Глава 58, Велфэр и иммиграция: вторая часть аргументации, завершает пятую часть Механики свободы. Если в Главе 14 Фридман доказывал, что трудовая иммиграция приносит пользу и самим мигрантам, и гражданам, то теперь он акцентируется на том, что мигранты могут преследовать простую цель сесть на пособие. Он утверждает, что как раз свободная миграция приводит к тому, что правительство получает стимул к снижению пособий, а высокие иммиграционные барьеры позволяют держать уровень перераспределения высоким. Так что для сторонников малого государства вполне оправдано хоть начинать со снижения пособий, и затем открывать ворота, хоть начинать с облегчения миграции, и затем запрос на снижение пособий появится со всей неизбежностью.
Мне кажется, здесь Фридман слишком упирает на экономику, не учитывая фактора популизма в демократических странах.
Ну и, покончив с пятой частью, я с разгону принялась за шестую, и для начала перевела стихотворное вступление, так что со стихами в этой книге теперь вроде как покончено.
В статье, на которую вы ссылаетесь, Александр Марков уже даёт ответ на вопрос о том, что нужно делать. Цитирую:
…есть смысл думать о разработке высокотехнологичных, эффективных и гуманных методов коррекции неблагоприятных эволюционных тенденций. В том числе — методов, связанных с генной инженерией, генной терапией и отбором гамет или ранних эмбрионов.
Кстати, это ровно те методы, на предмет которых я фантазировала, обсуждая способы избавления от патологической агрессии.
Осталось понять, чем же анкап в состоянии помочь в разработке упомянутых методов. И тут ответ довольно очевиден. Главное, что сдерживает сегодня разработку методов коррекции человеческого генома — это государственные запреты. Нет государства — нет запретов.
Но анкап это не просто упразднение фактора биоэтики, ставящей палки в колёса прогресса. Это ещё и упразднение социальных налогов, которые средний класс платит на детское пособие для люмпенов. Богатые и образованные в отсутствие принудительного перераспределения получают больше экономических стимулов рожать, а бедные и необразованные — меньше.
Наконец, в отсутствие обязательного государственного стандарта образования у людей не будет необходимости тратить время на изучение всяких мусорных предметов, вроде уроков патриотизма. Меньше затрат на обучение (можно считать хоть во времени, хоть в деньгах) — больше освобождается на детей.
Таким образом, в безгосударственном капиталистическом обществе появляется несколько факторов, ослабляющих указанный в статье эффект, а в перспективе и вовсе его упраздняющих. Вот вам, господа сторонники расового превосходства, дополнительный аргумент за анкап.
Сразу скажу, что тут мне больше всего хочется изобразить Шульман, забиться в норку и оттуда кричать, мол, я не эксперт, идите к экспертам. Но давайте я просто оговорюсь, что в этом вопросе я на своей правоте не настаиваю, и излагаю лишь скромное мнение.
Я исхожу из простого сопоставления тактик украинского майдана и армянской революции. Армянская тактика обеспечила победу ценой меньшего ожесточения сторон, в результате чего конфликт быстро затих, и сейчас реформы идут не столь проблемно.
Так что штабу Тихановской стоит сформулировать максимально простую децентрализованную тактику изматывания силовиков мирной городской герильей, с согласованным перекрытием улиц в географически разнесённых районах, сильным моральным давлением на сотрудников избиркомов — чтобы публиковали материалы, показывающие фальсификации, с сильным моральным давлением на родственников силовиков, чтобы вынуждали шлемоносных родичей к ненавязчивому саботажу — и так далее.
После того, как эта тактика будет озвучена, велика вероятность, что штаб будет разгромлен, а его руководство посажено в полном составе. Но децентрализованная тактика позволит далее обходиться уже без штаба.
В Армении хорошо сработала диаспора. У беларусов она тоже есть, надо пользоваться. Это давление на зарубежных лидеров, чтобы не признавали победы Лукашенко, а, напротив, признавали победу Тихановской.
В отличие от Венесуэлы, беларусские высшие силовики вроде не так сильно вовлечены в бизнес, а являются простыми бюджетниками, так что переманивать их на сторону легитимной пани президента будет проще.
Левый символ сыгран, сейчас в дело вступает центральный
Получила небольшой донат на перевод Фридмана, намёк поняла, вот вам свежая глава.
Главу 56 я публиковала ранее, вместе с Главой 34, поскольку их тематики близки. Так что желающие читать по порядку могут освежить в памяти тему национальной обороны, а затем уже переходить к Главе 57.
Первоначальное присвоение, краткий экскурс в моральную философию. Глава посвящена ответу на вопрос о том, какие вообще могут быть у либертарианцев основания для присвоения того, что не произведено, в частности, земли. Исследуются два подхода: по Броуди (если нельзя, но очень выгодно, то можно, но изволь выплатить компенсацию) и по Локку (смешав мёд с дёгтем, владелец мёда предъявляет права на всю бочку).
Смешав аргументацию Локка со своей, автор приходит к выводу, что полученный продукт малосъедобен, но в принципе способен потянуть на либертарианское основание присвоения непроизведённых ресурсов.
Пока я возилась с переводом Фридмана, медленно и печально выкладывая по одной главе, Сергей Анкапов завершил собственный перевод, и теперь собирает деньги на бумажное издание. Поскольку мой вариант перевода тоже уже близок к завершению, то я, конечно, теперь потороплюсь, и вскоре будет у вас целых два варианта на выбор: бесплатный любительский и платный официальный, с предисловием автора (впрочем, если предисловие будет того заслуживать, к себе я его тоже со временем утащу).
Так и работает конкуренция: Сергею из-за меня будет сложнее собрать деньги, а мне будет просто стыдно, что не управилась в более сжатые сроки, и тем частично обесценила свою работу.
Длинный цикл роликов про либертарианство на канале Libertarian Band, к которым я писала сценарии, получил довольно смазанную концовку. Цикл состоял из разделов, в которых — так уж получилось — как раз помещалось по пять роликов. В первом разделе был рассказ про либертарианство в целом, про разные подходы к построению либертарианского общества, и про анкап, как цель движения. Во втором разбирались основные понятия, которыми оперирует либертарианство, и их взаимосвязь. В третьем рассказывалось про механизмы, действующие в безгосударственном обществе. Разобрав право и мораль, я хотела напоследок показать, как они переплетаются применительно к такой скользкой теме, как дети. На этом предполагалось покончить с анкапом и переключиться на агоризм.
Тем не менее, сценарий был забракован остальным коллективом и полностью переписан, с сужением темы до одних лишь абортов. Дальше, видимо, вместо агоризма будет развёрнут целый цикл про NAP, но тоже уже с другим сценаристом. А вы мне тут про какой-то раскол в ЛПР. Да кого вообще может волновать раскол в какой-то ЛПР?
Ролик получился хороший, обстоятельный, с богатой фактурой, но выглядит примерно как посмертное дописывание книжки наследниками покойного. Но поскольку я всё-таки не умерла, то сейчас имею замечательную возможность представить вам это видео.
Чтобы получить живое представление об анархо-индивидуализме, могу порекомендовать послушать такого анархо-индивидуалиста, как Александр Татарков. О своём мировоззрении он говорит довольно много. Ну а мы поговорим про различия с либертарианством.
Основной постулат анархо-индивидуалиста состоит в том, что именно индивид определяет для себя, как ему строить свою жизнь и свои отношения с окружающими, а любые нормы, поступающие извне, имеют для него статус благих пожеланий, и он имеет полное право исполнять их, принять к сведению, игнорировать, демонстративно нарушать и так далее. Разумеется, анархо-индивидуалист согласен с тем, что он несёт всю полноту ответственности за выбранную им линию поведения, но оставляет за собой право избегать этой ответственности. Единственное, в чём анархо-индивидуалист себя ограничивает — он не занимается построением властных институтов, это табу. Нарушение этого табу превращает его в обычного макиавеллиста.
Нетрудно видеть, что анархо-индивидуалист, не нарушая своих принципов, может существовать с окружающими и в состоянии гоббсовой войны всех против всех, и сидеть в лотосе, достигая просветления, и присоединяться к любой кооперативной деятельности, и анкапствовать, будучи частным предпринимателем.
Основной постулат либертарианства — принцип самопринадлежности. Человек принадлежит самому себе, и это довольно близко к представлениям анархо-индивидуалистов. Но ещё это означает признание института собственности, ведь если собственность отрицается полностью, то о самопринадлежности не может быть и речи, а если собственность отрицаетеся частично, то это означает допущение посягательств на самопринадлежность, например, принуждения. Поэтому либертарианец, в отличие от анархо-индивидуалиста, ограничивает себя не только в построении властных институтов, но и в посягательстве на чужую собственность.
С тех пор, как либертарианство было изобретено, сам феномен собственности подвергся анализу и сейчас обычно трактуется как целый пучок различных правомочий. Максималистский подход к собственности, когда она трактуется как абсолютное неограниченное право распоряжения объектом, очень удобен для того, чтобы рисовать карикатуры на либертарианство или ещё как-то его критиковать. Таких попыток в инфополе огромное множество, из наиболее интересных назову текст Лакси Катала Фундаментальные проблемы анархо-капитализма.
Анархо-индивидуализм — это удобная базовая рамка, в которой человек действует, строя с нуля свои отношения с незнакомым окружением, где действуют неизвестные ему правила, или же правила пока не выработаны.
Либертарианство — следующий логичный шаг к построению мирного процветающего общества, когда люди уже в целом признают правосубъектность друг друга, а значит, могут вырабатывать рамки для определения прав собственности и их передачи.
Отмечу, что либертарианство не совсем синонимично анархо-капитализму. Для понимания различий адресую читателя к соответствующей главе фридмановской Механики свободы Либертарен ли анархо-капитализм?
Новая глава Механики свободы, Правила по умолчанию, эффект масштаба и проблема стабильности — это более углубленный разбор возможности коллапса безгосударственного общества, по сравнению с первым изданием книги. Сорок лет назад настроение автора было более шапкозакидательским, но затем на предложенную модель поступили серьёзные возражения, и ему пришлось внести ряд уточнений.
Ключевым уточнением стала идея о том, что вне зависимости от того, есть государство, или же его нет, общественный договор это просто мирное соглашение о том, какое распределение прав не будет вызывать у людей желания насильственно поменять статус кво. Это в чём-то перекликается с моей формулировкой о том, что права — это претензии, которые терпят. А вот дальше Фридман добавляет использованный им в нескольких предыдущих главах аппарат точек Шеллинга и показывает, что безгосударственное общество, действительно, подвержено опасности коллапса на этапе своего становления, но если правила более или менее утрясутся, то дальше наработанная инерция обеспечит необходимую стабильность.
Вкратце о проблеме для тех, кому лень читать простыню в ЖЖ:
Журналистика умирает, это мировой тренд, связанный с тем, что СМИ потеряли монополию на распространение информации. С одной стороны, блогеры и поисковики убили новостные агентства. С другой стороны, качественные расследования и фактчекинг перестали приносить прибыль. В отрасли всё меньше денег от читателей, в результате СМИ становятся обслугой спонсоров, и это окончательно подрывает к ним доверие, особенно если СМИ скрывает своих спонсоров от читателей. Как решать проблему в обществе, где есть государства, регулирующие отрасль — неизвестно. Спрашивается, можно ли решить проблему в безгосударственном обществе, или упразднение регуляций тут уже никак не поможет.
Мне почему-то кажется, что в безгосударственном обществе снизится острота самой проблемы. Современные СМИ теряют доверие, потому что пишут о политике, а о ней всё сложнее писать непредвзято: читатель политизирован, спонсор политизирован, напишешь амбивалентно — сожрут с двух концов. Но в отсутствие государства отсутствует и истерика насчёт того, кто у власти, как делятся награбленные ресурсы, кто крысит общак, и всё такое.
Конечно, в отсутствие политической повестки всё равно останутся вопросы деловой репутации, споры об этичности тех или иных маркетинговых ходов и тому подобное. Фарш не провернёшь назад, и мир уже не вернётся к старым моделям журналистики, так что через какое-то время мы будем потреблять информацию теми способами и в такой форме, какая нам недавно и в голову не приходила. А потом войдёт в моду новый способ, и так до одури. Тем не менее, суть останется прежней: борьба за внимание. Кто-то будет конвертировать внимание в деньги, кто-то в славу. Кто-то будет работать на свои деньги в качестве хобби, а кто-то тянуть лямку на спонсорские.
Останется ли в товарных количествах старомодный качественный новостной контент с фактчекингом? Нет, фактчекинг это личное дело читателя, и обычно ему просто пофигу, реальная это новость, или информационное агентство «Панорама» — прочёл, орнул, переключился на что-то ещё.
Останутся ли журналистские расследования? Вряд ли они будут журналистскими. Скорее, это будет что-то вроде «компания нашла (или придумала) компромат на конкурента и сливает его через инфлюенсеров» или «читайте обзоры новинок рынка».
Хорошо ли это, когда каждый может получать информацию во множестве разных источников, и ни в одном из них ты не можешь быть уверен? Это гораздо лучше, чем получать информацию в одном источнике, верить ему, и узнать через десять лет, что тебе врали.
Вчера поучаствовала в мини-дебатах по сабжу, где во вступительном слове высказала занятное соображение, которое мне не доводилось раньше встречать в других источниках, так что выложу его здесь, без правок.
Государство живёт в головах: ровно там, где живут вообще все идеи. Точно так же в головах живут вообще все идеи о том, как должно быть устроено общество. Так что единственный способ забороть государство – это поселить в людях полную уверенность в том, что эта фигня им не нужна.
Куда интереснее, какие идеи могут заменить идею о необходимости государства. В маленьких сообществах, где все более или менее знакомы, отношения чаще строятся на разных коллективистских ценностях – это удобнее. В семьях вообще обычно доминируют коммунистические отношения. Аналогично, коммунистические отношения оказываются вполне естественными и для анархических сообществ, пока они имеют скромный размер – даже если это общество разделяет идеи анкапа. Анкапы проводят бесплатные публичные лекции, донатят друг другу на те или иные проекты, и вообще волонтёрят так, что уши в трубочку сворачиваются. Где, спрашивается, холодный мир чистогана, максимизация прибыли и прочие чисто теоретические конструкции? Сплошная кооперация и радость совместного творчества. Поэтому парадоксальным образом анкапы развивают в себе странное двоемыслие, когда вроде бы должен порешать рыночек, а решает почему-то взаимовыручка.
По мере роста сообщества анкапам, конечно, нужно взрослеть, учиться зарабатывать на удовлетворении рыночного спроса, налаживать координацию между специализированными организациями – но, разумеется, в обход государственных ограничений. Мир анкома, тёплый и ламповый, пасует при масштабировании перед перспективой сложного разделения труда, конкуренции и прочих малоприятных детскому мозгу вещей. Анком уже сегодня дан нам в ощущениях внутри малых сообществ, и потому выглядит донельзя реально. Анкап можно отследить в отдельных явлениях, вроде мира криптовалют, чёрных рынков и тому подобного. Нужен определённый уровень абстрактного мышления, чтобы увидеть в этом движок будущего мирового устройства.
Так что я не вижу ничего особенно ужасного в том, что люди начинают своё знакомство с анархией именно с анархо-коммунизма. Чем шире будет движение, тем дальше оно будет отходить от исходных идеалов и приближаться к анкапу. Многие идейные анкапы начинали как коммунисты. Самый известный пример, конечно, Хоппе. Примеров обратного перехода почти не наблюдается. Посему желаю и здешнему сообществу, не теряя гармонии с реальным миром, со временем освоить всю эстетику капиталистических отношений, как истинно справедливых.
В чиби-версии анкап неизбежно выглядит похожим на экономику дарения, сиречь анком
