Месяц: Январь 2026

К футурологии войны: обсуждение

Atomic Cherry выложил для своих платных подписчиков цикл из четырёх статей “К футурологии войны“, а мне подогнал черновики в ворде. Дальше было небольшое обсуждение, но мне придётся предварить его кратким обзором цикла, где я частично пересказываю мнение автора, частично дополняю его.

В цикле вкратце описывается, как профессиональная армия с изобретением в 19 веке национализма мутировала до массовой призывной, а во время Холодной войны в связи со вторым демографическим переходом вновь пошёл тренд на профессионализацию. Также описывается смена военных доктрин, от соревнования, кто кого переманеврирует, к идее генерального сражения и далее к тотальной войне, от которой далее отпочтовались доктрины войн информационных, гибридных и так далее.

Ключевое противоречие, которое привело к кризису современных войн, автор видит в следующей дилемме. С одной стороны, всё ещё весьма силён национализм, и он тем более усиливается, когда в страну совершается вторжение, поэтому для защиты от агрессии сравнительно легко отмобилизировать весьма крупный и мотивированный контингент. С другой стороны, большинство стран уже совершили второй демографический переход, имеют отрицательную демографию, и собрать мотивированную армию вторжения сравнительно сложно. Таким образом, национализм неизбежно диктует для агрессора следование доктрине тотальной войны, но демография не даёт ему возможности привлекать для этого бесконечные человеческие ресурсы. Более того, международная гуманистическая риторика заставляет стесняться откровенного геноцида, если, конечно, война находится на первых страницах международных СМИ.

В свете этой дилеммы автор описывает несколько сценариев.

  • В странах, где второй демографический переход ещё не состоялся, а недостаток индустриальной мощи не позволяет проводить тотальную войну по лекалам мировых войн, происходит низкотехнологичный геноцид. Примеры сосредоточены главным образом в Африке.
  • Если агрессор имеет подавляющее технологическое превосходство, мы имеем войну, в которой он уничтожает военную и гражданскую инфраструктуру противника дистанционно, а фаза наземной операции либо наступает после полного подавления сопротивления, либо не наступает вовсе. Самый удачный пример такой войны – бомбардировки Югославии во время косовского конфликта, когда одними бомбёжками удалось вывести противника из войны и убедить его поменять политический режим.
  • Также агрессор может решить проблему недостатка мотивированной живой силы путём передачи военных задач на аутсорс частным компаниям. Это активно применялось на Ближнем Востоке и продолжает применяться в Африке. Лояльность наёмников, однако, привязана к экономике, и целесообразность их использования во многом определяется экономическими задачами, которые они решают, поэтому часто речь идёт не более чем о силовом контроле над приносящими доход объектами.
  • Наконец, в ситуации, когда противники сопоставимы по силам, но не могут обеспечить полноценную тотальную войну масштаба хотя бы Корейской, происходит позиционное противостояние, примерами которого являются Ирано-Иракская и Украинская войны. Последняя особенно интересна тем, что это война государств, уже совершивших второй демографический переход.

Обсуждая статьи, я отметила, что они как-то сосредотачиваются на том, что тотальная война остаётся единственным способом силового разрешения межнациональных противоречий, в то время как есть ещё и такой способ, как устранение правящей верхушки противника. На это автор мне ответил, что у Хамаса верхушку уже уничтожали несколько раз, не помогает. Мне же показалось, что для стран с отрицательной демографией такой метод всё-таки должен быть релевантным. Понятно, что имелось в виду устранение Путина: режим достаточно персоналистский, население достаточно апатичное, а потому убирание первого лица должно, на мой взгляд, сделать режим куда более договороспособным. Atomic Cherry же утверждал, что режим в РФ не такой уж персоналистский, и на место Путина придёт не меньший отморозок, который продолжит ту же политику, а в худшем случае отморозков будет много, они устроят полноценную гражданскую войну, а дальше будет как с Советским Союзом, который оклемался после гражданки и пошёл захватывать мир.

Ну а дальше, как известно, случился захват Мадуро, режим которого был точно не такой уж персоналистский, а страна испытывает очевидную депопуляцию. Так что мы оба в восторге наблюдаем за натурным экспериментом: сработает или не сработает такая методика. Что окажется сильнее: старый добрый национализм или всё-таки постмодерн. Если последний, то, похоже, тотальной войне замаячила рабочая альтернатива, и это, безусловно, плюс. И следующим важным прецедентом в истории войн станет силовое устранение ядерного диктатора. Я, конечно, делаю ставку на то, что это не приведёт к ядерной войне, и что мир, похоже, уже почти созрел к этому откровению.

Предательство там, где его не ждали: почему консерваторы – главные спонсоры трудовой инспекции

Мы привыкли считать, что в битве «Рынок vs Государство» наши союзники – это консерваторы. Типа, они хоть и не против государства, но всё же за бизнес, за традиции и за ограниченность вмешательства в личную жизнь. Одним словом, «праваки». А «леваки», к которым в том числе мы относим западных леволибералов – это те, кто вечно ноет и зовёт дядю-милиционера, чтобы всех зарегулировать. Только вот свежее исследование говорит нам, что такая логика далеко не всегда имеет смысл.

Что накопали учёные? Они провели серию опытов, суммарно с 2800 участниками из США, чтобы понять, как политические взгляды влияют на покупки. Суть эксперимента простая: представьте кофейню, где бариста запрещено улыбаться и выражать эмоции не по сценарию, можно носить только строгую униформу и всегда вести себя формально, да и вообще там царит атмосфера северокорейского концлагеря, только с латте на миндальном. Как же будут действовать представители разных политических взглядов?

Леволибералы видят такое и говорят: «Я здесь покупать не буду. Это неуважение к личности». Они голосуют рублём (долларом) против диктатуры менеджера. В то же время консерваторам пофиг. «Кофе вкусный? Сервис быстрый? Ну и ладно, хоть плёткой их бейте». Исследование показало, что консерваторы безразличны к внутренней несвободе и социальному доминированию над сотрудниками, для них это зачастую нормальное явление.

А теперь следите за руками. Где здесь либертарианство? Мы, либертарианцы, выступаем за то, что «рыночек порешает». Мы верим: если компания ведёт себя как мудак, потребители это увидят, обидятся и уйдут к конкуренту. Это и есть тот самый рыночный механизм, который делает ненужным Трудовой кодекс, МРОТ и государственных инспекторов с папками.

И что мы видим? Именно «проклятые леваки» в данном случае ведут себя как идеальные рыночные агенты! Они используют рыночное давление чтобы заставить бизнес стать гуманнее. Без государства, а просто своим выбором: «Мы не дадим тебе денег, пока ты не начнёшь уважать людей». А что делают «союзники»-консерваторы? Они продолжают нести деньги в кассу компаний-самодуров. Они создают спрос на скотское отношение. Им плевать на нарушение автономии человека, пока это не касается их лично.

Важно понимать: когда консервативный потребитель игнорирует тот факт, что работников прессуют как лимоны, он оставляет этим работникам ноль рыночных шансов на защиту. Представьте себя на месте сотрудника такой компании. Тебя гнобят, дышать не дают. Ты надеешься, что клиенты увидят этот треш, возмутятся и окажут репутационное давление на компанию. Но клиенту-консерватору по барабану. Прибыль компании лишь растёт.

Что остаётся делать работнику? Идти на рынок труда? Но если такая модель поощряется спросом, она становится нормой везде. И тогда у работника остаётся последний выход: он отправляется не к конкуренту, а к «стационарному бандиту». Он идёт в наделённый госпривилегиями профсоюз, он идет к левым политикам и кричит: «Защитите меня законом!». И государство с радостью отвечает: «Конечно, сейчас мы введём сто тысяч новых регуляций, задушим малый бизнес проверками, но «защитим» тебя».

Получается злая ирония, когда леволибералы (конкретно в этом случае) работают на цели либертарианства, этически «воспитывая» рынок деньгами и снижая необходимость в государственном кнуте. Консерваторы же своей толстокожестью и любовью к иерархиям («я начальник – ты дурак») провоцируют социальный взрыв, который гасится только усилением госрегулирования.

Покупая товары у компаний с психопатичным менеджментом, консерваторы буквально инвестируют в создание новых законов, ограничивающих свободу бизнеса. Ведь если общество не регулирует себя само (через культуру потребления), приходит Левиафан и регулирует всех дубинкой. Так что, когда в следующий раз увидите «СЖВ-бойкот» какого-нибудь токсичного бренда, не спешите закатывать глаза. Возможно, эти люди сейчас работают на невидимую руку рынка, пока консерваторы просто пьют свой кофе, закрыв глаза на всё.

Волюнтарист, Битарх