В многих случаях, когда говорят о проблеме насилия, в качестве примеров этого явления берут лишь применение силы стороны обычных граждан по их собственной инициативе. В том же случае, если силовая мера была применена по указанию сверху и в рамках государственного закона, то она за насилие вообще как бы не считается, эта мера называется уже формой правоприменения. Из подобной абсурдной формулировки обычно исходит предположение, что проблему насилия можно решить просто проводя некую «верную» государственную политику. Такую точку зрения активно продвигают сторонники идей Стивена Пинкера, в русскоязычном пространстве наиболее активным евангелистом этих взглядов является Екатерина Шульман. Но давайте же посмотрим, почему это никогда не сработает.
Во-первых, сама попытка разделить принудительные силовые меры на те, которые можно считать за насилие, и которые нельзя, сталкивается с логическим противоречием. Различие в том, когда, к кому и по какой причине была применена принудительная силовая мера не отменяет самого факта её применения, недобровольности её характера и намеренного физического ограничения свободы человека. Всё это и является составляющими факторами такого явления как насилие. Нельзя сказать, что одно и то же самое действие в одно время, по одной причине и к одному человеку является насилием, а в другое время, по другой причине и к другому человеку таковым уже не является. Это лишь субъективная оценка конкретного человека.
Собственно, поэтому все принудительные силовые меры влекут за собой одинаковые проблемы и риски, как их только не оправдывай. Если смотреть с точки зрения практических результатов, нет разницы, применил ли насилие полицейский или обычный гражданин, было ли оно применено к простому прохожему или совершившему в прошлом множество преступлений бандиту, всегда можно столкнуться с сопротивлением, особенно если жертву силовой меры ставят в безысходное положение. А в нынешнем мире со стремительно развивающимися технологиями это грозит использованием в качестве инструмента защиты или орудия мести очень опасных и разрушительных средств, вплоть до оружия массового поражения, самым доступным из которого являются вирусы. Поэтому с практической точки зрения применение силовых мер можно оправдать лишь при непосредственной самозащите, поскольку в таком случае акт насилия уже совершается и его необходимо прекратить, чтобы избежать следующих за ним отрицательных экстерналий. Во всех остальных случаях, единственной оптимальной стратегией поведения будет применение к нарушителю отличных от физического насилия методов воздействия, вроде понижения репутации и остракизма.
Во-вторых, и это самое главное — попытка избавиться от частного насилия с помощью государственного насилия на самом деле лишь сдерживает его, но не искореняет. Ярким примером этого можно назвать СССР. Замыслы относительно частного насилия у идеологов авторитарного коммунизма были очень светлыми, методом «железной руки» они предполагали искоренить межнациональные и бытовые конфликты. Понятное дело, что родители не изобьют ребёнка, а азербайджанец не нападёт на армянина, если стоять над всеми ними с дубиной. Но никакая власть не бывает вечной. Как только в ней происходят изменения, то все проблемы выходят наружу. Конфликт возрождается, да и ещё с новой силой, учитывая то, в каком стрессовом положении находятся люди из-за многолетнего силового контроля над ними. Нам повезло, что после развала СССР у тех же армян и азербайджанцев в руках оказались только автоматы с танками, а не ядерные ракеты и вирусы. Впрочем, со временем они, да и не только они, могут завладеть и очень опасными средствами. Тогда мы столкнёмся с катастрофической угрозой, угрожающей существованию всего человечества, ввиду нерешённой методом «железной руки» проблемы насилия.
Люди, которые считают выводы Конрада Лоренца касательно природы насилия и опасений по поводу вносимых им рисков несостоятельными, нередко ссылаются или используют аргументы из одного материала под названием «The Lorenzian Theory of Aggression and Peace Research: A Critique». Чтобы не допустить каких-либо заблуждений о явлении насилия, давайте же рассмотрим, что не так с данной критикой.
В самом начале идёт аргумент о том, что Лоренц определяет агрессию как боевой инстинкт, реализуемый по отношению к представителям своего вида и являющийся генетически врождённым, полученным от биологических предков. Однако по мнению критиков данное определение выхолащивает сам термин агрессии. В целом при обсуждении агрессии и насилия почти всегда поднимается вопрос того, а что нам собственно понимать под «агрессией» и «насилием». В данном контексте разумно будет свести эти термины именно к врождённым склонностям к внутривидовому насилию в виде нанесения физического вреда (или угрозы его нанесения), поскольку это является объектом исследования. Всё остальное, например то, что для разных людей агрессия субъективно определяется по-разному (для кого-то и невежливое приветствие будет агрессией) мы во внимание не берём.
Исходя из критики подобное понимание агрессии не соотносится с деятельностью, проявляемой не прямым образом, а через общественные институты, выработанные людьми. Во-первых, все институты, которые применяют силовые меры, всегда работают через силовых агентов. Вы можете сказать, что если человек станет политиком, то он сидя в кабинете сможет раздавать негуманные приказы и тем самым совершать акты насилия не выполняя на самом деле никакой соответствующей физической деятельности. Однако эти приказы ничего не стоят без исполняющих их прямым образом силовых агентов, значит смотреть нужно именно на них и на их склонность к насилию. Во-вторых, другие социальные аспекты, такие как богатство, статус, навыки (о которых говорилось в критике) без методов прямого нанесения физического вреда человеку, например с помощью тех же силовиков, сами по себе не дают такой возможности. Мы не можем говорить о насилии там, где такого прямого воздействия не было. Конечно человек может попытаться нанести другому человеку вред непрямым воздействием через цепочку из множества инстанций, однако эта цепочка рано или поздно наткнётся на необходимость применить силовую меру. Например, кто-то скажет, что монополист на рынке может чисто экономическими методами превратить людей в рабов и даже довести их до голодной смерти, устанавливая стоимость труда и продукции в одностороннем порядке. Однако, чтобы быть монополистом нужно иметь силовых агентов (собственных, или договориться с агентами уже существующей монополии, такой как государство), готовых через прямое насилие уничтожать всех конкурентов на рынке, особенно тех, которые не согласятся идти на уступки и договариваться мирно.
После этого Лоренца критикуют за смешивание поведенческих моделей довольно разных видов животных и людей, в том, что обоснования в виде общего происхождения видов для такого недостаточно. Однако не стоит забывать, что нерушимой основой поведенческой модели любого живого существа всегда являются биологические процессы, происходящие в его организме. Было бы глупо полагать, например, что лишь одним желанием, ввиду каких-то социальных факторов или с помощью неких сверхъестественных сил высокоразвитый примат, в том числе и человек, может игнорировать действие гормонов и рецепторов нервной системы. А биологические процессы в свою очередь обуславливаются генетикой. Конечно, не стоит забывать о связке ген-среда – определённые гены активируются в определённой среде. Но этот факт лишь подтверждает нашу правоту, если учитывать два фактора: человек разделяет большую часть генома с животными ввиду того же общего происхождения и за очень разными видами животных Лоренц наблюдал одни и те же поведенческие механизмы касательно проявления насильственного поведения. Исходя из критики неверно экстраполировать наблюдения за животными на человека, даже если эти наблюдения совпадают для очень широкого ряд видов. Конечно, я соглашусь с тем, что в трудах Лоренца возможно не хватает наблюдений за конкретно человеческим поведением, однако исходя из описанных выше двух факторов (общего генетического наследия и наблюдения одинаковых паттернов поведения у разных видов) можно смело предполагать, что сделанные им выводы касательно природы насилия с большой вероятностью верны и по отношению к человеку. И ссылаться здесь на науки о социуме, о психологии и т.д., что тоже упоминалось в критике, не имеет смысла, так как мы рассматриваем биологическую и генетическую составляющую, которая является более фундаментальной – эти науки не могут противоречить биологии или вносить в неё изменения. В конце концов, если кто-то всё ещё продолжает отрицать эти выводы, то лучше было бы их критиковать наблюдениями за человеческим поведением, соответствующей систематизацией и сравнением с выводами Лоренца, а не просто указывать на неверность факта экстраполяции.
В критике также затрагивается инстинктивно-гидравлическая модель Лоренца. Она объясняет феномен срабатывания инстинктивных реакций в отсутствие специфического раздражителя накоплением в течение времени некого специфического потенциала, который снижает порог, необходимый для запуска реакции; в том числе это объясняет спонтанные акты агрессии. Данная модель подвергается критике ввиду отсутствия нейрофизиологических обоснований её верности. Однако, во-первых, она не была и опровергнута, а во-вторых, сам Лоренц признавал ограниченность этой модели и то, что ей присущ ряд недостатков, то есть, фактически, он не предлагал её в качестве абсолютно верного и окончательного решения.
Дальше критикуется влияние внутривидовой агрессивности на выживаемость видов, особенно в случае человека. В качестве примера приводится статистика, исходя из которой войны между разными группами людей (в том числе и современные войны начиная с 19 века) оказали совсем незначительное влияние на выживание человечества. Я не буду спорить с тем, что этот вывод верный на данный момент. Однако здесь опасения Лоренца касательно угрозы насилия для выживания человечества стоит связать с научно-техническим прогрессом. Как ни как человек стал самым вооружённым видом на планете, он уже не раз стоял перед лицом ядерной угрозы, и с каждым днём угрозы становятся всё более серьёзными, так как опасные средства становятся всё более доступными для получения и воспроизведения небольшими группами людей и даже отдельными индивидами. Фактически разрушительный потенциал небольших групп и отдельных индивидов с каждым днём всё возрастает. Например, очень доступным средством массового поражения являются вирусы, впрочем, можно придумать и что-то ещё. С опасениями Лоренца здесь вряд ли можно поспорить!
Ещё один момент в критике привлёк моё внимание ввиду того, что он лишь подтверждает теорию Лоренца, а не опровергает её. Но для начала нам нужно кое-что вспомнить. Как мы знаем, наблюдения Лоренца показывают, что виды с сильной врождённой вооружённостью не используют её во внутривидовых стычках. Это в первую очередь касается ёжиков, дикобразов, ядовитых змей и насекомых, также Лоренц упоминал о волках, которые не кусают своих сородичей в уязвимые места, такие как брюхо или шея, и воронов, которые в драках даже не пытаются выклёвывать друг другу глаза своими очень острыми клювами. Возникновение таких механизмов в ходе эволюции довольно логично, иначе представители данных видов просто истребили бы друг друга. Что касается слабо вооружённых видов, то у них данный механизм проявляется в меньшей степени, поскольку либо их представители не способны нанести серьёзный ущерб своим сородичам, либо же те могут сбежать от нападения, то есть насилие им так сильно не угрожает. Например, когда Лоренц посадил в одну клетку двух горлиц – вроде бы мирных птиц семейства голубиных, то неприязнь одной из птиц к другой привела к тому, что она её сильно искалечила и чуть ли не убила во время отсутствия Лоренца. Всё потому что бежать в данном случае было некуда.
В случае человека данный механизм тоже проявляется не особо сильно, так как его естественная вооружённость довольно слабая. Тем не менее то, что человек этот механизм всё же в определённой степени унаследовал отрицать нельзя, мало того мы даже подтвердим это наблюдениями касательно войны, на которые ссылается сама критика, опять же, с целью доказать незначительность влияния насилия на выживание человечества. Во многих армиях более половины солдат, которые должны были стрелять, просто не могли нажать на курок. Ещё упоминается отказ во время Вьетнамской войны одной из бригад войск США подчиняться приказам. Такие же случаи, как массовое убийство в Сонгми, для современных войн являются большим исключением и ненормальностью. В целом большинство солдат считали Вьетнамскую войну бессмысленной и за всё её время типичный солдат проводил в боях всего несколько часов. Также социальное исследование, проведённое отделом информации и образования военного ведомства США, показывает, что во время Второй Мировой войны большинство солдат на самом деле старались делать вид, что они чем-то заняты, нежели занимались военными делами в действительности.
Исходя из этого можно сделать вывод, что человеку присущ ингибирующий насилие механизм Лоренца. Хоть он и выражен в более слабой форме, нежели у сильно вооружённых видов, тем не менее это даёт предпосылки для решения проблемы насилия, которая так сильно беспокоила Лоренца и в принципе является причиной для беспокойства у любого адекватного человека. И, кстати, в рассматриваемом нами материале попытка критиковать конкретно эту теорию даже не предпринимается.
Когда вирусы рассматриваются в качестве оружия массового поражения, многие говорят, что это лишь гипотетическая угроза, нереализуемая в данный момент на практике, вряд ли будет реализуема в ближайшее время, и уж точно никогда не будет доступна для воссоздания небольшими организациями и обычными людьми в домашних условиях. А поскольку другие возможные средства массового поражения ещё более недоступны для воссоздания, то нет необходимости бояться такого явления как насилие и пытаться его полностью искоренить.
В первую очередь нам необходимо взглянуть на тенденции развития биотехнологий. Отличный пример показывает такая операция как секвенирование (более простым языком — расшифровка) генома. Ещё 20 лет назад секвенирование одного полного генома человека стоило 100 миллионов долларов, около 10 лет назад – 1 миллион долларов, а сейчас – 1 тысячу долларов. Также уже сейчас существуют довольно дешёвые синтезаторы ДНК/РНК, некоторые модели можно купить за несколько десятков тысяч долларов и вполне можно ожидать, что с ходом времени и развитием технологий они лишь станут ещё более дешёвыми и доступными. Кроме того, в последнее время появились исследования касательно использования Искусственного Интеллекта в решении уравнений квантовой химии [1][2]. В перспективе это даст возможность определять химические и физические свойства молекул без проведения реальных испытания, а лишь виртуально смоделировав их структуру. Думаю, очевидно, что это очень сильно упростит и проектирование искусственных вирусов. Ну и наконец не забываем о том, что современное вакцинирование и таргетированное лечение основано именно на внедрении в человека искусственных вирусных агентов, которые доносят определённый генетический материал к нужным клеткам и внедряют его в них. Фактически это генотерапия, к реальности технологической реализации которой многие почему-то тоже относятся скептически и не видят перспектив её развития и приминения в ближайшем будущем. Но вы всё ещё считаете создание опасных искусственных вирусов лишь гипотетической угрозой? Что же, давайте рассмотрим реальные случаи подобного.
В 2011 году вирусолог Йошихиро Каваока проводил эксперименты по созданию вакцины от гриппа. Он пытался воссоздать штамм вируса, предшествовавший эпидемии 2009-2010 годов, чтобы увидеть, как изменился вирус в течение 4 лет. В результате он модифицировал его так, что он стал устойчивым к иммунитету человека [3]. Разумеется его работу начали подвергать критике, поскольку человечество оказалось бы бессильным в том случае, если бы этот вирус покинул стены лаборатории. Также правительство США в 2014 году наложило запрет на продолжение данного исследования (однако он был снят в 2019 году). Кроме того, Йошихиро Каваока ранее смог создать в лабораторных условиях аналог всем известной испанки, от которой по разным оценкам погибло до 100 миллионов человек.
Также в 2018 году группой канадских исследователей была опубликована научная работа по воссозданию возбудителя вируса оспы лошадей – ближайшего родственника чёрной (натуральной) оспы, одного из самых смертоносных заболеваний в истории человечества [4]. Стоимость данного проекта оценивается приблизительно в 100 тысяч долларов. Занимаясь им исследователи стремились создать новую, ещё более безопасную вакцину от натуральной оспы. Однако значительная часть научного сообщества отнеслась к этому исследованию критически и начала негодовать по поводу того, почему научный журнал PLOS One вообще допустил публикацию труда подобного рода, ведь это может помочь террористам в создании биологического оружия.
К этому всему стоит рассмотреть случаи, когда вирусы случайно покидали стены лабораторий и к каким последствиям это приводило, чтобы понимать, с чем мы столкнёмся, если кто-то захочет выпустить опасный вирус на свободу специально. Притом, это даже уже сейчас может сделать какой-то лаборант любого научно-исследовательского центра, хранящего и изучающего образцы таких вирусов. Нам просто очень повезло, что ещё никто из таких лаборантов не обладал насильственными склонностями или же если обладал, то его что-то сдерживало или он не представлял, какое опасное оружие находится в его руках. Мы перечислим 5 таких случаев [5]:
– В 1977 году штамму гриппа H1N1 удалось сбежать из китайского учреждения и распространиться по всему миру. К счастью, он вызывал лишь лёгкое заболевание и привёл всего к нескольким смертельным случаям.
– С 1963 по 1978 год в Великобритании произошло три побега вируса натуральной оспы из двух разных лабораторий. Они были связаны с низкими стандартами и плохо проводимой лабораторной практикой. Вспышки оспы привели к не менее, чем 80 смертельным случаям.
– В 1995 году 10 000 человек в Венесуэле и 75 000 человек в Колумбии заболели штаммом VEE, сбежавшим из лаборатории. В результате вспышки погибло 311 человек, а неврологические осложнения были обнаружены у 3000 человек.
– Тяжёлый острый респираторный синдром (SARS) в 2003 году привёл к глобальной эпидемии, инфицировавшей 8 000 человек и вызвавшей 774 смертей в 29 странах. Со времени первоначальной эпидемии было совершено шесть побегов вируса из лабораторий – четыре в Пекине и по одному в Сингапуре и Тайване.
– В 2007 году 278 животных в Великобритании заразились ящуром после того, как вирус ускользнул из лаборатории с высоким уровнем биобезопасности. В связи со вспышкой потребовалось уничтожить 1578 животных. Эта вспышка подорвала сельскохозяйственное производство и экспорт Великобритании и обошлась примерно в 200 миллионов фунтов стерлингов.
Ещё давайте посмотрим на текущую вирусную ситуацию. В 2020-21 годах нам пришлось иметь дело с коронавирусом (кстати, это один из штаммов того же SARS, который покидал стены лабораторий в 2003 году). Относительно других вирусов, SARS-CoV-2 не является чрезмерно заразным и смертельным, на данный момент им переболело около 103 миллионов человек, то есть 1.3% населения планеты; около 2.2 миллионов человек умерло – 2.1% ото всех заражённых. Тем не менее пандемия привела к большому количеству социальных и экономических проблем.
Также нам стоит взглянуть и на другие современные вирусные угрозы помимо коронавируса. Таковой может быть, например, вирус «Нипах». Заболевание может протекать бессимптомно (в таком случае человек просто становится разносчиком заразы) или же вызывать серьёзные респираторные проблемы, энцефалит, отёк головного мозга и смертность в диапазоне от 40% до 75%. Кроме того, нидерландские исследователи утверждают, что вспышка «Нипах» может произойти в любой момент [6]. И что уж может случиться, если образец такого вируса попадёт в руки человека с насильственными стремлениями?
Кроме всего этого, тему вирусной угрозы уже поднимают некоторые известные и авторитетные личности, например, предприниматель и миллиардер Билл Гейтс [7]. Ещё в 2015 году он предсказывал пандемию и предупреждал, что мир к ней не готов. Объясняет эту неготовность он тем, что крупные пандемии случаются довольно редко, люди о них забывают и предпочитают концентрировать своё внимание на борьбе с более частыми катастрофами. Пандемия в целом всегда кажется чем-то таким, что точно не произойдёт в ближайшие несколько лет, поэтому её угроза игнорируется. Билл Гейтс также выразил обеспокоенность тем, что вирусы могут быть использованы в насильственных целях и оценил вероятность возникновения искусственной пандемии выше, нежели естественной. Давайте теперь представим такой сценарий – кто-то специально выпускает очень заразный и смертельный вирус на свободу, а человечество к этому и вовсе не готово?
Думаю, больше не должно оставаться сомнений в том, что создание искусственных вирусов – реальная задача, которая со временем становится всё менее дорогостоящей и более доступной для реализации. Также возможно даже не понадобится создавать новые вирусы – достаточно захватить и использовать образцы уже существующих. Поэтому нам критически важно избавиться от насилия до того момента, когда кто-то в попытке защититься от нападок или какой-нибудь террорист в преследовании своих насильственных целей выпустит на свободу очень заразный и смертельный вирус, чем доведёт человечество до катастрофы.
Очень глуп тот консерватор, который реализует свои мечты об этнической чистоте и традиционном порядке жизни через государственное насилие в приказном порядке по отношению ко всему обществу. Но глупым будет и прогрессивист, который воспользуется этим же методом в продвижении мультикультурной и ЛГБТ повестки. А всё потому, что независимо от того, какие идеи продвигаются данным методом, приходится постоянно использовать и поддерживать в «боевой готовности» инструменты насилия.
Но власть не бывает вечной. Не существует метода навсегда оставить власть в руках одной группы интересов, просто потому что в обществе всегда существуют разные группы. И когда какая-то из групп набирает достаточно сил и популярности, чтобы отстранить от власти предыдущую группу, то вместе с этим и отстраняются предыдущие интересы.
Чтобы было понятнее, давайте в качестве примера зададимся одним вопросом, рассматривая текущее положение дел в западном мире. Европейские и американские консерваторы крайней недовольны, что их детей заставляют изучать в школах мультикультурализм и пропагандируют им толерантность к ЛГБТ. Иногда даже доходит до того, что у родителей-консерваторов могут отобрать детей служба опеки, если те решат оградить их от подобного обучения. Также они недовольны тем, что у них через налогообложение отнимают средства на помощь и обеспечение дополнительных привилегий меньшинствам и иммигрантам.
Но кто в этом виноват? Прогрессивисты? Возможно, так как они используют силовые инструменты. Но и сами консерваторы тоже виноваты. А всё потому, что они поддерживали и взращивали инструмент насилия. И чему тут удивляться, что этот инструмент просто со временем перешёл в руки других групп интересов? Чему консерваторы должны удивляться после того, как они в прошлом убивали, сажали или принудительно лечили тех же представителей ЛГБТ, а потом их детей начали в обязательном порядке обучать толерантности к ценностям подобного рода? Если бы консерваторы избавились от инструмента насилия, не пользовались им в преследовании своих целей, то никто бы не мог им навязать свои порядки. Да, так сильно ненавистные им сторонники мультикультурализма и представители ЛГБТ всё ещё бы существовали. Но они бы не могли силой указывать им как жить.
Мораль этого рассказа можно выразить одной притчей – что посеешь, то и пожнёшь! Если будешь сеять насилие – сам же станешь его жертвой, это неизбежно, не рассчитывай никогда на то, что инструмент насилия твой и только твой. Лучше не способствуй развитию такого инструмента – тогда его никто не сможет применить против тебя.
Постоянно слышу критику в адрес идеи устранения агрессивного насилия из общества с помощью биотехнологий (разработки генотерапии). Скептики говорят что склонность к насилию очень сложна, определяется множеством генов и их определение не представляется возможным. На самом деле это действительно так, но только если искать именно гены склонности к насилию, хотя для решения поставленной задачи этого абсолютно не требуется. Исследования Лоренца описывают эволюционный путь по которому у многих видов животных появилась «врождённая мораль» неагрессии к особям собственного вида (по факту это не мораль в привычном философском понимании, а инстинкт поведения). Многие на это почему-то не обратили внимание, но Конрад Лоренц чётко указывает в своих работах что виды с врождённой моралью испытывают сильное чувство отвращения (т. е. срабатывает некий механизм торможения агрессии) когда хотят нанести ущерб телу сородича (для простоты далее будем называть это «механизм Лоренца» по имени автора первооткрывателя). Это заметно контрастирует с обывательским пониманием «склонности к насилию». Например, ёжики довольно агрессивны в привычном понимании (ведь они являются хищниками), но не способны нанести физический вред своим сородичам.
Хотя сам Лоренц писал что у человека «врождённая мораль» очень слаба, тем не менее, её присутствие можно заметить у существенной части общества, возможно даже у большинства. Наверное вы обращали внимание на сцены в фильмах где кто-то хотел отомстить за какую-то обиду, взял в руки оружие, подошёл к безоружному обидчику, направил на него ствол, но вдруг у нападающего задрожали руки, ему как бы стало плохо и он не смог выстрелить. Это и есть паттерн поведения видов с сильным вариантом механизма Лоренца, но у людей он довольно вариативный (в отличии, например, от ёжиков и змей у которых все особи в популяции имеют сильный вариант данного механизма из-за давления естественного отбора). Соответственно, этот признак определяется аллелями одного или нескольких генов (различными формами одного и того же гена, расположенными в одинаковых участках хромосом). Учитывая высокую степень вариативности сильного/слабого варианта механизма Лоренца у различных людей, определить конкретные гены и правильные (нужные нам) их аллели довольно просто даже на современном технологическом уровне.
Можно обозначить примерный план исследований. Активисты открыто демонстрируют вызывающее поведение, например, показывая свою приверженность ЛГБТ в местах где обычно находятся гомофобы, оскорбляют их, но, что важно, не применяют к ним никакого физического насилия. Если видно что человека сильно задело оскорбление, но он, тем не менее просто ушёл (идеальный вариант — собирался ударить, но в итоге не смог) сообщаем ему что это был научный эксперимент, он молодец что сдержался и берём у него образец ДНК, помечая как «мирный». Если же он попытался ударить активиста — немедленно останавливаем нападение с помощью перцового баллончика и берём образец ДНК, помечая как «агрессор». Повторяем это многократно чтобы создать выборки достаточных размеров.
Далее отправляем собранные материалы в лабораторию где производится расшифровка (секвенирование) ДНК. Можно в Кремниевую долину — там какой-то из многочисленных биотех-стартапов точно будет рад получить собранные нами образцы, ибо проводить забор образцов ДНК таким «агрессивным» способом в самой Калифорнии они не могут. На основе сравнения двух выборок определяются конкретные гены, отвечающие за силу механизма Лоренца и нужные нам аллели (кодирующие сильный вариант). Определив их можно, например, создать генотерапию для взрослых и генетический тест для беременных женщин (который заставит женщину серьёзно задуматься над тем, стоит ли продолжать беременность).
Вначале хочу поделиться с вами довольно интересным материалом касательно темы насилия и частной собственности под названием «Политическое понятие свободы». Автор ведёт рассуждения, исходя из которых права собственности всегда имеют насильственное происхождение, поскольку насилие необходимо применять для их удержания.
Перед тем, как дать свой комментарий, заранее отмечу, что мы рассматриваем как частные права собственности отдельных людей и компаний (за которые выступают либертарные правые), так и коллективные права собственности, сформированные в рамках добровольных объединений (за которые выступают либертарные левые). Однако мы отметаем ситуацию, в которой прав собственности не существует вообще, поскольку в таком положении дел нельзя организовать какое бы то ни было эффективное перераспределение ресурсов на решение тех или иных задач, ведь тогда абсолютно каждый у каждого сможет в любой момент отнять любой ресурс независимо от обстоятельств.
Если дело касается защиты непосредственной собственности, которой вы часто распоряжаетесь или вовсе держите в своих руках прямо сейчас, то проблемы её удержания нет – на вас необходимо напасть с причинением физического вреда (или по крайней мере с ненулевой вероятностью его причинения), чтобы отобрать её. Если в обществе ещё не было искоренено насилие как явление в целом, то вы вполне обоснованно можете использовать средства самозащиты. Кстати, необязательно даже летальные, это могут быть перцовые баллончики, электрошокеры, ультра/инфразвук. Достаточно будет нанести агрессору лишь очень неприятные ощущения, без долгосрочных физических последствий, чтобы вынудить того отпустить вашу сумку или покинуть дом. Если же насилие было искоренено, то никто на вас просто не будет нападать.
Касательно защиты удалённой собственности – её тоже можно организовать без насилия, например, применяя следующие методы, которые описал Битарх в своём материале «Защита собственности в обществе, искоренившем насилие»:
1) Договор в рамках контрактной юрисдикции, по которой КЮ будет прилагать определённые усилия для предотвращения нарушения прав вашей собственности. Самый очевидный вариант для недвижимости договор между КЮ и поставщиками коммунальных услуг (электричество, газ, вода) об их отключении в случае сквоттинга или неуплаты аренды. 2) Физическое ограждение собственности забором и система контроля доступа: шлагбаум, дверь с электронным замком. 3) Для ситуативной защиты, когда собственник хочет не допустить попадания кого-либо на свою территорию (например, разозлившихся рабочих, которые хотят захватить завод) охранник на входе или живая цепь людей. 4) Для любых вещей, содержащих электронные компоненты (от самолётов, яхт и автомобилей до бытовой техники, телефонов и наушников) блокирование использования без ввода кода доступа, сетчатки глаза, отпечатка пальца или RFID-метки. 5) Сетевые (доступные глобально через интернет) системы репутации, куда могут заносить нарушителей частной собственности, что повлечёт для них отказ в обслуживании, бойкот, остракизм. 6) Система опционов. Она уже сейчас широко распространена в ИТ-компаниях Кремниевой долины. Наёмный работник финансово заинтересован в успехе предприятия, он получит прибыль от роста капитализации компании, и не заинтересован воровать собственность работодателя, так как по условиям контракта эти опционы сгорят в случае противоправных действий со стороны работника.
Как мы видим, защита собственности необязательно требует насилия, только разве что в случае непосредственного отнятия той собственности, которой вы распоряжаетесь в данный момент, однако это уже является агрессивным нападением на вас, в таком случае допустима самозащита. Права собственности и насилие необязательно являются одним целым.
Существует аргумент, что борьба с таким явлением как насилие ничем не поможет устранить нам текущую иерархию доминирования и монополию на власть. Во-первых, многие сомневаются, что к лидерам иерархии доминирования не получится применить методы против насилия – они работают в закрытых офисных зданиях, ездят в бронированных машинах, их дома оцеплены охраной, то есть к ним никак не подойти и не добраться. Во-вторых, они бывают людьми, которые сами не склонны совершать акты насилия. Возможно некоторые из них и вовсе интеллигенты, не способные даже кого-либо легонько ударить, да и им это незачем, ведь всю грязную работу вместо них выполняет целая армия пешек, уже склонных к насилию. Иногда второй довод и вовсе считается якобы доказательством того, что проблема иерархии доминирования и монопольной власти не исходит из насилия.
Чтобы опровергнуть этот аргумент, нам всегда нужно помнить как раз об этой армии пешек. За политическими лидерами стоят силовые структуры, в которых работает множество агентов. И уже именно эти агенты вступают с нами в непосредственный контакт, именно через них выполняются все отдаваемые сверху приказы. Причина наших проблем и цель нашей деятельности — устранение их насильственности. Если смотреть реально, то мы не можем остановить лидера иерархии доминирования, ликвидировать его во время самозащиты при непосредственном нападении и даже в будущем с развитием технологий пустить в него иглу с генотерапией. Но это может быть вовсе ненужно и даже бесполезно ввиду того, что сам по себе он может быть человеком не склонным к совершению актов насилия. Зато мы всегда сможем применить все эти меры к его слугам, поскольку они, опять же, вступают с нами в непосредственный контакт при применении к нам агрессивного насилия.
Как только все пешки будут остановлены или ликвидированы в процессе самозащиты от их нападения, то их лидер просто лишится своих сил, он больше не сможет реализовать какие бы то ни было стремления по отношению к нам. Именно поэтому достаточно лишь поработать с насильственностью пешек, вступающих с нами в непосредственный контакт, без них лидер иерархии доминирования абсолютно ничего не стоит!
На фоне недавних блокировок консервативных групп и ресурсов западными корпорациями, а также ввиду более давних претензий ко мне по поводу того, что я призывал к участию в блокировке ютуб-канала пропагандиста Владимира Соловьёва, я бы хотел высказаться по поводу моей, да и в целом либертарианской/волюнтаристской позиции касательно свободы слова.
Как мы знаем, идея волюнтаризма состоит в том, чтобы искоренить любое проявление насилия и силового принуждения во взаимоотношениях между людьми, то есть добиться состояния максимальной свободы деятельности, договорённости и ассоциации. Сразу же можно сказать, что блокировка контента любого рода со стороны любой площадки не является насильственным действием, а значит это не то, против чего может выступать волюнтарист. Однако в современном мире сложилась такая ситуация, что крупные социальные платформы в большой степени зависимы от государств, они находятся с ними в тесном сотрудничестве (особенно с полицией и спецслужбами), а также нередко получают от них монопольные привилегии и субсидии. Фактически они в той или иной степени работают за счёт отнятых у людей налоговых средств, и пока это остаётся верным, они, по мнению многих людей, не могут быть ничем иным, кроме как публичными сервисами, на которые должна действовать свобода слова в абсолютной (или почти абсолютной с небольшими оговорками) степени. Также я нередко сталкиваюсь с таким мнением, что даже в условиях свободного общества на любые крупные социальные платформы необходимо оказывать давление, чтобы те тоже поддерживали у себя полную свободу слова.
Однако не забываем, что самой главной проблемой для нас является насилие. С ним необходимо бороться. И в ходе этой борьбы нельзя ни в коем случае допускать распространение и популяризацию насильственных идей, так как это лишь будет провоцировать новые акты насилия, что приведёт к множеству отрицательных экстерналий (о которых я много рассказывал в материалах своего канала и паблика) и в дальнейшем может обернуться для нас всех и вовсе катастрофой (кто-то, желая решить свои проблемы через насилие, может даже использовать оружие массового поражения, например, выпустить на свободу очень опасный вирус).
Понимание этого и позволит нам сформулировать ответ касательно того, какая политика должна применяться сейчас на так называемых публичных социальных платформах, а также необходима при оказании давления (кроме силового, которое недопустимо, разумеется же) на любые площадки подобного рода в целом. И это – свобода слова допустима во всех случаях, кроме случаев призыва к насилию.
Идеи, в основе которых лежит силовое навязывание, не должны допускаться к публикации на таких платформах. Люди, которые призывают к инициации насилия к кому-либо, должны блокироваться, к ним также можно применять всеобщий остракизм до тех пор, пока те не решат отказаться от насильственных стремлений. Также недопустимы призывы к наказанию людей со стороны государственных органов, поскольку такие наказания реализуются силовыми методами. Разумеется, это лишь не касается призывов к самозащите любыми способами в случае инициации насилия со стороны какого-либо агрессора, поскольку данное действие нацелено на прекращение уже совершаемого акта насилия и устранение связанных с ним отрицательных экстерналий.
Вывод: насильников необходимо подвергать остракизму, а насильственные идеи нужно не допускать к публикации и распространению на социальных платформах. Также необходимо оказывать давление (конечно же ненасильственное) на любые социальные платформы с целью добиться от них блокировки людей и материалов, призывающих к насилию. В случае материалов другого рода – всё решается частным путём, каждая платформа сама решает, что ей публиковать, а что нет, и каждый человек решает, пользоваться ли ему той или иной платформой, и вводить ли по отношению к ней персональные санкции, если ему не нравится публикуемый на ней контент.
Иногда в качестве аргумента о невозможности реализации каких-либо серьёзных попыток достичь свободного общества ещё при существовании насильственной государственной власти приводится тот факт, что силовые агенты государства (т.е. стационарного бандита) просто остановят всю связанную с этим деятельность. Именно поэтому, в частности, невозможно практиковать агоризм – всех агористов переловят и пересажают как экономических преступников, уклоняющихся от уплаты налогов и занимающихся «незаконным» предпринимательством. А без практики агоризма нельзя выстроить альтернативные государственным общественные институты, то есть создать начальную инфраструктуру свободного общества. Также это не позволит выровнять Баланс Потенциала Насилия – силовики просто пересажают тех, кто производит и распространяет оружие самообороны ещё в самом начале этого процесса. А без БПН не может быть и речи о противостоянии стационарному бандиту. Однако у этой проблемы есть решение: нужно сделать так, чтобы государство не могло применять силу, и один из вариантов добиться этого – организовать перегрузку его силовых структур, по аналогии с DDoS атакой онлайн-сервисов.
Для начала всё же необходимо заняться вопросом оружия самообороны. Разумеется для его производства и распространения потребуются финансовые ресурсы, даже если используются наиболее дешёвые и доступные варианты такого оружия. Их сбором можно заняться путём краудфандинга, также возможно появление анонимных меценатов, находящихся вне доступности силовых структур государства. При наличии достаточных средств производство и распространение вооружения не будет проблемой. Посмотрим, например, на ситуацию с производством и распространением наркотиков. Несмотря на преследования со стороны властей их вполне себе производят, пусть и подпольно, а также постоянно есть желающие делать закладки с ними – многие люди не боятся наказания со стороны стационарного бандита. Этот пример показывает нам, что заняться подпольным производством оружия самообороны и найти желающих распространять его вполне реально.
Дальше оружие самообороны попадает в руки людей. Конечно сразу не получится обеспечить им всё население, впрочем, будет достаточно даже небольшого процента людей, особенно если выбирать их тщательно. Лучше всего подойдёт тот, кто наиболее вероятно может стать жертвой преследования и насилия со стороны других людей или уже является ею. К чему это приведёт? К резкому росту пострадавших и погибших преследователей и насильников. Полиция будет завалена делами подобного рода. Кроме того, сами же представители силовых структур могут стать пострадавшими, если попытаются применять силу к людям, так как с немалой вероятностью они могут наткнуться на владельца оружия самообороны. Ну и не забываем о время от времени происходящих протестах и митингах, где силовики тоже пострадают, если решат напасть на вооружённую толпу.
Всё это просто перегрузит силовые структуры стационарного бандита. Они потеряют способность эффективно выполнять свои обязанности. Из-за загруженности им даже станет далеко как не до экономических преступников – агористы смогут спокойно вести свою деятельность и расширять агористическую инфраструктуру. И не поможет даже попытка ввести тотальный контроль над гражданами – это лишь ударит по экономическому положению власти и уменьшит её силовые способности.
Конечно, кто-то скажет, что от этого пострадают и сами люди, так как больше некому будет защищать их, в том числе и с судебной точки зрения, ведь государственные суды, опять же, будут перегружены. Но это уже вопрос агористической деятельности, в ходе которой можно организовать меры самообороны и независимые институты решения конфликтов. Кстати, в случае неэффективности работы государства ввиду перегруженности его структур многие люди в поиске защиты сами же решат присоединиться к данным альтернативным решениям, что только расширит агористическую деятельность и инфраструктуру.
Недавно я ознакомился с главой «Мораль и оружие» одного из трудов этолога Конрада Лоренца. Он сделал довольно интересные наблюдения о том, как ведут себя разнообразные виды животных во внутривидовых стычках. Из них можно сделать важные выводы о насилии, что будет в тему других материалов, которые я публикую на своём канале. Полный текст главы выложил у себя Битарх, вы можете ознакомиться с ним перейдя по этой ссылке. Сейчас же я вам вкратце опишу его суть.
Обычно о насильственных склонностях животных принято судить исходя из межвидовых взаимоотношений. Так нередко проводятся аналогии между тем как хищник, например лис, поймал и убил зайца, и тем, как один человек убил другого. Хотя это сравнение абсолютно несопоставимо, куда более верно сравнивать охоту хищника на других животных с охотой человека на животных. Если же смотреть на то, как животные ведут себя во внутривидовых стычках, можно заметить довольно высокий уровень сдержанности в их поведении.
Конечно, если брать слабо вооружённые виды, то у них подобная сдержанность не так сильно выражена. Однажды Лоренц оставил двух горлиц (разновидность голубиных) в одной клетке и уехал до следующего дня. Он не ожидал от данного решения ничего плохого, хоть и эти особи не ладили между собой, всё равно от голубиных вряд ли можно было ожидать особой свирепости. Однако по приезду он застал то, как одна из особей добивала вторую. А проблема состояла в том, что второй особи просто некуда было бежать. До этого Лоренц наблюдал за стычкой зайцев и вполне логично предположил, что она могла бы закончиться так же, если бы дело происходило в клетке, а не на открытом лугу. Слабо вооружённые виды нередко довольно свирепы в проявлении насилия, но это обычно не приводит к плохим последствиям, так как они не могут быстро и эффективно наносить ущерб своим сородичам, а те в свою очередь всегда имеют возможность сбежать. Но раз они настолько свирепы, то что можно ожидать от более вооружённых видов? Можно предположить ещё более ужасные и кровавые стычки, но не тут-то было.
Наблюдения за волками и собаками показали, что те во время стычек не наносят один одному смертельных увечий. Когда одна из сторон проигрывает, вместо того, чтобы всеми силами продолжать защищаться, она наоборот – подставляет уязвимые места, например шею, одного укуса в которую хватит, чтобы убить её. Однако другая сторона не может этого сделать, её останавливают определённые внутренние сдерживатели. Аналогично птицы, способные нанести сильный ущерб своим клювом, не используют полностью свой потенциал в стычках. Есть пословица, что ворон ворону глаз не выклюет, и эта пословица абсолютно правдивая. Даже когда вороны дерутся, например за еду, им никогда не приходит в голову устранить противника наиболее эффективным, но скорее всего ведущим к его дальнейшей гибели способом – одним метким ударом выклевать глаз. Кроме того, птицы очень аккуратны в чистке перьев своих сородичей, особенно рядом с такими местами, как глаза, они не используют клюв с такой же силой, как при том же приёме пищи. Почему такие сдерживатели выработались – разумеется, потому что иначе представители этих видов перегрызли бы один одному глотки, выклевали глаза и все вместе вымерли.
В данном плане человек ближе к горлицам и зайцам, нежели к волкам и воронам. Он слабо вооружён от природы. Но со временем он стал самым вооружённым существом в мире. Это произошло довольно быстро, у него не было времени на выработку естественных сдерживателей. И, учитывая, что выживание вида невозможно, если его представители будут уничтожать своих сородичей, возникает важный вопрос, который Лоренц сформулировал такими словами:
Придёт день, когда два враждующих лагеря окажутся лицом к лицу, перед опасностью взаимного уничтожения. Может наступить день, когда всё человечество разобьётся на два таких лагеря. Как мы поведём себя в этом случае – подобно горлицам или подобно волкам? Судьба человечества будет зависеть от того, как люди ответят на этот вопрос. Мы должны быть бдительны!
