Новости проекта Montelibero, выпуск 7

В предыдущем выпуске я писала о том, что на участке под нашу будущую либертарианскую деревню вырублен лишний лес и начато строительство дороги. На сегодня дорога до участка уже полностью отсыпана, и теперь я могу доехать на своём скутере прямо под сень родных олив.

Во второй половине октября я лично устроилась работать на строительство дороги и расчистку участка, а вчера у нас уже работала полноценная женская бригада. Работа, конечно, нелёгкая, но здесь, в Черногории, дамы довольно суровы, и приходится соответствовать. После первого рабочего дня я пару дней отлёживалась, но потом всё-таки втянулась, а за прошедшие три недели даже немножко окрепла.

Участок принёс первый небольшой доход: несколько килограммов оливок и некоторое количество дров. Наиболее качественные оливки были засолены, и дегустация предполагается в середине декабря. Менее качественные были превращены в литр масла. Я продолжу сбор, но в целом масштабы останутся скромными: без специального ухода урожай наших маслин невелик.

Что касается дров, то они продавались преимущественно соседям, самовывозом, и довольно недорого — потому что длинномерные грузовики до участка добраться не могут, так что логистические затраты на то, чтобы вывезти дрова достаточно далеко, просто сожрут всю прибыль. Этой самой прибыли на сегодня получено 475 евро. После этого с продажами мы, скорее всего, завязываем, а остаток предполагается сохранить на будущие нужды деревни, для чего потребуется оборудовать площадку для хранения.

Поскольку скоро на участке начнётся строительство домов, туда был доставлен трейлер, который планируется использовать в качестве бытовки и сторожки. Ну а раз ожидается постоянное проживание сторожа, это заодно потребует разворачивания некоторой минимальной бытовой инфраструктуры. Трейлер пришлось заволакивать в гору трактором, так что нам потребуется вскоре забетонировать наиболее крутые участки дороги, иначе туда трудно будет доставлять многие грузы. Ну а со временем дорога будет забетонирована целиком.

Коль скоро вот-вот начнётся строительство домов, вплотную встал вопрос о приватизации отдельных участков под застройку. Пока был составлен предварительный план, а в чате обкатаны механизмы взаимного согласования, кому какой участок достанется. Так, меня сгоняли с облюбованного мной кусочка земли дважды, пока я не уцепилась за тот, за который конкуренция была немного ниже. Помимо этого, был приобретён дрон, далее с него предполагается провести аэрофотосъёмку, привязать её к колышкам, которые установил на земле геометр, и координаты которых точно известны — и тогда можно будет скорректировать предварительный план с учётом особенностей рельефа и оставшихся на участке деревьев. Вчера был проведён тестовый полёт, получилось не очень, вскоре предполагается повторить его с немного скорректированными параметрами. Дрон, как это принято в Монтелиберо, приобретался частной инициативной группой в рамках долевого участия и с применением выстроенной вокруг проекта токеномики, его использование регламентировано составленным между ними договором, а уж будут они его использовать для развлечения или как-то монетизировать — это их дело, мне же это скорее интересно как практическое разрешение разных проблем, связанных с правами собственности.

На прошлой неделе волонтёрами проекта была проведена гуманитарная спецоперация: вытащили из анархокоммуны на хуторе под Биелым Полем одну российскую политэмигрантку. Следом за ней оттуда уже своим ходом к нам откочевал ещё один коммунар (его-то мы и планируем использовать в качестве сторожа с проживанием в трейлере). Так вот и работают общины при анкапе. Идейно они нам пока не слишком близки, но в качестве попутчиков сгодятся, а там видно будет.

Но мы, конечно, не столько воруем людей из чужих проектов, сколько привлекаем собственных переселенцев. Так, на днях в Черногорию откочевала семья аж из пяти человек, что пока для нас рекорд. К сожалению, сайт проекта обновляется крайне редко и спорадически, поскольку им некому заниматься, так что счётчик переселенцев на нём вряд ли актуален. Ну а наиболее свежая инфа о Монтелиберо, как и прежде — в телеграм-канале проекта.

Наконец, хотелось бы порекомендовать англоязычный блог об обустройстве в Черногории одного из участников проекта, который выкладывается в англоязычный же телеграм-канал Монтелиберо под хэштегом . Там несколько более свежие впечатления о стране и о том, как устроен местный быт, чем вы это можете найти у меня.

Стефан Молинью. Практическая анархия. Перевод главы 8, про коллективную защиту.

Алекс Дворецкий любезно проспонсировал перевод очередной главы Эрика Мака, но донат застал меня в процессе перевода очередной главы Стефана Молинью, который я ваяла по велению собственной души (ну и в надежде, что донаты воспоследуют постфактум). Так что я сперва закончила с Молинью, и теперь переключусь на Мака.

В главе Коллективная защита: пример методологии Молинью разбирает третий по популярности вопрос об анкапе, после судов и дорог: как анкапы будут защищаться от нападения злого соседнего государства. Книга писалась ещё до того, как Путин достаточно громко заявил о своей претензии на то, чтобы быть мировым злодеем номер один, поэтому в качестве модельного злодея используется Германия, а не Россия, и тамошний диктатор встаёт перед сложным выбором: покорять ли ему этатистскую Польшу или анкаповскую Францию. Я бы сказала, что в своих фантазиях о том, как разрешается проблема обороны, Молинью выглядит более самоуверенно, нежели Фридман, который, по крайней мере, считает проблему серьёзной, и даже допускает, что вот для этой конкретной надобности он бы даже, кривясь и морщась, согласился кормить государство.

Социальный рейтинг и монополия на насилие

Волюнтарист, Битарх

В современном информационном мире важную роль занимает институт репутации. Уже трудно и представить, как можно приобрести какой-то дорогостоящий товар или обратиться за хоть немного серьёзной услугой предварительно не проверив рейтинг поставщика. Оценки и отзывы уже являются важной частью многих сервисов. Скорее всего со временем репутационные инструменты станут использоваться во всех сделках, в том числе и в прямых сделках между людьми. В том числе, это подводит нас к возникновению социального рейтинга, в котором разные люди будут иметь разную репутацию в зависимости от того, честно ли они выполняли свои обязательства, или же обманывали других людей, нарушали условия сделок, а то и вовсе вредили их благосостоянию грабежом или насилием.

Институт репутации и финансовые инструменты, а особенно остракизм и страхование сделок, способны заменить силовые инструменты как метод воздействия на правонарушителей. Необходимость в инициации силовых мер попросту отпадает, а в тех случаях, когда самим правонарушителем не было совершено насилие, в принципе отпадает необходимость в любых формах силового решения (в случае насильственного нападения, конечно же, не обойтись без самозащиты). Это лишь поспособствует решению проблемы насилия и снижению его уровня в обществе. Но вместе с этим в мире стационарных бандитов, где государства обладают монополией и «легальным» правом на совершение насилия, репутационные институты и социальные рейтинги вполне могут послужить во вред.

Стоит понимать то, что государства часто монополизируют важные для общества сервисы. Ранее они взяли под свой строгий контроль дороги, финансовую систему, пожарную службу, медицину, добычу многих ресурсов, социальное обеспечение, а что важнее всего в рамках нашей темы – проверку качества поставляемых на рынке услуг и товаров. Вполне обоснованно можно ожидать и то, что если в один момент подавляющее большинство людей начнёт полагаться на институт репутации, то государства возьмут контроль и над ним. Чиновники заявят о ненадёжности частных решений и необходимости выпустить строгие правила работы репутационных сервисов, а то и вовсе создать один-единственный для всех государственный сервис репутации, запретив ведение частных систем оценок и отзывов. В мире, где некоторые государства решают, каким стандартом зарядных устройств люди должны пользоваться (это про государства Евросоюза), и такой сценарий имеет большую вероятность воплотиться в реальность.

Таким образом, институт репутации не только станет бюрократизированным и неэффективным, он также может стать инструментом для преследования и наказания людей, неугодных текущей политической власти. В Китае так уже и происходит – минус в его социальном рейтинге можно получить за дружбу с оппозиционером или за высказывания против партийной политики. По одному приказу сверху любого человека можно лишить доступа ко многим государственным благам. И ладно уж с этими благами, в том случае, если бы государство не было насильственной монополией, его благам существовали бы альтернативы. Но при государствах альтернатив нет, так как частная деятельность сильно контролируется или запрещена в монополизированных ими сферах. В итоге институт репутации, вместо метода борьбы с насилием, грабежом и обманом, становится вспомогательным инструментом для усиления государственной власти и силового контроля.

Вывод из всего этого можно сделать простой – институт репутации очень полезен в обеспечении безопасности сделок, а также важен для перехода от силовых методов к ненасильственному воздействую как основе обеспечения общественных порядков. Но с самим насилием, особенно государственным, он лишается этих положительных качеств и начинает работать на усиление государственной власти и силового контроля. Поэтому очень важно бороться с насилием и не допускать того, чтобы институт репутации был взят под контроль каким бы то ни было силовыми агентами. Мы ведь не можем бороться с насилием, если институт репутации будет лишь использоваться насильниками в своё благо, как это сейчас происходит в том же Китае.

Легитимность. Новый ролик от Libertarian Band

Нашла время посмотреть свежий ролик от команды, за деятельностью которой я всё ещё продолжаю следить. Была приятно удивлена. Как обычно и бывает в их последних видео, там приводится довольно крепкий разбор изучаемого понятия — в данном случае речь о легитимности. Но, помимо этого, на сей раз там даётся ещё и занятный прогноз о том, что приобретение легитимности различными негосударственными образованиями (всякие там вольные города и прочие контрактные юрисдикции) в глазах традиционных государств будет проходить примерно так же, как сейчас укрепляется легитимность режима талибов.

Эксперимент Милгрэма – действительно ли человек способен легко навредить другому человеку по приказу?

Волюнтарист, Битарх

В 1963 году психолог Стэнли Милгрэм решил провести ряд экспериментов с целью прояснить вопрос: сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, совершенно невинным людям, если подобное причинение боли входит в их рабочие обязанности? Он хотел узнать, как жители Германии в годы нацизма могли участвовать в уничтожении миллионов невинных людей в концентрационных лагерях.

Суть эксперимента Милгрэма состоит в том, что участники получают роль учителя (на самом деле они думают, что эта роль достаётся им по жребию, однако всё устроено так, чтобы учеником всегда становился подставной актёр). Далее «учитель» уходит в другую комнату, садится за стол перед генерирующим высокое напряжение прибором и зачитывает «ученику» список ассоциативных пар слов, которые он должен был запомнить. Если ученик не запоминал слова и в последствии давал ложный ответ на вопрос учителя, тот должен был использовать прибор, чтобы нанести ученику электрический разряд. Начиная с 15 вольт, с каждой новой ошибкой он должен был увеличивать разряд с шагом 15 вольт вплоть до максимума в 450 вольт, после чего продолжать использовать максимальный разряд. Конечно же, актёр с ролью ученика не получал разряд, а лишь изображал, что получает его и испытывает боль. В разных вариантах эксперимента ученик и учитель были разделены либо звукоизоляционной стеной (то есть учитель мог лишь слышать, как ученик стучит по стене), либо обычной (то есть он мог слышать крики, просьбы прекратить, жалобы на якобы проблемы с сердцем).

Что касается результатов, то, например, одна из серий опытов показала, что 26 испытуемых из 40 (65%) увеличивали напряжение до 450 вольт и не прекращали наносить электрический разряд до тех пор, пока исследователь не давал распоряжение закончить эксперимент. И лишь 5 испытуемых (12,5%) остановились на напряжении в 300 вольт, когда жертвы проявляли первые признаки недовольства. Воспроизведение эксперимента в разных условиях и с разными людьми показало приблизительно те же результаты.

Что же получается, люди в большинстве своём действительно готовы отбросить всякую человечность и наносить боль, а то и вред другим людям лишь по приказу авторитета? Если обратиться к тем данным эксперимента Милгрэма, которые не были опубликованы, то легко можно понять, что это совсем не так. Проанализировав данные 656 пост-экспериментальных опросников, исследователи выяснили, что 56% участников на самом деле прекращали эксперимент в тот или иной момент, так как верили, что человек за стеной действительно испытывает боль. Другое исследование, рассматривающее 91 интервью, проведённые сразу после экспериментов, показало, что среди 46 участников, продолжающих эксперимент после недовольства жертвы, 33 участника (72%) делали это, поскольку попросту не верили в то, что жертве действительно причиняется боль (собственно, так и было – актёры-жертвы лишь имитировали её).

В сумме мы получаем, что около 86-88% участников эксперимента Милгрэма на самом деле либо прекращали своё участие, как только им казалось, что они действительно причиняют жертве боль, либо же продолжали лишь потому, что не верили в правдивость эксперимента и боль жертвы. Эти выводы, основанные на неопубликованных данных, не сходятся с теми результатами, которые были продемонстрированы в изначальных исследованиях и показаны широкой аудитории. Возможно, самой методологии эксперимента нечего предъявить, однако результаты были явно отобраны в угоду воззрениям экспериментаторов. Обычного человека нельзя заставить вредить другим людям просто по приказу сверху. А многомиллионные жертвы нацизма являются результатом лишь пассивного принятия режима большинством людей, в то время как сами акты насилия совершало меньшинство силовых агентов, непосредственно работающих на нацистское государство.

https://miro.medium.com/max/2500/1*5HhrlUm_x87sFT1-UiYaOA.png

В книжке про анкап начата вторая часть, а названия книге так и не придумано…

Во второй части книги предполагается дать сравнительно правдоподобное описание анархо-капиталистического общества. Я долго прикидывала, с чего начать, и начала с нудного методологического вступления о том, как такое описание вообше можно формировать. Время на раскачку есть, так что я решила, что могу себе позволить не рвать с места в карьер. Всё-таки мне важно не выдать какую-то единую безальтернативную картину прекрасного будущего, а показать принципы того, как это всё выводится.

В первой главе даётся менее тривиальный подход — через добавление капитализма к анархии. Тут сразу густо пахнет альтернативной историей и прочими радостями в этом духе. Во второй главе более очевидный подход, через вырезание государства из существующего капиталистического общества.

Дальше, видимо, будет крупный раздел с более детальным разбором работы основных институтов общества, а затем напрашивается раздел с описанием трудностей анкапа.

Ум добар, али јако узак

Не очень люблю жанр публичной перебранки, но в данном случае случившаяся дискуссия показалась мне хорошим поводом для артикуляции некоторых соображений.

Есть канал Доброум, ведомый уважаемым Александром Елесевым. Он позиционируется как философский, и в нём весьма много внимания уделяется проблеме изживания неблагоприятного детского опыта.

Для либертарианца тут всё сравнительно просто. Насилие над детьми — это насилие над людьми. Никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие над людьми. Дальше можно говорить о конкретных механизмах, посредством которых насилие над собственными детьми, не говоря уже о чужих, становится опасной практикой, несмотря на сравнительную детскую беззащитность.

Александр же много внимания уделяет демонстрации того, как неблагоприятный детский опыт негативно сказывается уже во взрослой жизни. Я не знаю, почему он выбрал именно эту тактику капания людям на мозги, и не особенно стремлюсь узнать. Мне неважно, в том ли дело, что он живёт в стране, где терапевт на терапевте сидит и терапевтом погоняет, или в том, что он перенял эту идею из впечатлившей его книжки, или в том, что в его собственном детстве случилось что-то, приведшее к этому результату. Я почти полностью уверена, что единой причины нет, потому что жизнь это вообще сложная и многофакторная штука, где нет простых причинно-следственных связей между двумя изолированными событиями: изолированные события это всего лишь умозрительные модели, а так-то жизнь это сплошной поток впечатлений.

В результате оказывается, что для Александра любые особенности чьёго-либо поведения начинают сигнализировать о каких-нибудь детских переживаниях. Даже аватарка, которую мне заказал один мой читатель из Болгарии, стала для него поводом поговорить о моём детском опыте. Думаю, для тренера по фитнесу моё состояние было бы столь же железно связано с режимом тренировок, для диетолога с диетой, а для политолога с политическим режимом в стране.

В своей книжке про анкап я намеренно не занималась обоснованием исходных принципов, на которые далее наворачивалась вся последующая логика. Фактически, принципы либертарианства таковы, потому что мы так хотим. Нам так нравится. Нам это кажется правильным. Разумеется, это может коррелировать с какими-то фактами, с какими-то детскими переживаниями, прочитанными книгами, случайно услышанным популярным стримером и так далее.

Да, на кого-то хорошо действуют узкоспециальные аргументы, к которым, в частности, можно отнести и доводы в духе «если ребёнка бить в детстве, он вырастет тупым лузером». Но это не повод зацикливаться и вываливать эти аргументы на всех и каждого, ведь подействуют они отнюдь не на всех.

У меня на канале есть свой маленький доброум по имени Битарх, который также зациклился на одной-единственной теме полного изживания насилия. К сожалению, комментарии, которые он собирает, чаще имеют издевательский характер, и это намекает на то, что его целевая аудитория не слишком-то пересекается с моей. Я, похоже, бессильна как-то повлиять на подобные случаи мономании, и это наполняет меня грустью.

Надеюсь, если вы увидите и в моей собственной писанине признаки того, что меня захватила какая-то одна сверхценная идея, то вы мне об этом просигнализируете.

Изображение

В мире насилия сбежать никуда не получится

Волюнтарист, Битарх

Исходящая со стороны государств поддержка тех или иных общественных норм силовыми методами, да и государственное насилие в целом, нередко вовсе не считается проблемой, поскольку человек якобы абсолютно свободен переместиться на территорию другого государства, условия которого будут его удовлетворять. Эта возможность ещё нередко сравнивается с добровольной сменой поставщика услуг, как на свободном и конкурентном рынке. Но данное утверждение в корне неверно, о чём нам говорят сразу несколько аргументов.

В первую очередь переезд между государствами не стоит сравнивать со сменой поставщика частных услуг или переездом внутри государства из-за колоссальной разницы в сопутствующих издержках. Как правило, это требует наличия значительных средств, что далеко не всегда достижимо для людей, оказавшихся в затруднительном положении или живущих в бедных странах. Также стоит учитывать кардинальную смену культурной среды, порядков жизни, необходимость изучения иностранного языка. Для многих людей эти издержки оказываются непреодолимыми, из-за них большинство людей никогда не покидает своей родины и смиряется с насильственной властью в случае отсутствия возможности дать ей отпор.

Можно сказать, что хоть и все эти издержки серьёзны, однако они не делают побег от насилия нереальным для конкретного человека. В конце концов минимальное действие, которое необходимо совершить – просто переместиться на территорию другой страны. Но и это сложно. Вспомните Северную Корею, уехать с которой почти нереально, лишь единицам удаётся нелегально пересечь границу рискуя своей жизнью. Или даже менее жестокие диктатуры, например Туркменистан, который тоже очень тяжело покинуть. Интересно, как ответят жители этих стран на утверждение о том, что можно просто взять, и уехать?

Вообще, между государствами можно перемещаться только через пограничные пункты, иначе вас будет ожидать насильственное задержание. То есть покинуть государство можно исключительно по навязываемым им силой правилам. А правила могут в любой момент измениться, стать более строгими. За примерами далеко ходить не надо — ещё месяц назад уехать из Афганистана было не сложнее чем из России, а сейчас люди готовы цепляться за шасси самолёта чтобы сбежать от насилия нового стационарного бандита в лице Талибана. Это касается и цивилизованных западных стран, в которых исторически строгий пограничный контроль и паспортно-визовый режим возникли как средство отслеживания перемещения людей во время мировых войн, но не были устранены по их окончанию. Также легально покинуть территорию государства не могут те, кто уже им преследуется.

Ну и в конце концов, находясь в мире, где силовая власть является нормой, вы не сбегаете от насилия к ненасилию, вы сбегаете лишь от одного насильника к другому. То, что вы пересекли границу, ещё ничего не гарантирует. Попав на территорию другого государства, ваша судьба оказывается полностью в руках его правительства. Оно выдвинет определённые условия, и если вы им не соответствуете, то вас задержат и отправят обратно, даже если вы уже социализировались на новом месте. Так, ряд стран возвращает обратно беглецов из Северной Кореи. Не так давно произошёл случай, когда Россия депортировала в Афганистан женщину, бежавшую от талибов, пытавшихся принудительно выдать её замуж. И даже со стран Запада нередко депортировали людей, которым на родине угрожала насильственная расправа, например за их сексуальную ориентацию.

После всех этих аргументов вряд ли можно вообще говорить о том, что от насилия, особенно государственного, можно вот так просто взять, и убежать. В мире стационарных бандитов, обладающих силовой монополией на власть, сделать это крайне сложно, в некоторых случаях и вовсе невозможно. Даже при самом благоприятном раскладе у вас нет выбора жить без силовой угрозы сверху. Насилие находится в фундаменте любой нынешней общественной системы, и это – ещё одна причина, чтобы бороться с ним во всём мире и как с явлением в целом, а не лишь его отдельными формами.

Возможность перехода от failed state к анкапу

Существует рейтинг недееспособности государств, в котором учитываются многие факторы, включая реализацию государством общественных услуг, стабильность власти и другое. Можно ли предполагать, что государства с высоким рейтингом (случайно или нет, но в них же проще всего уклоняться от налогов, иметь оружие и хостить инфу без «композора») в обозримой перспективе разовьются (ну или деградируют) до полных или почти полных анкапистанов, после чего начнётся эпоха их процветания?

Кацист

Я уже как-то писала на схожую тему, про возможность построения анкапа в государствах четвёртого мира. Вкратце: перечисляются плюсы и минусы, и кто-то может считать, что перевешивают первые, а кто-то — что вторые. Надо пробовать.

То же касается и прогнозов по перспективам развития того или иного неэффективного государства в анкапистан. Там сравнительно легко устанавливается анархический режим, то есть децентрализация права. Но куда сложнее понять, каким образом сохранить или, того хуже, вырастить с нуля капитализм в анархическом обществе, отрицающем частную собственность (мечта анкомов), или основанном на клановых интересах и коллективной ответственности (пример Сомали или Ливии).

К тому же не вполне ясно, как устранить фактор влияния окрестных государств. Это удивительно ревнивые образования, которые согласны иметь дело только с другими государствами, требуют от соседей быть максимально похожими на себя, а вздумай кто-то начать обходиться без государства, как непременно шлёт к нему своих миротворцев. Впрочем, сейчас мировой тренд явно меняется, и после ухода США из Афганистана, похоже, насильственные попытки переформатирования чужих обществ на свой лад начнут понемногу выходить из моды.

Мне кажется, что если уж говорить о перспективах перехода к режиму анкапа тех или иных государств, то несколько более реалистичными выглядят перспективы стран парламентской демократии, где, например, сложился политический расклад, исключающий возможность формирования правительственной коалиции, а если таковую и удаётся собрать, то это приходится делать путём запрягания в одну повозку партии лебедей, партии раков и партии щук, отчего их способности к эффективному законотворчеству и даже принятию бюджета оказываются заблокированными.

И вот: не имея возможностей платить госслужащим, потому что бюджет не принят, правительство распускает большинство чиновников по домам. Люди живут почти полностью без государственных услуг, но у них сохраняются цивилизованные традиции уважения к частной собственности и рыночку, они через некоторое время начинают явочным порядком использовать рыночные субституты бывших госуслуг, и в какой-то момент понимают, что им, в общем-то, нравится. Идея о том, что давайте в принципе завязывать с попытками выбрать единое правительство для всех и каждого, начинает находить у людей понимание.

Вот из такой недееспособности государства, глядишь, и впрямь может что-то вырасти. Для соседей это всё то же государство, просто в нём временный парламентский кризис, но ничего, когда-нибудь политики договорятся, и мы продолжим решать с ними вопросики. Так думают политики из окрестных стран, и не лезут со своими рецептами устроения государства насильно. Сколько лет потребуется для того, чтобы временный кризис окончательно оформился в стойкий статус кво — не берусь судить.

Короче говоря, мне кажется, что для построения анкапа куда важнее иметь зрелое разумное общество, а не тусовку сторонников простых и эффективных решений столь же бандитского толка, что и государственные.

Ничего особенного, не обращайте внимания, просто небольшой кризис, это точно пройдёт, словно майские, так сказать, грозы

Рыночные отношения и отношения со стационарным бандитом

Волюнтарист, Битарх

Представьте – вы заключили с кем-то контракт любого рода, будь то покупка товара или же трудоустройство. Но позже другая сторона контракта решила вас «кинуть». Каковы же последствия данного действия? На этот вопрос можно ответить исходя из того, кем собственно является ваш уже бывший партнёр. Если это был самый обычный человек или компания, то худшее, что вы испытаете – финансовые потери, ну и возможно ещё в некоторой степени моральный ущерб. Вы останетесь без денег, у вас могут обманом отнять собственность, но в целом вы всё ещё будете в порядке и на свободе. Ни один рыночный субъект, не использующий насилие как инструмент в своей деятельности, не сможет вас этого лишить.

Но что случится, если вас решит кинуть какой-нибудь бандит? А бандит может всё что угодно, вплоть до избиения с пожизненной инвалидностью, а то и убийства. Вести отношения любого рода с бандитом всегда опасно, потому что с немалой вероятностью он в определённый момент решит от вас избавиться. И государство можно отнести к категории бандитов, поскольку оно само является стационарным бандитом, который далеко не прочь совершать насилие к своим гражданам, если это позволит добиться ему каких-то целей. А значит с ним опасно вести какие бы то ни было дела, как и с любым другим бандитом. Вам достаточно чем-либо однажды не угодить или даже просто не понравиться какому-то чиновнику, чтобы за вас серьёзно взялись и вы оказались либо за решёткой, либо вовсе на кладбище.

Например, вспомним недавний случай с Group-IB – компанией, занимающейся кибербезопасностью. Её основатель был арестован, а в самой компании прошли обыски. Хотя ранее она вела тесное сотрудничество с ФСБ, но это уж точно не то, что может гарантировать отсутствие насилия с его стороны. Из более старых историй можно вспомнить дело «Седьмой студии», когда участников театральной труппы, бравшей у государства субсидии, в итоге же за якобы нецелевую трату этих субсидий и посадили. Опасно даже заниматься работой, предоставляемой государством или же сильно им регулируемой. Недавно двоих заслуженных врачей с героическим прошлым отправили в СИЗО за самое обычное предоставление медицинской помощи пожилой пациентке.

Получается, как-то рискованно работать на государственной должности или даже просто сотрудничать с государством, ведь в таком случае любая ошибка или даже просто недовольство «партнёра» будет вам стоить не только лишения средств — вы можете остаться без свободы, а то и собственной жизни. Ваши связи с государством точно не гарантируют вашей же безопасности от него самого.