Автор: Анкап-тян

Ваше мнение о nap.world?

Валя

Как утверждает создатель nap.world Михаил Светов, medium is the message. Тот, кто говорит, является частью сообщения. Поэтому недостаточно рассмотреть предложенный текст договора об отказе от агрессии, нужно смотреть на предлагающего.

Риторика Михаила – это язык ненависти. Он даже в новогоднем поздравлении желает всем плохим людям мук и смерти. Важно понимать: предложение заключить договор о неагрессии – это не декларация мира. Это объявление войны. Войны всем, кто не подпишет договор. Все, кто вне договора о NAP, для Михаила и его сторонников не субъекты права.

Скорее всего, вам ничего не угрожает, пока вы не обратите на себя их внимание. Но если вы инициируете насилие, или даже публично одобрите, как кто-то инициирует насилие, то всё, вы дозволенная жертва. Про вас будут врать. Ваших контрагентов будут отговаривать сотрудничать с вами. Если вы сделали что-то противозаконное, на вас накатают заяву. Но руки на вас не поднимут.

Что это нам напоминает? Лично мне – тактику радикальных феминисток или SJW. Они отыщут любые проявления харрасмента или расизма, и растрезвонят о них. Они заклюют вас за любое одобрение подобного. Они переврут факты про вас, и всеми силами постараются сделать вас персоной нон грата.

Феминистки начали раньше, чем Светов, и мы можем посмотреть, к чему же приводит такая тактика. А приводит она к тому, что мир становится менее сексистским. Харрасмент оказывается опасен. Над сексистскими шуточками меньше смеются. Сексистская реклама хуже продаёт. Мерзкие фемки, от которых хочется гадливо откреститься, делают мир лучше. Для них он остаётся таким же грязным, патриархальным и несправедливым. Лучше он делается для нас, более умеренных.

Битарх предлагает использовать для борьбы с государством антихрупкие тактики (по Талебу), то есть те, которые становятся только сильнее от противодействия им. Если каждый, кого государство преследует за преступления без жертвы, заявит, что государство это бандит, и его юрисдикцию он не признаёт, это будет подтачивать легитимность государства, и чем шире репрессии, тем сильнее делегитимизация. Антихрупкая ли это тактика? Да. Первые такие случаи получат широкую огласку, а сидельцы прослывут политическими. По мере развития движения внимание будет не столь пристальным, но это компенсируется массовостью. Но всё же такое явное неуважение к суду будет чаще приводить к более высоким срокам, поэтому решиться привнести политику в своё дело поначалу будет трудно.

Но что если вокруг идеи подписывать NAP и стращать всех, кто его не подписал, действительно образуется непримиримое сообщество? Смотрим снова Талеба, книгу Рискуя собственной шкурой. Он показывает, как равномерно распределённое в обществе негибкое непримиримое меньшинство постепенно навязывает гибкому большинству свои порядки. В США политкорректность стала нормой, которую признало большинство. В России более нагляден пример внедрения доступной среды для слепых. Слепого на улицах не сыщешь, но каждый светофор пиликает, и все запинаются об тактильную плитку: это навязанная негибким меньшинством норма. Те, кто будет шеймить неподписантов NAP, имеют шанс добиться такого же эффекта.

Сперва они почистят ряды ЛПР. Потом застращают либеральную оппозицию. Дальше начнут третировать тех, кто одобряет действия силовиков – а затем и самих силовиков. И вот уже на этой стадии идея массово не признавать юрисдикцию государственных судов смотрится совершенно естественным продолжением.

Короче. Проект nap.world в исполнении Светова мне эстетически отвратителен, но если он соберёт достаточно фанатиков, то мир вокруг меня действительно может стать лучше. А дальше хорошо бы, чтобы они люстрировали себя сами. Как джинн из рассказа “Последнее желание” Анджея Сапковского.

Как Михаил Светов сам себя закопал

Miss Liberty

После того, как Залина Маршенкулова на передаче у Светова вместо полноценной дискуссии напилась и просто болтала за жизнь, я не ожидала, что она покажет себя хорошей дебатёркой, но надеялась на лучшее. Но, Богиня моя, как же я ошибалась! Конечно, за три года Залина стала лучше доносить свои мысли, а на столе перед ней теперь вместо вина стояла вода, но главным фактором её успеха на дебатах всё-таки оказался сам Светов. Достаточно было дать ему свободно выговориться, и он сам себя зарыл, примерно как это сделал Рудой на дебатах с Просвирниным.

Самой странной и глупой ошибкой Светова я считаю сам предмет дебатов. Название было многообещающим: “Феминизм: борьба за права или привилегии?” Но ни о борьбе, ни о правах, ни о привилегиях Михаил особенно и не пытался говорить. Уже во вступительной речи я заподозрила неладное, когда он свёл выступление к тривиализации проблем феминистками и каким-то огрехам в ведении Залиной твиттера. Это было бы не страшно, если бы впоследствии не оказалось, что этим все его претензии к Залине и феминизму, собственно, и исчерпываются.

Михаил пришёл поговорить о феминизме, но все дебаты посвятил тому, как его оппонентка ведёт себя в соцсетях, это было мелковато. Тем более, что свой собственный твиттер он обозначает прежде всего как личное пространство, и прямо говорит, что его влияние на дискурс сильно преувеличено, иначе, дескать, мы бы давно жили в прекрасной России будущего. В результате такого подхода и риторика Залина часто сводилась к обсуждению твитов. Мне, как зрительнице, хотелось увидеть борьбу двух точек зрения здесь и сейчас, а не археологические раскопки чьих-то постов и объяснения за базар.

Моя любимая цитата с прошедших дебатов:

Пока женщины умирают от анорексии, точно так же мужчины умирают от тоски. Я здесь совершенно не хочу проводить знак равенства, потому что и то и другое, разумеется, трагично

Михаил Светов, борец с тривиализацией проблем

Фраза настолько смешная и дикая, что мне остаётся лишь обратиться к мужчинам: не тоскуйте, мужчины, вы классные!!!

Представляю себе картину: типичная анорексичка, несколько раз пролежавшая в психушках, уничтожившая себе все внутренние органы, заканчивает свою бренную жизнь от дистрофии. А рядом с ней мужчина умирает от тоски, как бедный Хатико, поскольку тяночки не давали ему, инцелу, а значит жизнь кончена. Храни вас Господиня, двух жертв социальной несправедливости, феминь!

Светов мог попробовать отбить подачу Залины о смерти от анорексии, пусть даже тейком про схожие проблемы у мужчин, но не тоску же приводить в качестве примера: нет, блин, не от пыток в тюрьме умирают мужчины, не в армии им калечат психику, их не травят, если они жирные или, наоборот, дрищи. Тоска – главный бич мужчин!

Примерно столь же убедительным выглядел и рассказ Светова о мужчинах, которые ломают свои жизни ради построения карьеры. И это в контексте обсуждения трудового неравенства! Мол, не рвитесь, девки, на рынок труда, тут страшно, тут судьбы ломаются, сидите дома, занимайтесь внешностью. По Светову получается, что самые страшные мужские проблемы – это некая невнятная тоска и их же собственные привилегии.

Вот, кстати, на счёт привилегий. Какая тема для дебатов была пропущена! Как бы мне хотелось увидеть грамотный разбор феминистского мифа о привилегиях. Именно здесь феминистский дискурс о всепроникающем патриархате и методах борьбы с ним наиболее слаб. Я хотела бы услышать о вреде правовых привилегий: Светов лишь слегка коснулся темы декретных отпусков, да Залина ответила на вопрос о позитивной дискриминации, выражающейся в снисходительности ментов к девушкам на митингах. А ведь борьба за льготы – это как раз та часть феминистского дискурса, которую можно наиболее убедительно разбить именно с позиций либертарианской идеологии.

Увы, дебаты вышли вялыми, Светов смотрелся даже слабее, чем в споре с Кагарлицким, и для беседы на таком уровне высоким дебатирующим сторонам не было нужды снимать зал – с таким же успехом они могли обменяться колкостями в уютном твиттере.

Интервью с Михаилом Пожарским на Libertarian Band

Пока я прохлаждалась в Германии, в Новосибирск заглядывал с лекцией известный и весьма уважаемый мной либертарианец Михаил Пожарский. Очень жаль, что сама лекция не записывалась, и послушать её мне, соответственно, не удалось. К счастью, команда студии Libertarian Band поймала Михаила перед выступлением и взяла довольно основательное интервью.

Получилось, на мой взгляд, очень интересно, спасибо Кате Худолеевой за вопросы. Это здорово, что студия показывает себя вполне жизнеспособным коллективом, даже когда кто-то на время выбывает. Я бы задавала другие вопросы, но не уверена, что результат получился бы лучше.

Возможно, Анкапистан лучше строить всё-таки в странах четвёртого мира?

Ну, скажем, в Сомали, Микронезии и прочих failed states, поскольку там легче достичь более-менее равномерного баланса потенциала насилия при сравнительно небольших затратах ресурсов (условно говоря, купить калаш) ввиду отсутствия сверхсильного всеподавляющего агента, энфорсящего монополию на насилие на данной территории, а также сложившейся вокруг него культуры раболепия и структуры экономики?

L29Ah (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00013567btc)

Напомню читателям, что баланс потенциала насилия – это один из критериев стабильности безгосударственного сообщества по Хиршлейферу. Другие критерии – это стабильный состав сообщества и отсутствие значимого числа людей, поставленных на грань выживания. Действительно, какой-нибудь уединённый тропический рай, где кокосы падают прямо под ноги, и в котором живут мирные улыбчивые туземцы с калашами, легко построит у себя анархическое общество. Но мало иметь анархию, хочется-то именно анархо-капитализм.

А для анархо-капитализма требуется чуточку больше, чем отсутствие государства. Нужен капитализм, что означает товарно-денежные отношения. Так что нашему воображаемому тропическому раю потребуется полноценная товарная экономика, встроенная в мировую торговлю. Но международная торговля требует международного признания, и это серьёзное ограничение.

Сочиняя свой Меганезийский цикл, Александр Розов особо подчёркивал, что безгосударственное сообщество в Тихом океане у него строят не настоящие туземцы, а ихтамнеты. На самом же деле это полноценные белые люди с приличествующим белым людям представлением о собственности, свободе и праве – только отрицающие государство. Туземцами же они притворяются лишь для того, чтобы легитимизировать свои притязания в глазах международного сообщества и не становиться изгоями, влачащими жалкое существование под экономическими санкциями.

В реальной жизни подобный проект анархо-колониализма пытался провернуть институт систединга, но наткнулся на множество законодательных и технологических ограничений, и сейчас, судя по сайту, из либертарианского проекта выродился в нечто пропахшее экоактивизмом.

Так что сложно сказать, что проще: обеспечить переход к анархии в капиталистическом государстве, обеспечить переход к капитализму в failed state, или же организовать десант свободы в какое-нибудь игрушечное государство в Океании. Одно можно сказать точно: только лишь балансом потенциала насилия дело не ограничивается.

Белый человек с автоматом в тропическом раю

Механика свободы, глава 3.1

Обычно, начиная работать над переводом очередной части Механики свободы Дэвида Фридмана, я долго торможу. Каждую часть он предваряет стихотворным опусом собственного сочинения, где остроумие содержания компенсируется корявостью формы. К счастью, на сей раз со стихами удалось расправиться относительно быстро. В них Дэвид наивно удивляется, как мировой порядок умудряется существовать в такой гармонии, несмотря на правительственное пренебрежение этими вещами, и как собственно правительственные услуги заставляют лишь усмехнуться: мол, это общественное благо какое-то не очень благо.

Что есть анархия? Что есть государство? В этой главе Фридман даёт определение тому, что намерен далее хаять на протяжении всей части, а разъяснение всякой философской мути взваливает на Лисандра Спунера.

Недавно прочитал о школе Саммерхилл, идея которой заключалась в ненасильственном обучении детей.

“В школе Саммерхилл учащиеся сами выбирают, какие уроки им посещать. Кроме того, здесь отсутствует какая-либо система оценивания. При прогуливании уроков никакое наказание не несется” (Википедия). Можно ли назвать эту школу неким либертарианским проектом?

2R

Недавно левоанархистский канал Прометей запостил статью про анархизм и образование, которая, в свою очередь, является конспектом статьи Екатерины Толкачёвой Немного анархизма системе образования. Там рассказывается и про Саммерхилл, и про многие другие схожие проекты именно в качестве примеров реализации либертарного подхода.

Из того, что я бегло нагуглила про Саммерхилл, видно, что это один из наиболее последовательно либертарных образовательных проектов, где свобода ребёнка ограничена только тем, что он физически находится в интернате, но занимается при этом чем ему будет угодно. Насколько можно судить по попавшимся мне отрывкам из книги основателя школы Александра Нилла “Воспитание свободой”, чем раньше ребёнок попадал в школу, тем больше он проявлял охоты к занятиям: инфицированным обязательным образованием детям требовалось время, чтобы вернуть себе вкус к познанию.

Выпускники школы обычно оказывались людьми с предпринимательской жилкой, либо гиками, которым никто не мешал заниматься только тем, что им было по душе, и они продолжили на этом специализироваться и во взрослой жизни. Вместе с тем, совсем уж гениев из школы не выпускалось: то ли это особенность образовательной методики, то ли сыграло роль скромное число учеников, не более сотни детей всех возрастов.

Таким образом, могу предположить, что эта школа здорово опередила своё время: в индустриальную эпоху был востребован другой тип выпускников, а вот сейчас именно такие люди в основном и нужны. Об этом, например, рассуждает Екатерина Шульман в интервью изданию “Такие дела”. Она описывает проблемы современной российской школы в свете изменившихся в обществе тенденций – но не называет рецептов, потому что не знает их. Однако один из рецептов – это такие вот интернаты, наподобие Саммерхилла. Возможно, это даже лучше, чем надомное образование, потому что педагогические способности родителей могут быть скромны.

Главный недостаток Саммерхилла – такое образование не может быть массовым. Поэтому единственная реальная альтернатива современному обязательному среднему образованию – это просто полная отмена его обязательности. В современном обществе у человека безумно длинное детство. За это время минимально необходимые для дальнейшей взрослой жизни навыки приобретаются даже от бесцельного серфинга в интернете, несложной работы по дому и общения с друзьями. Кто желает большего, получат чрезвычайно замотивированных преподавателей в различных саммерхиллах. Ну а тем, кому подобное не по карману, останутся онлайн-курсы. Опыт Саммерхилла показывает, что когда ребёнок предоставлен самому себе, он охотно усваивает новое, ему достаточно знать, что он получит свои знания в тот момент, когда за ними обратится.

Разумеется, есть множество профессий, для которых нужно соответствие жёстким стандартам. В системе свободного образования достаточно, чтобы эти стандарты были известны. Те дети, которых интересует профессия, будут знать, чего именно добиваться, а когда освоят нужный объём знаний, просто сдадут открытый экзамен. Никакие государственные нормативы для этого не нужны, профессиональные стандарты в конечном счёте диктуются работодателями.

Summerhill school

Радикально переработала страничку про донаты

Сегодня день серьёзных потрясений: российское правительство подало в отставку, американский конгресс направил в сенат документы по импичменту президента, а я полностью переписала страничку про донаты.

Поскольку проект анонимен, сбор донатов на него имеет специфику: преимущественно деньги поступают в биткоинах, но меня неоднократно просили обеспечить возможность платежей и в фиате. Радуйтесь, способ найден, описание приводится.

Пополнить лайтнинг-кошелёк теперь стало очень просто, быстро и дёшево, этим заведует новый лаконичный телеграм-бот.

Раньше различные способы приобретения и использования крипты описывались аж на четырёх разных страницах, сейчас все ключевые вещи скомпонованы непосредственно на странице “Донаты”, и лишь про покупку биткоинов на всякий случай в качестве факультативного оставлен отдельный текст.

Механика свободы, главы 2.17 и 2.18

Добиваем вторую часть Механики свободы Дэвида Фридмана.

Загрязнение. Рассказывается, какие меры сокращения государственного регулирования вредных выбросов могли бы привести к улучшению экологической обстановки и уж точно – к более справедливому порядку ответственности за загрязнение.

Отстреливаемся от друзей социализма. В этой заключительной главе второй части книги Фридман даёт залп несколькими доводами, показывающими более справедливый характер капитализма в противовес социализму. Каждый из них не дотягивает до отдельной главы, потому, видимо, они и были собраны таким образом. Разбирается аргумент о том, какой механизм распределения обеспечивает большее равенство, какое общество менее склонно к коррупции, где лучше условия на производстве, и какой строй менее критически зависим от идеальных людей.

Сдерживание стационарного бандита, дискуссия. Надеюсь, окончание.

Колонка Битарха

Холон Синергийный выпустил статью с критикой доктрины сдерживания, про которую мы периодически пишем. Проясним некоторые моменты.

1) Не стоит путать доктрину сдерживания и терроризм. ДС это стратегия повышения издержек инициации агрессии. Методы повышения издержек могут вообще не предполагать применение физического насилия. Возможно, Холон читал не все наши статьи про ДС, и упустил вот эту. Если ДС ненасильственная, государству сложнее наклеить на либертарианцев ярлык территористов.

2) Никаких вундервафлей (робо-пчёл, генно-модифицированных вирусов и тем более оружия судного дня) для ДС не требуется. Опора на вундервафли это никак не либертарианская стратегия, ибо они крайне сложны, дороги и будут доступны немногим (а значит, эти люди смогут принуждать остальных, в конечном счёте воссоздав статус кво). Для устойчивого свободного общества по Хиршлейферу нужен баланс потенциала насилия (БПН), то есть оружие и стратегии сдерживания должны быть крайне просты и доступны для максимального числа людей.

3) Для оружия сдерживания, в отличие от оружия для классических войн, практически неприменимо соревнование «снаряда и брони». Нанести неприемлемый ущерб можно миллионом различным способов, причём постоянно появляются новые. Не зря же после появления ЯО стали говорить о ядерном сдерживании, а не о разработке нейтрализатора ядерных бомб.

Для защиты от каждого из видов оружия сдерживания нужна отдельная «броня». Например, если у сдерживающей стороны есть баллистические ракеты, крылатые ракеты и микро-дроны, для перехвата удара возмездия нужно иметь ПВО/ПРО для каждого типа, причём с большим запасом. Способов сделать больно можно придумать столько, что на оборону не хватит даже почти безмерного военного бюджета США.

4) Экскурс в историю средневековых протопанархий показывает, что запрос на подобные институты существует давно, а сейчас и теория разработана лучше, и технологический уровень выше. К тому же в ДС не обязательно вовлекать всё общество. Даже немногие уже будут создавать для остальных положительную экстерналию, что пример с Femgericht отлично демонстрирует.

5) Что касается всеобщей прозрачности, то на её основе также можно создать самостоятельную стратегию сдерживания. У либертарианской юрисдикции может вообще не быть никакого оружия для ответного удара по объектам государства, только много камер и стриминг в сеть (на сервер, который не поддаётся цензуре и через канал, который невозможно подавить – например, Starlink Илона Маска, где используется узконаправленный луч). Если стационарный бандит попытается напасть на эту юрисдикцию, трансляция нападения в сеть со всеми его сочными моментами нанесёт удар по легитимности власти (терпимость к насилию сейчас крайне низка, и всякие правозащитники начнут подрывать карьеру отдавшим приказ о нападении). Жителям такой либертарианской юрисдикции не потребуется оружия сложнее предметов быта – только чтобы делать картинку покрасочнее, иначе скоротечное шоу “налетели и скрутили” не наберёт критическую массу просмотров.

Подобной стратегией успешно воспользовались американские борцы за равные права чернокожих в 1950-е. Чёрные активисты садились в автобусах на места для белых, отказывались их уступать по требованию кондуктора, и полиция их арестовывала. Общественные организации часто оплачивали им штрафы, чтобы умножить число участников подобных акций. Такие случаи активно освещались в СМИ, и в обществе начало нарастать раздражение к официальным лицам, поддерживающим сегрегацию. В конечном итоге сторонникам сегрегации пришлось прогнуться.

Роза Паркс, пионер троллинга автобусных компаний и законов о сегрегации

Дискуссия о стационарном бандите и доктрине сдерживания

Я откомментировала колонку Битарха о продвижении либертарианства через теорию стационарного бандита в том ключе, что это во многом стук в открытые двери: бандитская сущность государства быстро признаётся любым собеседником, ну а дальше начинаются рассуждения о меньшем зле. В частности, в России популярна тема апелляции к опыту девяностых годов прошлого века, когда было засилье кочевых бандитов.

Битарх на это предлагает в своём паблике вконтакте обратиться к исследованиям Хиршлейфера 1995 года, на которые ссылался профессор Аузан в своей лекции “Эволюция осёдлого бандита”

Все три условия устойчивости анархии по Хиршлейферу в России девяностых не выполнялись, то есть либертарианства в девяностые не было.

На это я вынуждена констатировать, что Битарх опять стучится в открытую дверь, и о том, что в девяностые было либертарианство, речи не идёт, если, конечно, вы не спорите с троллем. Речь о том, что для продвижения либертарианства через теорию стационарного бандита нужно предъявить аргументы, как, упразднив стационарного бандита, не допустить засилья кочевых.

Интересна также критика со стороны Владимира Золоторева, который совершенно справедливо указывает: стационарный бандит опаснее кочевого, потому что он в состоянии нанести обществу куда больший ущерб, и при этом способствует тому, что у общества не остаётся сил на борьбу с какими бы то ни было бандитами. Он не пишет прямо, но из этой посылки следует, что возврат в эпоху кочевых бандитов является для общества приемлемой ценой за уничтожение бандита стационарного, хотя, по хорошему, выбирать нужно всё-таки не между стационарным и кочевым бандитами, а между наличием бандита и его отсутствием.

Итак, вроде бы договорились: бандит не нужен, давайте его изживать, надо обеспечить в обществе баланс потенциала насилия, и будет нам устойчивая анархия. Но тут от читателя с ником Холон Синергийный подоспела критика предлагаемых механизмов доктрины сдерживания (текст пришёл по частным каналам, публикую его в телеграфе, выступающем в качестве нейтральной площадки).

Текст очень длинен и сложен для восприятия, так что даю краткую экспликацию:

1. Как следует из статьи Мазарра о доктрине сдерживания, перевод которой я недавно выкладывала, для успешного сдерживания очень важен фактор восприятия. Противник должен понимать, что когда потенциальная жертва кричит, мол, я ему глаз на жопу натяну, если сделает ещё шаг – то жертва реально готова реализовать свои угрозы, потому что загнана в угол, и у неё нет никакого выхода, кроме расчехления своих арсеналов по натягиванию глаз на жопы. При этом сам потенциальный агрессор ни в коем случае не должен быть поставлен в столь же безвыходное положение, когда ему ничего не остаётся, как рискнуть глазом и сделать шаг вперёд. Но чем успешнее будет реализовываться подобная доктрина, тем чаще угрозы будут представлять собой блеф – просто из соображений экономии.
2. Государство также реализует доктрину сдерживания в отношении представителей общества, желающих его уничтожения. Один из самых надёжных способов для него – взять общество в заложники. Любой член общества должен понимать, что от любых угроз или, не дай бог, реальных действий против представителей государства хуже будет только условному Воронежу. Так, государство изобрело концепцию экстремизма, и теперь в любом закручивании гаек виноваты экстремисты, именно для защиты от них общества все эти меры безопасности и предпринимаются. Редкие успешные акции против государства лишь подтверждают, что экстремизм не выдумка, и государственные меры безопасности оправданы.
3. Попытки предлагать для борьбы с представителями государства всё более технологичное оружие вроде микродронов и уберизации насилия приведут к тому, что государство с огромным удовольствием начнёт защищать граждан от микродронов и убер-насилия, а для этого потребуются уже совершенно тоталитарные методы контроля вообще всех аспектов жизни. В пределе эта гонка вооружений приводит к тому, что каждому становится доступно оружие судного дня, и тогда гроб, гроб, кладбище, пидор.
4. На закуску даётся исторический экскурс в средневековую Саксонию, в которой успешно практиковалось нечто очень близкое к описанной мною концепции убер-возмездия. Тем не менее, система не пережила своего времени, как и все прочие средневековые элементы панархии, и уступила монополии государства на суд и расправу. Автор предлагает подумать, не был ли подобный исход закономерным.

Главным выводом из всего этого хитросплетения доводов я бы сделала следующее соображение. Ни одна доктрина не является панацеей. Государство – в головах. Это означает, что хотя в ряде случаев проблема государства может быть успешно упрощена отрезанием особо мешающих голов или угрозой подобной декапитации, решающее значение имеют всё-таки средства индоктринации свободой. Их же приходится подбирать индивидуально.