Автор: Анкап-тян

Ещё немножко о налогах и смерти

Статью Сперри о том, что нет смысла возражать против налогов, активно обсуждали в комментах телеграм-канала, что во многом и было целью публикации. Вкратце, текст о том, что не мытьём так катаньем даже на свободном рынке у вас всё равно выцыганят сопоставимую с государственными налогами сумму и потратят её примерно на то же, на что её потратило бы государство, а раз нет разницы, то зачем возмущаться.

В статье показываются две крайности. Одна крайность — организация предприятия, требующего уйму неквалифицированного труда, в условиях, когда рабочая сила водится в огромном избытке. Апеллируя к историческим примерам, Сперри напоминает, что при этом обычно выгоднее платить работникам сущие крохи, и лучше даже не деньгами, а токенами на еду, недовольство же подавлять при помощи организованного насилия. Другая крайность — организация предприятия, требующего штучных высококвалифицированных специалистов, которых замаешься искать, да ещё нужно следить, чтобы их не переманили конкуренты. Тут работодатель не просто платит им нехилую зарплату, но ещё и обеспечивает нехилые бонусы, от банальной кофе-машины в комнате отдыха до фитнес-залов, дорогой медстраховки для всей семьи работника, гибкого графика работы и опционов на акции компании.

В обоих крайних случаях Сперри даёт понять, что работник не свободен и вынужден жрать, что дают. В одном случае — токены на убогую еду в лавке при плантации вместо простой человеческой зарплаты. В другом — ненужный ему фитнес-зал вместо простого увеличения зарплаты. А почему, собственно, так происходит?

Для того, чтобы было выгодно принуждать насилием к труду, он должен быть весьма однотипным, сконцентрированным в пространстве и не подразумевающим активных перемещений. Только в этом случае можно обойтись мобильными вооружёнными надсмотрщиками, которых должно быть весьма мало по отношению к работникам, иначе труд головореза перестаёт окупаться. Таким образом, обработка кустов или добыча минерального сырья отлично оптимизируются под массовый рабский труд, а вот выпас скотины — уже не особенно. Но, так или иначе, в условиях свободного рынка если уж ты сколачиваешь шайку головорезов для организации принудительного труда, тебе придётся быть главарём головорезов. Расслабишься — и назавтра обнаружишь, что твой бригадир занял твоё место, а тебя уже гонит собирать бананы.

Разумеется, плантатор не заинтересован в таком исходе, он хочет, чтобы его право собственности было защищено, а работники, даже вооружённые, знали своё место. И тут ему на помощь приходит государство. Оно-то и становится гарантом того, что бригадир охраны станет умеренно прилежно выполнять свою работу за звонкую монету, а не захватывать себе плантацию. За это государство берёт налоги, и на них содержит армию с полицией. С этого момента плантатор обречён. Завтра государство поднимет налоги на землю, введёт налоги на наследство, национализирует латифундии или ещё как-то оптимизирует привилегированный класс, потому что тот слишком много жрёт, и его раскулачивание неизбежно будет популярно в народе. Получается, что за долю от своей прибыли плантатор имеет всё те же токены на защиту, подобно тому, как его работники получают токены на еду. А качество обеспечения токенов будет произвольно снижаться по мере увеличения аппетитов эмитента.

Итак, либо ты суровый спартиат, который лично с коллегами устраивает криптии, чтобы илоты знали своё место и не помышляли о бунте, либо ты вырождаешься в изнеженного сибарита, делегировавшего свои функции принуждения на аутсорс, и вопрос твоего упразднения становится фактически решённым.

А что со вторым крайним случаем? Вообще говоря, на свободном рынке мегаквалифицированных специалистов они не станут жрать, что дают. Работодатель оборудует ему фитнес-зал в офисе, потому что тот хочет именно это. Ему лень идти тягать железо после работы, он хочет иметь такую возможность, когда приспичит, а если работодатель к такому не готов, так на то есть его конкуренты. И если фитнес-зал работнику наскучит, то ему без проблем поставят рядом бар, только работай, золотце. Ничего лишнего не хочешь, просто побольше денег — вот тебе побольше денег, и работай хоть из дома. Разумеется, все эти меры по увеличению лояльности приносят работодателю пользу лишь в случае, когда специалист искренне наслаждается своей работой, но иначе и быть не может, в противном случае он не приобрёл бы свою выдающуюся квалификацию.

Однако, даже если главным локомотивом корпорации и будет несколько мегапрофессионалов, без команды середнячков она всё равно не обойдётся, кто-то должен брать на себя и рутину. И вот им-то уже не приходится выбирать, фитнес, бар или кэш на руки. Во-первых, не по чину. А во-вторых, соцпакет уменьшает прибыль, следовательно, уменьшает налог на прибыль. Зарплата же, наоборот, требует оплаты налога на зарплату. Поэтому корпорации часто бывает выгоднее платить своим рядовым сотрудникам на руки поменьше, зато оказывать натуральные услуги, что, конечно, порождает ассоциации с токенами на еду в столовой при плантации.

Ну хорошо, а корпорации-то зачем нужно государство? Затем же, зачем и плантатору: защищать интересы корпорации грубой силой (главным образом через ограничение входа на рынок для конкурентов, плюс госзаказы). Разумеется, корпорация в результате тоже оказывается уязвима, если тот или иной высший госдеятель решит её раскулачить. Что может быть заменой госрегулятора? Как и в случае с союзом плантаторов, это должен быть некий ситуативный союз представителей отрасли, договаривающийся о добровольно соблюдаемых нормах и стандартах. Если сам по себе бизнес корпорации не основан на принуждении, то жить без государства ей всё-таки несколько проще, чем латифундистам.

Таким образом, государство уже самим своим существованием оказывает разлагающий эффект на крупный бизнес: оно снижает его издержки на насилие в адрес работников или конкурентов, и в результате бизнес приобретает государственные черты. Мелкому бизнесу примазаться к этому механизму куда сложнее, поэтому он даже в существующем государстве оказывается более чистым рыночным агентом, а потому с куда большей лёгкостью переживёт упразднение государства. Тут у анкапов остаётся только один вопрос: а может ли общество без государства поддерживать высокий уровень структурной сложности и глубокое разделение труда при отсутствии крупного бизнеса? Или может ли крупный бизнес оставаться таковым в отсутствие государства? Я пока подвешу этот вопрос.

Смерть и/или налоги

Sperry UNIVAC

Преамбула от Анкап-тян
У нас на канале новая авторская колонка, тут будут резать священных коров либертарианства. А то читатели жалуются, что меня комментировать скучно, Битарха надоело, ну так вот вам пища для дискуссий.

Вчера случился у меня диспут, который и сподвиг на написание этого поста. Я иронично описал, что дружина викингов не являлась профессиональной армией, так как жила не с зарплаты, а с того, что удалось награбить, на что получил ехидный комментарий о том, что профессиональная армия нашего времени живет с того, что ей удалось награбить, значит разницы ноль. Мол, солдаты на службе государства, государство платит им зарплату, зарплата идет из бюджета, бюджет — это налоги, а налоги, как известно — грабеж. Вот эту священную корову я и хочу немного попинать.

Понимание налога вульгарным либертарианцем обычно таково. Я пришел работать на дядю, ломил спину, дядя мне дал $100 за труд, тут прибегает левый (во всех смыслах) мужик с дубинкой, бьет меня по хребту, отнимает $20 и бежит отдавать их ехидно хихикающему бомжу на углу, который не работал ни дня. СОЦИАЛИЗМ — ЭТО ВОРОВСТВО! В такой постановке вопроса, разумеется, это воровство. Стандартные тейки в защиту налогов о том, что на них построят дороги, мы все знаем, и нет смысла их обсуждать. Я хочу зайти немного с другой стороны и показать, что, в каком-то смысле, любая корпорация ворует те же $20 из любой зарплаты, и тем самым выполняет точно такую же государственную роль. И, таким образом, «справедливое», т.е. без «воровства» распределение заработанных денег — как раз похоже на социализм куда больше, нежели государственное налогообложение, и не нужно автоматически трястись, слыша это слово. То, что у нас отнимают деньги всегда, все и везде — неизбежность, их отнимают и при коммунизме, и при анкапе, а между налогами государства и поборами корпораций особо разницы-то и нет.

Как это работает на практике? Возьмем рандомного чела, где-то добывшего $10к и организовавшего, скажем, завод стульев. Он нанял 2 квалифицированных сотрудников (допустим, юриста и бухгалтера) и 8 неквалифицированных, которые клепают стулья, купил станки, помещение, досок и работа закипела. Пока все идет по анкапу. Допустим, все хорошо, и фирма принесла сходу чистую прибыль в $11к. Вопрос, как ее делить? Социалист сказал бы: на 11 частей, каждому по $1к, все справедливо. Но мы не социалисты и учтем, что рабочий не квалифицирован и быдло (и не вложил в то, что бы перестать быть быдлом, ни копейки), а значит, легко заменяем любым быдлом. Значит, он заработал меньше всех, хоть и пахал с утра до ночи. Бухгалтер и юрист — не быдло, их заменить сложнее, и они вложились в свое образование, возвысившись над быдлом, значит, им платим больше. Ну и, наконец, босс, его заслуга в том, что он выцыганил у кого-то $10к на бизнес, не каждый на такое способен, значит, ему платим больше всех. В итоге рабочие поимели, условно, по $100, белые воротнички — по $500, а все прочее боссу в карман.

На практике, однако, наш эталонный анкап не взлетит. Почему? А потому что быдлом быть никому не приятно, как и видеть, что ты сорвал спину, таская доски и занозил руки, пиля их, и так 30 дней, а получил за это в 10 раз меньше того, чья работа сделать пару звонков корешам-богатеям и пару раз подмахнуть ручкой. Так что работать такая схема будет только при условии того, что рабочим вообще больше податься некуда — все работодатели вокруг такие же гниды, а на заводе дежурит ЧВК, всегда готовая вломить дубинкой по почкам тем, кто заикнулся о ереси социализма, то есть о профсоюзе, праве на забастовку, праве на защиту труда и хотя бы на один выходной в неделю.

Были ли такие примеры в истории? Неоднократно, в основном в эпоху дикого капитализма 1880 — 1920х. Union Stock Yard & Transit Co — Чикагские скотобойни; United Fruit Company, устроившая натуральный ГУЛАГ на плантациях в Гватемале и Колумбии; угольные титаны США, дубинками полицейских забивавшие под землю рабочих. Я уже вижу, как анкапы торжествующе потирают руки: так их, давить этих комми-паразитов, расстреливать из пулеметов, чтобы неповадно было воровать у босса честно заработанный навар. В общем, да, ровно так это и было, Банановая бойня в Колумбии закончилась тем, что UFCo попросила правительство послать солдат с пулеметами и расстрелять нахер всех бастующих и требующих человеческих условий труда, что и было проделано. И это не единственный случай. Но постойте… попросила… э-э, кого? Правительство? Разгоняли демонстрации у нас кто? Полицейские и армия…? Компании, при этом, налоги-то щедро отстегивали (а кроме налогов, еще и на лапу президентам банановых республик и их государственным генералам и солдатикам, чтобы веселее стрелялось в народ).

Получается, чтобы построить идеальный эталонный анкап, в котором босс забирает себе 99% прибыли, а быдло пашет с утра до вечера за латунные токены UFCo, даже не за денежку (а так на плантациях кофе и бананов и было, токены менялись на миску каши в столовке — и вперед, пахать дальше), то нам потребуется мощнейший репрессивный аппарат, чтобы вколотить страх перед святым Генри Фордом в души неверующих в капитализм (в итоге получится что-то подозрительно похожее … да на тот самый социалистический ГУЛАГ, которым нас так пугают капиталисты, параллельно имея прецеденты строительства парочки еще похуже, например, каучуковых плантаций в Амазонии). На этот аппарат надо отстегивать огромные деньги, иначе придется, как плантаторы былых времен, спать с саблей у кровати и пистолетом под подушкой, в ожидании, когда за тобой придут рабы. Лучше всего с подавлением бунтов справляется то самое государство, от которого мы так хотим избавится, а кормится его армия в том числе с налогов.

Хорошо, давайте уберем эти ужасы и зайдем с другой стороны, мы добрые и принципиальные анкапы, мы не хотим репрессивного аппарата государства, и не хотим раз в неделю устраивать силами полиции децимацию нашим рабочим и кормить их пластиковой кашей. Мы верим, что в мире идеального анкапа, состоящего сплошь из корпораций, подавление бунта рабочих нам обойдется дороже, чем создание им человеческих условий труда (это спорный вопрос, ну да ладно, пока суть не в этом). И что в мире так много компаний, что если мы предложим скверную работу за копейки, то даже последнего бомжа у нас захантит сосед-корпорат, который раскошелился ему на перчатки, чтобы тот ручки не занозил от бревен. И останемся мы без рабочих. Собственно, это главный тейк тех, кто утверждает, что государство с его левацкими профсоюзами, налогами и законами о 8-часовом рабочем дне все портит, при анкапе каждый рабочий будет жить, как король. Допустим, что это именно так, ок.

Но что тогда получается? Получается, что нам надо раскошелиться на безопасный станок, очки от стружки, перчатки от заноз, респиратор от вони клея, а если мы строим сложную компанию со сложным трудом, то желательно, чтобы у наших рабочих было все, вплоть до фитнесс-зала, бесплатного психотерапевта и стоматолога для их сынишки, а то умные люди к нам не пойдут, пойдут к тем, у кого условия повкуснее. И мы видим, что Apple и всякие прочие IT-гиганты действительно соревнуются за то, кто еще предложит больше бонусов своим дорогостоящим сотрудникам (не будем о том, что рабочие на складах Amazon будут оштрафованы на ползарплаты, если сходили поссать дольше чем на 30 секунд чаще раза в день). Но эти же бонусы для сотрудников: медицина, отдых, даже образование — они же откуда-то берутся? Да из прибыли они берутся, той самой, что можно было бы пустить, например, на те же зарплаты.

Так это, получается, что, налог…? Ну в общем-то да, корпорация может, условно говоря, накинуть с прибыли всем сотрудникам +10% к з/п, а может не накидывать, но открыть для всех фитнес-центр. И да, может, я ленивая жопа, и не хочу фитнес-центр, я хочу пробухать свои 10% з/п в баре, а не трястись на беговой дорожке. Но у меня ничего не спросили — давай, Вася, мы за тебя все решили, ты откидываешь с з/п на печеньки для всех в офисе, мы так создаем позитивные вайбы доброты, не жмоться. Но, простите, а чем это отличается от государственного спорткомплекса, построенного на мой налог? Я, может, государственный кабак хотел, аллё! Единственное возражение тут в том, что если тебе не нравится, когда корпорат вычитает твою з/п на фитнес — ну, пойди к тому, кто вычитает з/п на бары. Хорошо, но:

1. Вычитают-то все, а я, может, чистоганом хочу!

2. Вычитают +/- одинаково: на медицину, образование, спорт — да, в общем, на то же, на что и государство.

3. Не нравится налоговая политика сверхсоциального государства — ну ок, свали в другое, где она иная, вон в Аргентине вообще всю социалку нахер убрали, анкапистан да и только, рай! Правда, налоги теперь идут Милею на карман, а еще на финансирование государственной полиции и спецслужб, чтобы давить поганых пролов-комми, мечтающих о госмедицине, вот воры, мрази! И жить отчего-то народ мечтает в Скандинавии, и индекс счастья там по планете практически максимальный. 

Таким образом, мы приходим к выводу: не так важно, какой у нас режим. Воровать будут все и всегда, если под воровством понимать распределение денег, которое не устроило лично тебя, дорогой читатель. Другое дело, что все либертарианцы верят, что они умудрятся попасть в такой вид будущего, где лично их (!) это распределение будет устраивать. Например, если они имеют ребенка и хотят ему хорошего стоматолога, жене психотерапевта, а себе — качалочку после работы, и все это бесплатно — то резонно, что на корпорацию, которая за твои труды тебе все это дает — жаловаться смешно. Но это не отменяет самого принципа: не все в мире хотят ровно того же, чего хочешь ты. В любом случае с кого-то кто-то сдерет денег (как бы они не назывались: взносы, налоги, страховка, и т.п.) за что-то, что лично ему нафиг не надо (или он предпочитает взять деньгами и сам разобраться, но ему не дают). Так что, дорогие мои, не надо впадать в трясучку от слова «налог», это всего лишь одна из форм поборов, которые будут с нами всегда, при любом строе и при любой экономической формации. Потому что альтернатива такой мягкой власти через фитнес-центры и бесплатные печеньки — солдат с M1919 Browning, забор с колючей проволокой и латунный жетон на кашу из опилок в столовке. Так или иначе нас поимеют насильно — разница только в том, что будет надето на кулак в процессе, бархатная перчатка или латная.

Молинью свёрстан в epub и другие новости

«Практическая анархия» теперь доступна для скачивания в формате epub, так что те, кто предпочитает читать текст подряд, а не кусками, могут, наконец, этим заняться.

Судьба автора в контексте его измышлений представляется мне весьма ироничной. Молинью выстраивает модель безгосударственного общества, основанного на довольно жёстком диктате коммерческих страховых компаний, по взаимной договорённости не позволяющих кому бы то ни было вести экономическую деятельность, не будучи связанным контрактом с одной из таких компаний. Многим такое будущее кажется чудовищным, он же заявляет, что честному человеку нечего бояться, и эти клетки только для зверей. Однако его собственная судьба показывает, насколько сильно коммерческие компании могут осложнить жизнь частному лицу, которое всего лишь публикует нелицеприятные вещи, и насколько мало их волнует изменение их прибыли и капитализации от применения деплатформинга. Однако Молинью жив, сохранил свою аудиторию и продолжает вести экономическую деятельность.

Таким образом, для меня видение анархии по Молинью — то, что, к счастью, не сбудется. Не всем подходят одинаковые правила, и никто не сможет навязать их всему человечеству. Это невозможно даже в эпоху государственного диктата, и уж тем более не станет возможным в безгосударственных обществах, аминь.

К другим новостям.

С февраля 2026 года с каналом на постоянной основе начинает сотрудничать @SperryUNIVAC, мой хороший знакомый с весьма широким кругом интересов. Его собственный канал посвящён нумизматике, и это слишком узкая область, так что остаются некоторые интересные мысли, которые явно выходят за тематику канала, однако могут найти спрос у меня.

Телеграм — место с засильем авторских каналов, коллективные проекты в нём редкость. Тем не менее, в моём случае вы сталкиваетесь со странной настойчивостью в разбавлении своего контента чужим. Что ж, теперь уважаемые читатели смогут хейтить ещё одного автора, и для этого даже не потребуется подписываться на новый канал.

«Практическая анархия» Стефана Молинью — всё!

Закончен перевод последних двух глав «Практической анархии«. Одна касалась проблемы абортов и произвела на меня благоприятное впечатление тем, что автор не стал фантазировать о светлом тоталитарном будущем, в котором всемогущие либертарианские ОРС подвергают совершающих аборт тотальному остракизму, заставляющему этих страшных преступников сдохнуть под забором — а всего лишь напомнил, что государственное субсидирование обеспечивает избыточное производство того, что субсидируется. На удивление мягко для консервативного морального философа.

Последняя же глава оказалась не стандартным заключением в конце книги, где кратенько суммируется то, чему читатель только что посвятил несколько часов своей жизни — а парой совершенно отдельных мировоззренческих эссе. Одно — о том, как здорово повезло самому Молинью, что он родился в такое замечательное время, когда он может в относительной физической безопасности жечь людей глаголом, и как скучно ему было бы жить в мире победившей анархии, где никого жечь уже не нужно. Второе — как прекрасно, когда прочистишь себе мозги и поймёшь, что это не ты должен понравиться читателю, а читатель тебе, и тогда его можно милостиво не банить в комментариях. В общем, текст весьма личный и искренний.

В ближайшем будущем я планирую сверстать текст в epub, вычитав в процессе всякие мелкие ляпы, ну и, освежив этот долгострой в своей памяти, выдать уже связную рецензию на всю книгу, а не на отдельные её главы.

Роботы и Ковентри

Недавно Битарх с Волюнтаристом предложили в качестве тезиса к своей идее биоусиления морали повесть Хайнлайна «Ковентри». Вкратце сюжет: главный герой отстаивал право на физическую агрессию и вместо психологической коррекции предпочёл ссылку к таким же агрессорам. Там он нахлебался местных нравов, а когда обнаружил, что эти варвары планируют вырваться из своего загончика и поработить мирных жителей снаружи, то выступил на стороне тех, кто его изгнал, будучи готов даже на ту самую психологическую коррекцию.

Выводы Битарха с Волюнтаристом: коррекции не надо бояться, примите её добровольно, не обязательно перед этим устраивать себе экскурсию к агрессивным дикарям.

Роберт Хайнлайн — грандмастер американской фантастики, однако только один из трёх. Книги Артура Кларка на российских просторах не слишком известны, так что не будем о нём, лучше посмотрим, что на тему коррекции агрессивного поведения пишет третий грандмастер — Айзек Азимов.

В его версии истории будущего люди активно использовали антропоморфных роботов, разум которых, из страха перед бунтом машин, ограничили тремя законами, ныне общеизвестными. Колонизировав при помощи роботов несколько десятков планет, люди построили там уютное космонитское общество, где численность людей комфортно мала, а численность прислуживающих им роботов комфортно велика. Роботы не только сами не применяли к людям насилие, но и пресекали подобные попытки со стороны кого бы то ни было. Это сделало жизнь безопасной, а привычку к физическому насилию полностью изжило. Одомашнив свои планеты и одомашнившись сами, космониты прекратили всяческую экспансию и сосредоточились в основном на продлении своей жизни.

Те же, кто оставался на Земле, имели слишком большую численность, и лишь кучковались всё плотнее, чтобы экономить на коммунальных расходах за счёт положительных эффектов масштаба. В итоге они приобрели страх перед дикой природой, и также утратили способность к космической экспансии.

Из этой ловушки Азимов вытащил человечество буквально при помощи бога из машины. Некий робот случайно приобрёл способность читать и исправлять человеческие эмоции, преисполнился мыслей о благе космической экспансии для человечества и выпнул это самое человечество с Земли без роботов пинком под сраку, а затем ещё и погасил за уходящими свет, чтобы не вздумали возвращаться — запустил механизм, который постепенно сделал Землю полностью непригодной для жизни. Результат — двадцать тысяч лет экспансии и звёздных войн, заселение всей галактики, а затем переход к хайв майнду, общегалактическому разуму — но не столько для того, чтобы уютно жить без насилия в рамках единого человечества, сколько для того, чтобы суметь в случае чего эффективно противостоять вторжению из иных галактик.

Итак, Азимов при помощи своего художественного инструментария демонстрирует, что агрессия жизненно необходима человечеству для экспансии и защиты от Чужих, когда же пространства для экспансии нет, то наступает время для коррекции агрессивного поведения, но это вынужденная мера, наподобие лекарств для подавления иммунной реакции, и если ею чрезмерно увлечься, то человечество слабеет и вырождается. Для любого человеческого общества, согласно Азимову, самое лучшее состояние — это период его экспансии, когда люди энергичны, предприимчивы и исполнены здоровой агрессии, направленной преимущественно на внешний мир. И воплощают этот идеал у Азимова торговцы — люди, покоряющие фронтир и исследующие, какие там есть полезные ништяки, которые можно дёшево добыть и затем дорого продать в цивилизованных краях.

В чём отличие этого мира от общества, показанного в «Ковентри»? Там агрессоры попадают не на фронтир, а в резервацию. Их агрессия направлена друг на друга, идёт положительный отбор по уровню изобретательности и отмороженности агрессоров, и рано или поздно они переходят к экспансии, находя способ прорвать барьер, которым от них отгородились цивилизованные и мирные люди. Именно мир «Ковентри» — это идеал современной западной цивилизации в нашей собственной версии Земли. Эта цивилизация устала от войн и хотела бы жить с варварами в мире, ну или хотя бы отгородиться от них, хотя сторонников такого отгораживания наиболее цивилизованные представители западной цивилизации и упрекают в избыточной жестокости, ведь варварская культура тоже ценна и самобытна, надо просто помочь варварам вкусить прелестей цивилизации, и всё будет хорошо.

В таком виде западная цивилизация обречена. Битарх с Волюнтаристом, чувствуя это, отстаивают идею о психокоррекции, однако ведут речь прежде всего о том, чтобы устранять агрессию внутри цивилизованного общества. И это их риторическая ошибка. Их идеи были бы восприняты совершенно иначе, если бы они говорили о психокоррекции именно как о наступательном оружии против варварства.

Вбомбить африканских дикарей, русских орков, мексиканские картели и прочую сволочь в эмпатию и вежливость серотониновыми бомбами! Отстричь им психопатию под самый корень! Цивилизация будет наступать, пока последний исламист не поцелует даме ручку!

Вот тогда — зайдёт.

Миннесота и либертарианская теория войны

У меня долго не получалось подобрать верный тон к заключительной главе книги по либертарианской теории войны, где должен даваться либертарианский анализ и рекомендации для войн, которые начинает государство. Однако затем случился один автодорожный инцидент в американском штате Миннесота, он сопровождался бурными обсуждениями в сети — и дело, наконец, пошло. Так что выражаю благодарность всем спецслужбам, гражданским активистам и любителям срачей за их ценный вклад в науку.

Пока готов только раздел 3.3.1, в котором государство нападает на индивида, но дальше дело должно пойти резвее.

А, и ещё сделано небольшое предупреждение в самом начале третьей части книги, связанное с тем, что войну с государством можно понимать по-разному, нас же в этой книге интересует война в её более брутальном понимании, поскольку именно она до сих пор было лишена либертарианского теоретического осмысления.

К футурологии войны: обсуждение

Atomic Cherry выложил для своих платных подписчиков цикл из четырёх статей «К футурологии войны«, а мне подогнал черновики в ворде. Дальше было небольшое обсуждение, но мне придётся предварить его кратким обзором цикла, где я частично пересказываю мнение автора, частично дополняю его.

В цикле вкратце описывается, как профессиональная армия с изобретением в 19 веке национализма мутировала до массовой призывной, а во время Холодной войны в связи со вторым демографическим переходом вновь пошёл тренд на профессионализацию. Также описывается смена военных доктрин, от соревнования, кто кого переманеврирует, к идее генерального сражения и далее к тотальной войне, от которой далее отпочтовались доктрины войн информационных, гибридных и так далее.

Ключевое противоречие, которое привело к кризису современных войн, автор видит в следующей дилемме. С одной стороны, всё ещё весьма силён национализм, и он тем более усиливается, когда в страну совершается вторжение, поэтому для защиты от агрессии сравнительно легко отмобилизировать весьма крупный и мотивированный контингент. С другой стороны, большинство стран уже совершили второй демографический переход, имеют отрицательную демографию, и собрать мотивированную армию вторжения сравнительно сложно. Таким образом, национализм неизбежно диктует для агрессора следование доктрине тотальной войны, но демография не даёт ему возможности привлекать для этого бесконечные человеческие ресурсы. Более того, международная гуманистическая риторика заставляет стесняться откровенного геноцида, если, конечно, война находится на первых страницах международных СМИ.

В свете этой дилеммы автор описывает несколько сценариев.

  • В странах, где второй демографический переход ещё не состоялся, а недостаток индустриальной мощи не позволяет проводить тотальную войну по лекалам мировых войн, происходит низкотехнологичный геноцид. Примеры сосредоточены главным образом в Африке.
  • Если агрессор имеет подавляющее технологическое превосходство, мы имеем войну, в которой он уничтожает военную и гражданскую инфраструктуру противника дистанционно, а фаза наземной операции либо наступает после полного подавления сопротивления, либо не наступает вовсе. Самый удачный пример такой войны — бомбардировки Югославии во время косовского конфликта, когда одними бомбёжками удалось вывести противника из войны и убедить его поменять политический режим.
  • Также агрессор может решить проблему недостатка мотивированной живой силы путём передачи военных задач на аутсорс частным компаниям. Это активно применялось на Ближнем Востоке и продолжает применяться в Африке. Лояльность наёмников, однако, привязана к экономике, и целесообразность их использования во многом определяется экономическими задачами, которые они решают, поэтому часто речь идёт не более чем о силовом контроле над приносящими доход объектами.
  • Наконец, в ситуации, когда противники сопоставимы по силам, но не могут обеспечить полноценную тотальную войну масштаба хотя бы Корейской, происходит позиционное противостояние, примерами которого являются Ирано-Иракская и Украинская войны. Последняя особенно интересна тем, что это война государств, уже совершивших второй демографический переход.

Обсуждая статьи, я отметила, что они как-то сосредотачиваются на том, что тотальная война остаётся единственным способом силового разрешения межнациональных противоречий, в то время как есть ещё и такой способ, как устранение правящей верхушки противника. На это автор мне ответил, что у Хамаса верхушку уже уничтожали несколько раз, не помогает. Мне же показалось, что для стран с отрицательной демографией такой метод всё-таки должен быть релевантным. Понятно, что имелось в виду устранение Путина: режим достаточно персоналистский, население достаточно апатичное, а потому убирание первого лица должно, на мой взгляд, сделать режим куда более договороспособным. Atomic Cherry же утверждал, что режим в РФ не такой уж персоналистский, и на место Путина придёт не меньший отморозок, который продолжит ту же политику, а в худшем случае отморозков будет много, они устроят полноценную гражданскую войну, а дальше будет как с Советским Союзом, который оклемался после гражданки и пошёл захватывать мир.

Ну а дальше, как известно, случился захват Мадуро, режим которого был точно не такой уж персоналистский, а страна испытывает очевидную депопуляцию. Так что мы оба в восторге наблюдаем за натурным экспериментом: сработает или не сработает такая методика. Что окажется сильнее: старый добрый национализм или всё-таки постмодерн. Если последний, то, похоже, тотальной войне замаячила рабочая альтернатива, и это, безусловно, плюс. И следующим важным прецедентом в истории войн станет силовое устранение ядерного диктатора. Я, конечно, делаю ставку на то, что это не приведёт к ядерной войне, и что мир, похоже, уже почти созрел к этому откровению.

2025 итоги

Перечитала свои итоги прошлого года, сдержанно оптимистичные. К сожалению, оптимизм этот никак не оправдался. Канал вёлся скорее по инерции, Монтелиберо существовало скорее по инерции, каких-то жизнеспособных форков от него не отпочковалось, любые инвестиции в Черногорию оказывались убыточными, а само черногорское государство начало избавляться от иностранцев: а хули, мы уже одной ногой в ЕС, сейчас как сядем на европейские субсидии, и нафиг нам после этого работающая экономика, давайте разгоним уже всех этих понаехавших.

У меня не закончен ни один из предполагавшихся к завершению долгосрочных проектов, остались буквально последние главы, может, хоть в новом году доползу до финиша. В качестве следующей страны для поселения пока рассматриваю Сербию, и там снова придётся выращивать вокруг себя комьюнити с нуля, а такие фокусы мне стали с годами как-то тяжелее даваться.

В общем, мир вокруг настраивает на резкое повышение временного предпочтения: жить одним месяцем и не планировать на следующий, избавляться от любых долгоиграющих активов при первой же возможности, потому что когда припрёт, хрен их реализуешь за приемлемую цену, не держаться даже за людей, всё равно они сегодня здесь, а завтра в Парагвае. Хочется же прямо противоположного: осесть, накрепко вцепиться в клочок земли, завести клан, набить хлева всякой полезной скотиной, а гаражи полезной техникой, нарожать детей, учить их экономической теории и пилотированию дронов…

Пока же единственным моим реальным достижением за год стало обучение пилотированию автомобиля, он-то меня теперь и кормит. Со времён белой эмиграции известно, что самые ходовые профессии для русских — это шофёры и гувернантки, вот я теперь худо-бедно совмещаю обе, имея работу в сфере доставки и долю в детском садике.

За окнами адский ветер, сшибающий с ног. Но я обязательно выживу. И это единственное, что я могу достаточно искренне пожелать своим читателям в новом году.

Удивительно, но тут даже есть новые подписчики. Откуда вы берётесь?

Мюррей Ротбард и конец социализма

Ко мне обратился основатель проекта «Молинарий», для которого мне уже приходилось переводить одну из глав «Вечеров на улице Сен-Лазар», написанной, собственно, Густавом де Молинари, автором ключевой идеи анархо-капитализма, а именно частного производства безопасности на свободном конкурентном рынке, подобно любым прочим потребительским услугам. Молинарий состоит из телеграм-канала, где на момент этой публикации 70 подписчиков, субстека с целыми шестью подписчиками, и ютуб-канала, на который подписано 1.13 тысяч человек. Такая асимметрия связана с двумя факторами. Во-первых, ютуб продвигает каналы через систему подсказок, а субстек и телеграм делают это куда менее эффективно. Во-вторых, основное содержание Молинария — это видеоконтент, а вспомогательные текстовые каналы используются для хранения дополнительных материалов и альтернативных форматов передачи основного контента. Так мы подходим к сути обращения. Меня попросили высказать своё мнение об опубликованном в Молинарии переводе на русский лекции Мюррея Ротбарда 1989 года, про тогдашнюю мировую политическую повестку, то есть прежде всего про крах социалистического лагеря.

Видео выложено на ютубе, а на субстеке и в телеграме даются стенограмма выступления и комментарии к нему.

Ротбард начинает с краткого обзора истории социализма: как он появился в Европе в 19 веке, как и почему он постепенно завоевал популярность, как либералы ближе к концу 19 века ощущали обречённость, поскольку социалистические идеи полностью овладели массами, и как в 20 веке социализм наконец получил возможность воплотиться на практике. Дальше он отмечает противофазное движение идей: люди в странах социалистического блока по горло наелись этим коллективистским строем и мечтают о капитализме, западные же интеллектуалы умудрились пронести сквозь десятилетия нетронутое восхищение социализмом, поскольку толком не хлебнули его на практике.

Получается, что есть только один способ побудить людей отказаться от внешне привлекательной, но ложной идеи: позволить им попытаться её воплотить и дождаться, пока идея будет дискредитирована. Однако даже в этом случае отказ от идеи скорее всего произойдёт не раньше, чем физически вымрет первое поколение её носителей.

Тут уже у меня напрашивается озорной вопрос: не случится ли то же с анкапом? Вот он понемногу будет завоёвывать умы, им проникается некоторый критический процент политиков, дальше все оказываются более или менее единодушны в том, что надо уже дать наконец людям реализовать эту светлую идею. И вот, когда первое поколение тех, кто демонтирует государство в пользу свободного рынка, начнёт физически вымирать, идея потеряет своих искренних носителей, а в глазах следующего поколения она будет уже дискредитирована. И если в конце восьмидесятых годов прошлого века правители стран соцлагеря растерянно вопрошали таких умных западных экспертов, есть ли какие-то надёжные способы аккуратно отказаться от избытка госрегулирования и перейти к свободному рынку, то не будут ли через сотню лет свободные участники идущего вразнос либертарианского общества растерянно вопрошать, как бы так аккуратно отыскать тех, кто готов взять ответственность за людей и начал ими управлять, а не возмущался, мол, на кой оно мне надо.

Жизнь, конечно, показала, что мир сложнее той картинки, которую видел Ротбард на излёте восьмидесятых, но в целом взгляд его был вполне верным. Так, он верно ухватил, что в американском обществе того времени люди устали от высоких госрасходов при Рейгане, и вскоре при Клинтоне начал уменьшаться госдолг. Но запала хватило ненадолго, и сейчас он растёт невиданными темпами. Он обозначил проблему слишком больших, чтобы рухнуть, финансовых организаций, и эта проблема со временем спровоцировала мировой кризис. Он верно отметил, что у Китая будут проблемы с рыночной экономикой, если это не будет сопровождаться общей либерализацией. И действительно, спустя тридцать лет экономика Китая всё-таки забарахлила из-за недостатка свободы и избытка госрегулирования, но до тех пор он успел стать сверхдержавой. Наконец, Ротбард отметил, что теперь, когда Холодная война между сверхдержавами завершена, это не станет для США поводом к демилитаризации, вместо этого правительство судорожно будет искать любые поводы хоть с кем-нибудь или чем-нибудь повоевать.

А ещё Ротбард жёстко раскритиковал Либертарианскую партию, которая вообще практически не заметила того, что либерализм одержал победу над социализмом, и никак не воспользовалась плодами этой победы, сосредоточившись вместо этого на своих внутренних аппаратных дрязгах. Собственно, эта критика относится к любой либертарианской партии любой страны в любое время: либертарианцы особенно уязвимы к бюрократизации своих учреждений. Это относится не только к партиям, но и к научным институтам или проектам вроде Монтелиберо. Дело в том, что волонтёр приходит в организацию за результатом, а долговременные учреждения работают ради процесса. В результате энтузиасты выгорают и уходят, остаются же те, для кого комфортна рутина, а результаты работы измеряются числом заседаний.

Ну и напоследок хочу подвесить в воздухе ключевое предсказание Ротбарда, которое он сделал в своей лекции: о том, что 21 век станет веком свободы. Конечно, если сравнивать с 20 веком, то в очень многих аспектах и в очень многих странах люди стали заметно свободнее. Но и регуляторы вовсе не сидели без дела, и многие свободы, которыми люди наслаждались ещё в начале 21 века, во второй его четверти им уже и не снятся. Однако тут хочу отметить занятную закономерность: современное закрепощение не тотально. Оно существует лишь там, где государство сохраняет свою монополию. Скажем, авиаперелёты оно превратило в изощрённое издевательство. А вот в области денежных переводов люди терпят издевательство лишь там, где надо показать транзакцию государству. Но если надо её скрыть, всё делается в два клика. И так во многих отраслях. Люди учатся и привыкают обходить государственные хотелки, и, кажется, перестают жаждать над собой сапога. Может, свобода и впрямь наступает? Я хочу в это верить.

Как сделать хорошую экономику без налогов, чтобы вся экономика была из рынка?

Zxcutehikka

Это интересный вопрос. Подозреваю, что автор вопроса хочет получить этатистский ответ: как соорудить хорошую экономику сверху, предварительно придя к власти в некоем государстве. Тут относительно недавняя история показывает несколько неплохих примеров, вроде реформирования грузинской экономики Кахой Бендукидзе или аргентинской экономики — Хавьером Милеем. Что объединяет эти случаи, а равно и более классические примеры экономических чудес — западногерманское, японское, южнокорейское, сингапурское и так далее?

Прежде всего — то, что экономика в этих странах перед началом реформ была полностью развалена. Только когда лошадь уже сдохла, чиновничья орда милостиво согласится с неё слезть и сказать, мол, ладно, реформируйте, буду вам мешать, но вполсилы, а вот когда лошадь снова поскачет, тогда, конечно, снова настанет мой час, и я отодвину вас в сторону. Ну и реформатор после этого более или менее аккуратно разбирал регуляторные завалы, давая экономике дышать.

Пожалуй, мне приходит в голову только один пример экономического чуда, которое вовсе не сопровождалось никакими реформами: гонконгское. Там, по рассказам, губернатор просто саботировал политику метрополии и довольно долго вообще не вмешивался в то, что происходило в локальной экономике. Ну а потом метрополия просто отдала Гонконг китайским социалистам.

Путь Гонконга — как раз то, что доступно кому угодно, а не только избранным или неизбранным политикам. Делов-то — нужно просто игнорировать государственные указания и заниматься своими частными делами. Если никто не будет платить налоги, получим безналоговую экономику, что, собственно, и интересует автора вопроса. Конечно, современное государство умеет обходиться и без налогов. Скажем, оно могло бы просто печатать деньги и финансировать свои потребности из этого источника. Так что неплохо бы заодно игнорировать и государственные деньги.

Проблема, однако, в том, что массовое игнорирование государственных хотелок начинается не раньше, чем люди массово понимают, что государство облажалось. А значит, на старте экономика у нас в руинах. Хуже того, уровень экономической грамотности у людей на старте скорее всего вопиюще низок — иначе откуда у нас экономика в руинах? Почему «скорее всего»? Потому что есть более благоприятная альтернатива: люди в целом более или менее грамотны, а экономика разрушена, скажем, войной и экономическими санкциями. И это та причина, по которой у России будет больше шансов добиться экономического процветания после силового смещения текущего правительства, чем у какой-нибудь Кубы или Венесуэлы.

Причём даже если правительство Венесуэлы сейчас будет добито армией США, толку от этого скорее всего окажется мало, ведь местные социалисты будут уверены, что они-то были молодцы, просто случился форсмажор, а теперь давайте чинить наш замечательный боливарианский социализм. Откуда у меня такая уверенность? Да есть, знаете ли, прецедент Ирака: внешнее свержение социалистического правительства не позволяет народу поумнеть, народ вместо этого озлобляется.

Ответ получился размашистым, скорее размышления вслух, нежели связная лекция, да и политологические штудии не самая сильная моя сторона. Зато вроде получилось рассмотреть тему с нескольких сторон, и то хлеб.