Зачем свинья взяла в руки молоток и чего добивалась от нашего ведущего? Что делать с нарушителями принципа неагрессии? Можно ли мстить хотя бы без насилия? Каким вопросом стоит задаваться, добиваясь компенсации ущерба?
Представляю вам свежий ролик об индивидуальных тактиках гашения агрессивного насилия. Сценарий сочинялся с молотком у виска, но всё обошлось. Приятного просмотра.
Отец Сибирской демократии
Я мало что понимаю в футболе, и из международных спортивных организаций более или менее знакома только с конфедерацией практической стрельбы, но это не особенно принципиально. Так или иначе, все подобные организации создаются для продвижения тех или иных видов спорта или другой активности (какой-нибудь GreenPeace или Красный Крест – организации того же толка, хотя к спорту отношения не имеют).
Задача подобных организаций – упрощать взаимодействие между локальными командами, клубами и тому подобными подразделениями, вырабатывать единые правила, организовывать соревнования и так далее. Они питаются взносами участников, донатами, продажей рекламы, мерча и тому подобного. Короче говоря, для их деятельности государства вообще не требуются.
В чём проявляется участие государства в деятельности таких организаций? Ну, для спорта это наличие национальных сборных, национальных чемпионатов и так далее. Если государств не будет, то вместо это будут какие-нибудь соревнования внутри условной красной лиги, зелёной лиги, фиолетовой лиги и так далее – а потом финальная схватка за какой-нибудь, хм, радужный кубок.
Всякие там олимпийские игры сейчас официально принимают у себя вовсе не страны, а конкретные города, вот и будут за это право соревноваться не государства, а муниципалитеты, а то и вовсе частные владельцы стадионов да отелей.
Каким-нибудь “врачам без границ” границы, как нетрудно понять уже из названия, только мешают. То же можно сказать и о прочих международных ассоциациях активистов – их возможности от упразднения понятия “государственный суверенитет” значительно вырастут.
Консорциумы, вроде W3C и им подобных, уже сейчас работают так, как будто никаких государств нет, либо, в худшем случае, вынуждены как-то приспосабливаться к их наличию, и не станут плакать по их пропаже.
Короче говоря, я не могу себе представить ситуацию, при которой какая-либо нынешняя негосударственная международная ассоциация не сумела бы практически без изменений продолжить свою деятельность при анкапе.
Прочитала книгу Владимира Золоторева Можно ли починить то, что не ломалось? В ней Владимир развивает свой цикл ранее опубликованных статей о природе государства, показывает, что оно отлично работает в штатном режиме, выполняя ровно то, зачем возникло, и размышляет над реалистичными вариантами его сокращения или упразднения.
Фактически, у него получилось что-то вроде ротбардовской К новой свободе, только при помощи иного понятийного аппарата: Ротбард анализировал государство скорее с юридических позиций, а Золоторев — с точки зрения праксиологии, спонтанных порядков и социальной эволюции.
Довольно большой раздел книги посвящён объяснению того, как работает общество (можно даже не добавлять к нему прилагательное «безгосударственное», потому что его естественное состояние именно таково, скорее уж для современного положения дел стоило бы говорить «общество с государством».
В последней части книги приводятся соображения по упразднению государства. Принципиальным для этого оказывается перестать рассматривать государство, как организацию. Из этого становится понятно, почему политические методы борьбы с государством в обычных условиях не дают эффекта; скорее, они его укрепляют, делая более эффективным. Избавление от государства в его современном виде скорее лежит в сфере потери общественного согласия на узаконенный грабёж. В этот момент власть теряется, и государство де факто исчезает.
Далее появляется небольшое окно возможностей для политических методов, позволяющих переформатировать сам политический процесс. Это можно сделать в двух направлениях.
Во-первых, можно сделать предметом политического торга не траты бюджета, а сборы в него, то есть превратить налоги во взносы. Об этом в красочной беллетристической форме много пишет в своём Меганезийском цикле Александр Розов.
Во-вторых, можно превратить государство в акционерное общество, только не в фигуральном, а в буквальном смысле. Далее руководство этого новообразованного АО будет оптимизировать структуру компании уже в рыночной парадигме и встанет в ряд со всеми прочими существующими в мире корпорациями.
Весь материал и конкретные рецепты даются на примере Украины, так что книжку не следует воспринимать как совсем уж дословное руководство к действию в российских реалиях, но это всё-таки более релевантный материал, чем рецепты, основанные на американском материале.
Золоторевское произведение выпущено в составе сборника работ трёх разных авторов. Выкладываю его целиком, но если кто-то выковыряет из общего PDF только золоторевскую часть и переведёт её, допустим, в epub, буду весьма признательна, читать станет удобнее.
Наша команда выпустила новый ролик. Мы продолжаем развивать тему NAP, и если в прошлом выпуске ограничились формулировкой принципа применительно к сегодняшним реалиям, то сейчас рассматриваем вопрос, чем, собственно, насилие плохо в качестве инструмента. Казалось бы, столько лет столько людей его применяли, зачем отказываться-то?
Отдельно мне очень зашли атмосферные игровые вставки в ролик – команда снова вернулась к своей фирменной фишке, и это меня сильно радует.
В следующем выпуске будет некоторый набор рекомендаций по ненавязчивому внедрению NAP (этот сценарий у меня уже готов), а дальше предполагаются рекомендации про навязчивое внедрение, и к этой теме я пока принюхиваюсь.
Прочитала в левоанархистском канале размышления о том, что, дескать, Илон-то наш Маск совсем расчехлился, и уже сотрудничает не просто с государством, а с самой что ни на есть военщиной, позор ему, и позор всем, что одобрительно о нём отзывается.
Здесь мне вспомнились слова другого кумира либералов, Людвига Мизеса, о том, что задача предпринимателя – бдительно искать всё новые способы удовлетворения клиентского спроса, и если пушки находят больший спрос, нежели масло, то нет смысла винить предпринимателя в том, что он производит пушки.
Но с Маском всё куда проще, он и не выбирает между пушками и маслом, а поступательно движется к тому будущему, которое считает желательным. В дивном новом мире, который строит Маск, нет проблемы в том, чтобы за час доставить ракетой восемьдесят тонн карго на другой конец планеты. А с какого карго начинать, вообще нет разницы. Нашёлся заказчик на разработку грузового суборбитального транспорта – будем делать. А когда за счёт военных бюджетов технология будет освоена, можно идти с этим на частный рынок, и отправлять грузы уже задёшево. А потом допилить ещё малость – и уже отправлять людей.
На самом деле, для большинства военных задач отправка десятков тонн на двадцать тысяч километров за час – это оверкилл. А вот для ликвидации чрезвычайных ситуаций эта опция ещё как пригодится. Так что я предвижу преимущественно мирное использование этой разрабатываемой за деньги военных технологии.
Если налоги уже собраны, и встал вопрос о том, как их тратить, то пусть они хотя бы будут потрачены частником на технологии двойного назначения с перспективой широкого гражданского использования.
Мой любимый телеграм-канал Libertarian State опубликовал в двух частях краткий набор принципов, который им продвигается. Часть 1. Часть 2. Я прочитала. Коротко, внятно, понятно, многое из изложенного я нахожу дельным, и есть только одна серьёзная проблема: целевая аудитория канала неспособна реализовать изложенные принципы.
В связи с этим считаю полезным изложить собственный подход к построению либертарианского будущего, который как раз в состоянии внедрять каждый из моих читателей. Это, конечно, агоризм. Ещё до того, как я познакомилась с идеями Конкина о контрэкономике, я называла этот подход контркультурным, противопоставляя его политическому. Что не так с политическим подходом?
Нет смысла тратить усилия на то, чтобы изменить политический курс государства. Во-первых, начинать придётся с поддержки ничтожным меньшинством. Во-вторых, политика это путь неизбежных компромиссов, и в лучшем случае ваши идеи о сокращении государства будут внедрены частично. В-третьих, как сократится, так и обратно разрастётся: нет ни одного примера, когда бы за либеральными реформами не следовал откат, и в целом тренд идёт скорее на дальнейшее усиление роли государства. И, наконец, для успешной политической деятельности нужно строить сложные объединения, но любую организацию, объединённую простым интересом, проще простого развалить. Вы будете бесконечно погрязать во внутренних конфликтах о том, чья версия напчика истиннее, и кто какой пункт устава в какой момент нарушил.
Вместо этого предлагается, во-первых, убрать государство из своей головы, во-вторых, убрать его из своей жизни, в третьих, убрать его из жизни своих близких, а в-четвёртых, расширять круг этих самых близких.
Самое главное – первое. На этом этапе вы твёрдо понимаете, что нет никаких задач, для которых приличному человечку было бы необходимо государство. К нему приходится обращаться вынужденно, за каким-нибудь дурацким разрешением, но уж точно не стоит рассчитывать как-то преуспеть за счёт сотрудничества с ним.
После серьёзного продвижения на первом этапе вы неизбежно начнёте продвигаться и по второму. Будете всегда интересоваться: а нельзя ли вчёрную? А нельзя ли без разрешения? А нельзя ли не докладывать? Ваши компетенции будут развиваться в этой специфической области, а не в области, например, собирания справок для получения социальных пособий.
Если вы окажетесь успешны в обходе государственных рогаток, вы неизбежно будете как-то помогать в этом своим близким. Так вы окажетесь нужным человеком для небольшого круга лиц. Ну и, само собой, этот круг лиц будет со временем расширяться, вы обрастёте интересными связями и влиянием.
На каком-то этапе вас могут, например, посадить. А ещё посадят знакомого политактивиста. А ещё – честного ватника. А ещё – проигравшего аппаратную схватку силовика. Государство всех жрёт, вы не будете для него приоритетной мишенью. Но дотянуться до вас у него меньше шансов. Вы знаете обходные пути. Вы удерёте за рубеж, поменяете личность, заляжете на дно, ну или в крайнем случае развалите дело.
Согласитесь, эта перспектива поинтереснее, чем потратить несколько лет на то, чтобы стать, например, муниципальным депутатом, сидеть на заседаниях в меньшинстве и ничего не суметь сделать за срок полномочий.
Анонимный вопрос
Рассмотрим организацию правопорядка по Дэвиду Фридману – у него, на мой взгляд, она наиболее проработана и при этом находится полностью в рамках анкапа, то есть общества со свободным рынком, на котором торгуется всё, в том числе и право. На рынке действуют различные правоохранные агентства и различные суды, руководствующиеся различными же правовыми системами. Задача правоохранного агентства – защита частной собственности своих клиентов и помощь в урегулировании конфликтов клиентов с другими субъектами. Задача суда – выработка решений, урегулирующих конфликты между клиентами суда. Наконец, правовая система – продукт работы юристов, представляющий собой некий набор принципов и шаблонов урегулирования конфликтов.
Когда собственник некоей территории убил на ней постороннего, то это может вызвать конфликт с самыми разными людьми или организациями. Во-первых, это могут быть спутники убитого, уверенные в несправедливости расправы. Во-вторых, его родственники или друзья, которые при стычке не присутствовали, но заинтересованы разобраться, что случилось. В-третьих, правоохранное агентство, клиентом которого был покойный. Наконец, вообще любой неравнодушный тип, которому не нравится, когда людей мочат почём зря. Короче говоря, у убийцы нет оснований полагать, что до этого инцидента никому не будет дела.
В средневековой Исландии в случае подобных эксцессов убийца должен был немедленно рассказать о произошедшем ближайшему соседу, взяв его в свидетели. Можно предположить, что подобная норма приживётся и при анкапе, поскольку убийца прямо заинтересован в этом: рассказав обо всём, он может претендовать на то, что это был случайный конфликт, или даже спровоцированный жертвой, но если история будет скрыта, это уже однозначно намеренное убийство, за которое причитаются куда более серьёзные санкции.
Таким образом, после того, как об убийстве объявлено, осталось только провести расследование. С века саг прошло много времени, технологии шагнули вперёд, и можно установить с несколько большей достоверностью, насколько правдив рассказ убийцы даже если непосредственных свидетелей происшествия нет. Разумеется, у убийцы нет оснований препятствовать расследованию, потому что это предрасположит суд против него. Но он, конечно, может попробовать подделать улики, чтобы создать ложное впечатление.
Даёт ли то обстоятельство, что убийство произошло на территории убийцы, какие-то преференции на суде? Только в том случае, если окажется установлено, что убитый нарушил объявленные владельцем территории правила и отказался покинуть чужую собственность. Поэтому, разумеется, убийца заинтересован именно это и утверждать. Получится ли у него создать нужную видимость – это уже чисто технический вопрос.
Placeholder
Занятный вопрос. Чаще спрашивают, как при анкапе будет работать что-то из сферы так называемых общественных благ. Коммерческая же недвижимость представляет собой частное благо. При государстве право частной собственности оказывается в известной степени условным, потому что зависит от того, не передумает ли государство это право признавать, и не решит ли какой-то объект национализировать. При анкапе право частной собственности тоже условное, и зависит от того, насколько сильную отрицательную экстерналию создаёт владелец собственности для окружающих.
Так что, если уж отвечать прямо на поставленный вопрос: коммерческая недвижимость при анкапе будет работать так, чтобы создавать минимум отрицательных экстерналий и максимум дохода. Те предприниматели, которые лучше других будут решать эту оптимизационную задачу, будут преуспевать.
Анальный фокусник
Как я уже упомянула в ответе на предыдущий вопрос, частная собственность – понятие условное. Ну, эта моя любимая мантра о том, что права суть претензии, которые терпят – вы её уже наверняка наизусть выучили. Поэтому частный детектив сперва по возможности ведёт расследование, не нарушая ничьих прав собственности, и вообще никого не тревожа – например, по открытым данным, записям публичных камер, анализу предоставленных клиентом улик и так далее. Если в ходе расследования у него возникает интерес к тому, что находится на чьей-то собственности, он ищет способы заручиться согласием собственника. Если не получает согласия, то обычно удаётся найти обходные пути.
Ну а в ситуации, когда решительно все нити ведут к уникальной улике, контролируемой неким собственником, не желающим предоставлять к ней доступ, это оказывается веским подозрением в том, что сей собственник в худшем случае и есть искомый преступник, либо его сообщник, либо в лучшем случае сочувствующий. И вот тут-то собственник вполне может быть поставлен перед выбором, что принесёт ему меньшие издержки: веские подозрения в соучастии в правонарушении или же предоставление детективу права на расследование на своей территории.
Добавим также такой инструмент, как награда за содействие в расследовании – если пресловутый собственник понимает, что за своё неудобство он получит вознаграждение, то отчего бы и не потерпеть.
анонимный вопрос
Ну а это уже пример традиционного вопроса про анкап: как будет обеспечиваться общественное благо. К счастью, вы указали место убийства: улица. Задача улицы в том, чтобы обеспечивать массовое перемещение людей в пределах населённого пункта. Как именно владелец улицы монетизирует решение этой задачи – отдельный вопрос. Нас же в данном случае интересует то, что безнаказанные убийства на улице мешают выполнению задачи массового беспрепятственного перемещения по ней. Если владелец улицы не решает эту задачу, людям придётся либо изобретать способы обезопасить себя на этой улице, либо держаться подальше от этого злого места. Во втором случае трафик падает, и это непосредственно бьёт по доходам хозяина улицы. В первом случае увеличиваются издержки жителей, они становятся менее платёжеспособными, и доход владельца улицы падает опосредованно. Так что у него есть экономические стимулы решать эту проблему, даже если он не связан обязательством обеспечения безопасности на своей улице напрямую.
Разумеется, если владельцу улицы удастся скрыть происшествие, то это сэкономит издержки. Но вы же знаете этих людей: вечно они что-то разнюхивают, вечно у них какая-то мнительность… Стоит этому эпизоду всплыть – и начнутся всякие домыслы о том, что тут десятки трупов каждую ночь вывозят, и пора бежать из этой клоаки. Ну нафиг, открытость выгоднее.
Владимир
Чтобы понять, что будет с валютой при анкапе, достаточно зайти на сайт coinmarketcap.com, где приводится история курсов более семи тысяч криптовалют. Поскольку авторского права на криптовалюту нет, то сделать её может буквально кто угодно, и на этом сайте отражены далеко не все, а только те, что худо-бедно торгуются на биржах, или торговались какое-то время.
Что мы видим, изучая историю курса различных валют относительно битка? Во многих случаях это кратковременный спекулятивный подъём, а затем долгий и мучительный спад с отдельными всплесками, порой заканчивающийся полным забвением. Дело даже не в безудержной эмиссии, а в том, что потребителю не нужно излишнее разнообразие видов денег. Как мы знаем из каталлактической теории денег Алексея Терещука, деньги это блага, используемые для сокращения издержек при косвенном обмене. Если кандидатов на роль денег много, в условиях свободы выбора потребитель будет использовать те, которые смогут сократить его издержки при обмене сильнее прочих.
Сколько нужно видов денег, чтобы полностью закрыть потребности рыночка? У денег есть различные параметры, по которым их можно сравнивать. Например, возможность анонимной передачи, или, наоборот, невозможность таковой, или размер издержек на совершение платежа, или сохранность при хранении, или сохранение ценности во времени, или развитость инфраструктуры для работы с этим видом денег, и так далее. Каждый такой фактор интересен тем, что он позволяет разными способами сокращать издержки потребителя при использовании денег. Очень маловероятно, что обнаружится какой-то один вид денег, который лидирует по всем возможным критериям. Поэтому в ходе естественного валютного отбора их должно остаться как минимум столько, сколько существует лидеров по отдельным функциям денег.
Однако, разумеется, это не означает, что на рынке не будут делаться всё новые и новые попытки потеснить старых лидеров. Будут. Большая их часть окончится неудачей. Будут и изначально фейковые попытки, где создатели валюты поднимают вокруг неё хайп, выгодно продают её всем желающим, а потом расслабляются, и валюта уходит в небытие.
Известный российский православный республиканист Родион Белькович пока что появлялся у меня в канале дважды.
Первый раз – когда я отвечала на вопрос о том, не живём ли мы уже при анкапе. Вопрос был очевидно инспирирован выступлением Бельковича на прошлогодних Чтениях Адама Смита, где он изрядно потроллил аудиторию этим парадоксальным утверждением.
Второй раз я удостоила его вниманием, когда отвечала на вопрос об опасностях консервирования институтов в контрактных юрисдикциях. Там я коснулась хусаиновской рецензии на новую книжку Бельковича Кровь патриотов.
И тут вдруг до меня доходит слух о том, что Белькович ездит с презентацией этой самой своей книжки по всей стране, аки Светов в доковидную эпоху, и 4 октября намерен наведаться в Новосибирск. По нынешним временам какие угодно публичные лекции это та ещё экзотика, я уже отвыкла напрочь. В общем, кто желает заглянуть, вот адрес в таймпаде для регистрации на лекцию. Презентация книги пройдёт 4 октября с 14 до 15 по адресу Восход 28, 4 этаж. А с 15 он будет дискутировать за республиканизм с местными коллегами. Не знаю, насколько редко организаторов заставят расставить стулья, и, соответственно, какая получится вместимость зала, но надеюсь, что все с комфортом поместятся. А то на Светове я, помнится, чуть в обморок от духоты не упала, больше не хочу.
