Вскоре после моего пересказа статьи Константина Морозова о том, что либертарианцам нужно либо признать моральный реализм, либо отказаться от идеи доказать, что их идеология наилучшая, я принялась отсматривать материалы недавно прошедшей в Питере конференции “Капитализм и свобода”. Там я наткнулась на доклад Сергея Сазонова “Предпринимательская теория собственности”.
Мне показалось, а Валерий Кизилов в комментах в фейсбуке подтвердил моё подозрение, что тема этого доклада перекликается с морозовской статьёй.
В докладе показывалось, что чисто философски концепция собственности может быть основана на двух противоположных основаниях: глубокой частной собственности (изначально вся собственность – достояние индивидов, а дальше они уже могут делегировать свои права обществу) и глубокой публичной собственности (изначально всё принадлежит всем, а дальше общество может соглашаться с выделением чего-то в индивидуальное владение).
Дальше объяснялось, что у идеи глубокой частной собственности в наиболее общепризнанной локковской трактовке есть неустранимый недостаток – это как раз то, на что указывает Константин Морозов. Основанием первичного присвоения является всеобщее право неисключительного пользования любыми бесхозными ресурсами, но каждый присваивающий их лишает тем самым всех остальных их права неисключительного пользования. Глубокая же публичная собственность такого логического недостатка лишена.
Хотя обе концепции происхождения прав собственности позволяют вывести из них схожие картины мира, между ними есть серьёзная разница. Выводя права собственности из глубокой частной собственности, мы должны доказывать крайнюю необходимость любого государственного вмешательства. Выводя их из глубокой публичной собственности, мы, напротив, должны доказывать любое своё правомочие по распоряжению теми или иными вещами – а действительно ли это будет общественно полезным использованием собственности.
Дальше Сергей демонстрирует обоснование глубинной частной собственности, лишённое вышеприведённого недостатка. Превращение простого объекта в ресурс, который можно обращать в собственность, происходит не в момент локковского “смешения труда с землёй”, а в момент вынесения предпринимательского суждения на их счёт. Увидел, как можно применить никому не нужное – всё, присвоил. Локковское противоречие снимается тем, что простой объект превращается в ресурс мгновенно, и никто при этом своего неисключительного права пользования не лишается. У идеи же глубокой публичной собственности в рамках этого подхода, напротив, появляются неустранимые проблемы.
Короче, очень рекомендую познакомиться с докладом, отличная разминка для мозгов. А мне надо будет подумать, включать ли, и если да, то в какой форме, этот материал себе в книжку.
В силовых органах стационарного бандита (государства) в среднем работают явно более склонные к насилию люди, нежели если брать всё население в целом. Однако даже их насильственные склонности не являются абсолютно несдерживаемыми. Большинство из них всё ещё не сможет убить человека инициировав к нему насилие, а не только при непосредственной самозащите. Убийство на порядок более серьёзный акт насилия, нежели повалить на асфальт, заломить руки за спину или избить дубинкой, что мы можем наблюдать на тех же митингах. Для его совершения нужно, чтоб человек был совсем безбашенным насильником. Но такие в большинстве случае вряд ли вообще могут добраться до службы в силовых органах будучи пойманными на совершении насильственных преступлений ещё в подростковом возрасте. А значит мы можем выработать одну очень радикальную, но при этом действенную стратегию борьбы со стационарным бандитом.
Для её осуществления нам понадобится «устройство самоуничтожения», например ошейник с небольшим количеством взрывчатки. Добровольно надеть на себя такое устройство смогут немногие, однако есть ведь активисты, которые в знак протеста идут на то же самосожжение, а здесь получение значительного или смертельного ущерба для себя и вовсе не обязательно, так как задача состоит не в том, чтобы совершить ритуальное самоубийство, а в том, чтобы сдержать силовиков от совершения акта насилия. Как? В данный ошейник необходимо встроить устройство автоматической активации, например на чью-либо попытку ударить или обездвижить носителя (для определения этого можно использовать программу с искусственным интеллектом). Активация должна быть именно автоматической, поскольку решиться на самостоятельную непосредственную активацию сможет лишь очень небольшой процент людей (лишь те же, кто способен на самосожжение). Силовики это знают, а поэтому вполне вероятно решатся обездвижить и обезоружить человека, если активация не будет автоматической, что скорее всего им удастся. Также активист должен предварительно сообщить в СМИ перед совершением акции или непосредственно силовикам во время неё о том, что на нём находится такое устройство.
Таким образом любое насильственное действие со стороны силовиков будет приводить к серьёзному травмированию, а то и смерти активиста. А позволить себе этого они не могут, среди них ведь очень мало совсем отбитых маньяков, и даже те могут не решиться ввиду того, что это выльется им в серьёзные последствия, учитывая, что такая гибель активиста и виновные в ней силовики сразу же окажутся на всеобщем обозрении. Даже с террористами силовики изначально стараются вести переговоры, а не сразу ликвидировать. Кстати, недавно был случай, когда один вооружённый мужчина, к которому наведались силовики ввиду подозрения о складировании оружия, решил оказать им вооружённое сопротивление, забаррикадировавшись в своём доме. Самым простым вариантом решить эту проблему для силовиков была бы мгновенная ликвидация, учитывая, что в доме кроме этого мужчины никого не было. Однако они в течение целых 9 часов занимались оцеплением дома, пытались совершить штурм, в итоге всё закончилось гранатомётным обстрелом, в результате чего в доме случилось возгорание, во время которого и погиб обороняющийся.
Представьте теперь себе, что хотя бы небольшой процент активистов поставит силовиков перед выбором: или не бей, или убей? Фактически на этом деятельность силовиков будет парализована, им придётся тратить свои силы и время на разбирательства с этими активистами (однако успешными они не будут, так как единственный приемлемый для силовиков вариант – уговорить активиста снять с себя устройство, на что тоже далеко не все поведутся). Тем же временем остальные протестующие смогут более свободно и спокойно проводить свои акции, пока силовики отвлечены от них. Также со временем они могут в целом начать бояться применять насилие к протестующим, так как это устройство может оказаться на любом из них.
Мне подкинули ссылку на интересную статью в богомерзском вконтакте, где некий Константин Морозов рассуждает о моральном оправдании налогообложения, в частности, в целях внедрения БОД, и прочих интересных умопостроениях леволибертарианского лагеря. Без иронии, мне было интересно понять их логику.
Вкратце, аргументация автора следующая. Принудительность изъятия сама по себе не является критерием его несправедливости: это легко показывается на примере компенсации ущерба. Таким образом, чтобы говорить о несправедливости изъятия, нужно показать, что изымается собственность, на которую ты имеешь право. Но как определить, на что человек имеет право собственности? С чего он взял, что он имеет право собственности на то, что изымается в виде налога? Юридически это собственность государства, и подлежит уплате. Значит, сопротивление либертарианцев налогам коренится не в законах, а в морали.
Это поднимает вопрос объективности морали. Если мы стоим на позициях морального релятивизма, когда один считает так, а другой этак, и оба правы, то государство столь же право, взимая налоги, как и либертарианец, не желающий их платить. Таким образом, если либертарианец хочет обосновать другим, что прав именно он, ему придётся вставать на позицию морального реализма.
Возводя аморальность налогов к принципу неагрессии, либертарианец основывается на том, что свобода не требует рациональных оснований, это некое самоочевидное благо, к которому стремится каждый. Но о какой именно свободе речь? Либертарианское представление о свободе как отсутствии принуждения – далеко не единственная формулировка, даже не самая популярная, и уж точно не может считаться самоочевидной.
Далее автор разбирает несколько возможных подходов к обоснованию моральности обязательных изъятий для перераспределения в пользу бедных: оговорку Локка, утилитаризм, компенсаторную справедливость по Нозику, сведение понятия негативной свободы к её республиканистской формулировке… Автор не настаивает на истинности той или иной аргументации, он лишь указывает на то, что умные дяди умеют красиво и грамотно рассуждать с логикой и фактами, в то время как оголтелые восточноевропейские либертарианцы обслушаются своего Светова и в жопы… остаются неубедительными узколобыми догматиками, демонстрирующими крайне низкий уровень дискуссии.
Я сейчас не собираюсь кидаться опровергать тейки из статьи. Для меня это скорее полезное предупреждение, которое пригодится при написании брошюрки по анкапу. В частности, нужно понять, что делать с моральным реализмом. Я определяю мораль как спонтанный порядок вступления в конфликты, и она, конечно же, будет разной в различных сообществах. Таким образом, книжка про анкап приобретает этакий этнографический характер. Дескать, слушайте, живёт на свете такой народ анкапов, и у них вот такие вот удивительные племенные обычаи, так непохожие на то, что принято среди цивилизованных людей, но по-своему привлекательные, как привлекательны нам обычаи каких-нибудь полинезийцев в плане свободной любви. Буду ли обосновывать, почему либертарианский социальный порядок наилучший? А вот не знаю. Не уверена.
К государству, имеющему неоспоримую власть и монополию на насилие, принято относиться как к сугубо человеческому социальному явлению. Однако если взять саму основу устройства государства, то есть факт силового принуждения людей со стороны политической власти, то его смело можно назвать одной из форм насильственной иерархии доминирования, такой же как иерархии, возникающие в определённых условиях у многих видов животных. Это подталкивает нас к анализу явления насильственной иерархии доминирования в целом, предпосылок и последствий её возникновения, в том числе и в случае человека.
Мы пройдёмся по всем пунктам этой темы. Рассмотрим историю появления и развития государств, сравним её с тем, как возникают насильственные иерархии доминирования в случае животных, в том числе не обойдём стороной и известные эксперименты, такие как «Вселенная-25», в котором популяция мышей вымерла несмотря на изобилие ресурсов, или эксперимент Дидье Дезора, где одни крысы насильно принуждали других крыс плавать за едой через бассейн. В результате этого мы сделаем определённые выводы касательно влияния насилия на общество в целом.
Давайте для начала подтвердим насильственность природы государства. Для этого нам необходимо обратиться к теории стационарного бандита. Исходя из неё государство является оседлым (стационарным) бандитом, который решил закрепиться на определённой территории, единолично контролировать её и грабить население в долгосрочной перспективе [1]. Нам стоит посмотреть на то, что является предпосылкой к независимому возникновению государств в разных уголках мира. Возьмём долины Нила, Тифа, Евфрата, Инда в Старом Свете и долину Мехико, а также горные и прибрежные равнины Перу в Новом Свете. Все эти места объединяет одно – ограниченные морями, горами или пустынями земли, пригодные для ведения сельского хозяйства. Бежать в таких местах от силового принуждения попросту некуда, что и привело к появлению там первых государств. Также к этому добавим и социальные границы. Общины, находящиеся в центре заселённых земель, куда больше рискуют быть подчинёнными, нежели расположенные на периферии [2].
Со временем весь мир оказался под силовым контролем отдельных групп лиц, и это продолжается сейчас. Не забываем, что современные государственные границы нарисованы в результате войн и подчинений. Даже если предположить, что в прошлом какая-то группа людей действительно добровольно согласилась сформировать монопольное правительство, всё равно либо её насильно кто-то подчинил себе, либо она сама занялась подчинением других. Также происходило подчинение следующих поколений, которые изначально не соглашались на такой договор. Нынешние государства тоже активно контролируют вашу жизнь и свои границы, прибегая ко всем возможным средствам. Если государство не разрешит вам что-то – ваши шансы спрятаться или убежать от него будут крайне мизерными.
Запомним то, что говорит нам теория стационарного бандита о государстве, и перейдём к рассмотрению вопроса насилия в мире животных, что очень важно для понимания причин возникновения насильственной иерархии доминирования. Здесь стоит начать из исследований этолога Конрада Лоренца, которые показали, что у видов с сильной врождённой вооружённостью эволюционно выработалась и сильная врождённая внутривидовая мораль ненасилия, то есть механизм, ингибирующий проявление насильственного поведения во внутривидовых стычках [3]. Хорошо продемонстрировать этот механизм нам может следующий пример:
«При территориальной стычке ядовитые змеи преувеличивают себя, вытягиваясь, кто выше встанет, раскачиваются, толкают друг друга, но никогда не только не кусают, но даже не демонстрируют оружие. Некоторые виды даже угрожают друг другу, отвернув головы. Недаром не только обычные люди, но и многие зоологи принимали турнирные сражения змей за брачные танцы.» [4]
Никто не будет спорить, что ядовитые змеи – сильно вооружённые виды, с помощью ядовитого укуса они могут мгновенно убить своего сородича. Но своих они не кусают. А всё из-за механизма Лоренца (МЛ), ибо если его выработка с ходом эволюции была бы невозможна, то многие виды попросту бы самоуничтожились. Однако выработка этого механизма – довольно очевидный процесс, учитывая, что особи без врождённого сдерживателя насильственного поведения очень часто подвергали бы себя смерти ввиду многократных нападений на сильно вооружённых сородичей, а поэтому их генетический материал не передавался бы следующим поколениям.
Данный механизм можно наблюдать в той или иной степени у многих видов. Чем сильнее вооружён вид, тем сильнее у его представителей выражен МЛ, и наоборот – у слабых видов он выражен слабо. Довольно интересные примеры приводил Лоренц касательно волков, которые не кусают своих соплеменников за шею, и воронов, ни в коем случае не выклёвывающих глаза других воронов даже во время стычек. А вот оставив на некоторое время в одной клетке двух горлиц – на первый взгляд мирных птиц семейства голубиных, Лоренц обнаружил, что одна из них чуть ли не убила вторую. Конечно же у горлиц не мог выработаться сильный МЛ ибо в данном случае его отсутствие не угрожает их выживанию, так как у них слабое вооружение и находясь в природе они могут легко убежать от нападающего.
Исходя из этого мы можем связать выработку МЛ с двумя факторами: наличием сильной врождённой вооружённости и невозможностью сбежать от насильственного преследования. Теперь пришло время перейти к теме возникновения насильственной иерархии доминирования среди животных, и возьмём в качестве примера известный эксперимент под названием «Вселенная-25». В данном эксперименте этолог Джон Кэлхоун создал загон для мышей, в котором обеспечил их изобилием ресурсов. Изначально популяция мышей стремительно росла вплоть до 2200 особей, однако после этого их количество пошло на убыль, и менее, чем за 5 лет, популяция полностью вымерла.
Причин этому можно назвать много, условия загона Кэлхоуна на самом деле были далеки от райских, также существует мнение, что проблема состоит в самом изобилии ресурсов и человечество, кстати, при его нынешнем высоком благосостоянии ждёт то же самое. Однако, самым главным фактором, который привёл к вымиранию, особенно в сравнении с вивариями других лабораторий, где популяции мышей спокойно проживали и десятки лет, было то, что устройство загона способствовало появлению насильственной иерархии доминирования:
«Загон, который построил Кэлхоун, в отличие от обычного вивария и от естественных сред имел одну характерную черту: крайне нерациональную и неудобную систематизацию пространства для мышей, в результате которой сложилась такая ситуация, что 65 самых крупных самцов смогли монополизировать доступ к источникам пищи и к самкам, тогда как изгнанные в центр загона мыши вынуждены были влачить жалкое существование.» [5]
В таких условиях дальнейшее размножение стало невозможным. Уровень стресса мышей просто зашкаливал, а самцы, занявшие верх в иерархии доминирования, не давали другим самцам доступ к самкам даже после потери своей способности к размножению ввиду старости.
Вспомним ещё один эксперимент, проведённый французским исследователем Дидье Дезором. Шесть крыс были запущены в клетку, откуда был только один выход – в бассейн. В конце бассейна была кормушка с едой, но поесть там крыса не могла – доплыв, она брала еду и должна была вернуться к своим собратьям в клетку. В таких условиях сформировалась жёсткая иерархия доминирования, в которой одни крысы заставляли других плавать за едой и отнимали её у них. Здесь мы тоже можем явно связать возникновение иерархии доминирования с ограниченностью пространства и невозможностью сбежать с него.
Интересные случаи можно заметить и в мире приматов. Наблюдение за тремя видами макак показали, как в двух из них (макака-резуса и макака-крабоеда) можно увидеть сильную иерархию доминирования, тогда как социальные взаимоотношения третьего вида (тонкского макака) несут ненасильственный характер [6]. Разные исследователи объясняют это различие как факторами окружающей среды, так и генетикой. Однако скорее всего имеет место связка этих факторов – соответствующая среда привела к выработке соответствующих врождённых склонностей, а точнее более слабого МЛ у первых двух видов и более сильного МЛ у третьего (такого объяснения в исследовании о макаках не даётся, но оно идеально подходит исходя из объяснения природы насилия у многих других видов).
Ещё интересный случай наблюдали биологи Роберт Сапольски и Лиза Шер касательно одной стаи бабуинов – приматов, известных своей агрессивностью. В 1982 году наиболее агрессивные самцы этой стаи начали кормиться на туристической свалке и съели заражённое мясо. В конце концов все они умерли, оставив вместо себя менее агрессивных самцов. В итоге уровень насилия в стае резко сократился [7]. Также стоит вспомнить о карликовых шимпанзе – бонобо, поведение которых менее насильственное, нежели поведение других шимпанзе. Объясняется этот факт тем, что им не приходится делить свой ареал обитания с крупными и агрессивными гориллами. Те вытесняют и ограничивают в ресурсах других шимпанзе, что фактически приводит их к той самой ситуации, когда бежать от насилия внутри общества ввиду ограниченности доступного для жизни пространства становится некуда.
Вернёмся теперь к человеку. Он от природы слабо вооружённый вид, что является одной из предпосылок к выработке слабого варианта МЛ. Совместив это с фактом ограниченности пригодного для ведения сельского хозяйства пространства на территории возникновения первых государств, можно сделать вывод о том, что государство является такой же формой насильственной иерархии доминирования, как и в случае других видов, когда они тоже попадают в аналогичные условия обитания. А со временем люди, наиболее склонные к насилию, занявшие вершину этой иерархии, получали всё большие возможности в контроле и ограничении свободы всех остальных людей. Так мы и дошли к современному государству тотального контроля, в котором, о чём мы говорили в самом начале, вы без разрешения сверху не имеете права ни на что, в том числе и права убежать от насилия стационарного бандита.
Такое положение дел сильно угрожает выживанию человечества. Вспомним эксперимент Кэлхоуна. Многие его называют пророческим ввиду наблюдаемого снижения рождаемости в развитых странах. Но обычно при этом приводятся неверные причины, связанные с высоким уровнем благосостояния. А единственная верная причина – наличие насильственной иерархии доминирования. Это же и объясняет, почему в менее развитых странах рождаемость снижается не так сильно – у государств там попросту не хватает технических средств и ресурсов для контроля своего населения, независимо от того, какой уровень контроля прописан их законами.
Ещё одна причина, почему насилие является большой проблемой и с ним необходимо бороться, состоит в множестве отрицательных экстерналий. Это и рост уровня стресса в обществе, и торможение развития экономики, но что наиболее важно – риск уничтожения человечества ввиду использования средств массового поражения. И такие средства с каждым днём становятся всё более доступными даже для небольших организаций и отдельных индивидов. Например, тенденции в развитии биотехнологий говорят нам о том, что скоро создание искусственных вирусов будет довольно лёгкой задачей, а это в свою очередь позволит какому-то насильнику создать и выпустить очень опасную инфекцию, куда серьёзнее коронавируса, с которым нам пришлось недавно столкнуться. Подробнее об этих экстерналиях и методах борьбы с насилием вы можете узнать уже в другом материале под названием «Насилие: проблемы и решения» [8].
Ирокез, металл, портвейн, колонки, Егор Летов, Гражданская Оборона, Юрий Хой и Виктор Цой! И конечно же, мама-анархия!
А если серьёзно, то как ты считаешь, есть ли точки соприкосновения у либертарианцев и анархо-панков, и возможно ли между ними взаимодействие или даже сотрудничество?
Наверное, самое панковское, что мне довелось видеть – это фильм “Бойцовский клуб”. Там уже не просто цоевское “ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать dont tread on me”, а агрессивное отрицание господствующей системы целиком, в котором, конечно, видны отчётливые контуры некой антисистемы: как прекрасно уничтожить что-нибудь прекрасное, как прекрасно вести партизанскую борьбу с режимом любыми средствами от плевков в суп до взрывов домов, и главное – как прекрасно саморазрушение. Саморазрушение доказывает искренность взглядов и обеспечивает человеку высокую трибуну, даже если до того он был никто, и звали его никак. А тут все хором повторяют – его имя Владислав Росляков! Это впечатляет.
Конечно, панковское движение это порождение двадцатого века с его пренебрежением к единичной человеческой жизни и весьма крупноблочным мышлением. Панки не отстаивали собственную индивидуальную свободу (свобода в рамках действующей системы это говно), потому что она возможна только через переход к анархии, а это прежде всего слом действующей системы. Бессмысленно рассуждать, есть ли у панков позитивная повестка, и ставить условием сотрудничества с ними её наличие. Вполне достаточно того, что панк будет бороться не против всякой системы, а лишь против той, которая его породила. Мы сейчас все немного вирусологи, так что, думаю, аналогия панков как антител к государству будет вполне уместной.
Думаю, из вышесказанного видно, что точки соприкосновения у анархо-панков и анархо-либертарианцев есть. А что насчёт взаимодействия и сотрудничества? Тут, боюсь, анархо-либертарианцы покажутся анархо-панкам скучноватыми, душными и бесполезными теоретиками. Что ещё за уважение к частной собственности? Государство держит тебя за собственность крепче, чем за яйца, забей на неё. Пока ты боишься жить в говне, тебя будут пугать маканием в говно, а для борьбы с системой нельзя отвлекаться на такие пустяковые страхи.
Панки партизаны. Думаю, у них бы получилось вполне взаимовыгодное и взаимопонятное сотрудничество с достаточно хардкорными агористами, которые тоже суть партизаны. Но всё-таки мне бы хотелось посмотреть на лекцию, скажем, Павла Усанова перед аудиторией анархо-панков, посвящённую какой-нибудь брутальщине. Ну, скажем, рассказу об экономике мексиканских картелей с позиций АЭШ. Разумеется, Павел должен быть при полном параде, и с бабочкой, иначе картинка выйдет не та.
Картинка это очень важно в плане влияния на общество, так что карнавальных панков, которые в основном копируют визуальные образы, а не стиль мышления и, главное, поступков, в сильной субкультуре, конечно, тоже должно быть много. Но вы уж меня простите, что я не буду подробно останавливаться именно на визуальной составляющей, вроде ирокезов и заклёпок: это к дизайнерам, они лучше понимают язык материальной культуры.
Если не будет государства, а мне изменила жена, будет ли правомерно выбросить её из окна, если я живу на втором этаже дома, принадлежащего товариществу собственников, отказавшемуся от услуг страхования, но при составленном устно договоре охраны территории ЧОПом, который зарегистрирован на территории, где есть государство, гражданкой которого является наша совместная дочь, обязанная по их закону следить за родителями-инвалидами, к которым относятся и лица без гражданства, коей является моя жена, подавшая заявку на вид на жительство и из-за разницы в часовых поясах формально принятую?
Топотушка
Этот вопрос в своё время, ЕМНИП, был приведён Алексеем “Камендантом” Терещуком в качестве примера того, сколь тонкими частностями совершенно гипотетического безгосударственного общества будущего могут с крайне живым интересом интересоваться даже не тролли, а вполне себе увлечённые анкапом люди, которые впадают в дедуктивную ересь выведения любых, сколь угодно тонких, частностей из немногочисленных общих принципов.
Но нет. Для того, чтобы из общих принципов вывести частные следствия, нужно добавлять к общим принципам дополнительную информацию, касающуюся тех условий, к которым мы выводим частные следствия. Чем на большее число допущений опираются исходные данные, тем более корявыми вилами написан на воде результат измышлений.
Значит ли это, что дедуктивный метод бесполезен? Конечно, нет. Просто для получения надёжных результатов вам нужно взять общие принципы и доставить их как можно ближе к той локальной обстановке, на которую вы их будете натягивать.
Ну а теперь вернёмся к шуточному вопросу и дадим на него серьёзный ответ.
Вопрос о правомерности выбрасывания из окна изменившей жены может иметь положительное решение лишь в условиях, когда измена считается правонарушением. Может ли измена считаться правонарушением в отсутствие государства? Может. Отметим, что в нашем гипотетическом обществе брак официально считается отношениями собственности, по крайней мере, топотушки над женой.
Идём дальше. Отказ товарищества собственников от услуг страхования означает, что причинение ущерба здоровью одного из жителей товарищества не образует деликта перед товариществом.
Тот факт, что ЧОП исполняет устный договор охраны территории, означает, что в нашем гипотетическом безгосударственном обществе признаются устные договоры.
Если легально оперирующий на охраняемой территории ЧОП фиксирует ущерб придомовой территории от падения топотушкиной жены, то далее мне сложно представить себе правовую конструкцию, в рамках которой ответственность за повреждения будет возложена ЧОПом на жену, а не на выбросившую её топотушку. Таким образом, мы можем констатировать, что, поскольку выбрасывание из окна крупного объекта влечёт опасность ущерба придомовой территории, это неправомерный поступок, и мы получили ответ на исходный вопрос, даже не зарываясь в тонкости, касающиеся часовых поясов. Более того, ЧОП, согласно устному договору, может быть обязанным пресекать даже кидание на газон бычков, рассматриваемых как мусор, поэтому топотушкины доводы о том, что жена весьма компактна и ничего особенно не повредила, вряд ли возымеют действие. Мусорить под окнами – неправомерный поступок, точка.
Одна из претензий к свободному обществу говорит о том, что монополий всё равно нельзя избежать, поскольку есть определённые физические ограничения. Например, в одном доме вряд ли могут работать сразу несколько компаний, занимающихся водоснабжением, или же электрообеспечением. Живя в определённом месте вам в любом случае придётся смириться с тем, что некоторые услуги будут поставляться только одним поставщиком, а значит он сможет манипулировать ценами на эти услуги и их качеством как только захочет, ведь вы всё равно не будете иметь возможности отказаться ввиду отсутствия альтернатив. Поэтому и необходим политический контроль и регулирование деятельности поставщиков некоторых услуг.
Зачастую этот аргумент сбивает с толку многих сторонников идей свободы, однако ответ на самом деле довольно очевиден. Давайте рассмотрим, что произойдёт, когда государственная компания (или же регулируемая государством частная компания) и независимая частная компания попробуют завышать цены на свои услуги и занижать их качество.
Если нельзя просто так взять, и перейти на альтернативу, то люди обычно в такой ситуации начинают бойкотировать неблагочестивого поставщика услуг. Они перестают платить ему деньги, устраивают митинги у его офисов, блокируют в них проход, короче, всячески мешают организации продолжать вести свою деятельность до тех пор, пока проблема не будет решена. Как, собственно, бойкот влияет на деятельность разных типов компаний?
Для подконтрольной государству компании бойкот вовсе не страшен. Она всегда может получить от государства субсидии на покрытие всех сопутствующих издержек. Скорее люди сдадутся и смирятся с высокими ценами и плохим качеством услуг, нежели бойкотируемая компания понесёт какой-либо ущерб. Конечно, есть шанс, что своим бойкотом люди смогут повлиять на политическую власть, однако и в таком случае им никак не могут быть гарантированы изменения в лучшую сторону. Скорее всего вместо одного политика придёт другой, который наобещает улучшений, чтобы успокоить людей, а сам тоже ничего особо делать не будет.
Для независимой частной компании бойкот довольно критичен. Она может полагаться только на свои собственные доходы, которых в случае бойкота попросту не будет. Субсидий ей получать не от кого. Любое нежелание угодить потребителям способно привести к банкротству. Во главе компании должны сидеть совсем идиоты, чтобы не среагировать на бойкот должным образом, ведь иное приведёт к потере прибыли. Но даже если там на самом деле будут идиоты – эта компания попросту разорится, а на её место придёт другая компания, с уже более адекватным руководством.
Как мы видим, частные организации довольно легко бойкотировать, даже если они занимают монопольное положение, поскольку их прибыль всё равно зависит от добровольных выплат со стороны клиентов и том, что они не будут никак препятствовать работе компании. Бойкотировать подконтрольные государству компании почти что бесполезно, ведь им всё равно, если они не получат прибыль рыночным путём – они её получат с ваших налогов.
Вывод прост – естественные монополии, возникающие в рыночной среде, никак вам не угрожают, ведь у вас всегда есть возможность бойкотировать их деятельность. А вот победить государственную монополию и потребовать от неё качественного выполнения своих обязанностей у вас почти что нет шансов.
Я прилетела в Черногорию 21 мая заниматься проектом Montelibero. За это время по проекту лично мной сделано немного: поселилась в относительной близости от приобретаемого в рамках проекта участка земли, поучаствовала в расчистке территории, чтобы геодезист вынес на местность кадастровые границы участка и будущей дороги к нему, да подала документы для того, чтобы меня поставили директором находящегося сейчас в процессе регистрации ООО Montelibero. Пока фирма не зарегистрирована, возможности дальнейшей офлайн-активности в плане земли ограничены.
Геометр за работой
Многих волнует стоимость жизни в Черногории. Привожу сводку по первому месяцу.
Всего потрачено 834 евро – это только на себя, без учёта трат в рамках Монтелиберо. Однако в эту сумму входят некоторые позиции, которые в дальнейшем будут сильно меньше.
На жильё ушло 282 евро, дальше будет сильно меньше. Во-первых, первые 7 суток – это хостел по 6 евро за ночь. Во-вторых, когда я сняла долговременное жильё по 120 евро в месяц, одну месячную плату пришлось оставить в качестве депозита, с потенциальным возвратом весьма нескоро.
113 евро было потрачено на предметы обстановки. Так, я привезла из России почти весь стационарный комп, кроме монитора и корпуса, потому что они тяжёлые, ну и роутер забыла взять. Пришлось покупать подержанное железо на месте. Или, скажем, в квартире не обнаружилось электрочайника и сушилки для белья. В дальнейшем по этой статье я ожидаю одну крупную трату, а дальше она почти сойдёт на нет.
Очень неприятная трата – это 30 евро туристического налога, 1 евро за сутки пребывания в стране. Налог придётся платить вплоть до получения вида на жительство, что, в свою очередь, привязано к срокам регистрации фирмы, где я директорствую. Так что эта трата в следующий месяц уменьшится, а дальше вовсе пропадёт. Впрочем, начнутся расходы по содержанию фирмы, однако именно в моём случае, по счастью, они будут оплачиваться проектом, такой вот соцпакет для сотрудника с месячной зарплатой в 80 евро.
Самая дикая с точки зрения бывших жителей России статья расходов – это комиссии за обналичку, на них ушло 29 евро. Здешние банкоматы дерут 2% + 5 евро. В супермаркетах, конечно, можно рассчитаться картой, но между людьми – только кэш, никакого тебе “скину на сбер по номеру телефона”. Это серьёзный повод для того, чтобы начать зарабатывать здесь кэшем, или заводить полезные знакомства для более выгодной обналички, нежели через банкомат.
На магазины потрачено 170 евро, и ещё 54 на заведения. Эти траты оптимизировать можно, но я бы предположила, что и дальше на питание и мелкие бытовые нужды будет уходить около двухсот.
Короче говоря, если снимать очень скромную квартирку в дешёвом городе (Бар, возможно, самый дешёвый город на побережье), то, когда жизнь более или менее устаканится, можно рассчитывать ежемесячно укладываться в сумму 350-400 евро – если жить одной. Семья будет иметь меньшие удельные расходы по аренде и, скорее всего, уложится в ценник 300 евро на человека.
Однако для того, чтобы расходы укладывались в этот скромный ценник, важно выполнение ещё пары условий. Во-первых, забудьте про курение, сигареты здесь очень дорогие, больше 2 евро за пачку. Я и не начинала, мне проще. Во-вторых, можно не оформлять вид на жительство, и вместо этого делать визаран. О нём далее подробнее.
Если турист не платит туристический налог, то государство, по идее, грозится за это штрафовать. На практике штрафуют только тех, кто обращается за видом на жительство, а у него налоги не уплачены. Поэтому вместо оформления ВНЖ можно просто раз в месяц пересекать границу с Албанией. Мой домовладелец как раз этим подрабатывает: набивает по 4 человека в свою машину, по 10 евро с каждого, и возит в Шкодар, милый албанский городок на берегу Скадарского озера. В Албании примерно вдвое дешевле почти все фрукты с овощами, а также довольно много позиций в супермаркетах. Так что многие ездят туда просто затариваться, ну и заодно получают штампик о пересечении границы, дающий право продлить срок легального пребываниия в Черногории. Так что, если вы не загадываете далеко вперёд и не гонитесь за тем, чтобы через десять лет получить черногорское гражданство – то визаран это самый дешёвый способ легализации. Никаких ПЦР-тестов не требуется, в Албании я даже масок на людях не видела, вообще.
Просто забавный албанский бренд
В заключение россыпь впечатлений в целом о стране.
Язык достаточно родственный русскому, чтобы уже через месяц можно было понимать большую часть того, что тебе говорят, особенно если говорят медленно. Обычное общение происходит на смеси черногорского и русского, но в тех тяжёлых случаях, когда этого оказывается недостаточно, достаточно перейти на английский, и это решает проблему.
Местные достаточно приветливы, хотя и не настолько потрясающе гостеприимны, как, скажем, грузины. Любят поболтать: почти всегда общение с местными сводится к тому, что он говорит, ты изредка односложно отвечаешь на его вопросы, а он радуется, что его поняли, и даже ответили в тему разговора. О политике говорят мало, и это чаще касается вопроса о том, надо ли вступать в Евросоюз, а не того, что какие-нибудь русские или белорусы не поделили со своим правительством. Либертарианские ценности для них достаточно органичны, но не артикулируются.
Бизнес-культура в Черногории – притча во языцех. Создаётся ощущение, что к тому времени, когда получится провернуть более или менее сложную сделку, ты уже успеешь познакомиться со всей семьёй контрагента и даже, возможно, породниться с ней. Цена сделки в итоге окажется заметно выше предполагаемой, зато в процессе подвернутся какие-нибудь неожиданные выгоды, имеющие к первоначальному предмету обсуждения совершенно косвенное отношение. Короче, в это надо погружаться, и на это вредно тратить слишком много нервов.
Работа здесь, в принципе, есть, как квалифицированная, так и не особенно. До тех пор, пока знание местного языка не на высоте, работу можно искать через русскоязычные группы в фейсбуке, они многолюдны и информативны. Когда человек начинает бойко болтать, его возможности серьёзно расширяются. Также ничто не мешает работать удалённо, но это вы и так понимаете. Интернет дорогой, но качество достаточно сносное.
Еда вкусная, но кухня не слишком богата: мясо, сыр, хлеб, овощи, фрукты. Культура копчения мяса на высоте. Рыба есть, но местными не слишком котируется. Много едят выпечки, но тут мне с местными не особенно по пути.
Климат сперва удивил: в конце мая вечерами было откровенно прохладно. Сейчас он куда больше походит на моё представление о субтропиках: днём жарко, ночью приятно. Влажность не сильно высокая, не раздражает. Кондиционер пока даже не включала, но через некоторое время, думаю, потребуется. Море пока довольно прохладное, так что на пляжах уже весьма тесно, а в волнах ещё просторно. Говорят, местные в разгар жары мигрируют в горы, где прохладнее. Там пока не была, но планирую.
Вообще, в плане туристических достопримечательностей Черногория пока проходит мимо меня. Побывала в старом граде Будвы – и, собственно, всё. Хотя буквально под боком у меня есть какая-то потрясающе древняя маслина, коей 2400 лет, и о которой все местные говорят буквально с придыханием, а в трёх километрах находятся развалины старого Бара – но вот как-то всё недосуг. Вместо этого нынче планирую посетить туристический центр, продлить свою регистрацию после визарана, а завтра съездить в столицу, где присмотрела подержанный скутер (та самая ожидаемая крупная трата на предметы обстановки). Может, когда буду на колёсах, то смогу покататься по стране и осмотреть её более детально, но это, видимо, будет уже темой следующего отчёта.
Старый град Будвы – единственная туристическая достопримечательность, которую я детально облазила
Я вроде бы дописала первый раздел своей книжки про анкап, об основных принципах либертарианства. Разбила его на отдельные главы, чтобы было не слишком громоздко. Также для удобства читателей повыносила все многочисленные определения терминов, которые я даю в тексте, на отдельную страницу. Там у вас будет возможность в концентрированном виде получить представление о том странном понятийном аппарате, который я использую.
Также набросала примерное оглавление второго раздела, который пока условно называется “Власть”. Третий раздел будет предположительно посвящён взаимосвязи анкапа и либертарианства, и играть роль послесловия к первой части книги. К двум другим частям книги пока структуру не набрасывала.
Как и раньше, не исключаю всякие правки, дополнения и изъятия, особенно если будете давать активный фидбэк.
Борьба с насилием, как и любая другая общественная деятельность, предполагает неприемлемость и недопустимость определённых явлений и практик, а также использование конкретных методов достижения намеченных целей. В этом плане тех, кто популяризирует идею борьбы с насилием, обвиняют в желании насильно принудить всех к подчинению их же собственным идеалам. Иногда можно услышать высказывания, исходя из которых жизнь в обществе, где были достигнуты наши цели, менее свободная и более несправедливая, нежели даже при некоторых довольно авторитарных государственных режимах.
Но подобная аргументация связана с простым непониманием, а нередко и с нежеланием понимать методы, которые мы предлагаем использовать в реализации практик по борьбе с насилием. Взгляд бросается исключительно на сами практики, а методы абсолютно игнорируются. Чтобы вам было понятно, о чём вообще идёт разговор, я перечислю и сами практики, и методы.
Что по нашему мнению и исходя из наших исследований должно быть достигнуто для подавления, а то и искоренения насильственности? Недопустимость проведения каких бы то ни было насильственных практик, всеобщая вооружённость (баланс потенциала насилия) и применение генотерапии от насилия. Всё это хотя бы частично, но всё же доходит до критиков. Какие же методы мы предлагаем? Оказание несилового давления с помощью репутационных и финансовых инструментов, а также самозащиту при непосредственном нападении. Но этот момент очень часто игнорируется. Некоторым критикам даже многократное повторение не доносит того, что мы предлагаем совсем другой подход в реализации наших целей. Они рассматривают всё в рамках абсолютно того же подхода, который используется государствами.
Только вот это совсем не так. Даже та самая генотерапия от насилия, которой по мнению некоторых критиков мы якобы хотим превратить всех людей в «овощей», абсолютно не предлагается к принудительному насаждению. Сценарии её применения абсолютно не выходят за рамки перечисленных нами ранее методов. Мы предлагаем применять её к конкретным насильникам при совершении ими непосредственных нападений, как средство самозащиты. Также мы предлагаем вводить репутационные и финансовые санкции по отношению к тем, кто совершил насилие в прошлом, а в качестве варианта снятия этих санкций предоставлять им на выбор генотерапию от насилия. И на этом всё!
Ещё один момент, который тоже был подвергнут критике, так это осуждение с нашей стороны любых насильственных практик, даже по добровольному согласию. Аргумент состоит в том, что мы не имеем права вмешиваться в совершаемое по добровольному согласию, даже если в результате этого кто-то кому-то наносит физический вред (ярким примером такого можно называть бои без правил). Да, мы предлагаем вмешательство, поскольку такие практики ведут к увеличению насильственности в обществе в целом. Но мы абсолютно не предлагаем силового вмешательства.
Осуждение и продвижение чего бы то ни было с нашей стороны всегда вписывается в рамки оказания ненасильственного давления и самозащиты при непосредственном нападении. А если кто-то говорит, что наши методы жестоки, а то и вовсе тоталитарны – он просто критикует идею абсолютно с ней не разобравшись, а лишь ради самого желания покритиковать. Тем более уж такие обвинения звучат абсурдно с учётом того, что мы ни в чём и никогда не предлагаем инициацию насилия и силовое принуждение к чему-либо. А ведь именно это и является инструментом абсолютно любой тоталитарной и жестокой политики, так что мы уж явно находимся очень далеко от тоталитаризма (а точнее вообще никак с ним не связаны). Вообще-то очень глупо выглядят обвинения нас в жестокости и тоталитаризме со стороны тех критиков, которые выступают за силовые наказания и в целом насилие как метод достижения тех или иных целей. И очень глупо ставить в один ряд несиловое давление и силовое принуждение.
