В поддержку идейного разнообразия

За что люблю либертарианцев, так это за цветущее разнообразие их идей. Особенно это, конечно, касается тех, кто соблюдает анонимность, а потому менее стеснён в своих интеллектуальных изысканиях. При этом самой опасной из возможных тенденций в либертарианском движении я, конечно, считаю использование такой древнейшей технологии доминирования, как выписывание из движа.

Либертарианцы могут не соглашаться между собой по вопросу об интеллектуальной собственности, ну и нормально: одни цитируют Кинселлу, другие Ротбарда. Могут спорить о приемлемости минимального государства, черпая аргументы с одной стороны у Мизеса, Рэнд и Нозика, а с другой у всё того же Ротбарда или, скажем, Золоторева. Могут просто увлекаться какой-то одной доктриной, потому что она им наиболее интересна, как, скажем, Александр Елесев сосредоточился на ненасильственном воспитании детей, Битарх на идее изживания агрессивного насилия множеством нетривиальных способов, Светов на люстрациях, а мой любимый Артём Ферье — на контрактном рабстве. Вся эта россыпь идей и есть прямая реализация своей свободы, без ограничения чужой.

Идее поощрения интеллектуального разнообразия часто противопоставляют идею интеллектуального пуризма. Она имеет свою очевидную привлекательность, потому что в эхо-комнате всегда находиться исключительно приятно, и знать, что твои идеи находят спрос и поддержку — обычно весьма вдохновляюще. Также можно цитировать Ленина с его известным «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». Иначе говоря, ты чётко указываешь тезисы, которые составляют суть твоего учения, называешь его конкретным термином, предаёшь анафеме всех, кто пытается назваться тем же именем, имея иной набор постулатов — а затем разворачиваешь медийную кампанию, пропагандирующую именно этот очищенный от примесей продукт. Ресурсы, которые ранее тратились на поиски идей и внутреннюю дискуссию, перенаправляются на миссионерство, и учение начинает захватывать массы.

Очевидной проблемой такого подхода оказывается хрупкость. Мало того, что внутри учения регулярно образуются ереси, когда кто-то переинтерпретировал исходный набор тезисов как-то по-своему, так ещё и привлечение со стороны союзников, имеющих собственную относительно стройную доктрину, оказывается проблематичным. Ну, например, тот же Светов имеет учение, весьма родственное тому, что несёт в массы Елесев или Битарх, но он не в состоянии привлечь их к себе иначе как ценой их отказа от собственного угла зрения на проблематику. А зачем им это надо? Решительное размежевание оказывается самоподдерживающимся до тех пор, пока какое-либо учение не начинает занимать доминирующего положения. Вот тогда можно и объединяться: вчерашние интеллектуальные соперники вступают к тебе, предварительно покаявшись за свою слепоту и отрекшись от всего, что в их ранних взглядах отступало от текущего канона. У Ленина этот фокус сработал. Сейчас какие-то схожие механизмы мы видим в наступлении идеологии политкорректности. Может ли сработать ли то же самое с либертарианством? Да запросто. Это всего лишь слово, и в него можно заложить сколь угодно узкое и догматичное содержание, не имеющее отношения к собственно свободе.

Имеем вилку. С одной стороны возможность вырастить ригидное, но успешное учение, которое захватит множество умов. С другой — свобода обитания в болоте бесплодных интеллектуальных разглагольствований. Напрашивается предпочтение меньшего зла, и для весьма многих таковым оказывается вступление в отряды свидетелей напа или ещё что-то в этом духе. К счастью, эта вилка является ложной дилеммой.

Только фанаты воспринимают музыку целыми альбомами. Обычно же кто-то оценит конкретную песню, к кому-то привяжется пара фраз из припева, кто-то запомнит мотивчик. Так и с идеологиями. Идеи собираются в учения для логической связности, которая важна тем, кто сильно заинтересован в их понимании. Однако индоктринация происходит через расползание отдельных идей, или даже практик, основанных на идеях — а отнюдь не крупноблочных конструкций. Поэтому куда важнее, чтобы идеи свободы имели самую разнообразную форму и подачу, а также обрастали практиками, имеющими самую разную стилистику. Кому-то зайдёт криптовалюта как свободные деньги. Кому-то автономная энергетика. Кому-то параллельные государству координационные структуры. Кто-то будет продвигать хоумскулинг. А кто-то пойдёт в политику, отстаивая на выборных постах дерегуляцию экономики.

Идеи расползаются незаметно. Также идеи прекрасно могут рождаться независимо. Смотришь на человека, который даже слова-то такого не знает, как либертарианство — а он и сам внутренне свободен, и окружающим транслирует крайне привлекательный образ действий. И не надо немедленно экзаменовать его на соответствие заданному темнику. Просто порадуйтесь вслух: о, наш человек!

Наш человек Джастас Уокер

Минархизм — маргинальная идеология

Колонка Битарха

Читая книгу Алексея Шустова «После государства», встретил интересную мысль:

«Такие «выборы»[выбор ЭКЮ], очевидно, предоставляют принципиально иной уровень свободы и обеспечивают настоящую справедливость в сравнении с выборами в демократии большинства. Последняя не учитывает индивидуальных различий и заставляет всех жить по правилам большинства. Ведь если один великолепно чувствует себя в системе с широкой независимостью и высокой ответственностью, а другой предпочитает социальную защищённость и готов к высоким налогам, то либо один, либо другой обязательно будет притеснён в своей самореализации.»

Автора этой книги никак нельзя назвать либертарианцем. Возможно, он даже не слышал этого слова, когда писал свою книгу. Он пришёл к идеи панархии сугубо из понимания губительности модели «демократии большинства», которая сейчас стала синонимом слова «государство». Соответственно, он смотрит на мир непредвзято. В отличие от многих либертарианских авторов, Шустов учитывает запросы широких слоёв населения, которых некоторые идейные либертарианцы презрительно называют «леваками».

Будьте реалистами — таких людей большинство даже в «эталонной» для многих либертарианцев Швейцарии. Активные попытки продвигать минархические идеи не дали ощутимых результатов даже при полной свободе выборов и огромном финансировании. Что уж говорить про Россию с патерналистским менталитетом и нищим населением.

Как можно видеть по цитате из книги, «левак» будет чувствовать себя притеснённым при минархизме и окажет максимально возможное сопротивление правящей партии (скорее всего, просто не даст либертарианской партии прийти к власти). Если посмотреть со стороны условного «Васяна», минархизм есть некоторая форма «либерального фашизма» — когда людям, желающим жить при патернализме, насильно навязывают либеральные ценности (ведь суды при минархизме обладают территориальной монополией, а законы обязательны на всей территории государства).

Получается, что в глазах избирателей минархисты будут выглядить точно так же, как выглядят «леваки» в глазах либертарианцев. Вы, как либертарианец, стали бы голосовать за «левака», предлагающего навязать всему обществу идеи социальной справедливости? Не думаю. А «левак», видя, что вы предлагаете навязать всему обществу прямо противоположное, станет за вас голосовать? Тоже не думаю. Учитывая, что сторонников хоть какой-то социальной поддержки в обществе большинство, электоральные шансы минархистов стремятся к нулю. Многие из них не хотят признавать этот факт и начинают намекать на полезность применения физического насилия против своих оппонентов («вертолётные туры Пиночета»), показывая, что в методах борьбы за власть они не будут уступать даже своим крайним идеологическим противникам — сталинистам.

Для достижения электорального успеха любой либертарианской партии надо либо стать эдакой «народной партией», привлекающей к себе людей как можно большего спектра взглядов, либо блокироваться с левой партией на базе единой повестки, что представить себе несколько сложнее. Может быть, ЛПР стоит выбросить идею навязывания либеральных ценностей и поменять свою программу с минархической на панархическую? Как показывает история, шансы успеха у такой программы очень высокие (с ней победил на выборах в Нидерландах Авраам Куйпер — читайте статью про пилларизацию).

минархисты разглядывают свой электоральный рейтинг

В Новосибирске есть ячейка ЛПР. У меня сложилось впечатление, что раньше у тебя были с ними общие интересы, а потом ты слегка дистанцировалась.

Объяснение «чтобы мнение тян не путали с официальной позицией партии» мне не очень понятно. Тян это тян, партия это партия, кто там чего путал? Можешь разжевать, как для дурака, в чём причина?

John Griffith (ответ оплачен в размере 0.0025 BTC)

Я уже один раз отвечала немного про своё понимание внутренней кухни ЛПР. По своему дизайну партия — это организация, занимающаяся организацией политической борьбы за места в органах власти. Те, кто приходят в партию из-за одних только своих либертарианских взглядов, чувствуют себя в ней несколько неуютно, им вся эта политическая борьба может даже казаться изрядной глупостью. Это порождает совершенно ненужные трения внутри партии.

Тем не менее, никакая организованная снизу партия не сумеет достигнуть успеха без многочисленных сторонников, которые в фоновом режиме будут подкидывать денег на её деятельность. Причём не столько через прямые донаты, сколько через покупку атрибутики или билетов на публичные лекции. Но главная их задача — служить агентами продвижения в обществе либертарианской идеологии.

Все эти люди, далёкие от политической борьбы, тем не менее, хотят знать, что они представляют собой сильное и многочисленное комьюнити. Партия же не может и не должна организовывать для них развлекательную программу, это не её задача. Отсюда естественным образом вытекает запрос на появление множества разнообразных либертарианских ассоциаций: стрелковых, криптовалютных, образовательных — да даже просто мелких тусовочек без какой-то специализации, которые, например, неизбежно возникают среди аудитории того или иного блогера.

Партии же нужно как-то определяться, является ли та или иная тусовка частью партийной структуры, или она автономна. А если автономна, то в какой мере партия может себе позволить с ней ассоциироваться. Ведь именно через подобные ассоциации государству очень удобно размывать либертарианскую повестку. Вчера какой-нибудь Энтео громит выставки, сегодня называет себя либертарианцем, завтра люди, услышав о либертарианцах, думают, что они все такие отморозки, как Энтео.

Отсюда вся эта партийная бдительность насчёт того, насколько тот или иной лидер общественного мнения, называющий себя либертарианцем, достоин им называться, и если кто-то что-то сказал, например, про идеи одного из видных партийных идеологов, то считать ли это ещё интеллектуальной дискуссией, или уже внутрипартийным расколом. Не судите этих ребят строго, сохранение единой скоординированной партийной позиции по ключевым вопросам — это действительно важная задача для политической борьбы.

Но при этом чем богаче и разнообразнее будет либертарианское сообщество, тем сложнее условному Энтео перетянуть на себя внимание. Децентрализация спасает от перехвата управления примерно так же, как она спасает блокчейн от проведения мошеннических транзакций. И в этом случае большой нужды в едином централизованном валидаторе публично высказываемых взглядов, таком как партия, уже не будет, и за ней останется только чистая политическая деятельность. Ну а пока лучше я постою в сторонке, ведь мои взгляды во многом не совпадают с партийной программой, так зачем напрягать хороших людей и настаивать на официальном статусе проекта? Конфедеративный принцип взаимодействия в нашем случае — как раз то что надо.

Дистанцировалась…

Этатистом в глаз или леваком стать раз?

анонимный вопрос

Несмотря на шутливый характер вопроса, нетрудно видеть, что в нём содержится весьма серьёзный и интересный намёк на родство либертарианской и АУЕшной идеологий. Нуачо — и там, и там резкое неприятие сотрудничества с государством, своя чёткая система понятий об этике и праве — в общем, спасибо, что подметили 🍴

Тем не менее, несмотря на достаточно агрессивную анархистскую риторику, в своих действиях в отношении государства либертарианец по большей части достаточно ненавязчив. О насильственном свержении государства речи вообще не идёт, потому что смерть Кащея не в дворце — государство нужно изгонять прежде всего из головы.

В текущей реальности государство редко ставит человека перед указанной дилеммой заранее. Чаще просто тычет, так сказать, этатистом в глаз за невосторженный образ мыслей, к проявлениям которого относится, например, репост чего-нибудь оппозиционного. Человек в такой ситуации обычно старается поскорее сменить своё окружение на менее токсичное — у меня, скажем, несколько членов партии свалили за границу во избежание государственных санкций.
Но если уж дилемма поставлена прямо и жёстко — например, поставь вот тут подпись под вредным этатистским решением, или возбудим дело за такие-то надуманные нарушения — то здесь либертарианская идеология не диктует человеку никаких жёстких установок. Сам решай, сам неси ответственность, осознанность действий важнее догматичного следования единственно верному учению. Прикинь, что изменится, если не поставишь подпись, и чья жизнь ухудшится, если поставишь. Взвесь свои личные издержки, о каком именно варианте действий лично ты будешь больше сожалеть — и действуй. Другие либертарианцы могут воспринять этот поступок по разному. Нет такой директивы, что один раз залевачился, теперь ты левак форевер. Нанёс людям ущерб — можно договориться о возмещении. Но нет и обратной директивы, что шкурный интерес является оправданием любой хуйни. Пофиг, что ипотека, это не повод ехать ихтамнетом на дамбас.

Чё, пацаны, АУЕ?

Донейты в биткойнах, минуя банковскую систему, это годный способ избежать этатистского зашквара даже по самым строгим понятиям, так что смело шлите денежку: 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8