Не знаю, разочарую я вас или это просто будет кормлением тролля, но нищему и глупому что в рынке, что при социализме всего две дороги: садиться кому-нибудь на шею или устраиваться на неквалифицированную работу. Если он ещё и ленив, остаётся только первый вариант.
Садиться кому-нибудь на шею выгоднее в стране с рыночной экономикой: на выбор есть благотворительные ночлежки и столовые, фриганство, вписки, знакомые более или менее при деньгах (в рыночной экономике таких будет больше), или побираться. При социализме вариантов меньше: кто не работает, тот не ест, поэтому остаются только знакомые и вписки (даже побираться при социализме часто запрещено).
Неквалифицированный труд легче найти при социализме, благо право на труд одно из важнейших позитивных прав, которые социалистический строй гарантирует. Полезность такого труда для людей вполне может быть нулевой или отрицательной, но это уж как повезёт. При свободном рынке неквалифицированный труд, скорее всего, окажется интенсивнее, но и оплачиваться будет повыше.
Наконец, бывают промежуточные режимы, коих большинство. Есть режимы вроде российского, где толком нет социалки, но и денег на неквалифицированной работе почти не поднимешь. Есть социал-демократии, проедающие либеральное наследство: там и на пособии можно неплохо посидеть – однако таких нищих, глупых и хитрожопых там очень много, они образуют гетто, и порядки в них мало кому понравятся.
Вскоре после моего пересказа статьи Константина Морозова о том, что либертарианцам нужно либо признать моральный реализм, либо отказаться от идеи доказать, что их идеология наилучшая, я принялась отсматривать материалы недавно прошедшей в Питере конференции “Капитализм и свобода”. Там я наткнулась на доклад Сергея Сазонова “Предпринимательская теория собственности”.
Мне показалось, а Валерий Кизилов в комментах в фейсбуке подтвердил моё подозрение, что тема этого доклада перекликается с морозовской статьёй.
В докладе показывалось, что чисто философски концепция собственности может быть основана на двух противоположных основаниях: глубокой частной собственности (изначально вся собственность – достояние индивидов, а дальше они уже могут делегировать свои права обществу) и глубокой публичной собственности (изначально всё принадлежит всем, а дальше общество может соглашаться с выделением чего-то в индивидуальное владение).
Дальше объяснялось, что у идеи глубокой частной собственности в наиболее общепризнанной локковской трактовке есть неустранимый недостаток – это как раз то, на что указывает Константин Морозов. Основанием первичного присвоения является всеобщее право неисключительного пользования любыми бесхозными ресурсами, но каждый присваивающий их лишает тем самым всех остальных их права неисключительного пользования. Глубокая же публичная собственность такого логического недостатка лишена.
Хотя обе концепции происхождения прав собственности позволяют вывести из них схожие картины мира, между ними есть серьёзная разница. Выводя права собственности из глубокой частной собственности, мы должны доказывать крайнюю необходимость любого государственного вмешательства. Выводя их из глубокой публичной собственности, мы, напротив, должны доказывать любое своё правомочие по распоряжению теми или иными вещами – а действительно ли это будет общественно полезным использованием собственности.
Дальше Сергей демонстрирует обоснование глубинной частной собственности, лишённое вышеприведённого недостатка. Превращение простого объекта в ресурс, который можно обращать в собственность, происходит не в момент локковского “смешения труда с землёй”, а в момент вынесения предпринимательского суждения на их счёт. Увидел, как можно применить никому не нужное – всё, присвоил. Локковское противоречие снимается тем, что простой объект превращается в ресурс мгновенно, и никто при этом своего неисключительного права пользования не лишается. У идеи же глубокой публичной собственности в рамках этого подхода, напротив, появляются неустранимые проблемы.
Короче, очень рекомендую познакомиться с докладом, отличная разминка для мозгов. А мне надо будет подумать, включать ли, и если да, то в какой форме, этот материал себе в книжку.
Мне подкинули ссылку на интересную статью в богомерзском вконтакте, где некий Константин Морозов рассуждает о моральном оправдании налогообложения, в частности, в целях внедрения БОД, и прочих интересных умопостроениях леволибертарианского лагеря. Без иронии, мне было интересно понять их логику.
Вкратце, аргументация автора следующая. Принудительность изъятия сама по себе не является критерием его несправедливости: это легко показывается на примере компенсации ущерба. Таким образом, чтобы говорить о несправедливости изъятия, нужно показать, что изымается собственность, на которую ты имеешь право. Но как определить, на что человек имеет право собственности? С чего он взял, что он имеет право собственности на то, что изымается в виде налога? Юридически это собственность государства, и подлежит уплате. Значит, сопротивление либертарианцев налогам коренится не в законах, а в морали.
Это поднимает вопрос объективности морали. Если мы стоим на позициях морального релятивизма, когда один считает так, а другой этак, и оба правы, то государство столь же право, взимая налоги, как и либертарианец, не желающий их платить. Таким образом, если либертарианец хочет обосновать другим, что прав именно он, ему придётся вставать на позицию морального реализма.
Возводя аморальность налогов к принципу неагрессии, либертарианец основывается на том, что свобода не требует рациональных оснований, это некое самоочевидное благо, к которому стремится каждый. Но о какой именно свободе речь? Либертарианское представление о свободе как отсутствии принуждения – далеко не единственная формулировка, даже не самая популярная, и уж точно не может считаться самоочевидной.
Далее автор разбирает несколько возможных подходов к обоснованию моральности обязательных изъятий для перераспределения в пользу бедных: оговорку Локка, утилитаризм, компенсаторную справедливость по Нозику, сведение понятия негативной свободы к её республиканистской формулировке… Автор не настаивает на истинности той или иной аргументации, он лишь указывает на то, что умные дяди умеют красиво и грамотно рассуждать с логикой и фактами, в то время как оголтелые восточноевропейские либертарианцы обслушаются своего Светова и в жопы… остаются неубедительными узколобыми догматиками, демонстрирующими крайне низкий уровень дискуссии.
Я сейчас не собираюсь кидаться опровергать тейки из статьи. Для меня это скорее полезное предупреждение, которое пригодится при написании брошюрки по анкапу. В частности, нужно понять, что делать с моральным реализмом. Я определяю мораль как спонтанный порядок вступления в конфликты, и она, конечно же, будет разной в различных сообществах. Таким образом, книжка про анкап приобретает этакий этнографический характер. Дескать, слушайте, живёт на свете такой народ анкапов, и у них вот такие вот удивительные племенные обычаи, так непохожие на то, что принято среди цивилизованных людей, но по-своему привлекательные, как привлекательны нам обычаи каких-нибудь полинезийцев в плане свободной любви. Буду ли обосновывать, почему либертарианский социальный порядок наилучший? А вот не знаю. Не уверена.
Ирокез, металл, портвейн, колонки, Егор Летов, Гражданская Оборона, Юрий Хой и Виктор Цой! И конечно же, мама-анархия!
А если серьёзно, то как ты считаешь, есть ли точки соприкосновения у либертарианцев и анархо-панков, и возможно ли между ними взаимодействие или даже сотрудничество?
Наверное, самое панковское, что мне довелось видеть – это фильм “Бойцовский клуб”. Там уже не просто цоевское “ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать dont tread on me”, а агрессивное отрицание господствующей системы целиком, в котором, конечно, видны отчётливые контуры некой антисистемы: как прекрасно уничтожить что-нибудь прекрасное, как прекрасно вести партизанскую борьбу с режимом любыми средствами от плевков в суп до взрывов домов, и главное – как прекрасно саморазрушение. Саморазрушение доказывает искренность взглядов и обеспечивает человеку высокую трибуну, даже если до того он был никто, и звали его никак. А тут все хором повторяют – его имя Владислав Росляков! Это впечатляет.
Конечно, панковское движение это порождение двадцатого века с его пренебрежением к единичной человеческой жизни и весьма крупноблочным мышлением. Панки не отстаивали собственную индивидуальную свободу (свобода в рамках действующей системы это говно), потому что она возможна только через переход к анархии, а это прежде всего слом действующей системы. Бессмысленно рассуждать, есть ли у панков позитивная повестка, и ставить условием сотрудничества с ними её наличие. Вполне достаточно того, что панк будет бороться не против всякой системы, а лишь против той, которая его породила. Мы сейчас все немного вирусологи, так что, думаю, аналогия панков как антител к государству будет вполне уместной.
Думаю, из вышесказанного видно, что точки соприкосновения у анархо-панков и анархо-либертарианцев есть. А что насчёт взаимодействия и сотрудничества? Тут, боюсь, анархо-либертарианцы покажутся анархо-панкам скучноватыми, душными и бесполезными теоретиками. Что ещё за уважение к частной собственности? Государство держит тебя за собственность крепче, чем за яйца, забей на неё. Пока ты боишься жить в говне, тебя будут пугать маканием в говно, а для борьбы с системой нельзя отвлекаться на такие пустяковые страхи.
Панки партизаны. Думаю, у них бы получилось вполне взаимовыгодное и взаимопонятное сотрудничество с достаточно хардкорными агористами, которые тоже суть партизаны. Но всё-таки мне бы хотелось посмотреть на лекцию, скажем, Павла Усанова перед аудиторией анархо-панков, посвящённую какой-нибудь брутальщине. Ну, скажем, рассказу об экономике мексиканских картелей с позиций АЭШ. Разумеется, Павел должен быть при полном параде, и с бабочкой, иначе картинка выйдет не та.
Картинка это очень важно в плане влияния на общество, так что карнавальных панков, которые в основном копируют визуальные образы, а не стиль мышления и, главное, поступков, в сильной субкультуре, конечно, тоже должно быть много. Но вы уж меня простите, что я не буду подробно останавливаться именно на визуальной составляющей, вроде ирокезов и заклёпок: это к дизайнерам, они лучше понимают язык материальной культуры.
Если не будет государства, а мне изменила жена, будет ли правомерно выбросить её из окна, если я живу на втором этаже дома, принадлежащего товариществу собственников, отказавшемуся от услуг страхования, но при составленном устно договоре охраны территории ЧОПом, который зарегистрирован на территории, где есть государство, гражданкой которого является наша совместная дочь, обязанная по их закону следить за родителями-инвалидами, к которым относятся и лица без гражданства, коей является моя жена, подавшая заявку на вид на жительство и из-за разницы в часовых поясах формально принятую?
Топотушка
Этот вопрос в своё время, ЕМНИП, был приведён Алексеем “Камендантом” Терещуком в качестве примера того, сколь тонкими частностями совершенно гипотетического безгосударственного общества будущего могут с крайне живым интересом интересоваться даже не тролли, а вполне себе увлечённые анкапом люди, которые впадают в дедуктивную ересь выведения любых, сколь угодно тонких, частностей из немногочисленных общих принципов.
Но нет. Для того, чтобы из общих принципов вывести частные следствия, нужно добавлять к общим принципам дополнительную информацию, касающуюся тех условий, к которым мы выводим частные следствия. Чем на большее число допущений опираются исходные данные, тем более корявыми вилами написан на воде результат измышлений.
Значит ли это, что дедуктивный метод бесполезен? Конечно, нет. Просто для получения надёжных результатов вам нужно взять общие принципы и доставить их как можно ближе к той локальной обстановке, на которую вы их будете натягивать.
Ну а теперь вернёмся к шуточному вопросу и дадим на него серьёзный ответ.
Вопрос о правомерности выбрасывания из окна изменившей жены может иметь положительное решение лишь в условиях, когда измена считается правонарушением. Может ли измена считаться правонарушением в отсутствие государства? Может. Отметим, что в нашем гипотетическом обществе брак официально считается отношениями собственности, по крайней мере, топотушки над женой.
Идём дальше. Отказ товарищества собственников от услуг страхования означает, что причинение ущерба здоровью одного из жителей товарищества не образует деликта перед товариществом.
Тот факт, что ЧОП исполняет устный договор охраны территории, означает, что в нашем гипотетическом безгосударственном обществе признаются устные договоры.
Если легально оперирующий на охраняемой территории ЧОП фиксирует ущерб придомовой территории от падения топотушкиной жены, то далее мне сложно представить себе правовую конструкцию, в рамках которой ответственность за повреждения будет возложена ЧОПом на жену, а не на выбросившую её топотушку. Таким образом, мы можем констатировать, что, поскольку выбрасывание из окна крупного объекта влечёт опасность ущерба придомовой территории, это неправомерный поступок, и мы получили ответ на исходный вопрос, даже не зарываясь в тонкости, касающиеся часовых поясов. Более того, ЧОП, согласно устному договору, может быть обязанным пресекать даже кидание на газон бычков, рассматриваемых как мусор, поэтому топотушкины доводы о том, что жена весьма компактна и ничего особенно не повредила, вряд ли возымеют действие. Мусорить под окнами – неправомерный поступок, точка.
Я прилетела в Черногорию 21 мая заниматься проектом Montelibero. За это время по проекту лично мной сделано немного: поселилась в относительной близости от приобретаемого в рамках проекта участка земли, поучаствовала в расчистке территории, чтобы геодезист вынес на местность кадастровые границы участка и будущей дороги к нему, да подала документы для того, чтобы меня поставили директором находящегося сейчас в процессе регистрации ООО Montelibero. Пока фирма не зарегистрирована, возможности дальнейшей офлайн-активности в плане земли ограничены.
Геометр за работой
Многих волнует стоимость жизни в Черногории. Привожу сводку по первому месяцу.
Всего потрачено 834 евро – это только на себя, без учёта трат в рамках Монтелиберо. Однако в эту сумму входят некоторые позиции, которые в дальнейшем будут сильно меньше.
На жильё ушло 282 евро, дальше будет сильно меньше. Во-первых, первые 7 суток – это хостел по 6 евро за ночь. Во-вторых, когда я сняла долговременное жильё по 120 евро в месяц, одну месячную плату пришлось оставить в качестве депозита, с потенциальным возвратом весьма нескоро.
113 евро было потрачено на предметы обстановки. Так, я привезла из России почти весь стационарный комп, кроме монитора и корпуса, потому что они тяжёлые, ну и роутер забыла взять. Пришлось покупать подержанное железо на месте. Или, скажем, в квартире не обнаружилось электрочайника и сушилки для белья. В дальнейшем по этой статье я ожидаю одну крупную трату, а дальше она почти сойдёт на нет.
Очень неприятная трата – это 30 евро туристического налога, 1 евро за сутки пребывания в стране. Налог придётся платить вплоть до получения вида на жительство, что, в свою очередь, привязано к срокам регистрации фирмы, где я директорствую. Так что эта трата в следующий месяц уменьшится, а дальше вовсе пропадёт. Впрочем, начнутся расходы по содержанию фирмы, однако именно в моём случае, по счастью, они будут оплачиваться проектом, такой вот соцпакет для сотрудника с месячной зарплатой в 80 евро.
Самая дикая с точки зрения бывших жителей России статья расходов – это комиссии за обналичку, на них ушло 29 евро. Здешние банкоматы дерут 2% + 5 евро. В супермаркетах, конечно, можно рассчитаться картой, но между людьми – только кэш, никакого тебе “скину на сбер по номеру телефона”. Это серьёзный повод для того, чтобы начать зарабатывать здесь кэшем, или заводить полезные знакомства для более выгодной обналички, нежели через банкомат.
На магазины потрачено 170 евро, и ещё 54 на заведения. Эти траты оптимизировать можно, но я бы предположила, что и дальше на питание и мелкие бытовые нужды будет уходить около двухсот.
Короче говоря, если снимать очень скромную квартирку в дешёвом городе (Бар, возможно, самый дешёвый город на побережье), то, когда жизнь более или менее устаканится, можно рассчитывать ежемесячно укладываться в сумму 350-400 евро – если жить одной. Семья будет иметь меньшие удельные расходы по аренде и, скорее всего, уложится в ценник 300 евро на человека.
Однако для того, чтобы расходы укладывались в этот скромный ценник, важно выполнение ещё пары условий. Во-первых, забудьте про курение, сигареты здесь очень дорогие, больше 2 евро за пачку. Я и не начинала, мне проще. Во-вторых, можно не оформлять вид на жительство, и вместо этого делать визаран. О нём далее подробнее.
Если турист не платит туристический налог, то государство, по идее, грозится за это штрафовать. На практике штрафуют только тех, кто обращается за видом на жительство, а у него налоги не уплачены. Поэтому вместо оформления ВНЖ можно просто раз в месяц пересекать границу с Албанией. Мой домовладелец как раз этим подрабатывает: набивает по 4 человека в свою машину, по 10 евро с каждого, и возит в Шкодар, милый албанский городок на берегу Скадарского озера. В Албании примерно вдвое дешевле почти все фрукты с овощами, а также довольно много позиций в супермаркетах. Так что многие ездят туда просто затариваться, ну и заодно получают штампик о пересечении границы, дающий право продлить срок легального пребываниия в Черногории. Так что, если вы не загадываете далеко вперёд и не гонитесь за тем, чтобы через десять лет получить черногорское гражданство – то визаран это самый дешёвый способ легализации. Никаких ПЦР-тестов не требуется, в Албании я даже масок на людях не видела, вообще.
Просто забавный албанский бренд
В заключение россыпь впечатлений в целом о стране.
Язык достаточно родственный русскому, чтобы уже через месяц можно было понимать большую часть того, что тебе говорят, особенно если говорят медленно. Обычное общение происходит на смеси черногорского и русского, но в тех тяжёлых случаях, когда этого оказывается недостаточно, достаточно перейти на английский, и это решает проблему.
Местные достаточно приветливы, хотя и не настолько потрясающе гостеприимны, как, скажем, грузины. Любят поболтать: почти всегда общение с местными сводится к тому, что он говорит, ты изредка односложно отвечаешь на его вопросы, а он радуется, что его поняли, и даже ответили в тему разговора. О политике говорят мало, и это чаще касается вопроса о том, надо ли вступать в Евросоюз, а не того, что какие-нибудь русские или белорусы не поделили со своим правительством. Либертарианские ценности для них достаточно органичны, но не артикулируются.
Бизнес-культура в Черногории – притча во языцех. Создаётся ощущение, что к тому времени, когда получится провернуть более или менее сложную сделку, ты уже успеешь познакомиться со всей семьёй контрагента и даже, возможно, породниться с ней. Цена сделки в итоге окажется заметно выше предполагаемой, зато в процессе подвернутся какие-нибудь неожиданные выгоды, имеющие к первоначальному предмету обсуждения совершенно косвенное отношение. Короче, в это надо погружаться, и на это вредно тратить слишком много нервов.
Работа здесь, в принципе, есть, как квалифицированная, так и не особенно. До тех пор, пока знание местного языка не на высоте, работу можно искать через русскоязычные группы в фейсбуке, они многолюдны и информативны. Когда человек начинает бойко болтать, его возможности серьёзно расширяются. Также ничто не мешает работать удалённо, но это вы и так понимаете. Интернет дорогой, но качество достаточно сносное.
Еда вкусная, но кухня не слишком богата: мясо, сыр, хлеб, овощи, фрукты. Культура копчения мяса на высоте. Рыба есть, но местными не слишком котируется. Много едят выпечки, но тут мне с местными не особенно по пути.
Климат сперва удивил: в конце мая вечерами было откровенно прохладно. Сейчас он куда больше походит на моё представление о субтропиках: днём жарко, ночью приятно. Влажность не сильно высокая, не раздражает. Кондиционер пока даже не включала, но через некоторое время, думаю, потребуется. Море пока довольно прохладное, так что на пляжах уже весьма тесно, а в волнах ещё просторно. Говорят, местные в разгар жары мигрируют в горы, где прохладнее. Там пока не была, но планирую.
Вообще, в плане туристических достопримечательностей Черногория пока проходит мимо меня. Побывала в старом граде Будвы – и, собственно, всё. Хотя буквально под боком у меня есть какая-то потрясающе древняя маслина, коей 2400 лет, и о которой все местные говорят буквально с придыханием, а в трёх километрах находятся развалины старого Бара – но вот как-то всё недосуг. Вместо этого нынче планирую посетить туристический центр, продлить свою регистрацию после визарана, а завтра съездить в столицу, где присмотрела подержанный скутер (та самая ожидаемая крупная трата на предметы обстановки). Может, когда буду на колёсах, то смогу покататься по стране и осмотреть её более детально, но это, видимо, будет уже темой следующего отчёта.
Старый град Будвы – единственная туристическая достопримечательность, которую я детально облазила
Я вроде бы дописала первый раздел своей книжки про анкап, об основных принципах либертарианства. Разбила его на отдельные главы, чтобы было не слишком громоздко. Также для удобства читателей повыносила все многочисленные определения терминов, которые я даю в тексте, на отдельную страницу. Там у вас будет возможность в концентрированном виде получить представление о том странном понятийном аппарате, который я использую.
Также набросала примерное оглавление второго раздела, который пока условно называется “Власть”. Третий раздел будет предположительно посвящён взаимосвязи анкапа и либертарианства, и играть роль послесловия к первой части книги. К двум другим частям книги пока структуру не набрасывала.
Как и раньше, не исключаю всякие правки, дополнения и изъятия, особенно если будете давать активный фидбэк.
В Сальвадоре всё в порядке с правом на оружие (от 21 года можно владеть, от 24 лет – носить, для лицензии нужен тест и справка о несудимости), свобода деятельности ЧОПов, всего 7,6% доля госсектора в экономике, низшее налоговое бремя во всей Америке. Теперь вот ещё ПМЖ за три биткоина дают. Не прям анкап, но многое реализовано успешно. При этом Сальвадор – одна из самых преступных стран мира: грабят, убивают и т.д. Где же пресловутый БПН, если любой добропорядочный гражданин может быть вооружён не хуже любого бандита?
Анонимный вопрос
Баланс потенциала насилия (БПН) – это понятие, некогда использовавшееся Битархом в качестве универсального рецепта от насилия (позднее он отказался от столь вульгарной трактовки), почёрпнутое им у Аузана, пересказывавшего модель Хиршлейфера с выводом условий устойчивости анархии. Однако в исходной модели всё отнюдь не сводилось к одному только БПН. Для устойчивости анархии по Хиршлейферу требуется низкая ожесточённость конфликтов, высокая дисперсия ресурсов и достаточно высокий доход от мирной деятельности.
Фактор ожесточённости это некий интегральный показатель, складывающийся из особенностей военных технологий, мотивации сторон и тому подобного. Напрямую он не вычисляется, поэтому скорее познаётся в сравнении между различными конфликтующими обществами. Дисперсия ресурсов обеспечивает трудность появления гегемонии благодаря контролю экономики. Высокий доход от мирной деятельности снижает мотивацию к войнам.
Что мы имеем в Сальвадоре? В анамнезе у него в 1969г. война с Гондурасом, потом гражданская война, длившаяся до 1992г., то есть можно предположить некоторую привычку к силовому решению вопросов, каковую институционалисты прослеживают с дремучих колониальных времён, и которая вообще довольно характерна для Латинской Америки. Ресурсы распределены весьма неравномерно: в крохотной густонаселённой аграрной стране сильный дефицит плодородной земли, и она вся сконцентрирована в горных районах. Уровень бедности и безработицы весьма высок, то есть в стране просто обязано быть большое количество дешёвых бойцов, которые неизбежно будут себя утилизировать, попутно кошмаря бизнес, и тем самым ещё усиливая бедность и безработицу.
Какие факторы должны приводить к уменьшению уровня насилия в Сальвадоре? Во-первых, пресловутый второй демографический переход. Меньше молодёжи – меньше бандитизма. Во-вторых, благодаря тому, что изрядную долю экономики составляют денежные переводы из-за границы, это увеличивает дисперсию ресурсов. Признание биткоина законным платёжным средством уменьшит комиссии на переводы, что увеличит доход от мирной экономической деятельности. Наконец, у страны есть недавний опыт перемирия между бандами и правительством, когда уровень убийств резко снижался. При желании могут повторить, это не только снизит уровень насилия, но ещё и увеличит децентрализацию власти.
Почему власть в Сальвадоре вполне может пойти на децентрализацию? Потому что есть соседний Гондурас, в недавнем прошлом военный противник. И он внедряет у себя панархические проекты, вроде чартерного города Просперы на острове Роатан, и ещё парочки поменьше. Маленький Сальвадор не может себе позволить тактику РФ в отношении соседей, предпринимающих попытки либерализации, потому что силёнок не хватит. Придётся вместо этого самим подтягиваться до их уровня. А зажиточные граждане – это куда более весомый фактор снижения насилия, чем какой-либо мифический БПН.
Разумеется, позиция Капелюшникова мне изначально ближе, поэтому от него я ничего особенно интересного и не ждала, а зря: было много остроумных фраз, можно разбирать на цитаты. Про Кагарлицкого было известно, что он сильный полемист; он и здесь показал себя сильным полемистом. Самым забавным мне показалось, что его позиция во многом перекликается с позицией Екатерины Шульман, высказанной в передаче Статус, когда она рассказывала про Хайека:
Мол, уберите ваш либерализм на второй план, демократия важнее.
Конечно же, если строго следовать условиям задачи про два стула, то оба варианта плохи: и авторитарный правитель, сперва либерализующий экономику, но постепенно бронзовеющий и сходящий с ума, и демократический бигстейт, работающий в качестве средства для паразитирования всех над всеми, а потому попадающий в петлю положительной обратной связи.
На дебатах Кагарлицкий активно топил за демократию вместо госплана; к такому его собеседник не был готов, в итоге критике демократии на дебатах места нашлось не очень много. Однако один хороший тейк всё же был, насчёт того, что децентрализованное демократическое планирование просто свяжет частную инициативу чужими планами ещё более плотно, чем если бы оно было централизованным, и заниматься чистой экономикой без политики окажется попросту невозможно.
И всё-таки я до конца не поняла: если оба участника дебатов были не в восторге от обсуждаемой ими темы и полагали предмет дискуссии устаревшим лет на семьдесят – то на какую тему они могли бы поспорить с большим толком и удовольствием, и что им помешало?
Донат на перевод этой главы был вполне приличный, 6000 рублей, но и объём текста в ней довольно выдающийся, так что пришлось покорпеть, в перерывах между добровольной либертаранской каторгой на лесоповале.
В этой главе Эрик Мак рассказывает, как повлиял на Хайека калькуляционный аргумент Мизеса о нежизнеспособности тотальной плановой экономики, описывает альтернативный выработанный Хайеком подход к описанию общества через идею спонтанных порядков, а также подробно (на мой взгляд, даже излишне дотошно) разбирает идею о том, что свобода – это когда все соблюдают некий единый набор абстрактных правил, носящий гордое имя правил справедливого поведения, причём соблюдают не из соображений выгоды, а возводят их в ранг трансцендентной ценности. Короче, если бог умер, это ещё не значит, что всё позволено.
Надеюсь, что следующий донат будет на перевод Стефана Молинью, у него и стиль попроще, и главы не столь монструозного размера, так что промежуток между донатом и продуктом можно будет сделать не слишком длинным.
