Несостоятельность порядка открытого доступа

Волюнтарист

Один из вариантов достижения общественного устройства, при котором соблюдаются права людей, защита их собственности и максимально возможное отсутствие насилия, предлагается концепцией порядка открытого доступа, описанной в труде Дугласа Норта, Джона Уоллиса и Барри Вайнгаста под названием «Насилие и социальные порядки». Те, кто ищет решение разнообразным общественным проблемам, в том числе и проблеме насилия, не выходя при этом за рамки института государственности, всё чаще обращаются к данной концепции. Но действительно ли она работоспособна и может решить эти проблемы?

Для начала давайте кратко ознакомимся с тем, что подразумевается под порядком открытого доступа. Сделаем это в сравнении с другой концепцией – порядком ограниченного доступа. При ограниченном доступе государственная власть находится в руках коалиции элит, взаимно признающих и разделяющих между собой рентный доход (доход от монополизированных экономических сфер и природных ресурсов, а также выдачи лицензий на ведение деятельности). В отличие от этого открытый доступ означает обезличенность политических механизмов управления, влияние на которые доступно всем гражданам государства.

Из этого определения уже можно сделать некоторые выводы. Политические механизмы управления в принципе нельзя обезличить, поскольку в любом случае они требуют управляющих и исполнителей. Даже если представить некую абсолютно прямую демократию (в реальности которой не бывает в больших масштабах), всё равно необходима инфраструктура исполнения решений, в которой, опять же, есть эти группы людей. В данном случае управляющие вполне себе являются элитами сложившейся системы. Почему? Чтобы объяснить это, надо указать на ещё один факт – рента от монополий при достижении порядка открытого доступа никуда не исчезает. Экономические сферы, природные ресурсы и виды деятельности, которыми никто не имеет права распоряжаться без соответствующего государственного разрешения, всё ещё приносят доход, направляемый в централизованный бюджет органов политического управления, то есть прямиком в руки тех самых управляющих. Думаю, коррупция, лоббирование интересов и хищения бюджетных средств, которые сейчас существуют в любом государстве, должны бесспорно объяснять то, что эти управляющие – лишь очередная элита, перераспределяющая данные средства в свою пользу, то есть получающая с них доход.

Ещё одна вещь, которая явно не состыкуется со снижением уровня насилия в обществе, так это факт того, что обязательной предпосылкой к достижению порядка открытого доступа является консолидация всех силовых структур в руках одной организации. Фактически, мы имеем полное устранение баланса потенциала насилия в пользу монополии на насилие, что, между прочим, является неотъемлемым свойством текущего государства. И о каком снижении уровня насилия может идти речь, если монополист на насилие ввиду беззащитности других субъектов имеет большие возможности в совершении актов насилия?

Особенно это можно подтвердить примерами порядков открытого доступа в виде государств, которые достигли данного состояния. В труде «Насилие и социальные порядки» перечислено 20 таких государств. В этот список входят США, Великобритания и её бывшие доминионы, Скандинавия, Бенилюкс, Франция, Германия, Швейцария, Италия, Португалия, а также некоторые другие государства с определёнными оговорками. И что, неужели насилие было побеждено в этих странах? Неужели монополист на насилие там никогда не злоупотребляет своим положением?

Ну и в конце приведу вам общий факт – любое государство, имеющее монополию на власть, независимо от его устройства, является органом, совершающим насилие. Даже если представить ту же абсолютно прямую демократию, то она неизбежно связана с силовым принуждением меньшинства к воле большинства. Также сам факт существования государства, в котором вы обязаны состоять в принудительном порядке, указывает нам на невозможность искоренения насилия с его помощью.

Тян, а можно ещё рецензию на Град, Улитку и Пикник?

Заюзал поиск и нашёл рецензию на Радугу. Под таким углом я её ещё видел! Неожиданно приятный интеллектуально-щекочущий стереоскопический эффект получился

Semarg (Вопрос сопровождается донатом в размере 0,1 dash)

Этак я рано или поздно ознакомлюсь практически со всем наследием Стругацких. Для начала прочитала «Пикник на обочине», и сейчас выскажусь о нём, а со временем доберусь и до двух других заказанных повестей.

Что меня неизменно радует у Стругацких — их мир довольно-таки психологически достоверен, а поскольку экономика во многом продолжает психологию, то и экономически он оказывается непротиворечив. Так, например, довольно точно подмечено, что как ты ни опускай железный занавес, а полностью никакую Зону не изолируешь, всё равно она станет частью мировой торговли, принеся процветание и себе, и внешнему миру, параноикам же из спецслужб придётся с этим смириться.

Но, конечно, Зона это не только метафора страшной и непонятной заграницы, но и одновременно метафора, скажем, сферы научного познания. В «Трудно быть богом» Стругацкие показывали науку как ящик. Учёный суёт туда руку и вынимает какую-то фигню. Думает, что сейчас будет использовать её вот так, а получается, что другие начинают использовать её вот этак. В «Пикнике» аналогично. Сталкер тащит из зоны непонятный хабар, который затем приспосабливают для использования непредсказуемым образом. То, что результат окажется непредсказуемым — не повод не тащить, потому что риск окупается.

Ну и, раз уж заговорили о науке, не могу не отметить, что единственный в книге представитель СССР занимается, условно говоря, изучением влияния филологических характеристик слова «бетон» на сверлящие свойства взгляда. Всё преобразование чудес Зоны в чудеса технологии отдано на откуп алчным капиталистам. Сталкеры же выступают этакими стартапами, которые снимают сливки с новых рынков, но постепенно уступают дорогу жирным корпорациям, которые берут не отвагой и искусством, а капиталовложениями и методичностью. Как водится, подавляющее большинство стартапов прогорает.

В заключение отмечу, что в мире «Пикника на обочине» человечеству ужасно повезло. Самым важным в посещении Земли пришельцами был сам факт посещения. Человечество после этого просто не имело возможности продолжать закрывать глаза и делать вид, будто оно одиноко во вселенной. Наше человечество тоже с высокой долей вероятности столкнулось в 2017 году с инопланетным зондом, но предпочло сделать вид, что ничего особенного не произошло, потому что признание самого факта контакта с внеземной цивилизацией психологически невыносимо. Речь о посещении Солнечной системы объектом по имени Оумуамуа и совершении им в системе негравитационных манёвров. Так что живём, как ни в чём ни бывало, как будто никакого Посещения не было.

Страхование сделок, дополнение

Хочу дополнить вчерашний пост Волюнтариста о страховании сделок.

В комментариях в телеграме вполне справедливо отметили несколько моментов.

Во-первых, классическое индивидуальное страхование всегда основано на статистике и вероятностях, поэтому будет применяться прежде всего там, где сделки типовые, а риски достаточно случайны. Довольно сложно себе представить, скажем, страхование банка от умышленной невыплаты заёмщиком кредита при запрете для страховой компании на принудительное взыскание этого самого кредита. Если бы такая страховая услуга предоставлялась, то для сотрудников банка был бы довольно сильный соблазн организовать схему с выдачей фирмам-однодневкам невозвратных кредитов за откат и последующим получением банком страховки, когда этот кредит не возвращается.

Во-вторых, применение эскроу-счетов обычно навязывается участникам сделки владельцем площадки, устанавливающим правила торговли. Если сделки проходят без посредника, то использование схемы с эскроу маловероятно, особенно если заморозка средств предполагается долгой, как в случае с договорами долевого строительства.

В-третьих, мне напомнили мой годичной давности пост про, внезапно, ювенальную юстицию, где я отмечала определённые трудности со страхованием ответственности.

В связи с этим хочу упомянуть о ещё одном удобном способе сокращения рисков неисполнения контрактов, не связанном с насильственным принуждением. Это старые добрые страховые группы, то есть дремучая архаичная коллективная ответственность. В старину за человека отвечал весь его род, племя, клан, община — короче, группа родственников и, возможно, соседей. Поэтому можно было не заморачиваться особо с личной репутацией, а судить о человеке по тому, из каковских он.

Разумеется, в безгосударственном обществе нет нужды непременно восстанавливать общинное бытие, хотя фактор принадлежности к страховой группе будет веской причиной для того, чтобы кучковаться подобным образом. Другое дело, что сейчас уж точно незачем организовываться именно по родовому признаку, ведь роль рода сегодня играют друзья и единомышленники. Но я сейчас хочу обсудить не тусовки по интересам, а то, каким образом ещё могут снижаться риски по сделкам.

Предприниматели, желающие заработать доверие потенциальных контрагентов, могут образовывать ассоциации. Приём в такую ассоциацию может проводиться по разным критериям. Кого-то возьмут за уже сложившееся доброе имя. Кого-то — за обещания вести бизнес безукоризненно честно и крупный залог. Кого-то — под поручительство уважаемых членов ассоциации. Для внешних же контрагентов ассоциация выступает групповым гарантом по сделкам своих членов.

Каждый член ассоциации, с одной стороны, заинтересован в росте её численности, потому что это означает, что в случае наступления коллективной ответственности потери каждого из членов ассоциации уменьшаются. С другой стороны, каждый заинтересован в том, чтобы в ассоциацию попадали только честные и надёжные предприниматели, которые страхуют других, а не паразитируют на коллективе. Ассоциация покроет расходы от срыва контракта не только по классическим страховым случаям, но и в случае форс-мажора, и даже если член ассоциации оказался мошенником. Но, разумеется, в последнем случае для такого предпринимателя это будет означать волчий билет.

Наконец, отмечу, что доказанная общеизвестная недобросовестность предпринимателя отнюдь не означает, что он сдохнет в канаве, потому что ему никто ничего не продаст, и никто его ни для чего не наймёт. Просто ему не будут верить на слово, и все сделки для него будут проходить по принципу «деньги вперёд».

Любые попытки обрисовать безгосударственное общество в виде чего-то тотально людоедского подразумевают либо неимоверную скудость ресурсов, за которые приходится грызть друг другу глотки, либо посттоталитарный синдром полного взаимного недоверия. Разумеется, постепенное отмирание ненасильственных практик в целом и государства в частности не может сопровождаться такими катастрофическими симптомами.

*Собеседование о приёме в ассоциацию агропроизводителей*

Страхование сделок

Волюнтарист

Тема ненасильственных инструментов реализации мер по отношению к нарушителям договорённостей не раз поднималась нами ранее. Обычно в таком случае разговор идёт о репутационных институтах и остракизме, но кроме этого особенно интересным является случай финансовых инструментов, предоставляющих возможность предварительного определения механизмов покрытия нанесённого ввиду нарушения договорённости ущерба. И довольно универсальным инструментом такого рода можно назвать страхование сделок.

Чтобы продемонстрировать вам, что имеется ввиду под страхованием сделок, взглянем на случай уже существующей реализации данной практики. Она активно используется при кредитовании, особенно если дело касается крупных кредитов или ипотеки. Суть состоит в том, что человек, берущий средства взаймы, также подписывает страховой договор, по которому он обязывается дополнительно выплачивать страховой взнос, обычно в сумме определённого процента от остатка задолженности. Этот процент невелик, обычно его значение редко превышает 1%, а в случае ипотеки и вовсе можно найти ставку страхового взноса размером всего в 0,25% от остатка задолженности.

Зачем это необходимо? Если человек окажется неспособным выплачивать кредит, а то и вовсе он его брал лишь с целью воровства кредитных средств без намерения их возвращать, то эти средства покрываются за счёт страховки. Учитывая, что на самом деле не такой уж большой процент людей действительно нарушает условия сделки, собираемых за счёт страховых взносов средств вполне хватает, чтобы покрыть ущерб, нанесённый небольшим процентом обманщиков.

Как по мне, у страхования сделок очень большой потенциал. Эту концепцию можно было бы применить к большому спектру сделок в принципе. Стороны во время совершения любой сделки могли бы оформлять договор в страховой компании и вносить определённый небольшой процент от суммы сделки в страховой фонд. Если какая-то из сторон нарушает условия сделки, то страховая компания, в которой была оформлена страховка, возмещает ущерб пострадавшей стороне.

Данный метод также можно совместить с другими видами несиловых санкций, например тем же остракизмом. Нарушитель сделки конечно же попадёт в чёрные списки, особенно в этом заинтересована страховая компания, которой пришлось потратить средства из своего фонда на возмещение ущерба. Жизнь нарушителя будет очень затруднена, многие будут отказывать ему в совершении сделок или же предлагать ему менее выгодные условия, в которых будет учтён риск, что данный человек может и кинуть. Но, конечно же, он может выйти из этого положения, если всё же согласится на сотрудничество и пойдёт на уступки по отношению к тем, кто пострадал от его нарушения. Конечно у него может и не быть возможности возместить нанесённый ущерб в данный момент, однако в такой ситуации стороны обычно договариваются о более доступных условиях выполнения обязательств. В кредитной сфере хорошим примером является процедура реструктуризации долга, когда выплаты по нему переносятся в будущее, растягиваются во времени, из-за чего уменьшается сумма платежей, а то и вовсе списывается часть процентной ставки или самого долга. В конце концов всем сторонам выгодно хоть какое-то решение проблемы, нежели отсутствие такового.

Репутационные институты могут также и по-иному быть совмещены со страхованием сделок. Если кто-то известен своей честностью, за его плечами множество сделок, которые он не нарушал, то ему могут быть предложены более низкие страховые взносы, а то и вовсе их отсутствие. Если же кто-то является известным нарушителем, неблагонадёжным агентом, то с ним можно заключать сделки только при условии выплаты более высоких страховых взносов. Таким образом людям становится выгодно не нарушать договорённости, поскольку именно на нарушителей будет переложено пополнение страхового фонда.

Новый ролик Libertarian Band — об откосе от армии

Libertarian Band выпустила третий ролик из цикла «Поваренная книга агориста», на сей раз посвящённый тому, как откосить от армии. Ролик длинный, больше 15 минут, но с таймкодами. Можно сразу отмотать к разделу «Практические советы», на 5:23, потому что до этого идёт длинная историческая вводная о том, каков был призыв времён Очакова и покоренья Крыма, и эта вводная не имеет никакой связи с дальнейшей подробной и полезной практической инструкцией.

К предлагаемым в ролике советам добавлю свой. Можно не пытаться абьюзить систему судами и не выпрашивать права на альтернативную гражданскую службу, а просто заблаговременно свалить из страны. На Черногории, в которую сваливаю я, свет клином не сошёлся, есть много других мест, где русскому человеку живётся свободнее и богаче, чем под юрисдикцией Москвы.

Именно это — наиболее агористский способ избегания призыва в армию. Именно этот способ описан у Айн Рэнд в её самом известном произведении. Наши предки, развалив Советский Союз, добились для нас самой главной свободы: свободы свалить. Если бы у них была эта свобода, сколько русских не погибло бы в 20 веке от руки советского государства! Так давайте не будем обесценивать это важнейшее завоевание. У нас не осталось сейчас иной возможности голосовать за лучшее будущее для себя, кроме как ногами.

Механика свободы: апдейт

Во-первых, хочу сказать спасибо Андрею Шевцову, который оперативно соорудил на базе опубликованного на сайте текста пдфку. Теперь желающие могут поиграться в самиздат и напечатать себе твёрдую копию.

Во-вторых, помимо прикладывания аудио к каждой из глав по отдельности, я ещё и собрала их в плэйлисты для удобства прослушивания подряд, без необходимости перелистывать страницы.

Вот английский вариант.

[cue id=»7475″]

А вот русский, он будет дополняться по мере начитывания очередных глав.

[cue id=»7371″]

И, наконец — вы очень просили облегчить навигацию между главами. Для перевода я её соорудила, можете тестировать. Для оригинала пока не делала, больно муторное это занятие, поскольку прописывать приходится вручную.

Механика Свободы — всё!

Счастлива сообщить, что я закончила перевод книги Дэвида Фридмана Механика Свободы и выкладываю её, наконец, одним файлом для чтения на читалках. Скачивайте, делитесь книжкой с теми, кого считаете достойными, и непременно загляните на страничку донатов, чтобы выбрать, какого размера поставить лайк.

Также постепенно продолжается создание аудиокниги на основе перевода, на сегодня полностью озвучена вся первая часть книги, и начата вторая. Текст читает Олег, и если вы хотите его как-то за это отблагодарить, стукнитесь к нему в личку в телеграме, пусть сообщает реквизиты. Или воспользуйтесь ботом для платежей в dash и отсыпьте ему крипты прямо по его имени в телеграме.

Снижение вреда вместо силового принуждения

Волюнтарист, Битарх

Объяснить то, почему силовое принуждение – неэффективный, бесполезный, а то и вредный подход в достижении тех или иных целей, можно прибегая к разнообразным подходам. Один из них мы и рассмотрим сейчас. На написание данного материала меня вдохновила статья об альтернативном, более эффективном методе борьбы с пандемией коронавируса, нежели тотальный запрет тех или иных видов человеческих взаимодействий. Ознакомиться с её полной версией вы можете по этой ссылке. Я же сделаю на неё краткий обзор.

В борьбе с пандемией важно избегать социальных контактов. Только вот человек является существом, которое в большинстве случаев не может полностью обойтись без них. Исследования показывают, что человек находится в сильной психологической зависимости от социальных контактов. И попытка запретить их лишь приведёт к тому, что они всё равно будут совершаться, просто перейдут в подполье.

На помощь нам приходит концепция «снижения вреда» («harm reduction»). Исходя из неё, намного лучший результат даёт не запрет и обвинение, а осведомление и попытка побудить человека принимать решения, которые пусть и не будут искоренять рискованное поведение полностью, однако позволят снизить связанный с ним вред. Данная концепция возникла во время кризиса СПИДа в 80-ых годах, она была реализована в виде программы обмена шприцов для наркоманов, чтобы те не рисковали подхватить разнообразные инфекционные заболевания используя один шприц на нескольких человек. Разумеется, наркоманы куда более охотно шли на снижение вреда, нежели на подчинение запретам. Кроме того, возможность сделать выбор в пользу снижения вреда в противовес жёстким мерам нередко побуждает людей отказываться от рискованного поведения. И это подтверждают даже статистические данные в случае той же наркомании – здоровье участников программ по обмену шприцами лишь улучшалось, они реже начинали принимать наркотики и чаще обращались за лечением от наркомании.

Ещё одна важная концепция под названием «эффект нарушения воздержания» говорит нам о том, что жёсткие меры в принципе не работают при избавлении от рискованного поведения, поскольку человек перестаёт адекватно воспринимать неудачи. Например, когда человек пытается избавиться от курения резким отказом от сигарет, то срыв скорее всего приведёт к тому, что он начнёт думать «раз я уже всё испортил, то нет смысла дальше стараться» и прекратит какие-либо дальнейшие попытки сделать это. Более эффективной стратегией является постепенный отказ без применения жёстких мер и отношение к срывам как к нормальному явлению в процессе избавления от вредной привычки.

В случае пандемии коронавируса правительства решили бороться с ней именно вводом жёстких мер и обвинением людей, которые их не соблюдают. Однако, как мы уже можем видеть, это никак не решает проблему. Люди не видят смысла в подчинении таким мерам и отказе от социальных контактов, наоборот – они лишь скрывают своё поведение и сопротивляются вводимым мерам. Более разумной стратегией в данном случае было бы снижение вреда, то есть осведомление людей о рисках определённых видов социальных контактов и пропаганда грамотного подхода к оценке этих рисков в тех или иных ситуациях, а не попытка установить тотальные запреты. Тогда они были бы более склонными соблюдать полезные в борьбе с пандемией меры.

В итоге ознакомившись с такими психологическими концепциями как «снижение вреда» и «эффект нарушения воздержания», а также понаблюдав за ними на практике в случае таких явлений как наркомания и пандемия, мы можем сделать вывод, что силовое принуждение, то есть жёсткие меры по внедрению определённых видов поведения, не может быть эффективным подходом в достижении каких-либо целей – люди просто будут уклоняться или сопротивляться. Куда эффективнее будет не давить на людей, ни в чём их не обвинять и дать им возможность свободно выбирать менее рискованное поведение в противовес подчинению жёстким мерам.

Чем отличается либертарианство (класслиб) от современного “евросоюзного” либерализма, и как Анкап-тян и Битарх относятся к последнему, будучи анкапами и волюнтаристами?

Как вы считаете, социальная справедливость, демократия, всеобщее благосостояние, развитый феминизм, права ЛГБТ, ювенальная юстиция, толерантность, надёжная защита прав человека, свобода, равенство и братство — это хорошо или плохо, и почему?

Teanol (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008010 BTC)

В классическом либерализме государство считается злом, необходимым для защиты права частной собственности. В либертарианстве оно не считается необходимым для выполнения этой функции, однако до тех пор, пока оно ограничивается только этим, его существование может считаться оправданным. В условном евросоюзном либерализме государство рассматривается как инструмент согласования интересов различных слоёв общества, более удобный, чем инструменты свободного рынка.

В чём удобство современного либерального государства в сравнении с классическим либеральным? Главным образом в том, что лично отвечать за собственную жизнь — довольно пугающий уровень ответственности для весьма многих. На рынке нужно самостоятельно решать, какие объекты собственности, где и на каких условиях стоит застраховать, сколько и когда откладывать на непредвиденные обстоятельства или на вполне даже предвидимую старость, какие претензии соседей удовлетворить, а против каких активно выступить, и если выступить, то самостоятельно или в коалиции. Это сложновато, лучше уж пустить свои небезграничные интеллектуальные ресурсы на навыки, которые приносят деньги, а все вышеперечисленные задачи по возможности поручить тем, кто в этом больше шарит.

В сложном мире, где взаимодействуют узкие специалисты, неизбежно будет использоваться огромное количество типовых решений и существенно меньшее число — кастомных. Государство — типовое решение для любых вопросов, которые толком неясно, на кого переложить. А поскольку такие вопросы постоянно плодятся, то и функционал государства — даже состоящего из полностью благонамеренных либеральных бюрократов, напрочь лишённых коррупционных интересов — будет неизбежно расширяться.

Но с разрастанием государства неизбежно нарастает и его неэффективность. Швейцарский нож с парой сотен лезвий отлично смотрится в витрине магазина, так и хочется купить эту блестящую игрушку, но в быту подавляющему большинству удобнее один очень простой нож для большинства типовых задач, да ещё пару-тройку узкоспециальных, которые используются редко, но когда применять другие крайне неудобно. Прочный комбинезон с кучей карманов выглядит чрезвычайно ловко спроектированным, но в расслабленной обстановке человек напяливает шорты и футболку. Вроде и хотелось бы, чтобы можно было позвонить 911 и решить вообще любой вопрос, но на практике это будет означать, что ты задолбаешься воевать с роботом-автоответчиком, выбирая пункты меню, и в итоге всё равно тебя направят не к тому специалисту.

Казалось бы, чем агрессивнее среда, тем жёстче и надёжнее должны быть институты. Поэтому на маленькой яхте посреди моря вполне уместно единоначалие и чёткие функциональные обязанности каждого члена экипажа, а на пляже достаточно лишь того, чтобы желающие сыграть в волейбол не спотыкались об загорающих, в остальном же пусть царит полная анархия и никому ни до кого не будет дела. Но государство так не может. Оно выросло из военных потребностей, и похоже на чувака, который вернулся с фронта, страдает посттравматическим синдромом и крайне возмущён, что на пляже народ не застёгнут на все пуговицы, не ходит строем и не отдаёт честь. Если дать ему наводить свои порядки, то даже без неуставных отношений всем придётся несладко. Ну и не лучше, когда государство похоже на инженера по технике безопасности. Волейбольную площадку — огородить! Зоны для купания поделить по полам и возрастам! Всем надеть спасательные жилеты! Организовать подвоз мороженого и лимонада! Но мороженое должно быть тёплым, чтобы никто не простыл, а лимонад без сахара, и плевать, что мороженое с сахаром. А потом государство увидит какой-нибудь ковид, и вообще весь пляж накроется медным тазом, потому что все должны сидеть по домам и мыть руки.

Битарху важно, чтобы никто ни на кого не кидался. Потому что один полезет с кулаками, а другой на первого чихнёт, и весь мир умрёт от вируса. Ради того, чтобы никто ни на кого не смел кидаться, желательно, чтобы каждый был вооружён, а те, кого вид оружия в чужих руках не останавливает, пусть будут остановлены как-то ещё. Можно пулей в момент нападения, но гуманнее — заставить их передумать, хотя бы, ну, скажем, медикаментозно. К счастью, Битарху нужно от людей только соблюдение NAP, иначе он был бы неотличим от адепта государства-ковидоборца. Ради того, чтобы жить в безопасном обществе, он готов хорошо платить.

Мне важно, чтобы и я, и люди кругом были богаты и свободны. Для этого надо, чтобы людей не грабили и не ограничивали, ну и не вымогали деньги на всякую ненужную ерунду. Для этого надо, чтобы грабить и ограничивать было опасно, невыгодно и непрестижно. И я, как цивилизованный и благодушный человек, конечно, предпочту, чтобы людей останавливали от грабежа и регуляций соображения непрестижности, или на худой конец невыгодности. Если придётся обеспечивать им ещё и угрозу, меня это напряжёт.

Прошу прощения за отсутствие прямого перечисления, мол, к социальной справедливости отношусь так-то, к демократии сяк-то, и далее по списку.

Неожиданная находка

Я тут почти закончила верстать Механику свободы в единый удобный для чтения файл, заодно проводя финальную редактуру (скорость работы почти как у Шульман, вычитывавшей Пинкера). Собственно, я сверстала всё, что уже есть на сайте, и сейчас вожусь со вторым из трёх приложений, где он рекомендует всякую приятную и полезную литературу. И там я наткнулась на вот такое описание:

J. Neil Schulman, Alongside Night (New York: Avon, 1987), The Rainbow Cadenza (New York: Simon and Schuster, 1983). Два явно либертарианских романа. Первый описывает либертарианское восстание в ближайшем будущем, второй – общество, где количественное соотношение мужчин к женщинам равно десять к одному, где женщин отправляют по призыву в корпуса проституции. По первому сейчас снимают фильм, в котором я должен сыграть небольшую роль.

Ой, думаю, как интересно, а ведь фильм наверняка уже сняли, надо поискать. Нашла. Это грёбаный шедевр! Низкобюджетная поделка с очень низким рейтингом, в связи с чем Нил Шульман решил забить на попытки его продавать — и выложил в открытый доступ на ютуб. Весь фильм состоит примерно полностью из мемов и пасхалок, так что смотрела я его долго, и постоянно тыкая на паузу. Очень рекомендую посмотреть; при должном настрое вы непременно получите от этой художественной самодеятельности огромное удовольствие.

Фридман играет в фильме очень скромную роль короля Швеции.