Рубрика: Все записи

Миф о преимуществе нападающего

Волюнтарист, Битарх

Идею всеобщей вооружённости и вооружённой самозащиты нередко пытаются выставить несостоятельной прибегая к аргументу преимущества нападающего. Какая ведь разница, вооружена жертва, или нет, если нападающий всё равно более подготовлен к стычке, поскольку именно он её спланировал, тогда как жертва ничего не ожидает. Да и вообще мало кто из нападающих будет рисковать столкнуться с более сильным противником, они предпочтут выбирать слабую жертву, а сильную обойдут стороной. У нападающего всегда преимущество, он чаще всего сильнее, а свобода вооружения даст ему лишь больше преимущества, поскольку он сможет свободно вооружиться.

Для начала стоит заметить, что именно ограничение свободы вооружения даёт нападающему преимущество. Запрет работает лишь к законопослушным гражданам. Если брать статистику из США, то 94% массовых расстрелов происходит в свободных от оружия зонах, и 80% из вооружённых преступников получили своё оружие нелегальным путём, чаще всего на чёрном рынке, а не просто купили его в обычном оружейном магазине; кроме того, 57% преступников в большей степени боятся вооружённых граждан, нежели полицейских. Все эти факты прямо указывают на то, что именно регуляция и запрет вооружённости даёт нападающему дополнительное преимущество.

И даже если после этого у нападающего всё ещё остаётся какое-то преимущество над жертвой, в целом это всё равно ничего не решает. Нападающий не может гарантировать себе успех, в наилучшем для него сценарии его шанс на успех лишь выше, нежели у его жертвы. Только вот и риск его провала в случае вооружённости жертвы тоже высок, и он при каждом нападении будет подвергать себя этому риску. Победа в одной индивидуальной стычке не сделает его победителем в целом, вскоре он столкнётся с провалом, который может стоить ему даже собственной жизни. И насильственные преступники составляют подавляющее меньшинство населения, как показывает анализ российской преступности, в худшем случае мы получаем одного насильственного преступника в год на 695 человек (и то это учитывая не только убийства, изнасилования и нанесение серьёзного физического вреда, но и например нанесение побоев). А значит у насильников чисто статистически нет никаких шансов победить вооружённое гражданское население, да и вообще нанести сколь бы то ни было серьёзного вреда обществу.

Сервитуты при анкапе

Тема была поднята в чате панархистов, но соображения, которыми я поделилась в ответ, мне раньше не приходилось публиковать, поэтому решила оформить тему отдельным постом.

Для начала — вот то, что я уже писала по теме транзита через чужую территорию. Вкратце: на густонаселённых территориях у владельцев смежных участков будет рыночный стимул получить прибыль от транзита, а на слабонаселённых будут работать скорее модели реципрокного альтруизма, когда разрешить транзит стоит дёшево, запретить стоит дорого, а ответная благодарность за разрешение может оказаться в нужный момент весьма ценной.

А теперь то, что хотелось бы добавить. По сути, сервитут — это претензии одного соседа на использование имущества другого соседа, признаваемые оным. До тех пор, пока длится договор, проблем нет. Один даёт другому пользоваться своей газонокосилкой, тот ему в ответ разрешает брать велосипед, все довольны. А потом велосипед продаётся кому-то третьему. Разумеется, по умолчанию никаким сервитутом он при продаже не обременён: нового владельца не волнует, кто там и на каких основаниях имел право пользования его свежеприобретённым имуществом, все договорённости об этом нужно выстраивать с нуля.

Так вот, с землёй примерно та же история. Если старый сосед пользовался правом проезда через твой участок, то когда он продал землю, новый не приобретает право проезда автоматически. Вот если старый сосед при продаже привёл к тебе покупателя и сказал, дескать, я уезжаю, вот он будет вместо меня, обсудите с ним проезд — то тут совсем другое дело, вы садитесь и предметно обсуждаете, что и как вы будете друг другу уступать ради сохранения добрососедских отношений.

Конечно, если сервитут уже был воплощён в конкретных физических коммуникациях, проходящих через чью-то землю, то здесь попытка разорвать эти отношения, скорее всего, заденет интересы не только нового владельца, но и иных соседей, которые сервитута лишиться не должны, потому что с ними договор сохраняется в силе. Тем не менее, новый владелец вводится в курс дела, например, об условиях совместного обслуживания этих коммуникаций.

Вообще, довольно смешно слышать о том, что анкап, дескать, это разгул безудержного индивидуализма. Нет, это при государстве разгул безудержного индивидуализма, потому что между людьми оказывается принудительно всунут посредник, и любые вопросы приходится решать не между собой, а именно с посредником, то есть той или иной государственной конторой. В условиях же децентрализации права, как и положено в децентрализованных системах, узлы сети договариваются между собой о правилах взаимодействия, так что индивидуализм индивидуализмом, а интересы соседей приходится учитывать.

Важный момент: поскольку правила основаны на традиции, то по умолчанию эту традицию диктуют более старые собственники. Именно они в курсе, как тут принято, а новые могут подстраиваться, могут предлагать изменения, но вряд ли смогут по своему усмотрению менять правила, если это задевает интересы прежних собственников.

В книжке про анкап наконец-то появляются главы про анкап. Читатель будет разочарован.

Приступила к написанию последнего, четвёртого раздела первой, самой важной части книги про анкап. Как обычно, выдала две главы: Первая — понятие анкапа, где я тупо формулирую банальность о том, что анархо-капитализм это, вы не поверите, анархия плюс капитализм. Вторая — экспансия и сжатие анкапа — касается динамики проникновения в общество соответствующих отношений.

В сущности, теория, относящаяся к либертарианству и анкапу, у меня на этом заканчивается: я очень старалсь быть предельно лаконичной, поэтому даже не собираюсь добивать четвёртый раздел до традиционных четырёх глав. Вместо этого я хочу написать достаточно развёрнутое заключение, подводящее итоги первой части, после чего она вполне может быть запущена в свободное плавание в виде самостоятельной книги, служащей удобной (надеюсь) точкой входа в либертарианство.

Во второй и третьей частях предполагается уже приложение ранее изложенной теории к разным практическим вопросам — о том, как могут быть устроены различные аспекты жизни при анкапе, и о том, какие предполагаются практические шаги по переходу к анкапу. Эти части, в отличие от первой, теоретической, должны куда быстрее потерять актуальность, ну а первая писалась для вечности, чтобы встать на краешек пьедестала, где уже довольно тесно от великих.

40 лет назад SEK3 писал в Новом Либертарном Манифесте, что Калифорния впереди планеты всей по переходу к либертарианству и агоризму.

Сейчас мы наблюдаем, что Калифорния — топ этатистская социалистическая страна США. Как так вышло?

L29Ah

Довольно долго не бралась за этот вопрос, потому что не понимала, как на него развёрнуто ответить, не впадая в занудную хронику, которая не то чтобы бесполезна, но сама по себе ни о чём не говорит. У каждого повышения налогов и у каждого ужесточения регуляций была какая-то своя уникальная причина, зарываться в которые — не уровень популярного канала.

Если совсем кратко, то Калифорния стала Коммифорнией, потому что её избиратели этого хотели. Остаётся она в таком статусе уже во многом вопреки воле избирателей, но с социализмом так обычно и происходит: этот наркотик пробуют, потому что он модный, и везде его рекламируют, а потом оказывается, что проще помереть, чем слезть с него, вот Калифорния (как система эффективного распоряжения ресурсами территории для обустройства этой территории в интересах её жителей) и помирает.

Слезть с этого наркотика вроде как можно — это показывает пример тэтчеровской Великобритании. Но рецидивы также крайне вероятны, что показывает пример Великобритании современной. Впрочем, оставим в покое медицинские метафоры и злоупотребление холистическими конструкциями. Мне хотелось бы обратить внимание на другой момент.

Вообще говоря, Конкин вполне себе и предсказывал кризис государства, потому что будь у людей возможность использовать политические методы для постоянного и необратимого сокращения государственного вмешательства, не было бы никакой нужды и в агоризме. И, вместе с тем, калифорнийские криптоанархисты действительно серьёзно продвинули человечество к внедрению полезных агорических технологий, так что представления Конкина о том, что Калифорния сыграет важную роль в борьбе, тоже в какой-то мере оправдались.

Благодаря открытым границам между штатами многим агористам и либертарианцам показалось проще свалить в маленький Нью Хэмпшир, а не пытаться переломить ситуацию в огромной Калифорнии, поэтому те, кто хотел бы сосредоточиться на бизнесе и легальной политике, а не на выживании, закономерно оставляют левых наедине с выбранными ими правительствами, отправляясь туда, где их усилия принесут больше толку. Конкин почему-то предостерегал против такой тактики, как некоего простого и неверного решения, называя оную анархо-сионизмом. С другой стороны, он также предрекал появление неких агорических гетто, где люди смогут эффективно сопротивляться поползновениям государства их зарегулировать в ноль, благодаря тому, что там их концентрация окажется повышенной, и враждебным агентам придётся трудно.

Короче говоря, Конкина мало волновала судьба конкретного штата, который так или иначе находился в руках этатистов, и придираться к тому, что не его территория сейчас локомотив агоризма — это как придираться к Айн Рэнд за отсутствие в нашей жизни металла Риардена на основе сплава железа и меди.

Права и свободы на насилие быть не может

Волюнтарист, Битарх

На вопрос, имеет ли человек право совершить насилие, у нас есть только один ответ – не имеет! Ни один человек в мире не должен обладать правом инициировать акт насилия по отношению к другому человеку. Но некоторые люди (а чаще всего сторонники авторитарно-консервативных взглядов и силовых методов решения проблем) могут сказать, что это ведь ограничение свободы. Свобода на насилие – это такая же свобода, как и другие свободы, а значит мы сами же себе противоречим и сами же являемся авторитаристами, которые хотят принудительно навязать всем единый сценарий жизни.

Довольно неадекватная по своему сути манипуляция, в которой игнорируется тот факт, что насилие приводит людей к лишению свободы. То есть, когда один человек инициирует акт насилия по отношению к другому человеку, он тем самым лишает его свободы. Соответственно, насилие – это несвобода. Право же на насилие – это право лишать людей свободы. А вот устранение насилия, стремление к его полному искоренению как явления в целом – это устранение фактора, который приводит людей к несвободе. И никакие словесные манипуляции не изменят сути явления насилия!

Книжка про анкап — закончила раздел про рыночек

Я тут неожиданно для себя затусила в Албании, поэтому темп публикаций несколько сбился. Зато выпадение из обычного потока хорошо способствует неторопливому творчеству, так что я сравнительно быстро прикончила в своей будущей книжке две оставшихся главы раздела про рынок: собственно про рынок и про капитализм. В следующем разделе, наконец, приступлю к описанию анкапа — если меня, конечно, опять куда-нибудь не унесёт.

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы о воззрениях Хайека на социальную справедливость

Освоила очередной крупный донат и закончила перевод четвёртой части книги Эрика Мака «Либертарианство». Выкладываемая глава интересна тем, что в ней Мак впервые полемизирует со обсуждаемыми взглядами того или иного автора, а не просто транслирует их. Раньше не было такого, что вот здесь Локк неправ, а вот тут Спенсер неправ, но про Хайека он такие утверждения делает. Видимо это означает, что Хайека он считает в достаточной мере своим современником, чтобы с ним имело смысл спорить.

Мак классифицирует аргументацию Хайека против социальной справедливости, выделив пять аргументов против неё, а в конце отмечает, что в своих дальнейших рассуждениях Хайек всё равно отходит от собственных принципов и выступает за то, что общество-де имеет право обеспечивать своим членам базовый доход, и это справедливо. Короче говоря, Нозик в изложении Мака выглядит куда более последовательным.

Как ни странно, на этом основное позитивное изложение Эриком Маком принципов либертарианства заканчивается. Ещё одна часть будет посвящена критике либертарианства, и одна, бонусная — содержит набор абсолютно неизвестных мне фамилий, которые в каком-то своём ключе допиливали идеологию — подозреваю, что куда-то влево. Ими я со следующего доната и займусь.

Выборы, выборы!

Наконец-то дождалась рекомендаций от Госдепа Умного голосования, за какого именно кандидата-одномандатника мне отдать голос по округу 96, что на севере Иркутской области: именно к нему приписана наша маленькая тёплая западная Черногория. Таковым оказался некий Андреев Андрей Анатольевич, из КПРФ. Для пешек Навального этой информации вполне достаточно, но любители вдумчиво разобраться в сортах говна могут сходить на любезно созданный Ходорковским справочник по говну и глянуть там детали обо всех кандидатах.

Что касается голосования по партспискам, то я намерена уравновесить свой голос за коммуниста-одномандатника голосованием по списку за ЛДПР — тем более, что, насколько я могу судить, по одномандатным округам УГ в основном рекомендует именно коммунистов, и давать им слишком многолюдную фракцию как-то не хочется.

Не стоит воспринимать выборы в современной России со звериной серьёзностью, это не более чем способ нассать в тапки. От этого не станут лучше кормить или меньше шпынять, но мы знаем, что когда мы ссым в тапки, их это бесит. Неужели этого недостаточно?

«Легитимный» и «нелегитимный» бандиты

Волюнтарист, Битарх

Недавний случай с захватом власти в Афганистане движением «Талибан» лишь в очередной подтверждает теорию стационарного бандита, исходя из которой государства возникают не за счёт мифического общественного договора, а за счёт того, что кочевые бандиты решают осесть и перейти от нерегулярных грабежей к стабильному обложению данью (или налогообложению) и подчинению людей. Даже наиболее либеральные и демократические государства всё ещё продолжают эту традицию, поскольку и в их случае человек не имеет права не подчиниться установленным сверху порядкам и налоговой ставке – несогласие с этим карается насилием, прямо как в случае бандита, напавшего на невооружённую и беззащитную жертву. И даже предоставление неких общественно-полезных услуг со стороны государства сути никак не меняет – это то же самое, что и так называемое «крышевание», в котором ты либо соглашаешься платить бандитам за некую защиту, либо они на тебя нападут.

Но ещё важно заметить то, что легитимность конкретной группировки на мировой арене, то есть её признание как государства другими государствами, является сугубо вопросом победы и захвата власти. Ещё вчерашних талибов-террористов сегодня уже готовы признать некоторые государства, и даже идут разговоры о сотрудничестве, в том числе со стороны российских госструктур на уровне МИДа. Точно также в своё время были признаны бандиты большевики, после взятия которыми власти, бандитами вдруг стали уже представители предыдущей, царской власти.

Победителя признают и с ним всегда разговаривают, даже если он ещё вчера был сумасшедшим бандитом. И это единственное, а не какой-то «общественный договор», что отличает «легитимную» и признанную политическую силу от «нелегитимного» бандита-террориста. Но сама суть остаётся та же.

Ещё пара глав к книжке про анкап

Соорудила первые две главы третьего раздела книжки про анкап. Раздел называется «рынок» и, конечно же, первые главы посвящены чему угодно, только не рынку. В первой я рассусоливаю про производительность труда, а затем внезапно переключаюсь на неравенство и нахожусь в некоторой задумчивости, не убрать ли куда-нибудь последние пассажи. Вторая глава посвящена планированию, и это первое место в книжке, где я апеллирую к конкретным поименованным авторитетам, Мизесу с Хайеком, что тоже вносит некоторый диссонанс, поскольку, возможно, чрезмерно усложняет текст.

В целом я недовольна темпами написания, думала анонсировать сразу три главы, но глава про рыночек пока не пишется, приходится отчитываться только о двух.