Рубрика: Все записи

Кризис 2008, теперь уже прямой ответ на вчерашний вопрос

Вчера, отвечая на вопрос о либертарианской трактовке кризиса 2008 года, я скорее воспользовалась вопросом как поводом, чтобы поговорить о своём. Это ввергло некоторых комментаторов в недоумение, особенно учитывая, что соответствующий дисклеймер не влез в лимиты поста в телеграме и прослеживается только в полной версии поста на сайте.

К счастью, в комментариях в фейсбуке Валерий Кизилов дал ссылку на собственную статью 2008 года, написанную по горячим следам того кризиса, где очень внятно и коротко излагает австрийскую теорию экономического цикла. Также он рекомендует для более развёрнутого изучения темы книжку, где всё изложено куда более детально: Джеффри Фридмен, Владимир Краус. Рукотворный финансовый кризис. Системные риски и провал регулирования. М., ИРИСЭН, 2012.

Не нашел подробного либертарианского разбора возникновения кризиса 2008. Ответ, что во всем виновато госрегулирование, понятен, но недостаточен.

Анонимный вопрос

Воспользуюсь этим вопросом, чтобы порассуждать об отвлечённом.

В человеке от природы бездна эмпатии. Ещё бы, он ведь социальное животное. Так что ему обычно приятно делать то, что он считает добром, особенно если другие тоже согласны, что это добро. Но приятны обычно именно спорадические добрые поступки. Человек от щедрот делает разовое благодеяние и удаляется, довольный собой – ведь это же здорово, что тебе совершенно ничего не стоит сделать кому-то хорошо. Если облагодетельствованный выражает благодарность, это может повысить его шансы на повторное благодеяние в свой адрес, но не стоит на это слишком серьёзно рассчитывать. Стоит благодеяниям стать рутиной, и они начинают восприниматься, как работа. А за работу хочется оплаты.

Так, мы вытащили человека из нищей анархокоммуны, и были вполне довольны тем, как мы замечательно организовали экспедицию. А потом оказалось, что человек совершенно несамостоятелен, очень капризен, не умеет работать и мечтает только о том, чтобы сесть на достаточно щедрое социальное пособие. Мы попали в ловушку, потому что нам совсем не улыбается тянуть на себе и дальше этот груз, но и на улицу как-то не выкинешь. Живёт на правах домашнего животного, тоскует и канючит. Неприятно.

А теперь представим себе, что у нас есть крупный внешний источник финансирования благотворительности. В этом случае нам, конечно, не составит никаких проблем снять человеку квартиру, удовлетворяющую его требовательным вкусам, дать необременительную работу, которую тот сможет выполнять, а если не сможет, то пофигу – или просто обеспечить его рентой, и пусть себе живёт в своё удовольствие, жалко что ли? Да и зачем нам лично возиться? Наймём отдельного соцработника, пусть он сидит на окладе и ему сопли вытирает, а мы будем только радоваться тому, какие мы добрые и сколько пользы принесли. Приятно.

Так и работает социальное государство: ты берёшь деньги из бюджета и делаешь добро за чужой счёт, ведь ты добрый человек. И налогоплательщики добрые люди, что же они будут отказываться платить социальные налоги, ведь они идут на добрые дела! А если денег налогоплательщиков не хватает на все наши амбициозные социальные программы, не беда – можно выпустить облигации госдолга, а можно и просто напечатать новых денег, это гораздо гуманнее в отношении налогоплательщиков, чем брать у них больше, нежели они привыкли платить.

Добрые государственные мужи очень хотели, чтобы даже бедный человек мог позволить себе хороший дом. Поэтому были созданы специальные организации, призванные финансировать эти траты. И банкам было предписано щедро выдавать бедным людям ипотечные кредиты, чтобы они могли позволить себе дом. Беда социального государства, однако, в том, что чужие деньги в какой-то момент всё равно заканчиваются.

Как так случилось, что ипотечный кризис превратился в мировой финансовый? Что поделаешь, человек социальное животное. Бумаги, которые считались сверхнадёжными, оказались фуфлом, и все дружно принялись подозрительно смотреть на собственные пакеты ценных бумаг, не пора ли сливать фуфло, пока другие не сделали это первыми. Мировой финансовый рынок очень сильно сдулся, то есть потерявших свои капиталы оказалось больше, чем нажившихся на кризисе.

Но кому вообще интересен тот древний кризис, когда мы живём в самый разгар нового? И ведь он точно так же был вызван добрыми людьми, которые ужасно не хотели, чтобы несчастные люди умирали прямо на улицах от ужасного короновируса. Людей сажали под домашний арест, принудительно пичкали экспериментальными медикаментами, пихали им тесты во все места, поливали улицы химикатами, уничтожали красивых пушистых норок – чего только не сделаешь из любви к человечеству за чужой-то счёт!

Это не означает, что ковида не существует. Бедность тоже существует. И бездомные существуют. Но когда вы попробуете решать чужие проблемы, платя за это из своего кармана, а не из чужого, у вас будут куда более взвешенные приоритеты насчёт того, сколько тратить, и на что именно. А это значит, что ваша доброта хотя бы не будет вызывать мировых кризисов.

Жёсткие принудительные меры снова провалились

Волюнтарист, Битарх

Рассматривая концепцию снижения вреда, я уже показывал, почему лучший результат даёт не запрет и обвинение, а осведомление и попытка побудить человека к менее рискованному поведению. Так, программа обмена шприцов во время кризиса СПИДа в 80-ых годах, позволяющая наркоманам меньше рисковать при приёме наркотиков используя свежие шприцы, а не одни и те же многократно и сразу несколькими людьми, оказалась намного эффективнее строгих запретов. Участники программы стали реже употреблять наркотики, их здоровье улучшилось, а многие из них в конечном итоге добровольно обратились за помощью в лечении своей зависимости.

Аналогично, осведомление и побуждение людей к менее рискованному поведению можно было бы использовать вместо жёстких принудительных мер в борьбе с коронавирусом. К сожалению, большинство правительств выбрало второй метод. Но хорошо, что не все из них решили прибегнуть к силе и строгим запретам, поэтому мы можем легко сравнить результаты данных подходов. Исследование влияния жёстких мер, лёгких мер и всех мер вместе взятых на рост количества заражений уже давно показало, что оба типа мер дают приблизительно одинаковый эффект. А значит введение жёстких принудительных мер излишне, а то и вредно ввиду своих последствий для общественной и экономической жизни.

Хорошим образцом является Швеция. С самого начала пандемии она отказалась от введения жёстких и принудительных мер внутри своей страны, даже обязательное почти во всём мире ношение масок в Швеции приняло лишь рекомендательный характер. Поначалу количество заражений и смертей сильно превышало соответствующие показатели других стран (но на самом деле и то не во всех случаях, например, они были довольно сопоставимы с показателями Франции). Впрочем, уже тогда было понятно, что в сравнении с другими странами экономика Швеции пострадает в меньшей степени и быстрее восстановится после пандемии. И что важно – последняя волна пандемии, которая поставила многие страны в критическое положение, на Швецию почти что не оказала никакого влияния. Кстати, на написание данного поста меня вдохновило сравнение ситуации в Израиле, где уже людям вводят третью дозу вакцины, где активно внедряются covid-паспорта, где были множественные локдауны, и Швеции, в которой ничего такого нет и не было. При этом в обоих странах уровень вакцинации первой и второй дозой приблизительно одинаков, но ситуация кардинально отличается.

Чуть более строгие меры вводились в других странах Скандинавии – Дании и Норвегии. Правительства этих стран, конечно, называли данные меры крайне жёсткими, но если сравнивать их с мерами в других странах, то они тоже покажутся довольно мягкими. Стоит также упомянуть об одном эксперименте, поставленном в Норвегии. Фитнес-клубы считались рассадниками коронавируса, поэтому сначала их закрыли. Позже 5 клубов открыли, разрешив половине их клиентов приходить на занятия, а другой половине нет. В итоге за две недели наблюдений был зарегистрирован только один случай заболевания, хоть и в группе посещающих фитнес-клубы, но сам заражённый даже не успел дойти до спортивного заведения. Также директор Норвежского института общественного здравоохранения утверждает, что страна вовсе могла обойтись без карантина и достичь тех же результатов. В целом Дания, Норвегия и Швеция уже сняли все ограничительные меры (кроме пограничных) и первыми в Европе вернулись к жизни, которая была у них до пандемии. Другим же странам к этому ещё очень далеко.

Таким образом, мы ещё раз убеждаемся в том, что осведомлением и побуждением к менее рискованному поведению можно добиться как минимум того же, а то и большего, нежели строгими запретами, контролем и силой. Да и вообще, за жёсткие меры в любом случае придётся заплатить огромную цену. Так какой в этом смысл, если в итоге от них лишь больше ущерба, чем пользы?

Новости проекта Montelibero, выпуск 7

В предыдущем выпуске я писала о том, что на участке под нашу будущую либертарианскую деревню вырублен лишний лес и начато строительство дороги. На сегодня дорога до участка уже полностью отсыпана, и теперь я могу доехать на своём скутере прямо под сень родных олив.

Во второй половине октября я лично устроилась работать на строительство дороги и расчистку участка, а вчера у нас уже работала полноценная женская бригада. Работа, конечно, нелёгкая, но здесь, в Черногории, дамы довольно суровы, и приходится соответствовать. После первого рабочего дня я пару дней отлёживалась, но потом всё-таки втянулась, а за прошедшие три недели даже немножко окрепла.

Участок принёс первый небольшой доход: несколько килограммов оливок и некоторое количество дров. Наиболее качественные оливки были засолены, и дегустация предполагается в середине декабря. Менее качественные были превращены в литр масла. Я продолжу сбор, но в целом масштабы останутся скромными: без специального ухода урожай наших маслин невелик.

Что касается дров, то они продавались преимущественно соседям, самовывозом, и довольно недорого – потому что длинномерные грузовики до участка добраться не могут, так что логистические затраты на то, чтобы вывезти дрова достаточно далеко, просто сожрут всю прибыль. Этой самой прибыли на сегодня получено 475 евро. После этого с продажами мы, скорее всего, завязываем, а остаток предполагается сохранить на будущие нужды деревни, для чего потребуется оборудовать площадку для хранения.

Поскольку скоро на участке начнётся строительство домов, туда был доставлен трейлер, который планируется использовать в качестве бытовки и сторожки. Ну а раз ожидается постоянное проживание сторожа, это заодно потребует разворачивания некоторой минимальной бытовой инфраструктуры. Трейлер пришлось заволакивать в гору трактором, так что нам потребуется вскоре забетонировать наиболее крутые участки дороги, иначе туда трудно будет доставлять многие грузы. Ну а со временем дорога будет забетонирована целиком.

Коль скоро вот-вот начнётся строительство домов, вплотную встал вопрос о приватизации отдельных участков под застройку. Пока был составлен предварительный план, а в чате обкатаны механизмы взаимного согласования, кому какой участок достанется. Так, меня сгоняли с облюбованного мной кусочка земли дважды, пока я не уцепилась за тот, за который конкуренция была немного ниже. Помимо этого, был приобретён дрон, далее с него предполагается провести аэрофотосъёмку, привязать её к колышкам, которые установил на земле геометр, и координаты которых точно известны – и тогда можно будет скорректировать предварительный план с учётом особенностей рельефа и оставшихся на участке деревьев. Вчера был проведён тестовый полёт, получилось не очень, вскоре предполагается повторить его с немного скорректированными параметрами. Дрон, как это принято в Монтелиберо, приобретался частной инициативной группой в рамках долевого участия и с применением выстроенной вокруг проекта токеномики, его использование регламентировано составленным между ними договором, а уж будут они его использовать для развлечения или как-то монетизировать – это их дело, мне же это скорее интересно как практическое разрешение разных проблем, связанных с правами собственности.

На прошлой неделе волонтёрами проекта была проведена гуманитарная спецоперация: вытащили из анархокоммуны на хуторе под Биелым Полем одну российскую политэмигрантку. Следом за ней оттуда уже своим ходом к нам откочевал ещё один коммунар (его-то мы и планируем использовать в качестве сторожа с проживанием в трейлере). Так вот и работают общины при анкапе. Идейно они нам пока не слишком близки, но в качестве попутчиков сгодятся, а там видно будет.

Но мы, конечно, не столько воруем людей из чужих проектов, сколько привлекаем собственных переселенцев. Так, на днях в Черногорию откочевала семья аж из пяти человек, что пока для нас рекорд. К сожалению, сайт проекта обновляется крайне редко и спорадически, поскольку им некому заниматься, так что счётчик переселенцев на нём вряд ли актуален. Ну а наиболее свежая инфа о Монтелиберо, как и прежде – в телеграм-канале проекта.

Наконец, хотелось бы порекомендовать англоязычный блог об обустройстве в Черногории одного из участников проекта, который выкладывается в англоязычный же телеграм-канал Монтелиберо под хэштегом . Там несколько более свежие впечатления о стране и о том, как устроен местный быт, чем вы это можете найти у меня.

Стефан Молинью. Практическая анархия. Перевод главы 8, про коллективную защиту.

Алекс Дворецкий любезно проспонсировал перевод очередной главы Эрика Мака, но донат застал меня в процессе перевода очередной главы Стефана Молинью, который я ваяла по велению собственной души (ну и в надежде, что донаты воспоследуют постфактум). Так что я сперва закончила с Молинью, и теперь переключусь на Мака.

В главе Коллективная защита: пример методологии Молинью разбирает третий по популярности вопрос об анкапе, после судов и дорог: как анкапы будут защищаться от нападения злого соседнего государства. Книга писалась ещё до того, как Путин достаточно громко заявил о своей претензии на то, чтобы быть мировым злодеем номер один, поэтому в качестве модельного злодея используется Германия, а не Россия, и тамошний диктатор встаёт перед сложным выбором: покорять ли ему этатистскую Польшу или анкаповскую Францию. Я бы сказала, что в своих фантазиях о том, как разрешается проблема обороны, Молинью выглядит более самоуверенно, нежели Фридман, который, по крайней мере, считает проблему серьёзной, и даже допускает, что вот для этой конкретной надобности он бы даже, кривясь и морщась, согласился кормить государство.

Социальный рейтинг и монополия на насилие

Волюнтарист, Битарх

В современном информационном мире важную роль занимает институт репутации. Уже трудно и представить, как можно приобрести какой-то дорогостоящий товар или обратиться за хоть немного серьёзной услугой предварительно не проверив рейтинг поставщика. Оценки и отзывы уже являются важной частью многих сервисов. Скорее всего со временем репутационные инструменты станут использоваться во всех сделках, в том числе и в прямых сделках между людьми. В том числе, это подводит нас к возникновению социального рейтинга, в котором разные люди будут иметь разную репутацию в зависимости от того, честно ли они выполняли свои обязательства, или же обманывали других людей, нарушали условия сделок, а то и вовсе вредили их благосостоянию грабежом или насилием.

Институт репутации и финансовые инструменты, а особенно остракизм и страхование сделок, способны заменить силовые инструменты как метод воздействия на правонарушителей. Необходимость в инициации силовых мер попросту отпадает, а в тех случаях, когда самим правонарушителем не было совершено насилие, в принципе отпадает необходимость в любых формах силового решения (в случае насильственного нападения, конечно же, не обойтись без самозащиты). Это лишь поспособствует решению проблемы насилия и снижению его уровня в обществе. Но вместе с этим в мире стационарных бандитов, где государства обладают монополией и «легальным» правом на совершение насилия, репутационные институты и социальные рейтинги вполне могут послужить во вред.

Стоит понимать то, что государства часто монополизируют важные для общества сервисы. Ранее они взяли под свой строгий контроль дороги, финансовую систему, пожарную службу, медицину, добычу многих ресурсов, социальное обеспечение, а что важнее всего в рамках нашей темы – проверку качества поставляемых на рынке услуг и товаров. Вполне обоснованно можно ожидать и то, что если в один момент подавляющее большинство людей начнёт полагаться на институт репутации, то государства возьмут контроль и над ним. Чиновники заявят о ненадёжности частных решений и необходимости выпустить строгие правила работы репутационных сервисов, а то и вовсе создать один-единственный для всех государственный сервис репутации, запретив ведение частных систем оценок и отзывов. В мире, где некоторые государства решают, каким стандартом зарядных устройств люди должны пользоваться (это про государства Евросоюза), и такой сценарий имеет большую вероятность воплотиться в реальность.

Таким образом, институт репутации не только станет бюрократизированным и неэффективным, он также может стать инструментом для преследования и наказания людей, неугодных текущей политической власти. В Китае так уже и происходит – минус в его социальном рейтинге можно получить за дружбу с оппозиционером или за высказывания против партийной политики. По одному приказу сверху любого человека можно лишить доступа ко многим государственным благам. И ладно уж с этими благами, в том случае, если бы государство не было насильственной монополией, его благам существовали бы альтернативы. Но при государствах альтернатив нет, так как частная деятельность сильно контролируется или запрещена в монополизированных ими сферах. В итоге институт репутации, вместо метода борьбы с насилием, грабежом и обманом, становится вспомогательным инструментом для усиления государственной власти и силового контроля.

Вывод из всего этого можно сделать простой – институт репутации очень полезен в обеспечении безопасности сделок, а также важен для перехода от силовых методов к ненасильственному воздействую как основе обеспечения общественных порядков. Но с самим насилием, особенно государственным, он лишается этих положительных качеств и начинает работать на усиление государственной власти и силового контроля. Поэтому очень важно бороться с насилием и не допускать того, чтобы институт репутации был взят под контроль каким бы то ни было силовыми агентами. Мы ведь не можем бороться с насилием, если институт репутации будет лишь использоваться насильниками в своё благо, как это сейчас происходит в том же Китае.

Легитимность. Новый ролик от Libertarian Band

Нашла время посмотреть свежий ролик от команды, за деятельностью которой я всё ещё продолжаю следить. Была приятно удивлена. Как обычно и бывает в их последних видео, там приводится довольно крепкий разбор изучаемого понятия – в данном случае речь о легитимности. Но, помимо этого, на сей раз там даётся ещё и занятный прогноз о том, что приобретение легитимности различными негосударственными образованиями (всякие там вольные города и прочие контрактные юрисдикции) в глазах традиционных государств будет проходить примерно так же, как сейчас укрепляется легитимность режима талибов.

Эксперимент Милгрэма – действительно ли человек способен легко навредить другому человеку по приказу?

Волюнтарист, Битарх

В 1963 году психолог Стэнли Милгрэм решил провести ряд экспериментов с целью прояснить вопрос: сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, совершенно невинным людям, если подобное причинение боли входит в их рабочие обязанности? Он хотел узнать, как жители Германии в годы нацизма могли участвовать в уничтожении миллионов невинных людей в концентрационных лагерях.

Суть эксперимента Милгрэма состоит в том, что участники получают роль учителя (на самом деле они думают, что эта роль достаётся им по жребию, однако всё устроено так, чтобы учеником всегда становился подставной актёр). Далее «учитель» уходит в другую комнату, садится за стол перед генерирующим высокое напряжение прибором и зачитывает «ученику» список ассоциативных пар слов, которые он должен был запомнить. Если ученик не запоминал слова и в последствии давал ложный ответ на вопрос учителя, тот должен был использовать прибор, чтобы нанести ученику электрический разряд. Начиная с 15 вольт, с каждой новой ошибкой он должен был увеличивать разряд с шагом 15 вольт вплоть до максимума в 450 вольт, после чего продолжать использовать максимальный разряд. Конечно же, актёр с ролью ученика не получал разряд, а лишь изображал, что получает его и испытывает боль. В разных вариантах эксперимента ученик и учитель были разделены либо звукоизоляционной стеной (то есть учитель мог лишь слышать, как ученик стучит по стене), либо обычной (то есть он мог слышать крики, просьбы прекратить, жалобы на якобы проблемы с сердцем).

Что касается результатов, то, например, одна из серий опытов показала, что 26 испытуемых из 40 (65%) увеличивали напряжение до 450 вольт и не прекращали наносить электрический разряд до тех пор, пока исследователь не давал распоряжение закончить эксперимент. И лишь 5 испытуемых (12,5%) остановились на напряжении в 300 вольт, когда жертвы проявляли первые признаки недовольства. Воспроизведение эксперимента в разных условиях и с разными людьми показало приблизительно те же результаты.

Что же получается, люди в большинстве своём действительно готовы отбросить всякую человечность и наносить боль, а то и вред другим людям лишь по приказу авторитета? Если обратиться к тем данным эксперимента Милгрэма, которые не были опубликованы, то легко можно понять, что это совсем не так. Проанализировав данные 656 пост-экспериментальных опросников, исследователи выяснили, что 56% участников на самом деле прекращали эксперимент в тот или иной момент, так как верили, что человек за стеной действительно испытывает боль. Другое исследование, рассматривающее 91 интервью, проведённые сразу после экспериментов, показало, что среди 46 участников, продолжающих эксперимент после недовольства жертвы, 33 участника (72%) делали это, поскольку попросту не верили в то, что жертве действительно причиняется боль (собственно, так и было – актёры-жертвы лишь имитировали её).

В сумме мы получаем, что около 86-88% участников эксперимента Милгрэма на самом деле либо прекращали своё участие, как только им казалось, что они действительно причиняют жертве боль, либо же продолжали лишь потому, что не верили в правдивость эксперимента и боль жертвы. Эти выводы, основанные на неопубликованных данных, не сходятся с теми результатами, которые были продемонстрированы в изначальных исследованиях и показаны широкой аудитории. Возможно, самой методологии эксперимента нечего предъявить, однако результаты были явно отобраны в угоду воззрениям экспериментаторов. Обычного человека нельзя заставить вредить другим людям просто по приказу сверху. А многомиллионные жертвы нацизма являются результатом лишь пассивного принятия режима большинством людей, в то время как сами акты насилия совершало меньшинство силовых агентов, непосредственно работающих на нацистское государство.

https://miro.medium.com/max/2500/1*5HhrlUm_x87sFT1-UiYaOA.png

В книжке про анкап начата вторая часть, а названия книге так и не придумано…

Во второй части книги предполагается дать сравнительно правдоподобное описание анархо-капиталистического общества. Я долго прикидывала, с чего начать, и начала с нудного методологического вступления о том, как такое описание вообше можно формировать. Время на раскачку есть, так что я решила, что могу себе позволить не рвать с места в карьер. Всё-таки мне важно не выдать какую-то единую безальтернативную картину прекрасного будущего, а показать принципы того, как это всё выводится.

В первой главе даётся менее тривиальный подход – через добавление капитализма к анархии. Тут сразу густо пахнет альтернативной историей и прочими радостями в этом духе. Во второй главе более очевидный подход, через вырезание государства из существующего капиталистического общества.

Дальше, видимо, будет крупный раздел с более детальным разбором работы основных институтов общества, а затем напрашивается раздел с описанием трудностей анкапа.

Ум добар, али јако узак

Не очень люблю жанр публичной перебранки, но в данном случае случившаяся дискуссия показалась мне хорошим поводом для артикуляции некоторых соображений.

Есть канал Доброум, ведомый уважаемым Александром Елесевым. Он позиционируется как философский, и в нём весьма много внимания уделяется проблеме изживания неблагоприятного детского опыта.

Для либертарианца тут всё сравнительно просто. Насилие над детьми – это насилие над людьми. Никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие над людьми. Дальше можно говорить о конкретных механизмах, посредством которых насилие над собственными детьми, не говоря уже о чужих, становится опасной практикой, несмотря на сравнительную детскую беззащитность.

Александр же много внимания уделяет демонстрации того, как неблагоприятный детский опыт негативно сказывается уже во взрослой жизни. Я не знаю, почему он выбрал именно эту тактику капания людям на мозги, и не особенно стремлюсь узнать. Мне неважно, в том ли дело, что он живёт в стране, где терапевт на терапевте сидит и терапевтом погоняет, или в том, что он перенял эту идею из впечатлившей его книжки, или в том, что в его собственном детстве случилось что-то, приведшее к этому результату. Я почти полностью уверена, что единой причины нет, потому что жизнь это вообще сложная и многофакторная штука, где нет простых причинно-следственных связей между двумя изолированными событиями: изолированные события это всего лишь умозрительные модели, а так-то жизнь это сплошной поток впечатлений.

В результате оказывается, что для Александра любые особенности чьёго-либо поведения начинают сигнализировать о каких-нибудь детских переживаниях. Даже аватарка, которую мне заказал один мой читатель из Болгарии, стала для него поводом поговорить о моём детском опыте. Думаю, для тренера по фитнесу моё состояние было бы столь же железно связано с режимом тренировок, для диетолога с диетой, а для политолога с политическим режимом в стране.

В своей книжке про анкап я намеренно не занималась обоснованием исходных принципов, на которые далее наворачивалась вся последующая логика. Фактически, принципы либертарианства таковы, потому что мы так хотим. Нам так нравится. Нам это кажется правильным. Разумеется, это может коррелировать с какими-то фактами, с какими-то детскими переживаниями, прочитанными книгами, случайно услышанным популярным стримером и так далее.

Да, на кого-то хорошо действуют узкоспециальные аргументы, к которым, в частности, можно отнести и доводы в духе “если ребёнка бить в детстве, он вырастет тупым лузером”. Но это не повод зацикливаться и вываливать эти аргументы на всех и каждого, ведь подействуют они отнюдь не на всех.

У меня на канале есть свой маленький доброум по имени Битарх, который также зациклился на одной-единственной теме полного изживания насилия. К сожалению, комментарии, которые он собирает, чаще имеют издевательский характер, и это намекает на то, что его целевая аудитория не слишком-то пересекается с моей. Я, похоже, бессильна как-то повлиять на подобные случаи мономании, и это наполняет меня грустью.

Надеюсь, если вы увидите и в моей собственной писанине признаки того, что меня захватила какая-то одна сверхценная идея, то вы мне об этом просигнализируете.

Изображение