Виталий Тизунь, чью брошюру Теория свободного общества я недавно обозревала, выпустил небольшой видеоролик, в котором рассуждает о том, как продвигать анкап. Я тоже работаю в схожем направлении, и надеюсь скоро порадовать вас свежим роликом от Libertarian band, но Виталий успел раньше.
https://youtu.be/pnpCDuMVaUE
Если видео вас зацепило, можете скачать листовку для самостоятельного распространения – в ней кратко резюмируется основной посыл ролика. Разумеется, это на будущее – кому нужны листовки сейчас, пока люди сидят по домам. Из соображений безопасности, листовку не стоит заказывать в типографии – печатайте понемногу, на принтере и за наличные.
К примеру, Вася Пупкин из 3 “б” ради шутки сообщил о заложенной бомбе в школе, которую потом не нашли при проверке. Или избил одноклассника до реанимации. Или угнал, а затем сломал чужой велосипед. Допустим, его задержали. Что будет дальше? Если родители, согласно либертарианству, не несут ответственности за поступки своих детей, то как накажут малолетнего хулигана? Денег на возмещение ущерба у него, и у его родителей, скажем, нет. Посадят в тюрьму или заставят работать и возмещать ущерб?
Утверждение, что ребёнок обладает самопринадлежностью, означает, что другие люди признают его право распоряжаться собой в большей мере, чем он мог бы добиться силой. Тем не менее, как право частной собственности на вещи редко означает свободу использовать их во вред другим, так и самопринадлежность ребёнка не означает для него полной свободы причинения вреда окружающим.
Помимо самопринадлежности ребёнка, люди обычно признают за кем-то право опекунства над ним. Это право обычно включает в себя приоритет в прививании ему норм морали, но неизбежно компенсируется правом остальных взыскивать с опекуна возмещение ущерба, нанесённого им ребёнком. Неважно, кто опекает – родители, школа, просто случайные люди, подрядившиеся на эту работу – или все они как-то распределяют эти права между собой. Так или иначе, вслед за правом опеки идёт ответственность за ущерб, наносимый окружающим поступками опекаемого.
Родители вывели ребёнка гулять, тот ломает чужую игрушку – отвечают ролители. С ребёнком оставили бабушку – за сломанную игрушку отвечает бабушка. Ребёнок пошёл в школу – ответственность за наносимый им в учебное время ущерб окружающим несёт школа. Ребёнок пошёл в школу, а оттуда отправил с телефона письмо с сообщением о минировании – это проблемы школы, ведь ребёнок находился в это время в её зоне ответственности.
Возможно, риск ущерба от действий ребёнка можно будет застраховать, как страхуется гражданская ответственность автовладельцев. Сейчас, как мы знаем, автовладельцы неохотно страхуют свою ответственность, что часто подвигает государства к тому, чтобы сделать заключение таких контрактов обязательным. Так что я не уверена, что в безгосударственном обществе опекунская ответственность будет всегда страховаться. Скорее всего, свою опекунскую ответственность будут страховать школы, особенно среднего и высшего ценовых сегментов – во-первых, у них будет на это больше средств, а во-вторых, можно предположить, что ученики дорогих школ в среднем будут наносить окружающим ущерба на меньшие суммы (не факт, точно предсказывать не берусь).
Другой фактор, который вряд ли позволит страховке опекунской ответственности стать панацеей для родителей, состоит в том, что при каждом совершённом ребёнком противоправном поступке размер страхового взноса будет расти, то есть ущерб от наименее социализированных детей, скорее всего, будет страховать слишком дорого.
Дальше воображение критиков анкапа рисует всякую диккенсоновщину, с работными домами и тому подобным. Сильно сомневаюсь, что такое будет востребовано в гуманном и зажиточном обществе, однако очевидно, что права опекунов, оказавшихся не в состоянии нести ответственность за действия опекаемых, будут отторгаться или, по крайней мере, сильно ограничиваться. В чью пользу? Полагаю, в пользу благотворительных организаций, у которых уставной целью как раз будет социализация таких детей. Как вариант – в пользу более зажиточных граждан, которые согласятся покрыть долги по искам к прежним опекунам ребёнка, после чего нести дальнейшую ответственность за этого ребёнка сами. Не берусь предсказывать, какая модель окажется более востребована на рынке, но этически допустимы обе.
Социализация трудных детей два века назад – тёмное прошлое анкапа
Это не первоапрельская шутка: Libertarian Band наконец-то выпустила долгожданный ролик про суды при анкапе. Считаю его одной из самых важных наших работ, и надеюсь, что видео завирусится как минимум не хуже, чем древний ролик про собственно анкап.
Съёмочная группа – мегамолодцы, что умудряются производить продукт хорошими темпами, несмотря на текущую обстановку. Подбросьте им деньжат, они заслужили.
При создании сценария я активно обмазывалась Хайеком в интерпретации Золоторева и в меньшей степени Четвернина, а также Дэвидом Фридманом и некоторыми другими источниками. Надеюсь, у меня получилось достаточно гармонично сочетать разнородные концепции и получить вполне оригинальный продукт.
Недавно я публиковала в колонке Битарха пост о том, что текущие тренды развития технологий легко экстраполируются на ближайшее будущее, и по ним мы видим, что возможности частных лиц по неизбирательным массовым убийствам продолжают возрастать, и вполне могут дорасти до уровня глобальной угрозы. Из этого автор делает вывод, что для устранения этой угрозы должен быть отвергнут не только институт государства, но и любые другие факторы, которые потенциально ставят людей в отчаянное положение, когда для них нет особой разницы: умереть в одиночестве, или прихватить с собой всё человечество.
Дальше Битарх развил тему у себя вконтакте, ответив на ряд возражений. Ответ сводился к тому, что угроза ближе, чем можно предположить, и вообще, надо быть ответственнее. К сожалению, эта риторика добавила мало добавила аргументов по сути – чем такой призыв к ответственности отличается от призывов Греты Тунберг – та тоже угрожает глобальными последствиями, если мы все прямо сейчас не опомнимся.
После этого Битарх выпустил уже третью статью, и на сей раз предложил к рассмотрению более конкретный кейс. Представляем себе опасного мудака (в примере используется Харви Вайнштейн) или организацию (пусть это будет, например, ELF), которым присуждают серьёзное наказание, а они, вместо того, чтобы смиренно его принять, требуют немедленного помилования под угрозой распространения по принципу мёртвой руки какого-нибудь неприятного вируса. Вирус не убьёт человечество, но, как мы видим на примере текущих событий, способен очень серьёзно потрепать экономику.
Приведёт ли появление подобных угроз к тому, что государственная власть начнёт прогибаться? Да, разумеется. У нас есть отличное подопытное государство Израиль, которое от доктрины “не ведём переговоров с террористами” со временем перешло к доктрине “меняем одного нашего пленного на тысячу ваших пленных”. Так что в государствах, где есть возможность привлечения лидеров к политической ответственности, они будут прогибаться под требования террористов, а когда угрозы террористов приобретут глобальный характер, то вести или не вести переговоры с террористами перестанет быть выбором конкретного диктатора, и даже Путину при подобном раскладе придётся торговаться. Я, мол, согласен пойти на такие-то уступки террористам, но вы, уважаемые западные партнёры, за такую уступчивость снимите с меня санкции, а то сами понимаете, терроризм – он такой непредсказуемый.
При анкапе эта проблема упрощается. У террориста пропадает субъект переговоров. Да, он может быть готов неизбирательно истребить несколько миллионов человек, если не будут выполнены его условия. Но какие условия? К кому он будет их обращать? Государства нет. Можно обратиться, например, к руководству какой-нибудь корпорации. Скажем, те же эльфы требуют от руководства какой-нибудь нефтяной компании прекратить добычу нефти, иначе короновирус. После этого совет директоров уходит в отставку, и субъект переговоров снова пропадает. Конечно, это не помешает эльфам запустить эпидемию, но цель террористической акции была немного в другом.
Разумеется, будут совершенствоваться и средства защиты от подобных угроз. Скажем, тотальная прозрачность транзакций может позволить быстро отыскать террористическую сеть и обезвредить угрозу мёртвой руки. Или получится поменять мотивацию террориста. Да хоть локальная остановка времени. Спор о том, чьё фантастическое предположение будет реализовано раньше, довольно-таки бесплоден. Битарх утверждает, что технологии защиты развиваются существенно медленнее, чем технологии атаки. Тем не менее, почему-то общий уровень насилия неуклонно снижается, а если исключить из статистики насилие, инициируемое государством, становится и вовсе пренебрежимо малым.
Поэтому не то чтобы я пренебрегала той угрозой, которая дискутируется. Просто я считаю её малорелевантной для анкапа, а для того, чтобы постулировать необходимость изживания государств, мне хватает и иных аргументов.
Я уже отвечала на схожие вопросы минимум дважды: в самом начале существования канала, и существенно позже. Общий смысл ответов сводился к двум соображениям. Во-первых, в отсутствие государства у людей будет больше денег и пространства для манёвра, чтобы заниматься благотворительностью. Во-вторых, самое главное умение для тех, кто нуждается в чужой заботе и иных ресурсах – это умение быть благодарным. Трудно убеждать себя позаботиться о мизантропе, который уверен, что весь мир ему должен, зато очень легко – о няшке, которая умело почешет тебе в ответ ЧСВ.
Есть, конечно, разные кринжовые ответы о судьбе инвалидов при анкапе, например, известная ремарка Светова про цирк уродов, которого оказался лишён мир, когда государство его запретило. Разумеется, в данном случае дело не столько в государстве, сколько в обществе. Пропал массовый платёжеспособный спрос на то, чтобы пойти поржать над уродами, как бы они смешно ни кривлялись. Это стало стыдно, как многим стыдно ходить и в цирк с дрессированными зверями. Нравы поменялись, старая бизнес-модель стала малоприбыльной. Сейчас социально незащищённым не нужно пытаться вызвать брезгливую жалость или смех, чтобы добыть денег. Куда легче вызвать умиление, уважение или иную форму эмпатии.
Так, при прочих равных я куплю на улице товар у ребёнка или инвалида, затем будут просто старики, и лишь за ними – наиболее трудоспособные на вид. Упорство человека, который имеет гандикап, но пытается на равных конкурировать с остальными, вызывает сейчас скорее уважение, чем раздражение.
Но хорошо, что-то социально незащищённые группы от упразднения государства выиграют, но ведь что-то и потеряют? Да.
Скорее всего, городская среда при анкапе будут менее инклюзивной, чем при государстве в обществе с сопоставимым уровнем благосостояния – потому что на рынке, скажем, на уродование тротуаров тактильной плиткой вряд ли будет значительный спрос. Это государство может закатывать в асфальт безумные деньги ради гипотетических нужд крайне немногочисленных групп, пренебрегая интересами куда более многочисленных и более платёжеспособных сообществ (зачем обслуживать тех, у кого есть деньги, когда можно ограбить их под предлогом обеспечения инвалидов). Зато вполне допускаю, что при анкапе может оказаться оправданным появление кварталов, специально спроектированных именно под нужды маломобильных граждан: это дешевле, чем обустраивать целый город. Я бы, скажем, охотно снимала в таком квартале жильё на период ухаживания за маленьким ребёнком, а потом перебиралась в более ординарную обстановку.
Также, скорее всего, при анкапе социально незащищённым группам не придётся рассчитывать на некий гарантированный доход – но это, как я уже отметила, должно компенсироваться большей лёгкостью заработка. Эта компенсация может оказаться и недостаточной. Но точно так же можно заявить, что на свободном рынке не преуспеет и вполне здоровый, но некомпетентный работник – а в социальном государстве он бы неплохо чувствовал себя на пособии. Отсюда недалеко до размышлений о безусловном базовом доходе. Начиная с определённого достаточно высокого уровня благосостояния в обществе идея без разбору отсыпать всем подряд некий достаточный для проживания минимум, и тем ограждаться от раздражающей мелкой преступности, вызванной бедностью, начинает казаться весьма здравой и наверняка найдёт своих добровольных поклонников.
Прочитала эссе “Теория свободного общества”, которое не так давно выпустил Виталий Тизунь. Порадовало, что для сравнительно небольшого объёма – всего 80 тысяч знаков – текст весьма содержательный.
Первую часть Виталий посвящает критике государства, где показывает несовместимость этого института с потребностями индивида, в какой бы форме это государство ни представало.
Во второй части вкратце описываются принципы устройства свободного безгосударственного общества. Мне особенно понравился своей внятностью раздел, где объясняется про взаимосвязанность субъектов – там достаточно оригинальная аргументация, которая встречается довольно нечасто – о том, что многие кажущиеся слабые места анкапа связаны с рассмотрением единичной транзакции в вакууме, в то время как в реальности имеет место целая сеть контрактных взаимодействий. Жаль, что в разделе про институт репутации не затронут фактор цены применения репутационных санкций. Агитка агиткой, но анализ потенциально слабых мест анкапа тоже полезно делать, иначе по прочтении текста возникает недоумение: почему же такой замечательный общественный строй, который совершенно естественен, никому нигде не жмёт, и умеющий самоподдерживаться, тем не менее до сих пор нигде не доминирует.
В третьей части объясняется, какие факторы будут способствовать устойчивости анкапа и не допускать возвращения государства ни через рыночные механизмы, ни путём военного захвата. Раздел про доктрину сдерживания явно испытал сильное влияние идей Битарха, и вы читали уже у меня нечто подобное.
В четвёртой части расписываются основные стратегии по достижению анкапа, и тут также многое перекликается с роликами Libertarian Band.
В целом, работа очень добротная, и я охотно рекомендую её тем, кто хочет получить достаточно уверенное представление об анкапе за весьма скромное время.
С лёгкой руки Михаила Светова анкап многие воспринимают, как безгосударственное общество для наиболее угрюмых индивидуалистов – и противопоставляют ему светлый мир контрактных юрисдикций, территориальных и экстерриториальных, где люди собираются в сообщества, договорившись жить по общим правилам, и где самое главное святое право каждого участника такого сообщества – это покинуть его.
Но для человека как раз довольно неуютно полностью замыкаться в рамках узкого сообщества, воспринимая мир за околицей как место обитания псоглавцев. Редко какая община в мире переживает своего основателя. Даже идеологи левого анархизма, которые в целом придерживались коллективистских ценностей, такие как Кропоткин, отмечали, что унылое существование в замкнутом коллективе на обочине жизни – это совершенно не то, что нужно подавляющему большинству.
Поэтому для человека, желающего жить в справедливом обществе, важна прежде всего возможность строить его, не ударяясь в самоизоляцию. Есть ли у него такие возможности при анкапе? Давайте разбираться.
Ожидать, что человечество полностью будет придерживаться одинаковых представлений о справедливости, готовы лишь самые отмороженные коммунисты или теократы, поэтому сразу можем исходить из того, что при анкапе эти представления у разных людей окажутся разными.
Итак, у вас есть некоторые представления о справедливости, и вы бы хотели, чтобы именно их придерживался арбитр в случае, если у вас возникнут какие-то конфликты, даже если вторая сторона конфликта придерживается иных представлений. Мне представляется наиболее рабочей модель Дэвида Фридмана, в которой предполагается конкуренция и естественный отбор между правоохранными агентствами, между арбитражными агентствами, и между правовыми системами. Таким образом, клиенту нужно обеспечить сущую малость: чтобы правоохранное агентство, куда он обратился по конкретному конфликту, воспользовалось услугами суда, который работает в рамках конкретной правовой системы, отвечающей представлениям клиента о справедливости.
Что вам для этого нужно? Вести эффективную пропаганду тех принципов, которыми вы руководствуетесь. Чем популярнее ваши идеи, тем легче будет настоять на том, чтобы суд на них опирался. Ну а идеи, в свою очередь, в условиях свободного рынка, будут наиболее распространены в тех областях деятельности, где их применение наиболее удобно и обеспечивает максимальный экономический выигрыш. Так что вам будет тем легче продвигать свои идеи, чем менее они оторваны от реальности.
Наконец, если сторонников ваших представлений о справедливости не слишком много, вы можете предпочесть не заморачиваться с судом, а привлекать единомышленников для взаимопомощи. Тем самым вы завоюете славу сообщества, в котором крепко держатся за своих. У этого есть плюсы: вас будут опасаться тронуть, не имея заметного перевеса по силе. Но у этого есть и минусы: с вами будут опасаться заключать контракты. Нужна ли вам такая репутация? Решайте сами. Государства, которое бы причёсывало всех под одну гребёнку и делало всем одинаково неудобно, при анкапе нет.
Маленькое сплочённое сообщество со своими представлениями о справедливости
Коронавирус показал минусы государственной реакции на эпидемии. Первая реакция: засекретить инфу, пресечь утечки. Но уж если инфа просочилась, начинаются меры явно избыточные. Чиновники действуют строго по указаниям сверху, и чем пристальнее внимание к проблеме, тем меньше желающих брать ответственность за решения. Вместо толкового карантина происходит театр безопасности, но остаётся видимость того, что всё под контролем.
Во второй части вкратце показано, как подобное решает рыночек. Давайте и я порассуждаю на эту тему.
Есть безгосударственное общество, которое возникло не вчера, переходные процессы уже затухли, и основные институты, ассоциируемые с анкапом, в наличии. То есть имеется децентрализованное право, свободный рынок, есть развитая индустрия энфорсмента прав и страхования. И вот в этом обществе возникает эпидемия.
Откуда она появилась? Предположим худшее: как и в случае с коронавирусом то ли это чья-то утёкшая разработка, то ли буйство местной биосферы – и всё это отягощено большой плотностью населения и невысоким по меркам анкапа средним уровнем благосостояния.
Неважно, был или не был застрахован первый заболевший. Когда он упадёт на улице, он достаточно быстро попадёт в больницу. Произошло необычное, а необычное на свободном рынке – это всегда сигнал для предпринимателей. Чтобы воспринять сигнал верно, нужно его обработать. Где лучше всего разберутся, что именно случилось? В больнице. Значит, заболевшего туда доставят.
Если он был застрахован, то страховая оплатит чаевые тому, кто привёз беспомощного клиента к месту оказания помощи. Чем быстрее его начать лечить, тем дешевле это в среднем обходится. Значит, есть экономический стимул вознаграждать доставку на лечение, кем бы она не проводилась.
Если он не был застрахован, то, опять же, всем страховым компаниям важно знать, эпидемия это или единичный несчастный случай, вроде пищевого отравления. Ведь если эпидемию быстро купировать, это гигантская экономия страховых выплат, а значит, у каждой компании есть стимул оплачивать, хоть вскладчину, хоть самостоятельно, доставку в больницу всех, кто потенциально представляет опасность заражения. А затем, конечно, оплачивать и обследование.
Когда информация о вирусе оказывается добыта, её уж точно не станут замалчивать, потому что всех интересантов подгоняет желание уменьшить свои потери. Поэтому организовать компактный и достаточно эффективный карантин, скорее всего, удастся на достаточно раннем этапе, и эпидемии не удастся развиться.
Но хорошо, допустим, инкубационный период достаточно велик, и в этот период вирус легко передаётся, а потому к окончанию инкубационного периода заражённых уже много, и купировать эпидемию не вышло. Смогут ли страховые компании отгрохать за десять дней больничку, как китайские власти? Вряд ли. Куда более вероятно, что они снимут для своих клиентов целиком какой-нибудь отель: один для карантина, один под больницу. Секвенировать вирус и найти формулу вакцины будет делом как минимум столь же быстрым, как и в нашей реальности, потому что этим и так ничуть не хуже государственных занимаются современные частные высокотехнологичные лаборатории. Налаживание производства и поставок пройдёт ещё быстрее, потому что будет меньше согласований.
Насчёт возможностей организации карантина при анкапе я уже как-то отвечала применительно к эпизоотиям. В нашем случае будут действовать схожие механизмы.
В результате, полагаю, при самом неудачном раскладе эпидемия при анкапе затронет примерно такое же число людей, как при государстве, а вот рынок, пожалуй, просядет меньше, потому что некому будет в отсутствие государства крушить его с перепугу внезапными регуляциями. И уж во всяком случае трудно представить себе, чтобы человечество в отсутствие благого государственного вмешательства оказалось беспомощно перед какой-нибудь эпидемией.
Лицензия GNU GPL (general public license) – занятный пример того, как в рамках современных государственных законах об авторском праве оказывается сложно разрешить приобретателю информационного продукта что-либо с ним делать. Вот запретить – раз плюнуть, и потом с этим запретом можешь идти в суд, государство поможет тебе с энфорсментом этого запрета. Собственно, большинство запретов встроены в законодательство по умолчанию.
GPL оставляет за автором право называться автором, приобретателя же обязывает раскрывать исходный код любых продуктов, сделанных на основе кода, распространяемого под лицензией GPL, и распространять их далее под той же лицензией – так называемая система copyleft. В остальном же у приобретателя продукта под лицензией GPL руки полностью развязаны: можно перепродавать продукт, модифицировать код, продавать модифицированное под своим именем и так далее.
Каким образом, скорее всего, поменяется ситуация с кодом, распространяемым под этой лицензией, при анкапе? Сейчас создатель кода вправе в судебном порядке настаивать на том, чтобы приобретатель его продукта, модифицировавший код, далее распространял полученный продукт под той же самой лицензией. При анкапе он точно так же сможет требовать соблюдения лицензии, но у него не останется инструментов давления, помимо репутационных. Не думаю, что это сильно повлияет на сложившиеся практики, поскольку ценности GNU вполне совместимы с либертарианскими, а репутационное давление для айти-компаний обычно является достаточно серьёзным аргументом.
Там проживает довольно-таки мало человек, а потому спрос на товары, естественно, маленький. Капитал туда стягиваться не будет из-за того, что это не выгодно, и школ с больницами в деревне не видать. Что с этим делать?
анонимный вопрос
Вообще-то, именно во всяких медвежьих уголках, где нет не только школ и больниц, но также полиции и налоговой, анкап сейчас в наибольшей степени и проявлен. В этих малонаселённых регионах, где полезные ресурсы распределены редко и по большой площади, вместо классических прав собственности на землю скорее существует традиция кормиться с тех или иных угодий. Чем именно промышляет там мелкий предприниматель, это дело десятое. Может, рыбу ловит, может, зверя валит, может, кедровую шишку собирает. Дальше его задача вывезти и продать добычу, по возможности избегая всяких там надзоров.
Подобное экстенсивное хозяйство вполне способно прокормить редкое работоспособное население. Жить круглый год в промысловых угодьях не требуется, и тем более не требуется жить там с семьёй. В городе или крупном посёлке есть блага цивилизации, поэтому лечиться, учить детей и зависать в интернете удобнее там. Очень много материалов по этой теме можно найти на сайте фонда Хамовники.
Если же речь не об охоте и собирательстве, а о сельском хозяйстве, то здесь, опять-таки, плотность населения должна быть очень скромной, ведь при современных средствах механизации большая деревня просто не нужна: на человека при этом будет приходиться слишком мало пахотной земли. Так что и здесь имеют смысл сравнительно небольшие поселения, а за благами цивилизации – это в город. Как это примерно выглядит, мы можем видеть на примере США, где рынок земли довольно-таки свободен и хорошо развит.
Не всегда удобно превращать ферму в вахтовый посёлок, где живут только работники, а семьи остаются в городе. Поэтому, конечно, ситуации, когда вот так вот на хуторе будут селиться полноценные семьи, останутся вполне рядовыми. Это будет их собственное ответственное решение, и рыночек вполне в состоянии обеспечить их средствами, позволяющими быстро добраться из этой их глуши в цивилизацию. Во-первых, продукт с полей надо вывозить, а значит, дороги и при анкапе никуда не денутся. Во-вторых, малая авиация в отсутствие регуляций становится вещью исключительно дешёвой и массовой, и тут в качестве примера остаётся снова привести США, где примерно так дело и обстоит.
