Рубрика: Битарх

Авторская колонка Битарха

Как искать и проверять препараты для усиления ингибитора насилия?

Кто-то может задаваться вопросом, как находить препараты, эффективные для усиления ингибитора насилия, наподобие продвигаемых на наших ресурсах? Да и как уже известные препараты можно было бы легко перепроверить? Если коротко – всё делается простым перебором «кандидатов», обнаруженных в различных исследованиях и статьях, каждый из которых проверяется на животных. И организовать опыты может практически любой, у кого есть достаточно свободного места в доме/квартире/даче. Простейший вариант парадигмы резидента-нарушителя (стандартного опыта на агрессию) является лёгким в проведении, а если всё делать самостоятельно, финансовые расходы будут минимальными.

Для начала необходимо приобрести в зоомагазине или взять у кого-то чётное количество мелких грызунов (крыс или хомяков, обязательно всех самцов). Все особи разделяются на две группы: «резидентов» и «гостей» («нарушителей»). «Резиденты» всегда рассаживаются по отдельным клеткам, «гости» – хомяки тоже по отдельным клеткам, а вот крыс стоит держать по несколько особей. Клетки размещаются подальше друг от друга, желательно в разных комнатах.

«Резиденты» должны побыть в изоляции минимум неделю, а лучше две. После проверяем «резидентов», помещая в клетку с ними «гостя» на 5 минут, записываем всё на видео и пересматриваем. Если нападения занимают не менее 10% длительности опыта или настолько интенсивны, что опыт пришлось прервать, значит «резидент» пригоден. Иногда необходимо провести несколько таких опытов с разницей не менее 3 дня (при этом хомяков разделяем по конкретным парам, а в случае крыс проводим ротацию «гостей»), но если какие-то «резиденты» так и не становятся агрессивными, они исключаются из опытов и отпускаются.

В совсем упрощённом варианте можно начать с дозировок препаратов как человеческая, делённая на 200 для крыс и на 1000 для хомяков. Впрочем, лучше будет для конкретного препарата поискать в сети любые опыты (даже не связанные с агрессией) и отталкиваться от дозировки, предлагаемой там. Препарат можно, например, размешать в воде и, держа особь одной рукой, ввести в пасть шприцом без иглы другой рукой. Также можно попробовать подмешать препарат в пищу, но тогда придётся проконтролировать, чтобы вся дозировка была принята.

В случае крыс пригодным «резидентам» за час до опыта даём принять препарат. Что касается хомяков – даём препарат и «резиденту», и «гостю», поскольку в их случае «гость» тоже может быть агрессивным. Также при необходимости можно проводить ежедневный приём препарата в течение какого-то периода, сделав последний приём тоже за час до опыта. После проведения опыта просматриваем запись. Если уровень нападений сильно снизился или они вообще прекратились, значит препарат работает! При отсутствии результата можно пробовать повышать дозировки, при этом контролируя, чтобы не снижалась активность особей в целом (так мы подтвердим, что эффект именно антиагрессивный, а не седативный).

После каждого опыта с препаратами желательно выдерживать особей не менее недели и проводить контрольный опыт для определения базовой агрессивности, ибо некоторые препараты могут давать очень длительный эффект. Рекомендуется хранить запас препаратов отдельно от комнаты с «резидентами» в герметичных контейнерах, т.к. испарения некоторых препаратов могут снизить агрессивность животных.

Если проверяете ингаляционный препарат (например, эфирные масла) перенесите клетку с «резидентом» в изолированную комнату без вентиляции, распылите или испарите там побольше препарата чтобы сами чувствовали его сильный запах (например, используя арома-лампу для эфирных масел), дайте «резиденту» надышаться парами в течении часа и проведите опыт. Смотрите чтобы пары не попали в помещение, где содержите других «резидентов».

Таким образом желательно проверять любые препараты, чтобы перед использованием уже на агрессивных представителях нашего вида вдруг не оказалось, что вам продали какую-то пустышку, да и вы сами так сможете лично убедиться, что усиление ингибитора насилия – это реальная вещь!

Волюнтарист, Битарх

Сальвадор: из тюрьмы банд в тюрьму государства

Возможно, вы слышали про такого парня, как Найиб Букеле, президента Сальвадора. Выглядит он круто: биткоин в стране внедрил, преступность сократил почти до нуля, банды уничтожил. Звучит как успех, верно? Вот только есть одна большая проблема: в процессе он фактически превратил всю страну в одну огромную тюрьму.

Коротко: с марта 2022 года в Сальвадоре действует «режим чрезвычайного положения». Звучит формально? Ну, представьте, что полиция может арестовать вас прямо на улице просто за то, что вы подозрительно выглядите. И это не преувеличение. За два года такого режима посадили более 85 тысяч человек. Это 1% от всего населения. Представляете, каждая сотая семья потеряла кого-то из своих близких за решёткой. Правосудие? Да бросьте! Суды проходят партиями по 500 человек, где за 5 минут вам читают приговор на 15-20 лет. Виновен или нет – никто особо не разбирается. Оруэлл курит в сторонке.

Кстати, за критику режима тоже можно попасть в эту «чудесную» статистику. Журналисты и правозащитники регулярно сталкиваются с угрозами, взломом телефонов через шпионскую программу Pegasus (привет израильским спецслужбам) и даже вынуждены уезжать из страны, потому что не хотят сидеть 15 лет за репортаж о банде.

Вместо того, чтобы бороться с насилием как в развитых странах (укреплять суды, заниматься образованием, создавать рабочие места) или пойти инновационным технологическим путём (в направлении лечения насильственных преступников с помощью средств для усиления механизма ингибирования насилия), Букеле выбрал кратчайший путь – массовые репрессии и силовое подавление всех, кто ему мешает. Преступность снизилась, да. Но теперь весь Сальвадор стал одной большой зоной страха, где преступников заменили военные и полиция.

Кстати, вспомним старого доброго Бенджамина Франклина: «Те, кто жертвуют свободой ради временной безопасности, не заслуживают ни того, ни другого». В Сальвадоре пожертвовали буквально всем ради иллюзорной стабильности. Что же дальше? Сегодня силовики пришли за бандами, завтра придут за оппозиционерами, а послезавтра – за вами, если вы вдруг станете неугодными.

История уже не раз показывала нам: государство, почувствовав безграничную власть, никогда добровольно её не отдаёт. Конечно, нам всем хочется безопасности и порядка. Но цена не должна быть равна уничтожению гражданских свобод и превращению общества в стадо напуганных овец. А знаете, что хуже всего? Под шумок борьбы с бандами Букеле уничтожил практически все независимые институты. Суды? Теперь полностью подконтрольны президенту. Парламент? Штампует любые законы, даже самые абсурдные. Свобода слова? Забудьте. Любое упоминание банд или критика правительства теперь может закончиться обвинением в «поддержке терроризма». И не забывайте про закон об «иностранных агентах», который Сальвадор перенял у России и Никарагуа. НКО и независимые СМИ обязаны платить огромные налоги, если получают деньги из-за рубежа. Всё для того, чтобы заглушить неудобные голоса и уничтожить любое инакомыслие.

Кстати, как вам такая «свобода» бизнеса: при Букеле полиция может легко конфисковать ваш телефон, деньги или машину, если вы им не понравитесь. И никаких судов – ведь судебная система теперь просто штампует нужные президенту решения. Зато биткоин легален! Правда, кто его купит, если твои деньги могут внезапно исчезнуть без следа? А это точно произойдёт если покупать крипту на легальных обменниках с KYC, раскрывая свою личность и тем самым становясь уязвимым к рейдам силовиков, которые будут заранее знать к кому приходить.

Букеле уверяет, что защищает людей от бандитов, но вместо этого просто заменил криминальный беспредел государственным. Подавляя права и свободы, власть лишь сеет новые семена насилия и озлобленности, которые неизбежно дадут свои ядовитые плоды в будущем. Поэтому помните, что государственная машина, ощутив вкус абсолютной власти, обычно превращается в монстра, который пожирает собственных граждан, даже самых лояльных. И Сальвадор здесь – яркий тому пример.

Волюнтарист, Битарх

От бессердечности до жестокости: психопатия как ключ к прогнозированию насилия

Современная наука показывает, что насилие – не только лишь результат влияния на человека социума, среды обитания, воспитания или просто его личный выбор. В первую очередь насилие – явление биологическое, результат дисфункции механизма ингибирования насилия и возникающих ввиду этого психопатических предрасположенностей. И неплохо о ключевой роли психопатии в совершении насилия пишет судебный психолог Джон Маршалл в одной из своих статей, которую мы сейчас рассмотрим подробнее.

В первую очередь он упоминает метаанализ Брианны Фокс и Мэтта ДеЛиси 2019 года, в котором были рассмотрены 29 выборок из различных стран, покрывающих более 2600 убийств. По нему корреляция между психопатией и совершением убийства оказалась равна 0,68. Для сравнения – в медицине корреляция 0,3 между курением и раком лёгких уже считается существенной для того, чтобы её нельзя было игнорировать. А связь между психопатией и убийством оказалась в 2 раза сильнее! Мало того, чем более экстремальной или организованной является форма убийства, тем больше в ней проявлений психопатии.

Переходя к самым актуальным исследованиям, опубликованным в этом году, Мелисса Паркер Вест и её коллеги провели анализ 117 исследований по связи между психопатией и сексуальным насилием. Корреляция оказалась умеренной, на уровне 0,35, однако важно учесть, что она стабильна на различных выборках, включая заключённых тюрем и общественные выборки. В медицине аналогично сильной будет связь между холестерином и болезнями сердца. Такие результаты разбивают в пух и прах идею о том, что психопатия не имеет отношения к сексуальному или несексуальному насилию. Данные свидетельствуют об обратном: черты психопатии очень сильно повышают риск насилия.

Почему это важно? Критики утверждают, что психопатия – слишком расплывчатый, преувеличенный и бесполезный на практике конструкт. Но данные говорят о другом. Психопатия предсказывает убийства с такой величиной эффекта, которая очень редко встречается в социальных науках. Она предсказывает сексуальную агрессию на уровне, сопоставимом с общепризнанными медицинскими факторами риска. Это делает её одним из самых мощных индикаторов насилия. И тот факт, что «среднестатистический» преступник, совершивший убийство, демонстрирует умеренные проявления психопатии, подчёркивает, что это не просто редкий подтип убийц, а общая тенденция для всех случаев летального насилия.

Но какова же практическая польза такого знания? Конечно же, его ценность не сугубо академическая; оно полезно в оценке и управлении рисками. Например, нам нужно понять, какие меры предпринять по отношению к преступнику и насколько он пригоден для возвращения в социум. И если мы проигнорируем фактор психопатии, то легко можем неверно ответить на данные вопросы и вынести слепое суждение.

Также это знание полезно в предотвращении насилия. Черты психопатии ведь не возникают в один момент, когда человеку исполняется 18 лет. Их можно проследить в развитии индивида ещё в детстве и подростковом возрасте, наблюдая за ним бессердечность и безэмоциональность, отсутствие эмпатии и склонность к манипулятивному или жестокому поведению. Очень важно определить и вмешаться в проблему как можно раньше. Борьба с этими чертами до их превращения в укоренившиеся модели личности взрослого человека – одна из возможностей сократить число будущих насильников.

Наконец, психопатия не ограничивается тюрьмами или громкими делами об убийствах. Многие люди обнаруживают психопатию в личной жизни: у партнёров, коллег, друзей или руководителей. Умение распознавать эмоциональную поверхностность, патологическую ложь, манипулятивность и отсутствие эмпатии может защитить человека от насилия. Необходимо повышать осведомлённость общественности, что поможет людям избегать психопатичных индивидов и представляемую ими опасность, а также предпринимать правильные действия при столкновении с ними!

Волюнтарист, Битарх

Коллективный стокгольмский синдром или как авторитарные власти психологически травмируют граждан до полной лояльности

Все вы наверняка слышали о таком явлении, как стокгольмский синдром, когда жертва жестокого обращения начинает формировать сильную эмоциональную связь с насильником, обретая сочувствие и полную лояльность к нему. Своё название оно получило от одного случая, произошедшего в Стокгольме, когда после попытки ограбления банка заложники начали оправдывать их захватчика, нанимать ему адвокатов и даже слать ему восхищённые письма. Подобная реакция крайне опасная, поскольку она вынуждает жертву действовать против её интересов, иногда даже защищать насильника ценой своей жизни.

Но почему она вообще возникает? Разумеется, всё дело в нейробиологии. Находясь под хроническим стрессом, периодичным насилием и манипуляциями, у человека высвобождается биохимический коктейль из кортизола, дофамина и окситоцина. Формируется травматическая привязанность, в которой насильник становится одновременно и источником страха, и воспринимаемым источником безопасности. Жертва в таком случае следует настроению, поведению и ожиданиям насильника и начинает ставить его потребности выше своих собственных, чтобы сохранить отношения и избежать дальнейшего вреда.

Подобная привязанность полагается на совпадение ряда факторов, таких как неравенство сил, периодическое жестокое обращение, манипуляции, а также возникновение ситуации, когда побег кажется невообразимым. Но что ещё важно – её процветание требует среды нарциссического абьюза. Особенно важно присутствие «тёмных черт» у насильника: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Находясь рядом с таким человеком, жертва вынуждена рационализировать его поведение и подавлять осознание ситуации, чтобы просто выжить.

Разумеется, такое явление не ограничивается межличностными отношениями – его можно наблюдать и на социополитическом уровне. Когда общество полно предательств, запугиваний и ложных заверений, граждане привязываются к абьюзивному или нарциссическому политическому лидеру, который манипулирует их экзистенциальными страхами, при этом предлагая периодические психологические вознаграждения, такие как национальная гордость, экономические обещания или символическая защита от преувеличенных угроз.

Как результат люди начинают оправдывать авторитарные злоупотребления, чтобы справиться со своей беспомощностью и избежать когнитивного диссонанса. Возникает коллективный стокгольмский синдром, проявляющийся на культурном уровне. Политический лидер становится одновременно и защитником, и карателем, обеспечивая чувство принадлежности и вместе с этим угрожая отвержением, обещая процветание и вместе с этим разжигая страх. Как в личных, так и в культурных травматических связях человек склонен преуменьшать ущерб, очернять критиков и оставаться эмоционально связанным с тем, кто подрывает его права и благополучие.

Сопротивление культурной травматической связи требует понимания этого явления. Мы знаем, что в зависимости от своих психологических черт разные люди в разной степени склонны к её формированию. Более того, существуют эмоциональные методы усиления принятия авторитарного лидерства, такие как создание динамики «мы против них», преувеличение экзистенциальных угроз и представление себя как единственного решения социальных проблем. Наконец, авторитаризм процветает в условиях дезориентации, предлагая чувство уверенности и идентичности в обмен на послушание. Всё это важно учитывать в выработке стратегий разрушения травматической связи.

Людям, пережившим межличностную травму, необходимы поддержка, признание и обучение, чтобы они могли освободиться. Гражданам, пережившим культурную травму, это тоже необходимо, чтобы освободиться от авторитаризма. Среди прочего, важно разоблачение дезинформации и обучение критическому мышлению. Также необходимо восстанавливать добровольные и доверительные отношения между людьми, возвращать им чувство достоинства и общей силы. В таком случае они смогут излечиться от травмы и стать способными действовать вопреки политикам, разрушающим между ними доверие.

Волюнтарист, Битарх

Смерть, налоги и Стокгольмский синдром имени Сперри

Недавно на нашем канале вышел занятный лонгрид от пользователя под ником «Sperry UNIVAC». Автор, взявший себе никнейм в честь компании-производителя компьютеров, которая, кстати, десятилетиями жила на жирные госконтракты и работала почти полностью на военных, решил вдруг выдать «базу». Но вместо базы получилось типичное оправдание этатизма с лёгким налётом марксизма. Сперри пытается продать нам старую, как мир, идею: грабёж неизбежен, «социальный контракт» – это благо, а частный сектор – это те же яйца, только в профиль, и вообще, скажите спасибо, что государство вас просто стрижёт, а не расстреливает из пулеметов. Но давайте разберём эту кучу подмены понятий, пока она не начала пахнуть.

Сперри утверждает, что корпорация, забирающая часть прибыли, «ворует» у работника абсолютно точно так же, как государство забирает налоги. «Между налогами государства и поборами корпораций особо разницы-то и нет», – пишет он. Но если разобрать этот вопрос подробнее, мы поймём, что разница между частными компаниями и cтационарным бандитом – это как разница между сексом по согласию и изнасилованием.

В первом случае (рынок) ты добровольно продаёшь своё время и навыки за оговорённую сумму. Если условия тебе не нравятся, ты встаёшь и уходишь. Ты ищешь другого покупателя своего труда или открываешь своё дело. Во втором случае (государство) к тебе приходят ребята с дубинками и говорят: «Отдай 40% заработанного, а мы, может быть, построим тебе дорогу. Или дворец нашему главарю. Или разбомбим кого-нибудь на другом конце света. А если не отдашь – посадим в клетку». Чувствуете нюанс? В мире Сперри его нет. Для него добровольный отказ от части прибыли в обмен на гарантированную зарплату и отсутствие рисков – это то же самое, что принудительное изъятие средств под угрозой насилия.

Далее Сперри пугает нас страшилками про «дикий капитализм», United Fruit Company и расстрелы рабочих. Он забывает (или намеренно умалчивает), что United Fruit Company и прочие «банановые короли» существовали не в вакууме свободного рынка. Это были привилегированные монополии, вскормленные государством. Кто давал им земли? Местные правительства. Кто посылал морпехов США подавлять бунты, когда местные царьки не справлялись? Правительство США.

Это не «свободный рынок», это клановый капитализм (crony capitalism) в чистом виде. Когда корпорация срастается с госвластью, она получает доступ к «легализованному» насилию. Либертарианцы выступают против любой инициации насилия, будь то частная армия или государственная гвардия. Но история показывает, что самые массовые убийства и самые большие ГУЛАГи всегда устраивали именно государства, а не производители стульев.

Отдельного смеха заслуживает пассаж про «корпоративные налоги» в виде спортзалов и печенек. Мол, корпорация решает за тебя, куда тратить прибыль – на твой фитнес или тебе в карман, и это то же самое, что госраспределение. Но в таких рассуждениях сразу можно увидеть логическую ошибку. Это называется «конкуренция за кадры». Сознательные люди выбирают работодателя не только по цифре в ведомости, но и по условиям. Не нравится фитнес и хочешь кэш? Иди туда, где платят больше кэшем. Рынок предлагает варианты. Государство вариантов не предлагает. Ты не можешь сказать налоговой: «Ребят, мне не нужна ваша бесплатная медицина и полиция, верните деньгами, я сам куплю услуги у частников».

Сперри подводит нас к мысли: «Воровать будут все и всегда». Это философия выученной беспомощности. «Расслабьтесь и получайте удовольствие, пока вас насилуют в бархатной перчатке, а то ведь могут и в латной». Мы же говорим, что насилие не является нормой и предлагаем пути решения. Любые налоги – это грабёж. Любые регуляции – это ограничение свободы сознательных людей. И то, что стационарный бандит пытается купить нашу лояльность, бросая нам кости с барского стола в виде «социалки» (купленной на наши же деньги, но с дикой комиссией бюрократов), не делает его благодетелем.

Волюнтарист, Битарх

Человек человеку волк? Почему мы ошиблись в оценке волчьей природы.

Иногда обстоятельства так складываются, что поверхностные и неточные представления о чём-то очень сильно укореняются в умах людей. Таким образом мы получаем выражения наподобие «человек человеку волк», подразумевающее под собой, что волк якобы существо крайне эгоистичное, враждебное и агрессивное по отношению к своим же сородичам, а люди, аналогично, мало чем отличаются от волков. С волками вообще сравнивают много чего плохого. Например, кто-то даже может называть авторитарных политических лидеров волками за лживость, зловещесть, травлю ими других людей и психопатичное безразличие к их боли. Однако реальность иногда бывает совсем не такая, как общепринято считать.

На самом деле, если тщательно изучить поведение волков в естественных природных условиях, то можно понять, что их социальная организация является в большей степени кооперативной, нежели иерархической. Организационная структура общества волков больше похожа на круг, чем на пирамиду. Игры и взаимная поддержка скрепляют их между собой, но никак не враждебность и борьба за доминирование в стае. Волков на самом деле никак нельзя назвать беспощадными и антисоциальными существами.

Всем нам когда-то рассказывали, что в волчьем обществе присутствует некий «альфа-самец», который далеко не в последнюю очередь занимает своё положение за счёт агрессивного доминирования. Однако на самом деле проявление лидерами стай агрессии к своим подчинённым является большой редкостью. Да и вообще насильственная иерархия доминирования в волчьих обществах возникает только в том случае, когда незнакомых между собой особей помещают в один закрытый вольер, тогда как наблюдения за волками в естественной среде напрочь опровергают миф о существовании некого единого и самого агрессивного «альфа-самца».

Можно также вспомнить исследования этолога Конрада Лоренца, который в своих трудах, а особенно статье «Мораль и оружие», обнаруживает у волков наличие ингибитора насилия, который активируется у одного из сражающихся волков при демонстрации другим волком поз подчинения или уязвимых частей тела, таких как шея или брюхо. Наблюдая такое, оцепеневший агрессор теряет способность продолжать нападение. А другой этолог, Ясон Бадридзе, и вовсе однажды умудрился внедриться в стаю волков и очень близко понаблюдать за их жизнью. Среди прочего, он отмечает, что слишком агрессивным особям там не рады, их просто изгоняют из стаи.

Как мы видим, в естественных условиях агрессия среди волков не поощряется. Волка, который беспощаден к своим сородичам и готов им вредить ради своего доминирования, успех может ждать разве что только в условиях клетки, из которой никто попросту не может сбежать. Да и существующие в человеческом обществе жестокость и насильственная иерархия, скорее всего, по большей мере возможны только из-за того, что оно тоже было загнано в «клетки-государства». Разумеется, естественное положение дел вовсе не должно быть таковым, а выражение «человек человеку волк» должно означать дружбу и кооперацию, а не вражду и насилие.

«Судная ночь» в реальности: каким будет мир без законов на один день?

Представьте, что однажды все законы были отменены, хотя бы на один день. Как именно поведут себя люди в таких условиях? Кому-то сразу может представиться сценарий «Судной ночи», в которую многие отправятся насиловать, убивать, мстить обидчикам или просто устраивать хаос ради развлечения. Наверняка к такому выводу придут сторонники позиции «обезьяны-убийцы», мол, человек является жестоким и кровожадным существом, которое от совершения насилия, по так называемой теории сдерживания, остановит только существование закона, угрожающего наказанием. Но что произойдёт на самом деле?

Таким вопросом в 2020 году задались несколько исследователей из Международного университета Флориды. Они решили провести опрос среди 500 американцев касательно того, с какой вероятностью они бы стали совершать преступления, если бы один день в году это было легально. Конечно же, заведомо было понятно, что какая-то часть опрашиваемых даст положительный ответ, поэтому они ещё и решили выяснить, какие именно черты личности побуждают к подобному выбору.

Результат вышел следующий: только 18% людей заявили о готовности поучаствовать в «Судной ночи», если предоставить им такую возможность. Это сразу же отметает идею, что закон является основным или единственным существенным фактором, предотвращающим преступность. По крайней мере для большинства людей он не настолько важен, как другие факторы, иначе по теории сдерживания можно было бы ожидать согласия почти от всех участников. Мало того, было выяснено, что большая вероятность согласия на участие в подобном в определённой степени связана с низким самоконтролем, а также, уже в существенной степени, с наличием у человека черт психопатии, таких как бессердечие и эгоцентризм.

Другие исследователи из Тилбургского университета в этом году опубликовали материал, в котором они решили воспроизвести и дополнить результаты предыдущего исследования, опросив 865 людей. Они подметили, что ранее не проводилось разделение на конкретные преступления, опрашиваемым задавался только один вопрос касательно их желания поучаствовать в «Судной ночи». Поэтому теперь было решено также задавать вопросы про различные типы преступлений.

На первый взгляд результат оказался шокирующим – более 76% опрашиваемых признались в том, что при отсутствии легального контроля совершили бы как минимум одно преступление. Однако очень важно также посмотреть, о каких именно преступлениях идёт речь. Например, в готовности украсть вещи первой необходимости признались 50% людей, а украсть деньги или проникнуть на какую-нибудь территорию, куда им нельзя – по 45% людей. Около 33% выразили готовность нарушить правила вождения, а 28% – попробовать запрещённые вещества. Всё это было обозначено как незначительные преступления.

А что же касательно значительных преступлений? Здесь результат вышел совсем другим. Только 4% опрашиваемых выразили готовность кого-то убить, и приблизительно по 1-2% набрали вопросы о сексуальном насилии, похищении, преступлениях на почве ненависти и других актах серьёзного насилия. Контраст виден невооружённым глазом! Конечно, желающих совершить по крайней мере одно преступление оказалось намного больше того, чего ожидали исследователи, почти всегда речь шла о ненасильственных преступлениях небольшой тяжести. В то же время готовых совершить насильственные преступления можно пересчитать по пальцам, и типично это личности с высокими показателями черт психопатии.

Исследователи делают вывод, что закон и уголовные наказания играют ключевую роль только в предотвращении незначительных преступлений. А вот для насильственных преступлений, требующих от человека переступить через все моральные и социальные нормы, это уже не настолько важный фактор, и если он для кого-то действительно может быть решающим, то только для незначительного процента населения с высокими показателями психопатии. Это лишь в очередной раз нам напоминает – в норме человек всё же обладает сильным внутренним механизмом ингибирования насилия.

Почему мы боимся быть свободными: Фромм и Оруэлл предупреждают

Все мы знаем о произведении «1984» Оруэлла и задавались вопросом: как вообще такое может произойти? Почему люди, которые хотели свободы, вдруг стали верить, что «свобода – это рабство», «незнание – это сила», а «война – это мир»? И на этот вопрос очень круто ответил психолог Эрих Фромм в своей книге «Бегство от свободы».

Фромм говорит: свобода – штука противоречивая. Получил человек свободу – и радуется… первые 15 минут. А потом начинается: тревога, одиночество, ответственность. Никто тебе уже не скажет, что делать, и вдруг оказывается, что думать самому – это утомительно. И тогда человек, вполне себе неосознанно, начинает искать того, кто скажет: «Эй, ты не один, просто делай как мы. Мы знаем, как лучше».

Далее включаются три механизма по Фромму. Первый из них авторитаризм – хочется найти того, кому можно отдать ответственность за свою жизнь (будь то государство, партия, церковь или харизматичный лидер), а также вместе с этим самоутвердиться за счёт кого-то более слабого. Вторым будет деструктивность – раз свобода приносит боль, почему бы не разрушить то, что нас раздражает? Или не направить агрессию на кого-нибудь, кто «мешает жить»? И наконец, самый хитрый способ – автоматический конформизм. Ты вроде бы свободен, но незаметно для себя делаешь «как все». Мода, соцсети, рекламщики и политики тебе очень рады. Ведь гораздо проще продать идею «нормальному», а не свободному человеку.

Что ещё говорил Фромм? Он описывает интересный переход от Средневековья к современному капитализму. В Средние века человек был частью общины, церкви, ремесленного цеха. Свободы почти не было, зато была уверенность в завтрашнем дне и ясность, кто ты и где твоё место. Когда традиционные связи рухнули, человек оказался свободен, но одинок и растерян. Эта негативная свобода (свобода от чего-то) очень быстро превращается в проблему, если человек не знает, чего он хочет сам (свобода для чего-то). Тогда-то и начинается паника, желание снова стать частью чего-то большего и мощного. Вот здесь-то и появляется государство или партия, которые готовы «помочь».

Фромм также подмечает, что многие современные люди работают на очень больших предприятиях и корпорациях, где они, будучи лишь одним работником из тысяч, не могут иметь реального контроля над результатами своего труда. Это приводит к чувству отчуждения и бессилия. Формально свободный, человек оказывается винтиком огромной системы, где ему говорят, что он важен, но на самом деле он ничего не решает.

Теперь перейдём к Оруэллу и его парадоксальным лозунгам.

Свобода – это рабство: человеку становится страшно от собственной свободы, он начинает считать её бременем, а вот послушание авторитету даёт облегчение. Так свобода превращается в рабство, а рабство – кажется свободой от тревог и ответственности.

Незнание – это сила: зачем мучиться, сомневаться, анализировать? Куда проще довериться «тем, кто знает лучше». Чем меньше ты знаешь, тем увереннее себя чувствуешь. По крайней мере, так тебе кажется, и ты в этом искренне убеждён, даже если это вовсе не так.

Война – это мир: внешний враг идеально объединяет и заставляет забыть о внутренних проблемах. Постоянная война не даёт людям думать о свободе, ведь сейчас «не время».

И вот здесь возникает очень интересная мысль для либертарианцев: Свобода – не просто отсутствие принуждения. Она требует внутренней зрелости, ответственности, критического мышления и понимания, что твоя жизнь – только твоя ответственность. Иначе за свободой неизбежно последует бегство обратно – в тёплые и уютные объятия Большого Брата. Так что необходимо быть свободными не только внешне, но и внутренне! Иначе кто-то обязательно придумает лозунг и за нас решит, что такое настоящая свобода.

Биоусиление морали – отличная идея, которую просто нужно понять

Недавно в сообществе Pacta Civitas, основанного на децентрализованной блокчейн-платформе для создания социальных сетей SAVVA, была поднята дискуссия касательно вопроса биоусиления морали. И поэтому мы опубликовали там статью, рассматривающую выдвинутую в сторону этой идеи критику: https://pacta-civitas.org/post/Biousilenie_morali

В этой статье собраны все ключевые моменты касательно того, что такое механизм ингибирования насилия у человека, откуда именно берётся насильственное поведение, на что можно и стоит нацелиться для его искоренения, а также ряд этических вопросов касательно допустимости применения биомедицинских технологий в решении проблемы насилия.

Если вам понравится эта статья, вы также можете поддержать её и помочь с её продвижением в сообществе с помощью токенов SAVVA, подробную информацию о чём (и в целом о том, как пользоваться платформой SAVVA, а также как легко и быстро завести криптокошелёк и обрести токены, даже если вы в этом ничего пока не понимаете) можно найти здесь: https://savva.app/post/SAVVA_for_Beginners_From?lang=ru

Волюнтарист, Битарх

Показал крипту – потерял крипту: почему молчание стало новым золотом

Помните старую мудрость про деньги и счастье? Мол, не в деньгах счастье, но лучше плакать в Ламборгини. Так вот, в эпоху криптовалют появилась новая истина: лучше молча радоваться своим биткоинам, чем громко плакать об их потере.

Канада, 2022 год, протесты дальнобойщиков против ковидных ограничений. Правительство Трюдо делает ход конём – замораживает не только банковские счета, но и криптокошельки протестующих. Да-да, те самые «неподконтрольные государству» биткоины вдруг оказались вполне себе подконтрольными. Как? Элементарно – наивные пользователи хранили свою крипту на кошельках бирж, а власти знали адреса и просто приказали биржам: «А ну-ка заблокируйте это всё к чертям!». Суд потом, конечно, признал эти действия незаконными. Но осадочек, как говорится, остался.

Если стационарный бандит знает о ваших криптоактивах, он найдёт способ до них добраться. Сегодня это «борьба с экстремизмом», завтра – «мобилизация ресурсов для преодоления кризиса», послезавтра – просто «потому что можем». История учит нас одному – когда государству нужны деньги, оно их находит. В 1933 году Рузвельт отобрал у американцев золото – буквально заставил сдать под угрозой 10 лет тюрьмы. Сдали по $20 за унцию, а потом государство тут же подняло цену до $35. Классика жанра!

Но государство – это ещё полбеды. Настоящий ад начинается, когда о ваших криптомиллионах узнают не те люди, тем более психопаты с дисфункцией механизма ингибирования насилия. Франция, 2025 год, бандиты похищают семью криптопредпринимателя. Требования простые: «Переводи биткоины или будем резать по пальцу». И ведь режут! Это уже не единичный случай – по всему миру фиксируются десятки похищений криптоинвесторов. Почему? Да потому что криптовалюта – это идеальная добыча для грабителя XXI века. Не нужно возиться с тяжёлыми сейфами или отмывать меченые купюры. Приставил пистолет к голове, получил приватный ключ и забрал миллионы. Быстро, чисто и необратимо.

Вы можете сказать: «Но я же честный человек, прохожу KYC на биржах, у меня не смогут ничего украть». Только вот помните утечку данных Ledger в 2020-м? 272 тысячи адресов покупателей аппаратных кошельков утекли в сеть. И что началось! Письма с угрозами: «Мы знаем, где ты живёшь и что у тебя есть крипта. Плати или…». Свежий пример – Coinbase, май 2025, взломали базу, украли данные 70 тысяч клиентов. Имена, адреса, суммы на счетах. Готовый список жертв для криминала, можно сказать, «под ключ». KYC – это как раздеться догола перед незнакомцем и надеяться, что он порядочный человек. Только вот незнакомцев много: сама биржа, её сотрудники (которых могут подкупить), хакеры (которые могут взломать), государство (которое может запросить).

Что же делать? Молчать! Либертарианская мудрость проста: мои деньги – это не твоё собачье дело! Не нужно хвастаться в соцсетях успешными трейдами. Не нужно рассказывать на вечеринках, как вы купили биткоин по $100. Не нужно даже намекать, что у вас есть крипта. Используйте разные адреса. Разделяйте «официальные» монеты (для налоговой) и «призрачные» (для души). Изучайте приватные монеты и миксеры – да, власти их не любят, но это ваше право на финансовую приватность. И ни в коем случае не храните крупные суммы на кошельках бирж.

Помните: в мире, где информация – это власть, ваше молчание – это ваша свобода. Криптовалюта родилась как инструмент свободы, и не стоит допускать её превращения в очередной инструмент контроля. Ведь как метко заметил сенатор Тед Круз: «Мелкие авторитаристы по всему миру ненавидят биткойн, потому что не могут его контролировать». Но они очень даже могут контролировать вас, если узнают о ваших биткоинах. К счастью, пока вы сами не решите разболтать, никто не знает, что конкретный адрес принадлежит именно вам, и вы находитесь в безопасности. Так что в следующий раз, когда захотите похвастаться своим криптопортфелем, вспомните старую партизанскую мудрость: «Болтун – находка для шпиона». Только в нашем случае шпионов много, и у каждого свои планы на ваши деньги!

Волюнтарист, Битарх