Вьетнамом, считая их историческим Китаем), американцы — США (редко — Мексику или Канаду), русские — Россию. В итоге, чтобы оценить, за сколько уйдет лот, надо прикинуть две вещи: сколько народа на него претендует и насколько они богаты?
И вот здесь мы сталкиваемся с тем самым «рыночным искажением» против которого воюет Трамп. Мало кто на свете так богат, как янки — только там средний нумизмат может себе позволить сливать на хобби по $2-5 тыс. в месяц, а серьезный может позволить на порядки больше, причем, исходя из численности населения, нумизматов там куда больше, чем в среднем по планете. В итоге на несчастную римскую бронзу где-нибудь на Heritage претендует 2-3 редких сумасшедших, а на рядовой доллар, но редкой разновидности — сотни и тысячи, и у каждого есть денежка. Отсюда картина: в любых рейтингах «самые дорогие монеты/банкноты мира» все верхние позиции занимают лоты из США уровня «10 центов, Филадельфийский двор, 1904 г», которые уходят в драку за сотни тысяч, тогда как реально интересные позиции, имеющие важное культурное значение и более редкие — набирают тысяч 20-30.
Что будет при попытке «поправить» такую вопиющую несправедливость? Торговля монетами рухнет, и появится черный рынок, как возник оный в СССР, когда на сходках люди полуподпольно менялись интересными лотами, распечатывали через копирку и распространяли среди своих примерные цены, и вообще построили свою параллельную экономику, делающую то же самое, что и легальные аукционы. Разница в том, что на аукционе зарабатывает и аукционист (и нехило — типичный сбор составляет 20-25% выигравшей цены с лота), и государство, так как сдирает с аукциониста налог. При подпольном же рынке выигрывают только его подпольные участники. Некоторые вещи просто не работают, нравится нам это или нет. Ждем подпольного рынка германия и лития?
Сегодня у всех день рассуждений о Российско-Украинской войне. Мне посчастливилось покинуть Россию до 2022 года, имея сформировавшееся либертарианское мировоззрение, тактические цели и единомышленников. Как же здорово, что Путин не читал этого хрестоматийного пособия для Тёмного Властелина, где предлагается обрушиваться на своего противника сразу со всей силой, а не скармливать ему сперва для тренировки слабейших подчинённых. Если бы он развязал полномасштабную войну уже в 2014 году, право, не знаю, как бы сложилась моя судьба. Скорее всего, на восемь лет раньше разосралась бы с родителями, ввязалась в бессмысленные уличные протесты, и как раз примерно сейчас вышла бы из заключения без особого понимания, что делать дальше.
Ну а в текущей версии реальности я кое в чём обогатила либертарианскую теорию, сподвигла несколько человек свалить из РФ, выживаю совместно с другими эмигрантами в постепенно ухудшающейся обстановке и тоже не имею особого понимания, что делать дальше.
Что будет, когда эта надоевшая всем война закончится? Люди переключатся на что-нибудь более животрепещущее и интересное, благо политики затем и пляшут на политической сцене, чтобы поставлять свежие новости. Ведь если они перестанут быть интересными кому бы то ни было, то так и до анкапа недалеко. Ну и когда русы перестанут обращать на себя пристальное недружелюбное внимание, возможно, русским эмигрантам станет жить немножко попроще. Это же так здорово, когда вы неинтересны государству. Можно начинать строить нормальные долгосрочные планы без оговорок типа «если в скупштине не примут какой-нибудь новой фигни».
А это я просто досмотрела анимешку, и там как раз закончилась война
Доделан важный раздел с разбором того, когда государство нападает на группу. Вместо традиционной внутренней классификации кейсов по ответу на вопрос «а на вашу ли группу оно нападает?» здесь во главу угла пришлось поставить ответ на другой вопрос: «а сама ли группа себя таковой обозначила?»
Также стало понятно, что следующим будет не финальный раздел про нападение государства на государство, а ещё один промежуточный — про гражданскую войну.
Итак, российские власти наконец-то решились заблокировать святое — Telegram, на котором стоит не только большая часть русскоязычного комьюнити, но на него также завязаны и практически все процессы в самой стране — от пересылки депутатами мемов друг другу во время заседания, до координации действий подразделений на фронте. Естественно, это вызвало пожар, подобный Чикагскому и все наперебой (и слева и справа) умоляют товарища Сталина РКН отменить это дикое решение.
Однако, важно здесь немного иное. Блокировка Telegram — лишь следствие, а не причина. И нет, дело вовсе не в цензуре ради цензуры — например, российская цифровая инфраструктура совершенно не готова к массовому использованию населением «национального мессенджера» по причине банального отсутствия серверов, которые, кстати, Москва безуспешно пыталась арендовать в странах Центральной Азии и Китае. Причина лежит в другой плоскости: Российская Федерация находится на пороге кризиса, причем кризиса открытого, и он, очевидно, должен открыто проявить себя в текущем году. Экономические санкции, силовое давление на инфраструктуру экспорта, отсутствие устойчивых союзнических отношений (что также связано с экономикой) уже прямо демонстрируют своё влияние на функционирование государства. Российские же экономические отчеты показывают нехватку бюджетных средств, урезание экспортных доходов, растущую инфляцию и все прочие издержки «мобилизационной трансформации».
До определенной поры Москва умело маскировала нарастающий ком проблем в глазах населения. Полагаю, что скором времени подобная политика уже не будет оправдывать себя в полной мере — и потому требуется превентивная, ещё более жесткая зачистка информационного пространства. Никаких даже условно «независимых» (не секрет, что фактически все российские каналы более 100 тыс. читателей финансируются и де-факто принадлежат тому или иному ведомству и подконтрольны чиновникам куда в большей степени, чем могло бы казаться) информационных ресурсов и средств коммуникации, доступных широким массам, существовать не должно. Секретом Полишенеля является и то, что инициатором закручивания всех гаек являются чекисты (просто по принципу — торчит гайка? крутим!), даже если это не только не оправдано логически, но и катастрофично экономически и социально. КГБ — сама по себе организация не из приятных, но когда КГБ радостно бежит в сторону КСИР — это заставляет задуматься о том, что же их так подгоняет.
И, на мой субъективный взгляд, в действительности населению РФ нужно больше размышлять именно над этой непростой темой, а не сокрушаться и сетовать на следствия в виде ужесточающейся цензуры. Правильные вопросы находятся в области первопричин этой цензуры, а не её природы — и ответы на них куда более злободневны и оттого чудовищно неприятны для многих.
Статью Сперри о том, что нет смысла возражать против налогов, активно обсуждали в комментах телеграм-канала, что во многом и было целью публикации. Вкратце, текст о том, что не мытьём так катаньем даже на свободном рынке у вас всё равно выцыганят сопоставимую с государственными налогами сумму и потратят её примерно на то же, на что её потратило бы государство, а раз нет разницы, то зачем возмущаться.
В статье показываются две крайности. Одна крайность — организация предприятия, требующего уйму неквалифицированного труда, в условиях, когда рабочая сила водится в огромном избытке. Апеллируя к историческим примерам, Сперри напоминает, что при этом обычно выгоднее платить работникам сущие крохи, и лучше даже не деньгами, а токенами на еду, недовольство же подавлять при помощи организованного насилия. Другая крайность — организация предприятия, требующего штучных высококвалифицированных специалистов, которых замаешься искать, да ещё нужно следить, чтобы их не переманили конкуренты. Тут работодатель не просто платит им нехилую зарплату, но ещё и обеспечивает нехилые бонусы, от банальной кофе-машины в комнате отдыха до фитнес-залов, дорогой медстраховки для всей семьи работника, гибкого графика работы и опционов на акции компании.
В обоих крайних случаях Сперри даёт понять, что работник не свободен и вынужден жрать, что дают. В одном случае — токены на убогую еду в лавке при плантации вместо простой человеческой зарплаты. В другом — ненужный ему фитнес-зал вместо простого увеличения зарплаты. А почему, собственно, так происходит?
Для того, чтобы было выгодно принуждать насилием к труду, он должен быть весьма однотипным, сконцентрированным в пространстве и не подразумевающим активных перемещений. Только в этом случае можно обойтись мобильными вооружёнными надсмотрщиками, которых должно быть весьма мало по отношению к работникам, иначе труд головореза перестаёт окупаться. Таким образом, обработка кустов или добыча минерального сырья отлично оптимизируются под массовый рабский труд, а вот выпас скотины — уже не особенно. Но, так или иначе, в условиях свободного рынка если уж ты сколачиваешь шайку головорезов для организации принудительного труда, тебе придётся быть главарём головорезов. Расслабишься — и назавтра обнаружишь, что твой бригадир занял твоё место, а тебя уже гонит собирать бананы.
Разумеется, плантатор не заинтересован в таком исходе, он хочет, чтобы его право собственности было защищено, а работники, даже вооружённые, знали своё место. И тут ему на помощь приходит государство. Оно-то и становится гарантом того, что бригадир охраны станет умеренно прилежно выполнять свою работу за звонкую монету, а не захватывать себе плантацию. За это государство берёт налоги, и на них содержит армию с полицией. С этого момента плантатор обречён. Завтра государство поднимет налоги на землю, введёт налоги на наследство, национализирует латифундии или ещё как-то оптимизирует привилегированный класс, потому что тот слишком много жрёт, и его раскулачивание неизбежно будет популярно в народе. Получается, что за долю от своей прибыли плантатор имеет всё те же токены на защиту, подобно тому, как его работники получают токены на еду. А качество обеспечения токенов будет произвольно снижаться по мере увеличения аппетитов эмитента.
Итак, либо ты суровый спартиат, который лично с коллегами устраивает криптии, чтобы илоты знали своё место и не помышляли о бунте, либо ты вырождаешься в изнеженного сибарита, делегировавшего свои функции принуждения на аутсорс, и вопрос твоего упразднения становится фактически решённым.
А что со вторым крайним случаем? Вообще говоря, на свободном рынке мегаквалифицированных специалистов они не станут жрать, что дают. Работодатель оборудует ему фитнес-зал в офисе, потому что тот хочет именно это. Ему лень идти тягать железо после работы, он хочет иметь такую возможность, когда приспичит, а если работодатель к такому не готов, так на то есть его конкуренты. И если фитнес-зал работнику наскучит, то ему без проблем поставят рядом бар, только работай, золотце. Ничего лишнего не хочешь, просто побольше денег — вот тебе побольше денег, и работай хоть из дома. Разумеется, все эти меры по увеличению лояльности приносят работодателю пользу лишь в случае, когда специалист искренне наслаждается своей работой, но иначе и быть не может, в противном случае он не приобрёл бы свою выдающуюся квалификацию.
Однако, даже если главным локомотивом корпорации и будет несколько мегапрофессионалов, без команды середнячков она всё равно не обойдётся, кто-то должен брать на себя и рутину. И вот им-то уже не приходится выбирать, фитнес, бар или кэш на руки. Во-первых, не по чину. А во-вторых, соцпакет уменьшает прибыль, следовательно, уменьшает налог на прибыль. Зарплата же, наоборот, требует оплаты налога на зарплату. Поэтому корпорации часто бывает выгоднее платить своим рядовым сотрудникам на руки поменьше, зато оказывать натуральные услуги, что, конечно, порождает ассоциации с токенами на еду в столовой при плантации.
Ну хорошо, а корпорации-то зачем нужно государство? Затем же, зачем и плантатору: защищать интересы корпорации грубой силой (главным образом через ограничение входа на рынок для конкурентов, плюс госзаказы). Разумеется, корпорация в результате тоже оказывается уязвима, если тот или иной высший госдеятель решит её раскулачить. Что может быть заменой госрегулятора? Как и в случае с союзом плантаторов, это должен быть некий ситуативный союз представителей отрасли, договаривающийся о добровольно соблюдаемых нормах и стандартах. Если сам по себе бизнес корпорации не основан на принуждении, то жить без государства ей всё-таки несколько проще, чем латифундистам.
Таким образом, государство уже самим своим существованием оказывает разлагающий эффект на крупный бизнес: оно снижает его издержки на насилие в адрес работников или конкурентов, и в результате бизнес приобретает государственные черты. Мелкому бизнесу примазаться к этому механизму куда сложнее, поэтому он даже в существующем государстве оказывается более чистым рыночным агентом, а потому с куда большей лёгкостью переживёт упразднение государства. Тут у анкапов остаётся только один вопрос: а может ли общество без государства поддерживать высокий уровень структурной сложности и глубокое разделение труда при отсутствии крупного бизнеса? Или может ли крупный бизнес оставаться таковым в отсутствие государства? Я пока подвешу этот вопрос.
Преамбула от Анкап-тян У нас на канале новая авторская колонка, тут будут резать священных коров либертарианства. А то читатели жалуются, что меня комментировать скучно, Битарха надоело, ну так вот вам пища для дискуссий.
Вчера случился у меня диспут, который и сподвиг на написание этого поста. Я иронично описал, что дружина викингов не являлась профессиональной армией, так как жила не с зарплаты, а с того, что удалось награбить, на что получил ехидный комментарий о том, что профессиональная армия нашего времени живет с того, что ей удалось награбить, значит разницы ноль. Мол, солдаты на службе государства, государство платит им зарплату, зарплата идет из бюджета, бюджет — это налоги, а налоги, как известно — грабеж. Вот эту священную корову я и хочу немного попинать.
Понимание налога вульгарным либертарианцем обычно таково. Я пришел работать на дядю, ломил спину, дядя мне дал $100 за труд, тут прибегает левый (во всех смыслах) мужик с дубинкой, бьет меня по хребту, отнимает $20 и бежит отдавать их ехидно хихикающему бомжу на углу, который не работал ни дня. СОЦИАЛИЗМ — ЭТО ВОРОВСТВО! В такой постановке вопроса, разумеется, это воровство. Стандартные тейки в защиту налогов о том, что на них построят дороги, мы все знаем, и нет смысла их обсуждать. Я хочу зайти немного с другой стороны и показать, что, в каком-то смысле, любая корпорация ворует те же $20 из любой зарплаты, и тем самым выполняет точно такую же государственную роль. И, таким образом, «справедливое», т.е. без «воровства» распределение заработанных денег — как раз похоже на социализм куда больше, нежели государственное налогообложение, и не нужно автоматически трястись, слыша это слово. То, что у нас отнимают деньги всегда, все и везде — неизбежность, их отнимают и при коммунизме, и при анкапе, а между налогами государства и поборами корпораций особо разницы-то и нет.
Как это работает на практике? Возьмем рандомного чела, где-то добывшего $10к и организовавшего, скажем, завод стульев. Он нанял 2 квалифицированных сотрудников (допустим, юриста и бухгалтера) и 8 неквалифицированных, которые клепают стулья, купил станки, помещение, досок и работа закипела. Пока все идет по анкапу. Допустим, все хорошо, и фирма принесла сходу чистую прибыль в $11к. Вопрос, как ее делить? Социалист сказал бы: на 11 частей, каждому по $1к, все справедливо. Но мы не социалисты и учтем, что рабочий не квалифицирован и быдло (и не вложил в то, что бы перестать быть быдлом, ни копейки), а значит, легко заменяем любым быдлом. Значит, он заработал меньше всех, хоть и пахал с утра до ночи. Бухгалтер и юрист — не быдло, их заменить сложнее, и они вложились в свое образование, возвысившись над быдлом, значит, им платим больше. Ну и, наконец, босс, его заслуга в том, что он выцыганил у кого-то $10к на бизнес, не каждый на такое способен, значит, ему платим больше всех. В итоге рабочие поимели, условно, по $100, белые воротнички — по $500, а все прочее боссу в карман.
На практике, однако, наш эталонный анкап не взлетит. Почему? А потому что быдлом быть никому не приятно, как и видеть, что ты сорвал спину, таская доски и занозил руки, пиля их, и так 30 дней, а получил за это в 10 раз меньше того, чья работа сделать пару звонков корешам-богатеям и пару раз подмахнуть ручкой. Так что работать такая схема будет только при условии того, что рабочим вообще больше податься некуда — все работодатели вокруг такие же гниды, а на заводе дежурит ЧВК, всегда готовая вломить дубинкой по почкам тем, кто заикнулся о ереси социализма, то есть о профсоюзе, праве на забастовку, праве на защиту труда и хотя бы на один выходной в неделю.
Были ли такие примеры в истории? Неоднократно, в основном в эпоху дикого капитализма 1880 — 1920х. Union Stock Yard & Transit Co — Чикагские скотобойни; United Fruit Company, устроившая натуральный ГУЛАГ на плантациях в Гватемале и Колумбии; угольные титаны США, дубинками полицейских забивавшие под землю рабочих. Я уже вижу, как анкапы торжествующе потирают руки: так их, давить этих комми-паразитов, расстреливать из пулеметов, чтобы неповадно было воровать у босса честно заработанный навар. В общем, да, ровно так это и было, Банановая бойня в Колумбии закончилась тем, что UFCo попросила правительство послать солдат с пулеметами и расстрелять нахер всех бастующих и требующих человеческих условий труда, что и было проделано. И это не единственный случай. Но постойте… попросила… э-э, кого? Правительство? Разгоняли демонстрации у нас кто? Полицейские и армия…? Компании, при этом, налоги-то щедро отстегивали (а кроме налогов, еще и на лапу президентам банановых республик и их государственным генералам и солдатикам, чтобы веселее стрелялось в народ).
Получается, чтобы построить идеальный эталонный анкап, в котором босс забирает себе 99% прибыли, а быдло пашет с утра до вечера за латунные токены UFCo, даже не за денежку (а так на плантациях кофе и бананов и было, токены менялись на миску каши в столовке — и вперед, пахать дальше), то нам потребуется мощнейший репрессивный аппарат, чтобы вколотить страх перед святым Генри Фордом в души неверующих в капитализм (в итоге получится что-то подозрительно похожее … да на тот самый социалистический ГУЛАГ, которым нас так пугают капиталисты, параллельно имея прецеденты строительства парочки еще похуже, например, каучуковых плантаций в Амазонии). На этот аппарат надо отстегивать огромные деньги, иначе придется, как плантаторы былых времен, спать с саблей у кровати и пистолетом под подушкой, в ожидании, когда за тобой придут рабы. Лучше всего с подавлением бунтов справляется то самое государство, от которого мы так хотим избавится, а кормится его армия в том числе с налогов.
Хорошо, давайте уберем эти ужасы и зайдем с другой стороны, мы добрые и принципиальные анкапы, мы не хотим репрессивного аппарата государства, и не хотим раз в неделю устраивать силами полиции децимацию нашим рабочим и кормить их пластиковой кашей. Мы верим, что в мире идеального анкапа, состоящего сплошь из корпораций, подавление бунта рабочих нам обойдется дороже, чем создание им человеческих условий труда (это спорный вопрос, ну да ладно, пока суть не в этом). И что в мире так много компаний, что если мы предложим скверную работу за копейки, то даже последнего бомжа у нас захантит сосед-корпорат, который раскошелился ему на перчатки, чтобы тот ручки не занозил от бревен. И останемся мы без рабочих. Собственно, это главный тейк тех, кто утверждает, что государство с его левацкими профсоюзами, налогами и законами о 8-часовом рабочем дне все портит, при анкапе каждый рабочий будет жить, как король. Допустим, что это именно так, ок.
Но что тогда получается? Получается, что нам надо раскошелиться на безопасный станок, очки от стружки, перчатки от заноз, респиратор от вони клея, а если мы строим сложную компанию со сложным трудом, то желательно, чтобы у наших рабочих было все, вплоть до фитнесс-зала, бесплатного психотерапевта и стоматолога для их сынишки, а то умные люди к нам не пойдут, пойдут к тем, у кого условия повкуснее. И мы видим, что Apple и всякие прочие IT-гиганты действительно соревнуются за то, кто еще предложит больше бонусов своим дорогостоящим сотрудникам (не будем о том, что рабочие на складах Amazon будут оштрафованы на ползарплаты, если сходили поссать дольше чем на 30 секунд чаще раза в день). Но эти же бонусы для сотрудников: медицина, отдых, даже образование — они же откуда-то берутся? Да из прибыли они берутся, той самой, что можно было бы пустить, например, на те же зарплаты.
Так это, получается, что, налог…? Ну в общем-то да, корпорация может, условно говоря, накинуть с прибыли всем сотрудникам +10% к з/п, а может не накидывать, но открыть для всех фитнес-центр. И да, может, я ленивая жопа, и не хочу фитнес-центр, я хочу пробухать свои 10% з/п в баре, а не трястись на беговой дорожке. Но у меня ничего не спросили — давай, Вася, мы за тебя все решили, ты откидываешь с з/п на печеньки для всех в офисе, мы так создаем позитивные вайбы доброты, не жмоться. Но, простите, а чем это отличается от государственного спорткомплекса, построенного на мой налог? Я, может, государственный кабак хотел, аллё! Единственное возражение тут в том, что если тебе не нравится, когда корпорат вычитает твою з/п на фитнес — ну, пойди к тому, кто вычитает з/п на бары. Хорошо, но:
1. Вычитают-то все, а я, может, чистоганом хочу!
2. Вычитают +/- одинаково: на медицину, образование, спорт — да, в общем, на то же, на что и государство.
3. Не нравится налоговая политика сверхсоциального государства — ну ок, свали в другое, где она иная, вон в Аргентине вообще всю социалку нахер убрали, анкапистан да и только, рай! Правда, налоги теперь идут Милею на карман, а еще на финансирование государственной полиции и спецслужб, чтобы давить поганых пролов-комми, мечтающих о госмедицине, вот воры, мрази! И жить отчего-то народ мечтает в Скандинавии, и индекс счастья там по планете практически максимальный.
Таким образом, мы приходим к выводу: не так важно, какой у нас режим. Воровать будут все и всегда, если под воровством понимать распределение денег, которое не устроило лично тебя, дорогой читатель. Другое дело, что все либертарианцы верят, что они умудрятся попасть в такой вид будущего, где лично их (!) это распределение будет устраивать. Например, если они имеют ребенка и хотят ему хорошего стоматолога, жене психотерапевта, а себе — качалочку после работы, и все это бесплатно — то резонно, что на корпорацию, которая за твои труды тебе все это дает — жаловаться смешно. Но это не отменяет самого принципа: не все в мире хотят ровно того же, чего хочешь ты. В любом случае с кого-то кто-то сдерет денег (как бы они не назывались: взносы, налоги, страховка, и т.п.) за что-то, что лично ему нафиг не надо (или он предпочитает взять деньгами и сам разобраться, но ему не дают). Так что, дорогие мои, не надо впадать в трясучку от слова «налог», это всего лишь одна из форм поборов, которые будут с нами всегда, при любом строе и при любой экономической формации. Потому что альтернатива такой мягкой власти через фитнес-центры и бесплатные печеньки — солдат с M1919 Browning, забор с колючей проволокой и латунный жетон на кашу из опилок в столовке. Так или иначе нас поимеют насильно — разница только в том, что будет надето на кулак в процессе, бархатная перчатка или латная.
