Отличия между чикагской и австрийской школами

Сегодня наткнулась у Золоторева на перевод статьи об отличиях подходов чикагской и австрийской экономических школ. Автор ссылается на некую дискуссию по поводу этих различий, которую он вёл по переписке. Я подозреваю, что во многом эта дискуссия была вызвана статьёй Дэвида Фридмана, где он обстоятельно рассуждает об этой самой разнице в подходах. Он сослался на неё у себя в фейсбуке, и потом ещё несколько раз там же обращался к этой теме. А началось это (не исключаю) с моего вопроса о том, чем его не устраивает АЭШ — в онлайн-интервью, которое он давал русскоязычным читателям в честь выхода русских переводов Механики свободы.

Короче говоря, если у публики есть интерес, могу заняться переводом фридмановской статьи, а также отдельных более или менее содержательных реакций австрийцев. Интерес буду, разумеется, измерять в количестве донатов, которые в ближайшее время поступят. Для меня тут также есть интерес, потому что меня очень интересует фридмановский экономический анализ права, на котором я во многом планирую основывать вторую часть своей книжки про анкап, и мне хочется иметь более чёткое представление о том, насколько все эти соображения совместимы с АЭШ.

Брак

Законный брак — это трёхсторонняя сделка. Можно ли считать незарегистрированный брак (двустороннюю сделку) идеологически верным с точки зрения анкапа и либертарианства? Если да, то можно ли считать, что государство, «запретившее однополые браки» (на самом деле просто отказывающееся вступать в некоторые виды сделок, но не криминализующее гомосексуализм и отношения — как в России, например), ущемляет права ЛГБТ? Будет ли при анкапе что-то подобное загсу?

Москвич

У брака множество функций, но ни одна из них не является определяющей. Брак может быть объединением для совместного ведения хозяйства, но существуют и гостевые браки. Может быть кооперативом по выращиванию детей, но существуют бездетные браки, а также выращивание детей вне брака. Может использоваться для закрепления права юридически представлять своего брачного партнёра — но в традиционном обществе это право может оставаться за родителями партнёров.

Самое общее, что можно сказать примерно про любой брак — это отношения, подразумевающие некоторое достаточно долгосрочное и достаточно широкое доверие между людьми, которое далее проявляется в тех сферах, где этим людям угодно себя реализовывать. В хозяйстве — так в хозяйстве. В сексе — так в сексе. В детях — так в детях. В политическом активизме — так тут брак вообще вещь незаменимая.

Для чего сообщать другим о своём брачном статусе? Прежде всего для того, чтобы оповестить окружающих о том, что в некоем человеческом коллективе его участники наделяют друг друга такими-то правами. Сохраняется ли такая потребность в безгосударственном обществе? Да, сохраняется, потому что люди вообще ценят предсказуемость. Вот этот вот человек занят, к нему не стоит домогаться. Отлично, это определённость. Вот у этого человека можно потребовать долг другого человека, потому что у них общее хозяйство. Удобно? Удобно. Ребёнок не должен быть бесхозным, за него кто-то наверняка отвечает. Видишь бесхозного — точно знаешь, что нужно делать. Девочка, где твои родители?

Таким образом, до тех пор, пока люди вступают в долговременные доверительные отношения, они, скорее всего, будут доносить это как минимум до своего постоянного круга общения. Но нужно ли им заморачиваться и оформлять свои отношения серьёзным формальным договором, подразумевающим возможность принуждения к его исполнению? А вот это вряд ли. Люди сплошь и рядом даже коммерческую деятельность ведут, не разводя бумажек, что уж говорить об организации быта, упорядочивании секса или проведении совместного перехода через Атлантику на яхте. Брак это отношения доверия, и люди обычно склонны не портить эти отношения бумажками.

Другое дело, что окружающим может быть дело до того, что там между людьми происходит в браке. Вдруг там что-то однополое, близкородственное, с подростками, зверюшками или куклами. Даже в самом толерантном либертарианском обществе окружающие как минимум хотят быть уверенными, что брак доброволен, в нём нет домашнего насилия и прочей архаической хтони. Но и тут окружающим совершенно неважно, какой такой бумажкой эти отношения оформлены, они будут бить по морде, а не по паспорту.

Полагаю, что при анкапе сохранится нотариат или нечто похожее — например, вместо нотариусов свидетелями могли бы выступать и волонтёры с хорошей репутацией. Эти свидетели будут подтверждать факты заключения тех или иных договоров, ничтожная доля которых будет брачными контрактами. В массовую фиксацию сделок в блокчейнах я не верю, в них либо страшный дефицит места, либо их расширение быстро натолкнётся на экономические и технологические ограничения. Другое дело, что нынешние загсы это ещё и пункты сбора бигдаты, ну так эта роль уже сейчас переходит к разным онлайновым социальным платформам, и вряд ли они справятся с ней хуже.

Абсурдность решения проблемы насилия с помощью насилия

Волюнтарист, Битарх

Необходимость насилия как явления человеческих взаимоотношений чаще всего оправдывается борьбой с самим же насилием. Поскольку в обществе есть угроза насилия со стороны небольшого процента людей, то ей нужно противопоставить собственное, «благое» и «легитимное» насилие. Но эта схема лишь создаёт свои проблемы, некоторые из которых и вовсе можно называть абсурдными. Особенно абсурдно насильственное решение выглядит в свете того факта, что подавляющее большинство людей никогда не совершает по крайней мере жестокого насилия (причинения серьёзного физического вреда или убийства) и неспособно на его совершение. Это подтверждают и военные данные, и данные по преступности, притом даже преступности в крайне жестоких странах, где работа полиции попросту парализована (странах Латинской Америки).

Большинство людей ненасильственно, они не будут применять силу к кому-либо ради достижения каких бы то ни было целей, кроме как в случае наличия непосредственной угрозы жизни. А значит схема использования насилия ради борьбы с насилием требует наличия одной категории насильников, чтобы те якобы защитили всех остальных от другой категории насильников. И под такой защитой вовсе не подразумевается лишь защита от уже присутствующей насильственной угрозы. Чаще всего она подразумевается право выбранных для этой задачи силовых агентов применять насилие к любому, кто по их мнению лишь потенциально может создавать какую-то угрозу обществу и другим людям, в том числе угрозу ненасильственного характера (ведь на практике невозможно ограничить силовых агентов, имеющих легитимное право применять к людям насилие, лишь борьбой с насилием, они будут его применять там, где сами посчитают нужным).

Возможно, это решение в какой-то мере способно работать в краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной оно приводит к следующей абсурдной ситуации – в обществе необходимо намеренно поддерживать некоторый уровень насильников среди ненасильственного большинства, иначе не будет людей для решения задач, требующих инициации насилия. А значит это решение никоим образом не сможет послужить задаче борьбы с насилием, поскольку оно само же и создаёт насилие. Очевидно, что для решения проблемы насилия необходимо рассматривать совсем другие методы.

Е-карма

С большим интересом прочитала статью Латыниной про сабж. Кое в чём она перекликается с недавним роликом Libertarian Band о Метавселенной, но статья куда обстоятельнее ролика. С точки зрения экономики схема с е-кармой выглядит неплохо, хотя мне не вполне понятно, как она защищена от ботоферм. Тут мне уже не хватает квалификации в айти, чтобы оценить перспективность изложенной идеи, так что было бы здорово, если бы какой-нибудь айтишник сделал это в комментах.

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы про Шмидца и справедливость.

Алекс Дворецкий подбросил мне очередные 6000 рублей, а это значит, что на подходе свежая глава из Эрика Мака, с изложением достаточно оригинальной теории справедливости некоего Дэвида Шмидца. Я сейчас устроилась на новую и весьма времязатратную работу, так что выкладываю, как это за мной водится, текст пока что без примечаний, они позже подъедут — а то придётся ещё на сутки затягивать с публикацией.

Переводить было интересно, потому что рассматриваемый автор кто угодно, только не догматик (догматики сухи и скучны в своей бессмысленной бескомпромиссности). Я в своей книжке ограничивалась рассмотрением справедливости только применительно к конфликтам, заявляя, что справедливость это ощущение соразмерности наносимого ущерба ценности предмета конфликта. Шмидц же расширяет это понятие, заявляя, что я говорю всего лишь о воздаянии по заслугам, а есть ещё такие несводимые друг к другу элементы справедливости, как взаимность, равенство и нужда. И выстраивая справедливые нормы на основании одного элемента, человек, скорее всего, начнёт противоречить другим элементам справедливости. В общем, у Шмидца есть, что поковырять.

Насилие – эволюционно провальная стратегия

Волюнтарист, Битарх

В оправдание внутривидового насилия как вполне нормального явления в природе иногда можно услышать аргумент об эгоистичности гена. Раз вся биологическая эволюция является в первую очередь эволюцией генов, стремящихся к максимально эффективному сохранению и копированию самих себя, а уже только после этого эволюцией особей и популяций, то внутривидовое насилие вовсе не является проблемой. Наоборот – если носитель гена совершил насилие, то он получил преимущество над своими сородичами и передал этот ген дальше. Значит внутривидовое насилие полезный инструмент в эволюции генов, а никакого ингибитора насилия, тормозящего агрессию к представителям собственного вида, не может существовать, поскольку он противоречил бы получению такого эволюционного преимущества конкретными генами.

То, что эволюция генов является первостепенной перед эволюцией особей и популяций – верная теория, которую нет смысла оспаривать. Но гены не находятся в вакууме. Гены переносятся конкретными особями, являющимися частью конкретных популяций. То, как будут проходить взаимоотношения между этими особями, и станет решающим фактором в сохранении и передаче генов. И насилие действительно даст преимущество конкретному гену, если оно не будет означать его же устранение. Но что, если будет?

Возьмём те виды, представители которых обладают сильной врождённой вооружённостью и не имеют значимой возможности сбежать от насилия (например из-за ограниченности ареала обитания популяции или крайне социального образа жизни). Именно у таких видов и наблюдается ингибирование (сдерживание) внутривидового насилия. Когда один волк подставляет другому волку шею или брюхо, тот становится неспособным укусить своего сородича; ни один ворон не клюнет своим очень острым клювом другого ворона в глаз, даже во время драки за еду; ядовитые змеи проводят территориальные стычки по чётко определённым ритуалами, не используя при этом ядовитые зубы, и даже не демонстрируя их оппоненту; антилопы орикс тоже ритуализируют сражения, при этом они свободно могут использовать острые рога против львов. Таких примеров очень много.

В чём же выгода гена в таком поведении? А в том, что насильственное нападение на сородича в случае наличия у него сильной вооружённости, с непозволительно высокой вероятностью может закончиться гибелью самого агрессора. Это значит, что ген не будет сохранён и передан дальше, он просто погибнет вместе со своим носителем. А переданы будут только те гены, носители которых в такой ситуации не ввязываются лишний раз в драки (а точнее вообще не инициируют их, а только защищают себя, если кто-то другой уже инициировал). То есть, наиболее выгодной эволюционной стратегией для гена является «сотрудничество» (назовём это так) с геном, отвечающим за ингибирование насильственного поведения у носителя.

Это универсальное правило для биологической эволюции. Растущая вооружённость представителей популяции при частых социальных контактах между ними повышает негативные последствия внутривидового насилия, в определённый момент делая их вовсе непозволительными. В результате выживают только те гены, носители которых смогли компенсировать этот эффект подавлением насильственного поведения, то есть были предрасположены к наличию достаточно сильного варианта ингибитора насилия у них. Чем выше вооружённость представителей популяции, тем менее выгодной эволюционной стратегией становится насилие, и более выгодной – ингибирование насилия.

Понимание этого стоит и применить к человеку – наиболее вооружённому виду на планете, и вооружённость которого сейчас растёт гигантскими темпами вместе с развитием научно-технического прогресса. Среднестатистическому человеку и так присуще ингибирование насилия по отношению к другим людям, но остались и те, кто страдает нарушением этого нейробиологического механизма. Такие люди рано или поздно воспользуются оружием массового поражения, которое с научно-техническим прогрессом становится всё доступным в воссоздании, особенно касаемо биологических угроз, где катастрофический сценарий может наступить буквально завтра. А значит насилие – эволюционно провальная стратегия для человека!

Метавселенные от Libertarian Band

Libertarian Band выпустила очень годный ролик про метавселенные, вписав этот модный тренд в общие построения по либертарианской стратегии, иначе говоря, показав перспективы, которые для нас открываются при дальнейшем развитии этого явления. Некоторое время это новое пространство будет оставаться территорией относительной свободы, и если изначально стараться избегать в этой сфере централизации, то имеет шансы эту свободу сохранить под надёжной защитой.

При этом идеи по сращиванию реального мира и метавселенной через NFT и RFID мне пока кажутся слишком сырыми, и не факт, что здесь вообще удастся достичь каких-то прорывов: ничто не в состоянии помешать нацепить на слона NFT-токен буйвола, и в этой ситуации удалённый пользователь даже не сможет по совету Козьмы Пруткова не поверить глазам своим, потому что он в своей метавселенной будет видеть буйвола, и точка.

2021, итоги

Перечитала итоги прошлых лет: 2018 (радостные), 2019 (уверенные) и 2020 (унылые). К счастью, тренд удалось переломить, и в 2022 год я смотрю с куда большим энтузиазмом, чем некогда смотрела в 2021.

Год стал разгромным для российской оппозиции, к которой я всё-таки в какой-то мере относилась, хотя и не уделяла политике большого внимания. Многие покинули страну под угрозой непосредственного уголовного преследования, сваливая в пустоту, и им, полагаю, было несладко. Мне повезло куда больше: я покинула страну, чтобы строить офлайновую либертарианскую утопию, и эта утопия, Монтелиберо, неплохо продвинулась в реализации. Нас, переехавших в Черногорию строить локальный эрзац-анкап, уже два десятка, и в новогоднюю ночь мы впервые за всю историю проекта соберёмся вместе за одним столом (одной бомбой можно накрыть). Тем не менее, я всё-таки рассчитываю, что бомбой нас не накроет, и уже в следующем году мы построим здесь достаточно надёжную площадку для приёма и обустройства либертарианцев.

Другим знаковым событием в жизни канала стало то, что я наконец-то полностью перевела фридмановскую Механику свободы, и это самый крупный из пока что реализованных мною проектов. Сейчас в качестве бонуса Олег Тетеревлев начитывает аудиокнигу, и на сегодня добрался уже до 45 из 66 глав. Думаю, что в 2022 году аудиокнига тоже будет завершена. Перевод ещё трёх книг ведётся в параллельном режиме, подбадриваемый вашими донатами, и рано или поздно также будет закончен — по крайней мере, после Механики свободы я уже уверена, что способна осилить нечто масштабное, не забросив на полпути.

Третье важное начинание, которое находится в самом разгаре — это написание уже моей собственной книжки про анкап. Полностью готова первая часть, содержащая очерк либертарианского мировоззрения, пишется вторая — про жизнь при анкапе. Чем чёрт не шутит — может, и её сумею закончить в 2022 году.

Ну а что до показателей канала, то их можно видеть ниже на любезно присланной статботом открытке. По числу читателей вышла на плато, канал получился середнячком, и вряд ли без агрессивного маркетинга будет расти заметными темпами. Меня это сейчас уже не особенно колышет, потому что нашлись другие интересные занятия. Опять же, мои читатели оказались хоть и невелики числом, зато легки на подъём: среди переселенцев в Монтелиберо больше половины вошли в проект именно через мой канал, что, конечно, лестно. Надеюсь, эта тенденция продолжится и впредь.

Поздравляю всех либертарианцев с наступающим новым годом. Не бойтесь браться за амбициозные проекты, держитесь друг друга, и не забывайте, что на фоне основного противника мелкие внутренние раздоры ничего не значат.

Книжка про анкап — описываю проблемы мира

Продолжаю работу над второй частью книжки про анкап. Если сперва я кратко выдала красивую картинку того, как выглядит идеальное анархо-капиталистическое общество, то теперь начинаю дотошно излагать, какие яйца могут мешать нашему танцору. Для начала рассказываю про общее несовершенство мира, и пока что осветила проблему нечёткости границ и проблему внешних эффектов.

Дальше пока взяла паузу подумать, вывалить ли сюда ещё каких-нибудь мировых проблем, или уже перейти к подходам по их разруливанию.

Minecraft против авторского права

Волюнтарист, Битарх

Сторонники государственной монопольной привилегии под названием авторское и патентное право очень боятся, что без механизма силового наказания за неразрешённое копирование и распространение информационного контента, его создатели просто останутся ни с чем, пираты их обворуют и лишат без средств к существованию и стимула создавать новый контент в дальнейшем. Конечно же, существуют десятки способов монетизации контента и без применения подобной привилегии, однако сейчас мы не будем их анализировать, а просто посмотрим на один практический пример, о котором я давно знал, но вспомнил почему-то лишь совсем недавно. И этот пример – игра под названием Minecraft.

Создатель Minecraft Маркус Перссон является сторонником пиратства, он критикует сложившееся в крупных компаниях отношение к данному явлению, и даже состоит в Пиратской партии Швеции. Он никогда не был против того, чтобы люди свободно копировали и распространяли созданную им игру. Однако это не помешало заработать ему 640 миллионов шведских крон (около 100 миллионов долларов США) на продаже лицензионных копий игры только за 2012 год, а позже продать свою долю в созданной им компании Mojang за 2.5 миллиарда долларов (на данный момент её владельцем является корпорация Microsoft). Сам Minecraft же стал самой продаваемой игрой в мире, на 2020 год продано около 200 миллионов лицензионных копий.

Действительно, хоть и официально Minecraft является проприетарным программным обеспечением, в действительности он не защищён от копирования, его файлы никак не зашифрованы и любой человек может скачать и пользоваться ими, и это даже не ограничивают его нынешние правообладатели (хотя я не знаком с их будущими планами). Доступ к официальному лаунчеру игры есть только у игроков, купивших лицензионную копию, однако уже существует большое множество неофициальных лаунчеров, да и саму игру можно запустить без лаунчера, просто средствами командной строки. И для нелицензионных игроков доступна не только одиночная игра, но и мультиплеер. Ядро сервера игры в своих настройках имеет функцию, отключив которую владелец сервера может дать доступ на подключение всем желающим независимо от наличия в них лицензии, поэтому в игре существует большое множество нелицензионных серверов. И этот факт, кстати, тоже абсолютно никак не мешает развитию лицензионных серверов и заработку их владельцев.

Как мы видим, создав информационный контент можно вполне обойтись и без силовых привилегий. Их отсутствие не помешало Minecraft стать самой продаваемой игрой в мире, а создателю игры Маркусу Перссону пополнить список миллиардеров Forbes. Также существует множество примеров других игр, которые были взломаны и выложены на торрент-трекерах ещё до официального релиза, тем не менее продажи лицензионных ключей от этого не обрушились.