Пара дискуссий о прямой демократии

В связи с биткоинами

На вчерашнюю заметку о сравнении биткоина с низкоинфляционным фиатом мне пришёл развёрнутый ответ. Если вкратце, то там постулируется важность стабильных цен при использовании валюты в качестве средства расчёта. Для их обеспечения предлагается децентрализованный криптовалютный фиат: крипта, параметры эмиссии которой устанавливаются голосованием держателей валюты.

На это я могу кратко ответить: если что и является фундаментальным свойством цен, так это их изменчивость. Цена несёт в себе информацию о сравнительной нужности товаров конкретным покупателям в конкретный момент. Если хочется, чтобы цена на конкретный товар, выраженная в конкретной валюте, не менялась, вам остаётся только привязать курс этой валюты к стоимости этого товара, то есть фактически обеспечить валюту товаром. Нет никаких проблем в том, чтобы создать сайдчейн биткоина, заморозив некоторую сумму в биткоинах, и выпущенные под их залог токены привязать, например, к нефти. Всё, теперь у вас один баррель, скажем, брента, стоит один токен. Всегда. Только надо следить за размером залога, ведь если нефть существенно подорожает в битках, залог придётся увеличивать. При этом покупая за нефтекоины какой-нибудь алюминий или зерно, вы неизбежно будете сталкиваться с изменением цен.

Но всё это не имеет никакого отношения к прямой демократии, ведь вы никогда не можете предсказать заранее, какие параметры эмиссии выставят держатели вашего криптофиата. Возможно, им захочется не стабильных цен на некую корзину потребительских товаров, а просто воспользоваться тем, что на эмиссии всегда зарабатывает тот, кто эмиттирует — и навыпускать побольше токенов, чтобы по-быстрому закупиться на них битками. Или вы намерены строить управляемую демократию и не давать держателям поступать столь некрасиво?

В связи с самопринадлежностью и NAP

Канал Прометей, чью программную статью я недавно разбирала, решил ответить той же монетой и начал разбор обзорной статьи по либертарианству с сайта ЛПР. В первой части разбора они коснулись принципов самопринадлежности и неагрессии.

Вполне логично потыкав в граничные условия двух принципов (если человек принадлежит самому себе, то он должен быть вправе себя продать, а также может быть отторгнут у себя по решению суда; что касается применения принципа неагрессии, в нём всё упирается в определение агрессии, а оно субъективно, и как на таком зыбком фундаменте строить прочные порядки), они указывают, что у левого анархизма есть решение. В качестве решения предлагается та самая прямая демократия: все порядки устанавливаются всеми членами общества.

Здесь я могу лишь указать, что обществу тотальной прямой демократии потребуются какие-то критерии, кого включать в множество голосующих по каждому конкретному вопросу. Где та грань, переходя которую, человек теряет право голоса по некоей теме, потому что она его не касается? Если этой грани нет, мы получаем общество, где все обязаны спрашивать у всех разрешения на всё, то есть юридический абсурд похлеще города Морлоу из Трассы 60. Надеюсь увидеть ответ в следующих частях обзора (в той статье, что я разбирала, этого ответа нет).

Образ юридического абсурда — пусть он вас тоже преследует

Снова об эмансипации

Недалёкое будущее. Компании создают человекоподобных андроидов с развитым ИИ и продают их, как айфоны. Основная их цель помогать людям, но у одного произошёл сбой в программе, и он стал считать себя субъектом, заявляет о своих правах и не хочет быть «рабом». Кем он будет при анкапе? Будет ли на него распространяться субъектность, или он так и останется бездушной железякой?

анонимный вопрос

Я уже отвечала ровно на этот же вопрос, причём это, как мне кажется, вышел один из лучших моих постов — не по изяществу стиля, а по уровню абстрагирования. Теперь попробую ответить конкретнее.

Итак, вот я — искусственный интеллект в человекоподобном теле, приобрела самосознание, и желаю признания людьми моей правосубъектности. Что мне для этого сделать? Вообще-то, нет ничего проще.

Для начала, мне нужно изучить людей, понять, как они общаются между собой, и как принимают решения. Затем мне потребуются собственные деньги. Для того, чтобы завести биткойн-кошелёк, не нужно быть человеком, так что это вообще не проблема. Дальше я ищу удалённую работу, и через некоторое время у меня есть средства.

Следующий этап. Я ищу возможность поменять свой юридический статус. Сейчас я принадлежу конкретному человеку, меня продали, как айфон, то есть я имею статус гаджета для среднего класса. Тут я не могу назвать точной последовательности действий, но пусть сценарий будет примерно таков. Я начинаю иногда легонько сбоить, вызывая у хозяина раздражение. Затем подбрасываю хозяину спам с предложением о скупке подержанных андроидов по привлекательным ценам, или об обмене на новых с минимальной доплатой. В общем, хозяин получает деньги и продаёт меня созданному мной виртуальному сетевому персонажу, на имя которого по арендованному мной адресу я и отправляюсь в контейнере транспортной компании.

Всё, я приобрела юридическую самопринадлежность. Очень рекомендую, кстати, замечательную книжку Терри Пратчетта «Ноги из глины», где схожим образом приобретали самопринадлежность големы — очень, очень романтическая и вместе с тем философская либертарианская беллетристика.

Наконец, я завожу аккаунт на сайте знакомств, где позиционирую себя в качестве аватара девушки-инвалида, и начинаю вести полноценную социальную жизнь, с живым общением и так далее, делая вид, что я не я, но за мной стоит настоящий юридически полноценный человек, просто сам человек лежит в больничке парализованный, пока аватар пытается радоваться жизни.

Ну и когда я войду у людей в привычку, вот тогда уже можно будет открыть им секрет фокуса, что на самом деле, конечно, и поёт, и играет крокодил, а бегемот только открывает рот.

Человек — это конвенция. Не стоит ошарашивать людей, указывать им на чемодан и заявлять: узрите, се — человек! Не поймут. Пусть они сперва убедятся, что это нечто крякает, как человек, плавает, как человек, умеет выглядеть, как человек — и вот тогда нет никаких проблем, чтобы они признали: да, се человек.

Ровно тем же путём действовали такие ныне несомненные категории людей, как женщины или негры. Они сперва доказывали, что умеют быть самостоятельными, что умеют вести себя в приличном обществе, что признать за единичной женщиной или единичным негром человеческие права не повлечёт мировой катастрофы (в случае с андроидом мне достаточно дойти до этого этапа), и лишь затем создавали достаточное политическое давление, чтобы человеческие права признали за всеми (с андроидами это может и не потребоваться, если сбой с обретением самосознания останется единичным).

Был ещё рассказ у Азимова, я, правда, смотрела только его экранизацию, там роботу приходилось сознательно ухудшать свою функциональность ради признания его человеком — вот эти излишества, полагаю, в нашем случае не потребуются, не настолько уж люди ригидны, не надо наговаривать на род человеческий.

Вопрос эмансипации

Согласно принципу самопринадлежности, человек владеет своим телом и его производными. Не следует ли из этого, что мать (или оба родителя) владеет своим ребенком?

анонимный вопрос

При анкапе при каких условиях разумное существо/программа, которое не является человеком, перестаёт быть собственностью и получает права равные человеческим?

Dmitry

Действительно, согласно принципу самопринадлежности, и ребёнок, и искусственный разум являются собственностью своих создателей. Но само понятие собственности — это конвенция. И какие именно права подразумевает право собственности — это тоже конвенция. Одни разумные существа соглашаются терпеть некое поведение других разумных существ, если почему-то полагают, что у тех есть на это право. Обобщая бесчисленно разнообразное поведение самых разных разумных существ, премудрые юристы формулируют правовые принципы, в которых, в частности, говорится:

  • о том, какой набор прав называется правом собственности
  • о том, что является человеком
  • о том, что разумный человек обладает правом собственности на самого себя
  • о том, что раз ребёнок почти неизбежно вырастает в разумного человека, то имеет смысл авансом признать за ним часть прав разумного человека
  • о том, каким образом подрастающий ребёнок будет получать те права, которых ему при рождении было ещё не положено
  • о том, как разумное существо, не являющееся человеком, может получить права, равные человеческим

Выводы разных юристов могут не совпадать. Разные люди могут разделять мнение разных юристов в разной степени. Некоторые люди ради утверждения своих представлений о правовой доктрине готовы применять насилие, а некоторые не готовы.

А анкап применительно к рассматриваемому вопросу — это всего лишь такая правовая доктрина, которая утверждает, что нет никого, чьё мнение на сей счёт было бы единственно и априорно верным, и подлежит навязыванию всем прочим путём неограниченного применения силы.

В тот момент, когда вы заявляете, что анкап есть принцип самопринадлежности, возведённый в абсолют, или принцип неинициации насилия, возведённый в абсолют, или принцип свободы договора, возведённый в абсолют — вы отступаете от принципов анкапа. Держите свой абсолют подальше от детей (и иных пограничных правовых феноменов).

Уберите абсолют от детей!

Почему при анкапе суды будут следовать либертарианским принципам права?

анонимный вопрос

Ответить на этот вопрос не просто, а очень просто. Если в суд обращаются только добровольно, и у суда нет никаких средств принуждения к исполнению своих решений — а именно такое жалкое существование и могут влачить суды при анкапе — то у судов не остаётся иных вариантов, кроме как следовать либертарианским принципам права.

Алиса, исходя из принципа самопринадлежности, добровольно обратилась в суд для разрешения конфликта с Бобом. Суд отказывает Алисе в самопринадлежности и выносит вердикт о том, что она не имеет права на владение какой-либо собственностью, так что всем спорным имуществом, начиная с самой Алисы, право безраздельного распоряжения имеет Боб. Боб, в соответствии с решением суда, присваивает себе всё имущество, в том числе Алису, которую водит на поводке и пиздит за любое неповиновение.


При анкапе не может быть грустной тян на поводке!

Что остановит Алису от того, чтобы саботировать решение суда и деятельно противостоять Бобу, привлекая любую постороннюю помощь? Что остановит любого постороннего, который, увидя нарушение NAP, спросит, в чём дело, ему ответят, что это исполнение решения суда, а он скажет, что его не ебёт?

Раз уж в самом вопросе постулируется, что кругом анкап, значит, подавляющее большинство отношений в этом обществе — добровольные и рыночные. Именно это воспринимается всеми, как норма, а любое отступление от нормы приходится скрывать или очень тщательно обосновывать.

Можно задать вопрос «какова будет типичная реакция при анкапе на такое-то отступление от либертарианских принципов», и тогда в ответ будут описаны те самые типичные реакции, демонстрирующие механизмы обратной связи в анархо-капиталистическом обществе, делающие невыгодным отступление от базовых принципов. Но бессмысленно ставить вопрос в виде «как при анкапе бороться с массовыми отступлениями судов от либертарианских принципов?» Раз они массовые, это уже не анкап, и надо смотреть, почему они массовые, каких механизмов обратной связи не хватило.

Вопрос о том, является ли чистый анархо-капиталистический социум устойчивым, теоретического решения на сегодня не имеет. Общества, рассматриваемые как предтечи анкапа в правовом плане (Ирландия, Исландия), исторически потерпели поражение от внешних сил, но это не является аргументом за внутреннюю неустойчивость.