Автор: Анкап-тян

Живодёрство при анкапе. Вопрос для Александра Татаркова.

Как ты считаешь, будет ли полностью легализовано детское порно и живодёрство (пытки и издевательства над животными) при либертарианстве и анархо-индивидуализме в частности?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00011718 BTC)

Отвечает Александр Татарков (оригинальная публикация на Яндекс.Дзен и на Бастионе):

Ну, вот, мне показался интересным не столько сам вопрос, сколько то, что его задает, по всей видимости, либертарианец, а то и вовсе анархист.

Ладно бы его озвучил апологет государства. К такому мы привычные. Стандартные пугалки типа: «без государства все друг друга перестреляют», «без государства все друг друга перенасилуют», «без государства все сдохнут, так как не будет больниц», «без государства не будет образования и науки», и даже «без государства бабы не будут рожать детей(!!!)» должны бы постепенно выдавливаться из сознания несознательных путем последовательной и аргументированной пропаганды. Примерно как это делаю я в ролике «Зачем нам государство?». Анархист и либертарианец должен сеять разумное, доброе, вечное, а не сочинять дополнительные сценарии апокалипсиса, который нас якобы ожидает, если мы останемся без государева догляда.

А после подобных вопросов не то что у обывателя, а и у вполне подготовленных индивидов должно бы возникнуть впечатление, что анархия – это рай для педофилов, живодеров, извращенцев, отморозков, грабителей, насильников и убийц. А вменяемые и адекватные люди будут в безгосударственном обществе влачить жалкое существование на осадном положении, непрерывно спасаясь от всего этого зомби-апокалипсиса.

Отвечаю на вопрос.

Мой любимый пример. Весьма иллюстративный. Я приводил его в ролике про право на самооборону:

Если завтра в 06:00 отменят ст. 105 УК (убийство). и раздадут каждому по автомату, То процент убийств не вырастет даже на 1 %. Ибо не могу себе представить кого бы мне хотелось убить прямо сейчас. То есть, человек не гасит направо-налево всех подряд не потому, что государство ему запрещает, а по миллиону других причин (мораль, этика, религия, лень, нецелесообразность). Ну, просто мне вот совершенно незачем кого-то убивать. Да и желания особого нет… Ну, вот лежит у меня ружье в сейфе. Это ж надо встать, сейф открыть, зарядить, надеть шубу, выйти на улицу, за кем-то гоняться, стрелять… Еще в ответ пульнут чего доброго… Нафига я все это буду делать то???

При этом, если ко мне в дом будет ломиться обдолбанный нарк белоглазый, с явным намерением всех поубивать, перенасиловать, ограбить и расчленить, я его, разумеется, убью. И 105 ст УК – это точно будет последнее, о чем я буду в подобной ситуации думать. То есть если убийство не происходит, то оно не происходит не потому что существует закон. И если оно происходит, то наличие закона на это никак не влияет.

Теперь собственно к живодерам. Я не сильно уверен, есть ли сейчас в законе статья, предусматривающая наказание за живодерство, но у меня нет никакого желания издеваться над животными. Равно как и подавляющего большинства людей. То есть, я не выкалываю глаза щеночкам не потому, что боюсь, что меня на 500 рублей оштрафуют, а просто я не хочу выкалывать глаза щеночкам! Ну и с какой стати я должен буду этого захотеть, когда государства не станет?

Тут следует понять, что в безгосударственном обществе исчезнут государство, его институты, контроль и репрессивный аппарат. А мораль, этика, эмпатия, разум, сочувствие, милосердие никуда не денутся. Первое со вторым не связано вообще никак. Следовательно, больше всякой отморози с отменой государства не станет точно. А меньше станет.

И вот почему:

Сейчас, если человек видит, как кто-то издевается над животным, то он не может дать живодеру в морду (ну, ладно, я, допустим, могу), ибо живодер наябедничает ментам, и этого доброго человека посадят. По этой же причине все проходят мимо, когда грабят бабушку, тащат в машину сопротивляющуюся девушку, насилуют детей. Ибо государственный суд на страже интересов всякой отморози. И заступившемуся в 100% случаев светит срок, если он хоть пальцем их тронет. Поэтому сейчас они ощущают себя в полной неприкосновенности и безопасности и не только издеваются над зверюшками, старушками, девушками и детишками, но и выкладывают это все в соцсети.

Что же произойдет в подобной ситуации в безгосударственном обществе?

Как я описал в ролике «Суд Линча, Суд Агоры, или суд государства? Право на судебную защиту при анархии», я, увидев подобное непотребство, смело бью морду живодеру, стреляю по грабителю бабушки, насильнику девушки и разделываю на запчасти педофила-маньяка-расчленителя. Далее. Меня приглашают на Суд Линча. Спрашивают – зачем я морду бил, насильника стрелял, да маньяков разделывал. Ну, я и говорю: “Так, мол и так… Насиловали, грабили, животину беззащитную мучили…» Судья спрашивает у толпы виновен ли я и заслуживаю ли наказания и снисхождения. Толпа говорит: «Молодец мужик! Так и надо! Давайте ему на патроны скинемся. А то потратился человек, за общее радея! А этих отморозков подать сюда! Мы их на костер (на кол, на осину… нужное подчеркнуть)». Ну, собственно и все. Все довольны. Все улыбаются. Кроме маньяка и отморозка.

Таким образом, Суд Линча (суд Агоры) – гарантия того, что безгосударственное общество будет не раем, а адом для всякой отморози. Они окажутся в самом невыгодном положении. Бить их будут все, а заступиться будет некому.

Следовательно, наличие некоего писанного закона, запрещающего живодерство или изнасилование малолеток просто не понадобится.

Да и вообще, легализация без государства – это как!?!?!?! Ну, да. Закона, изданного парламентом не будет… Но это не гаранития того, что будет счастье живодерам, педофилам, маньякам.

И ладно бы это я из головы построений таких нафантазировал. Отнюдь. Нечто подобное мне довелось наблюдать лично, в начале 90-х, когда имел я честь и удовольствие жить и активно трудиться в ЛПХ в Иркутской области. Так вот, там был 1 участковый мент на 4 ЛПХ (нехватка кадров). От нас до ближайшего ЛПХ 40 км. Все вооружены (тайга же). Подавляющее большинство жителей ЛПХ- из бывших сидельцев, причем из тех, у кого срока такие были, после которых никто уже не ждет, и возвращаться некуда. Причем, когда я по молодости и незнанию заикнулся про лицензию (на оружие и на охоту), на меня посмотрели как на умалишенного. То ли пожалеть, то ли в морду дать – непонятными словами говорит, но, вроде и не матерными…

Выстрелы в тайге нифига не редкость. А в медведя пульнули или в мента – кто ж там за каждый выстрел бегать выяснять будет? Поэтому мент никому на пятки старался не наступать. Приехал раз в 3 месяца, никого не убили, слава богу, перекрестился и уехал. А начнет про лицензии спрашивать – так опять же выстрелы… Ну и, главное, хрен кто его искать будет. Тогда по закону, после 3 дней поиски прекращались. Ибо за 3 дня труп не волки так муравьи сожрут. а если в речку труп упал – так вообще найти не реально.

Ну и вот в этом обществе не было ни убийств, ни изнасилований, ни краж.

Мой любимый пример со свиньями. Свиньи там не то что не запирались, а просто свободно шарахались по селу. Я спросил у местного, почему их не закрывают. И ответ шедевральный был: «А куда они денутся? В тайгу они идти боятся. Их там сожрут». Я не стал уточнять, что тут их тоже сожрут. Но сам вопрос ему был явно непонятен. Я пояснил, что ведь украсть могут… Ну и опять на меня посмотрели как на умалишенного. Свиньи все меченые. И если все мои свиньи целые, а со двора запах шашлыка – то мне и хату спалят и меня в ней, если выскочить не успею. А если успею, то это нифига не означает улучшение моего положения. Ибо крысятничать никто не позволит!

Ну и нафига при таком раскладе законы и менты? Пожалуй именно там в 16 лет я и стал анархистом. Убежденным. Ибо там, где мент на каждом углу – свиней запирали на 3 замка и собак по проволоке пускали. А там, где их вовсе нет, а слово «закон» имеет не совсем привычное для нас значение, равно как и выражение «решать по закону» – там и замки на дверях без надобности.

Так что ничего плохого с исчезновением государства с нами точно не произойдет. Все эти дикие бредни про разгул живодеров, маньяков, педофилов, убийц, отморозков – просто дикие бредни. Задавшему вопрос рекомендую меньше смотреть государственное ТВ и читать зомби-апокалиптическую литературку.

Как мне жить с осознанием того, что моего отца, служившего в КГБ и ранней ФСБ, при анкапе убьют?

Или по крайней мере заставят выплачивать гигантские компенсации за многочисленные нарушения NAP с его стороны в связи со службой, а те долги, которые он не успеет погасить, перейдут на меня по наследству, хотя я родился уже после его отставки и не виноват в том, что он делал. Битарх, ты же тоже считаешь, что дети должны отвечать по долгам и преступлениям родителей?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00000546 BTC)

Думаю, в ранние девяностые ему угрожала куда большая опасность быть убитым, потому что это только звучит красиво – месть, дескать, блюдо, которое лучше подавать холодным. Фактически же давние события вскоре сменяются более актуальными, и те, кто яро желал отомстить сотрудникам КГБ, но не удосужился сделать это сразу после роспуска организации, теперь мечтают отомстить ещё кому-нибудь, но тоже вряд ли удосужатся когда-либо этим заняться.

Анкап означает децентрализацию права. Нарушение NAP само себя не накажет. Пока не появится конкретный субъект, который решит преследовать твоего отца за тот конкретный ущерб, который тот ему нанёс, никакого преследования и не будет.

Но.

Есть такая вещь, как стадный рефлекс. Достаточно кому-нибудь весьма настырному, например, Навальному, добиться-таки суда над рядом сотрудников ФСБ, и взыскать с них по суду – как другие тоже захотят. А если тот же Навальный сумеет предоставить для этого удобный сервис, то дело сможет пойти куда активнее. Я бы вместо Навального подставила Светова, но в последнего у меня куда меньше веры: он исключительно злопамятен, но именно в сутяжничестве пока не замечен, ограничивается публицистикой.

Однако даже в том случае, если люди, с доброй руки бывших политзаключённых юристов, начнут массово подавать иски против бывших сотрудников органов, твой отец всё равно скорее всего окажется где-то далеко в конце списка. Подозреваю, что если у него были недоброжелатели, которых ему действительно имело бы смысл опасаться, то он их убил, ещё когда носил погоны.

Что касается их потомков, то для них тот факт, что где-то живёт упырь, который убил их родителей, будет скорее предметом любопытства. Найти, приехать, в глаза посмотреть. Хмыкнуть и уехать. Не гарантирую подобного исхода, но и ожидать, что при анкапе все резко заделаются настоящими джигитами и будут практиковать кровную месть, совершенно не приходится.

Как тебе жить с осознанием того, что отец, скорее всего, выйдет сухим из этой передряги, даже если в позднесоветское время был в крови по локоть? Ну, надеюсь, тебя это будет смущать, но не до серьёзных неврозов. Ну а если его и зацепит каким-то образом, то либертарианство отрицает право взыскивать за поступки, к которым ты непричастен, поэтому максимум, что тебе светит – это обращение взыскания на имущество, которое отец попробует на тебя в спешке переписать, когда уже в воздухе запахнет жареным. В этом случае факт твоего сотрудничества с ним в деле укрывания ценностей, на которые может быть обращено взыскание, окажется слишком явным, чтобы им пренебречь.

Я бы вслед за Световым посоветовала отцу ещё и деятельное раскаяние, но этот шаг, хоть морально и оправдан, утилитарно несёт больше рисков, чем потенциальной выгоды, поэтому пусть уж сам всё взвешивает и решает.

Ну а Битарх, надеюсь, отметится со своим мнением по этому вопросу в комментах.

Первый пришедший в голову прецедент: https://karagodin.org

Чем левое либертарианство отличается от анархо-коммунизма по сути? И вообще, зачем оно нужно, если есть анкап и анком соответственно?

Семён Персунов (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00000546 BTC)

Анком это идеология, базирующаяся на посылке о том, что индивидуализм портит людей. Человек слишком многим обязан обществу, и потому должен с ним считаться. Изымать в свою пользу общественные ресурсы бывает необходимо, потому что без этого существование индивида невозможно, однако первично именно процветание общества, а дальше оно уже делится с людьми из общего котла. Поэтому для анкомов любое отторжение собственности от общества к конкретному индивиду должно обосновываться.

Обычно они выделяют такую категорию, как личная собственность и определяют её как вещи, которые используются для потребления, а не для производства. Личная собственность халяль, частная харам. Понятно, что это определение опирается скорее на традицию, и грешит многими изъянами. Я бы скорее предложила немного иной критерий. В личную собственность уместно обращать предметы, использование которых индивидом серьёзно уменьшает привлекательность их использования для других индивидов. Так, скажем, носовому платку, зубной щётке или носкам уместнее становиться личной собственностью после первого же акта использования, а пока они нетронутыми лежат на складе, они, конечно, общественные. А, скажем, чашка где-то может быть личной собственностью, а где-то общественной, это уже предмет локальной традиции. Компьютер мне также комфортнее использовать личный, а не настраивать каждый раз общий так, как мне удобнее. Хотя до известной степени вопрос решается личными учётными записями на общественном компе.

Анархо-коммунистическое общество может себе позволить тем больше личной собственности, чем оно в целом богаче.

Левое либертарианство это идеология, не посягающая на индивидуализм настолько серьёзно. Первичны именно интересы индивида. Но человек всё так же слишком многим обязан обществу и должен с ним считаться. Тем не менее, в силу первичности интересов индивида для левых либертарианцев любое отторжение собственности от индивида к обществу должно обосновываться.

Обычно они выделяют такую категорию, как общественные блага, и определяют их как положительные эффекты от человеческой деятельности, к которым крайне затруднительно обеспечить эксклюзивный доступ. В силу этой их особенности общественные блага трудно монетизировать, поэтому они предположительно недопроизводятся относительно легко монетизируемых рыночных частных благ. Так что производство общественных благ это для левых либертарианцев довольно веское обоснование, чтобы принудительно отторгнуть частную собственность в пользу общества.

Увы, как только производство общественного блага начинает обеспечиваться принудительно, это запускает положительную обратную связь, ведь производитель общественного блага теперь заинтересован произвести его как можно больше, и вытребовать себе под это как можно больший бюджет. И вот уже нищий Советский Союз оказывается впереди планеты всей в области балета.

Мне неизвестно, как левое либертарианство решает проблему “когда нужно остановиться в принудительном перераспределении в пользу общества”. Именно отсутствие внятного граничного критерия и делает, на мой взгляд, эту идеологию мертворождённой.

Отмечу, что у анкапа такое граничное условие есть. Когда анкап решает, что он достаточно поделился с обществом, и больше не намерен? Да когда сам захочет. Угостил прохожих ракией, получил достаточно респектов, да и пошёл себе, радостный, домой, допивать остатки.

Книжка про анкап: вторая попытка начать вторую часть

Как же я люблю схемки! Делая первый подход к описанию общества при анкапе, я попробовала очертить два подхода к тому, как это делается, а потом надолго впала в ступор перед вопросом “и чё?”

Дело в том, что это были плохие два подхода, анкап не нужно описывать ни через добавление капитализма к реальной анархии, ни через добавление анархии к реальному капитализму. Анкап нужно описывать, исходя из теории.

Так что я выкинула две ранее опубликованные главки и сочинила вместо них другую, где коротенечко описала идеальный анкап, как он выглядит, исходя из теоретических представлений о том, как он должен выглядеть. Ну а дальше мне предстоит увлекательное занятие: расписывать, какие механизмы подталкивают неидеальных людей, живущих в неидеальном мире и образующих неидеальное общество, к тому, чтобы общество более или менее соответствовало-таки описанному идеалу.

Надеюсь, теперь дело пойдёт пободрее.

Раз такое дело, то и картинку можно пободрее

Новое видео от Libertarian Band – про образование

Команда Libertarian Band выпустила очередной ролик – про частное образование.

Ролик вышел добротный, даже чуточку душноватый: с историческим обзором, демонстрацией непричастности государства к появлению большинства образовательных практик, и перечислением основных идей по выводу государства из этой сферы.

Кину вдогонку ещё несколько ссылок на идеи по тому, как это самое образование обустроить. Дэвид Фридман про реформу школ, университетов, и про анскулинг.

Ну а завтра от теоретических размышлений о частном образовании переходим к практике. Чтения Адама Смита в этом году припозднились, и на день Гая Фокса ничем нас не порадовали, но завтра всё-таки состоятся (без Шульман, как вы могли!). Очень рассчитываю на нормальную трансляцию в ютубе, в этом случае, видимо, буду оперативно комментировать происходящее у себя в твиттере, ну а затем выложу сводные впечатления и в остальные свои каналы.

Куаркоды

Я сейчас очень сильно отдалилась от текущей российской повестки, поэтому практически не высказываюсь на эту тему. Однако Мировая гражданская война между сторонниками безграничного расширения государства и сторонниками его ограничения задевает в том числе маленькую Черногорию, так что это стоит уделить хотя бы пост.

Для наступления на личную свободу этатистами используется такая уязвимость экономической теории к политическому давлению, как экстерналии. Каждый может стать переносчиком вируса и заражать других, то есть самим своим присутствием потенциально представляет для окружающих значительную отрицательную экстерналию. И если попытки ограничить человеческую свободу под предлогом того, что люди дышат и выделяют ужасный углекислый газ, от которого Земля скоро сварится, наталкиваются на серьёзное непонимание, то напугать людей смертельной и непосредственной, а не через десятилетия, опасностью оказалось заметно проще.

В Черногории общество довольно стойко удерживает оборону. Ему помогают серьёзные разногласия между президентом и премьером, не позволяющие принимать действительно непопулярных решений. Но ему мешает давление Евросоюза, от которого зависят кредиты и поток туристов, несущих в страну деньги. Поэтому государство наступает очень осторожно, и немедленно делает шаг назад, наткнувшись на серьёзное сопротивление. Это даёт для ЕС нужную картинку, дескать, мы попытались, но эти мракобесы принялись перекрывать дороги, и нам пришлось искать компромисс. Так, осенью была попытка постепенно сделать вход в крупные супермаркеты только по сертификату, но через пару недель все ограничения отменили. Ближе к зиме обещали сделать вход по сертификату на рождественские базары, а через пару недель, наоборот, объявили о послаблениях: в рождественские каникулы снимаются практически все ограничения, празднуйте на здоровье. Разумеется, каждое послабление обществу приходится выгрызать уличными акциями.

В России всё куда хуже. Общество почти полностью закатано в асфальт ещё прошлой зимой, никого не удивляют посадки за одиночные пикеты, посты в соцсетях, и прочий произвол, о котором большая часть моих читателей имеет куда более непосредственное представление, потому не буду заострять на нём внимания. Однако, похоже, попытка на исходе второго года войны за общественное здоровье ввести разрешительный режим перемещения всё-таки натолкнулась на достаточно массовое низовое сопротивление.

Либертарианская партия России (та из двух, которую государство вроде не разгромило до конца) анонсировала запуск общественной кампании против куаркодизации. Я прочитала список предложений, и они выглядят достаточно здраво. Как обычно в РФ, уровень поддержки инициативы определяется прежде всего числом подписей на чендж.орг, так что первым делом стоит сходить туда и подписаться, а дальше уже прикидывать, чем ещё можно кампании помочь.

Ну и, разумеется, ждём всех, кому невмоготу вся эта фронтовая атмосфера, в уютной промозглой и дождливой Черногории. По крайней мере, границы ещё открыты.

Критика либертарианского движения справа

Вместо обычного вопроса мне поступило довольно развёрнутое рассуждение, видимо, с предложением как-то его прокомментировать.

Если вы действительно либертарианец или анархо-капиталист, то должны отказаться от прогрессивного «окна Овертона», после чего анархо-капитализм становится феодализмом, а вы – реакционером. Если бы у нас действительно был анархо-капитализм, у нас была бы смертная казнь за большинство преступлений, типичных для низшего сословия, а также крепостное право или рабство для бродяг и крепких нищих, смертная казнь за все, отмена голосования, по крайней мере, для бедных и глупых, крепостное право или какой-либо аналогичный способ вывести из строя людей, не склонных к работе.

Большинство «либертарианцев», поскольку либертарианство близко к тому, чтобы быть незаконным, отказались от либертарианства. Теперь это совершенно мертвая доктрина. Большой недостаток прогрессивного “либертарианства” – эгалитаризм. Люди неравны, группы неравны, репродуктивные роли неравны.

Высшие люди должны править низшими людьми, иначе низшие люди будут создавать проблемы друг другу и своим лучшим. Лучшим людям нужно быть более свободными. Низшие люди не могут справиться со свободой, им нужен надзор, дисциплина и контроль. Низшие люди должны быть значительно менее свободными. Чтобы у людей была причина для сбережений и инвестиций, те, кто сберегает и инвестирует, должны обладать большей политической властью по сравнению с теми, кто этого не делает. Детям нужны отцы. Чтобы у детей были отцы, отцы должны иметь власть над своими семьями. Чтобы экономика функционировала, собственность должна быть в безопасности. Чтобы собственность была в безопасности, те, у кого она есть, должны иметь политическую власть над теми, у кого ее нет.

Враг

Я бы сказала, что часть тезисов в этом памфлете совпадает с тезисами московского республиканизма по Бельковичу: люди неравны, у лучших людей должна быть политическая власть, и всё такое. Но здесь позиция даётся даже более утрированно.

Не могу сказать, что описанное общество нежизнеспособно. Тут описана самая обычная городская аристократическая республика, которая в разных ипостасях существовала от античности до модерна. Такое общество достаточно стабильно, и исторически умирало если не от внешнего завоевания, то от вырождения аристократии. Что поделать, политическая власть это отравленный плод, ты можешь сорвать его для сохранения своей собственности, но быстро обнаруживаешь, что власть отлично годится для того, чтобы не давать разбогатеть твоим конкурентам, а ещё лучше – для того, чтобы грабить подвластных. Аристократический мирок замыкается в самом себе, и в лучшем случае через несколько поколений обнаруживает себя всем надоевшим и никому не нужным.

Можно ли в современном мире поддерживать общество, культурно схожее с описанным, но без политической власти? Мне это кажется сомнительным. Как минимум, семьи, опирающиеся на доминирование отца семейства, с натугой выживают в мире, где есть масса женских хорошо оплачиваемых трудовых вакансий. Другое дело, что если политической власти (то есть права отбирать чужую собственность под предлогом реализации общественно важных проектов) нет ни у кого, то собственность оказывается в относительной безопасности, а вам ведь это и нужно.

Ну а что делать с многочисленным сбродом, ленивым, не умеющим в ответственность, живущим одним днём? Да пусть себе тусуются. При нынешнем уровне производительности труда они вполне смогут себе позволить работать по минимуму, не сильно напрягаясь, и им хватит на жизнь. Зачем беспокоиться об этих дауншифтерах? Они не смогут никого объесть и никого свергнуть. Ну, будут они тихо умирать от передоза в пятьдесят – вам-то что за забота? Для человека без накоплений это будет не такой уж плохой выход.

Короче говоря, для того, чтобы воссоздать общество, о котором вы мечтаете для самих себя, вам уже не нужно жёстко напрягать безыдейную массу, и она тоже вас не напряжёт. Можете выдохнуть.

Ну вот зачем вам эти ребята в качестве крепостных?

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы про Лорена Ломаски.

Продолжаю переводить бонусный раздел книги Эрика Мака Либертарианство. В нём собрана подборка взглядов достаточно малоизвестных современных теоретиков, развивающих либертарианскую идеологию, куда им видится удобнее. Вторая бонусная глава обращается к сочинению Лорена Ломаски Люди, права и моральное сообщество, и описывает главным образом то, какими именно правами и по какой именно причине людям было бы уместно поступаться в интересах других.

В своих рассуждениях Ломаски вводит любопытное понятие личных проектов – фактически, неких стратегических целей, которые во многом определяют личность каждого человека, и которые как бы роднят людей между собой. Каждый знает, что у другого тоже есть личный проект, и это означает, что ему можно уделить за это капельку уважения, выражающуюся как минимум в невмешательстве, а как оптимум – ещё и в необременительной помощи.

Я бы сказала, что это куда более симпатичные рассуждения, чем в предыдущей главе у Штайнера, и рада, что из переводимой книжки всё-таки можно почерпнуть кое-что дельное, хотя, конечно, концентрация полезных идей несравнима с таковой у Фридмана в Механике свободы, как мне кажется.

.

Кризис 2008, теперь уже прямой ответ на вчерашний вопрос

Вчера, отвечая на вопрос о либертарианской трактовке кризиса 2008 года, я скорее воспользовалась вопросом как поводом, чтобы поговорить о своём. Это ввергло некоторых комментаторов в недоумение, особенно учитывая, что соответствующий дисклеймер не влез в лимиты поста в телеграме и прослеживается только в полной версии поста на сайте.

К счастью, в комментариях в фейсбуке Валерий Кизилов дал ссылку на собственную статью 2008 года, написанную по горячим следам того кризиса, где очень внятно и коротко излагает австрийскую теорию экономического цикла. Также он рекомендует для более развёрнутого изучения темы книжку, где всё изложено куда более детально: Джеффри Фридмен, Владимир Краус. Рукотворный финансовый кризис. Системные риски и провал регулирования. М., ИРИСЭН, 2012.

Не нашел подробного либертарианского разбора возникновения кризиса 2008. Ответ, что во всем виновато госрегулирование, понятен, но недостаточен.

Анонимный вопрос

Воспользуюсь этим вопросом, чтобы порассуждать об отвлечённом.

В человеке от природы бездна эмпатии. Ещё бы, он ведь социальное животное. Так что ему обычно приятно делать то, что он считает добром, особенно если другие тоже согласны, что это добро. Но приятны обычно именно спорадические добрые поступки. Человек от щедрот делает разовое благодеяние и удаляется, довольный собой – ведь это же здорово, что тебе совершенно ничего не стоит сделать кому-то хорошо. Если облагодетельствованный выражает благодарность, это может повысить его шансы на повторное благодеяние в свой адрес, но не стоит на это слишком серьёзно рассчитывать. Стоит благодеяниям стать рутиной, и они начинают восприниматься, как работа. А за работу хочется оплаты.

Так, мы вытащили человека из нищей анархокоммуны, и были вполне довольны тем, как мы замечательно организовали экспедицию. А потом оказалось, что человек совершенно несамостоятелен, очень капризен, не умеет работать и мечтает только о том, чтобы сесть на достаточно щедрое социальное пособие. Мы попали в ловушку, потому что нам совсем не улыбается тянуть на себе и дальше этот груз, но и на улицу как-то не выкинешь. Живёт на правах домашнего животного, тоскует и канючит. Неприятно.

А теперь представим себе, что у нас есть крупный внешний источник финансирования благотворительности. В этом случае нам, конечно, не составит никаких проблем снять человеку квартиру, удовлетворяющую его требовательным вкусам, дать необременительную работу, которую тот сможет выполнять, а если не сможет, то пофигу – или просто обеспечить его рентой, и пусть себе живёт в своё удовольствие, жалко что ли? Да и зачем нам лично возиться? Наймём отдельного соцработника, пусть он сидит на окладе и ему сопли вытирает, а мы будем только радоваться тому, какие мы добрые и сколько пользы принесли. Приятно.

Так и работает социальное государство: ты берёшь деньги из бюджета и делаешь добро за чужой счёт, ведь ты добрый человек. И налогоплательщики добрые люди, что же они будут отказываться платить социальные налоги, ведь они идут на добрые дела! А если денег налогоплательщиков не хватает на все наши амбициозные социальные программы, не беда – можно выпустить облигации госдолга, а можно и просто напечатать новых денег, это гораздо гуманнее в отношении налогоплательщиков, чем брать у них больше, нежели они привыкли платить.

Добрые государственные мужи очень хотели, чтобы даже бедный человек мог позволить себе хороший дом. Поэтому были созданы специальные организации, призванные финансировать эти траты. И банкам было предписано щедро выдавать бедным людям ипотечные кредиты, чтобы они могли позволить себе дом. Беда социального государства, однако, в том, что чужие деньги в какой-то момент всё равно заканчиваются.

Как так случилось, что ипотечный кризис превратился в мировой финансовый? Что поделаешь, человек социальное животное. Бумаги, которые считались сверхнадёжными, оказались фуфлом, и все дружно принялись подозрительно смотреть на собственные пакеты ценных бумаг, не пора ли сливать фуфло, пока другие не сделали это первыми. Мировой финансовый рынок очень сильно сдулся, то есть потерявших свои капиталы оказалось больше, чем нажившихся на кризисе.

Но кому вообще интересен тот древний кризис, когда мы живём в самый разгар нового? И ведь он точно так же был вызван добрыми людьми, которые ужасно не хотели, чтобы несчастные люди умирали прямо на улицах от ужасного короновируса. Людей сажали под домашний арест, принудительно пичкали экспериментальными медикаментами, пихали им тесты во все места, поливали улицы химикатами, уничтожали красивых пушистых норок – чего только не сделаешь из любви к человечеству за чужой-то счёт!

Это не означает, что ковида не существует. Бедность тоже существует. И бездомные существуют. Но когда вы попробуете решать чужие проблемы, платя за это из своего кармана, а не из чужого, у вас будут куда более взвешенные приоритеты насчёт того, сколько тратить, и на что именно. А это значит, что ваша доброта хотя бы не будет вызывать мировых кризисов.