Идея Битарха сопровождать офлайн-проповеди либертарианства раздачей визиток, похоже, нравится людям. По крайней мере, мне прислали вариант визитки, чуть более сносный в плане как дизайна, так и текста. Надеюсь, вам тоже нравится. Ну и вы всегда можете соорудить свой собственный вариант, разумеется.
Человек выбирает. Абсолютно любая человеческая деятельность сводится к тому, что человек ставит себе цели и выбирает средства для их достижения. Обсуждение любой человеческой деятельности сводится к тому, какие цели человек ставит, какие средства выбирает, какие у него были альтернативы, чего он достиг, и чего мог достичь. Не делай человек выбор, не было бы никакого смысла его обсуждать, и тем более осуждать. Инстинктивное поведение животного или последовательность действий компьютерной программы не являются предметом моральной оценки животного или программы – только стоящих за этими действиями людей, если они обнаруживаются.
До тех пор, пока человек совершает свой выбор, не взаимодействуя с другими людьми, всё просто: он ведёт целенаправленную деятельность с тем или иным успехом, нам-то какое дело? Но когда начинается взаимодействие, то выбор одного человека затрагивает интересы другого. Человек ставит цель, а в качестве средства выбирает уже не свои собственные действия, а действия других людей. Для этого ему нужно, чтобы эти другие люди поставили перед собой цели, средством для исполнения которых стало то самое действие, которое ему от них и требуется. Например, я ставлю целью получить стакан кофе, для этого мне нужно, чтобы работник кофейни поставил перед собой цель получить мои деньги, а средством для их получения выбрал подать мне стакан кофе.
Если же вместо того, чтобы подать мне кофе, работник кофейни кивает на табличку «только для мужчин» и отказывается взять мои деньги, значит, наше взаимодействие как-то не задалось, и стандартное средство получения кофе, имевшееся в моём арсенале средств, тут не работает. Можно попробовать другие средства, вроде уговоров, скандала или насилия, но, скорее всего, я предпочту выбрать себе другую цель. Так или иначе, я испытаю некоторую фрустрацию, и для того, чтобы уменьшить раздражение, могу выбрать разные средства, от того, чтобы хлопнуть дверью посильнее, до гневного поста в фейсбуке на тему того, что эти мужики себе позволяют.
Человек имеет огромный мощный мозг для решения сложных задач по моделированию окружающей действительности и по планированию в рамках построенных моделей. Столь ресурсоёмкие задачи человек решает для того, чтобы приводить окружающий мир в соответствие с построенными моделями, и более задачи этого типа уже не решать, а пользоваться готовым решением. Предсказуемость окружающего мира позволяет ему ставить перед собой более сложные цели и использовать для их достижения более сложные средства. Поэтому во взаимодействии с другими людьми человек стремится вырабатывать некоторые протоколы, делающие поведение людей предсказуемым, а следовательно – поддающимся планированию. Табличка «только для мужчин» в кофейне рушит эту предсказуемость. Столкнувшись с этой дискриминацией, я некоторое время буду ожидать увидеть в других заведениях таблички про какие-то другие касающиеся меня ограничения, так что действие даже единичного акта дискриминации может повлечь существенное ухудшение качества жизни. Особенно если это дискриминация, выражающаяся во фразе типа «девушка, вам в таком виде семечками торговать, а не по клубам гулять», сказанная охранником клуба.
Таким образом, при совершении обыденных взаимодействий с другими людьми человек предпочёл бы, чтобы его окружали бездушные автоматы, или чтобы по крайней мере люди вели себя согласно несложным унифицированным протоколам. Но при этом нельзя забывать, что человек имеет мощный мозг, предназначенный для решения сложных задач, и в их отсутствие появляется скука. Чтобы избавиться от скуки, человеку недостаточно следования несложным унифицированным протоколам, нужны творческие задачи, и один из способов их себе обеспечить – это взаимодействие с другими людьми за пределами стандартных банальностей. И вот уже один клиент кофейни со скуки начинает скандалить по пустяку, а другой со скуки же начинает заигрывать с баристой. При этом заранее не ясно, какое именно из этих развлечений будет воспринято баристой с большей готовностью.
В конечном итоге жизнь человека в обществе сводится к постоянному соблюдению индивидуального баланса между стремлением к предсказуемости (то есть к безопасности) и бегством от скуки. Пожелания же к другим людям будут постоянно варьироваться от требования максимально безличного автоматического обслуживания до надежды на интересное и непредсказуемое индивидуальное взаимодействие. Таким образом, каждый человек от одних людей и в одни моменты ждёт полного отсутствия дискриминации, а от других рассчитывает получить индивидуальное внимание, то есть позитивную дискриминацию, когда из всех возможных вариантов контрагент выбрал взаимодействовать в желаемом ключе именно с ним. Эти принципы работают для абсолютно любого человеческого сообщества с абсолютно любыми порядками. Ни один человек не сможет жить в обществе, где дискриминация полностью отсутствует, и ни один человек не захочет жить в обществе, где право на дискриминацию является абсолютным, не знающим исключений и подкреплённым неограниченным применением силы.
Тем не менее, каждый предпочёл бы жить в мире, где лично его право на частную дискриминацию было бы непререкаемым, а право всех остальных было бы ограничено какими-то понятными механизмами оспаривания. В результате в обществе, которое предоставлено самому себе, без внешних регуляций, как раз и установятся определённые рамки, в которых дискриминация допустима, более или менее общие для всех. Какие это будут рамки?
Тут нам приходит на помощь общеизвестная пирамида ценностей. Чем более жизненно необходимой предполагает контрагент вашу потребность, тем меньше вероятность, что вы будете дискриминированы им, и ваша потребность останется без удовлетворения, даже если контрагент не видит серьёзной выгоды для себя от вашего взаимодействия. И, наоборот, если ваша потребность выглядит для контрагента неумной бессмысленной блажью, то он достаточно легко решится как-нибудь избежать сотрудничества, если, конечно, для него самого оно не является жизненно необходимым.
Пример. Широко известный своей частной дискриминацией Герман Стерлигов не только запретил вход в свои магазины пидарасам, но также распорядился бесплатно отрезать хлебушка и наливать, не помню, кажется, кваса – каждому, кто попросит Христа ради. То есть чётко указал, что его частная дискриминация отступает перед реально серьёзными случаями. Возможно, я неверно запомнила фактуру, и согласно его распоряжениям хлебушка пидарасам не положено даже Христа ради, но даже в этом случае направление стерлиговской мысли иллюстрирует предполагаемый мной естественный критерий выработки норм частной дискриминации.
В общем-то, понятно, почему критерий будет именно таков. Ведь человек обладает пресловутым мощным мозгом, отлично заточенным под моделирование воображаемых ситуаций. Видя обращающегося с просьбой человека в крайней нужде, индивид легко примеряет ситуацию на себя, соображает что-нибудь вроде «я бы на его месте в случае отказа и убить бы мог» (или, что более вероятно, моделирует возможное моральное осуждение со стороны соседей) – и решает отказаться от идеи дискриминации даже сильно неприятного ему человека.
Сама по себе частная дискриминация не посягает на чужую самопринадлежность, не нарушает NAP, не является нарушением контракта – короче, с какой стороны ни посмотри, либертарианским принципам не противоречит. Частная дискриминация не может быть предметом правового регулирования в минархизме, где суд занимается лишь вопросами защиты частной собственности, трактовки контрактов и тому подобными вещами. Точно так же нет места правовому регулированию частной дискриминации и в рамках анкапа – либо определённая норма касательно обязательств по недискриминационному режиму обслуживания есть в контракте, либо это не предмет судебного разбирательства. Наособицу стоит лишь панархия, особенно в таракановской версии, где под страховую крышу можно угодить и недобровольно, а та может по собственному почину регулировать и некоторые аспекты частной дискриминации. Да и классическая добровольная панархия может включать в себя социалистические юрисдикции, где человеку обеспечен целый ряд позитивных прав, иначе говоря, защита от некоторых видов дискриминации. Но панархия – это скорее вероятная переходная стадия на пути к анкапу, нежели прямо-таки желаемое либертарианское общество. Она позволяет свободную конкуренцию систем управления, разрушая территориальную монополию, и это уже неплохо.
В основном же, конечно, частная дискриминация в либертарианском обществе регулируется средствами морального и репутационного давления – иначе говоря, угрозой встречной и компенсационной частной дискриминации. Всё логично: агрессивное насилие регулируется угрозой встречного и компенсационного насилия, и с дискриминацией ровно тот же механизм.
Друзья, я съезжу отдохнуть на пару недель, так что посты могут стать существенно реже или вовсе прекратиться. Не теряйте.
анонимный вопрос
Про граффити мне уже приходилось отвечать, но там речь шла о текущей действительности. Как будет отличаться ситуация в Анкапистане?
Каждая стена в собственности, куда податься вольному художнику? Свободное творчество может быть только нелегальным, иначе о каком бунтарском духе может идти речь? Так что банальности вроде того, что рисовать можно будет только по договору с владельцем стены, мы оставим любителям банальностей.
Итак, будут ли в Анкапистане разрисовывать частные стены, не спросив разрешения у хозяина стен? Да, конечно же, будут! Это может быть искреннее желание украсить скучное пространство, это может быть намерение Васи поведать urbi et orbi о своей неземной любви к Оле, это может быть стремление несчастного влюблённого выразить своё горькое сожаление о том, что возлюбленная уходит к Птибурдукову – да мало ли можно придумать поводов, чтобы заполнить своим контентом пустующее место!
Какие именно санкции светят граффитисту? Ну а каким санкциям вы готовы подвергнуть того, кого застукали за разрисовыванием стены вашего частного дома? Ну, выругаетесь, попробуете пристыдить, пообещаете в следующий раз хорошенько накостылять по шее. Или скажете, что, чувак, мол, подписывай свои рисунки, чтобы все знали, что именно ты настолько стрёмно рисуешь, и желали тебе скорейшего повышения художественных навыков. Разумеется, чем дороже собственность, чем более вызывающе выглядит рисунок, тем большая опасность угрожает автору шедевра. Он это знает. Тем не менее, расстреливать не рекомендую – люди не поймут. Если хотите по плохому, лучше уж тогда судитесь и требуйте денежной компенсации ущерба.
Юра
Что делать ресторатору, если клиент заказал шикарный обед, поел, а затем, не расплатившись, ухватил вилку, ткнул ею себе в глаз и умер? Списывать убытки. Что делать суду, который согласился судить клиента, заведомо не способного оплатить его услуги? Списывать убытки.
Конечно, суд может попытаться принимать решение, основываясь не на правоте одной из сторон конфликта, а на её платёжеспособности. Но в суд идут добровольно, и выбирают его из многих конкурирующих между собой на свободном рынке предложений. На долгой дистанции такая предвзятость суда уже не оказывается выгодной стратегией. Другое дело, что суд не обязан браться за любое дело, с которым к нему обратились. Мелкий иск – ищите более дешёвый суд, или разбирайтесь своими силами.
Что касается достоверной информации о предыдущих решениях суда, то в её предоставлении заинтересованы как сами суды (если они считают, что вправе ими гордиться), так и их потенциальные клиенты. Будет ли такая информация собираться в реестре какой-нибудь ассоциации судов, или этим займётся частный агрегатор, предоставляющий всем желающим выписки за скромную денежку – не возьмусь делать столь детальное предсказание, поскольку тут есть много вполне годных вариантов, и даже не факт, что ровно один в итоге окажется доминирующим на рынке. Понятно, что отнюдь не все решения всех судов окажутся в подобных реестрах, так же, как покупка кулька семечек обычно не пишется в блокчейн. Ведь суд – это просто услуга, и на свободном рынке она может предоставляться кем угодно кому угодно, лишь бы с соблюдением принципа добровольности.
Вы вдохновенно рассказываете кому-то про свои взгляды, видите, что человек заинтересовался, но понимаете, что через пять минут он забудет половину услышанных терминов, а при попытке нагуглить на следующий день узнает много нового о вегетарианстве и монархии, вместо либертарианства и панархии… На этот случай всегда полезно носить с собой несколько простеньких визиток, и тогда даже после очень суровой пьянки у вас есть шанс на то, что беседа прошла не зря.
Мы с Битархом подготовили для вас образчик. Просто распечатайте себе одну страничку на плотной бумаге в любом копи-центре, почти наверняка пригодится. Визитки сделаны точно совпадающими по размеру с банковской картой, так что вам не придётся гадать, где их хранить – карты ведь где-то храните.
Максим Барбухин
Чертовски сильно сомневаюсь, что на свободном рынке для владельца дороги будет окупаться выделение полосы под общественный транспорт. Другое дело, что частник может сделать одну из полос платной, и пусть абонемент на право её использования покупают и автобусные компании, и экстренные службы, и агрегаторы такси, и просто те, кому надо срочно и регулярно. Так или иначе, здесь вы сумели договориться о преимущественном праве проезда, а детали не очень важны.
Но вот ваши маршруты утыкаются в участок дороги, где трафик плотнее, а выделенки нет – например, её тут просто не втиснешь, это старый город, узковато. Или просто у владельца другая бизнес-модель, и под ваши нужды он подстраиваться не намерен. Я бы в этой ситуации попробовала такой вариант. Покупается реклама вдоль проблемных участков дороги, а там излагается просьба уступать дорогу автобусу. Мотивировочная часть может быть разной. Можно давить на сознательность, например: “автобус – это скорая помощь для тех, кто стоит на остановке, уступите ему, пожалуйста, полосу, чтобы люди не ждали слишком долго, и они будут вам благодарны”. А можно и так: “Уступая полосу автобусу нашей компании, вы участвуете в розыгрыше. Каждый день мы разыгрываем ценные призы для вежливых водителей”. И крутить на рекламном табло кадры со вчерашним призёром, взятые с регистратора автобуса: вот машинка с таким-то номером подаётся влево, уступая дорогу, дорогой водитель, вы выиграли столько-то, свяжитесь с нами для получения приза.
Можно придумать ещё много способов мотивации, ориентированных не на несговорчивого монопольного владельца конкретного участка, а на конкурентный рынок пользователей этого участка. В конце концов, вам не нужна вся полоса целиком, вам достаточно, чтобы ваш автобус пропускали. Чем приятнее людям будет это делать, тем скорее пропустят.
анонимный вопрос
Начну с того, что, конечно, любая группа людей уже сейчас может уйти в глушь и жить там, никак не контактируя с чужаками. Амазония, Андаманские острова, Папуа – хватает, в общем-то, мест. Если где-то в мире отношения в обществе разовьются до анкапа, то подобные изолированные общины и подавно будут оставлены в покое, на правах экзотической фауны, которую можно снимать с квадрокоптера, а вот лично к ним лучше не соваться.
Другое дело, когда ваше сообщество имеет регулярные торговые отношения с внешним миром. Тут за экзотическую фауну не проканаешь, потому что вспомним Восточный Берлин: даже очень сложная фортификация не позволила полностью исключить эмиграцию. Если с внешним миром есть какие-то сношения, то режим изоляции уже нарушен, и чем тщательнее пытаться его соблюдать, тем слаще запретный плод. Из вашей изолированной общины будут бежать хоть тушкой, хоть чучелком, и постепенно весь мир узнает про то, какие нравы царят у вас внутри. Дальше разгерметизация общины – просто вопрос времени. Всё больше компаний будут отказываться иметь с вами дело, пока вы ограничиваете эмиграцию, и вам придётся идти на компромиссы, как СССР в еврейском вопросе. Постепенно ваш заповедник просто некому станет поддерживать, и он развалится изнутри – слишком многим его жителям захочется получить доступ наружу.
Конечно, я не исключаю, что будут и отдельные спецоперации, когда в ответ на просьбу о помощи из заповедника группа волонтёров с Большой Земли точечно вызволит оттуда пару детей. Это, безусловно, будет иметь пиар-эффект, но я полагаю, что основным механизмом развала общины с закрытыми границами, вовлечённой в торговлю с внешним миром, будет всё-таки нарастание внутренних противоречий.
анонимный вопрос
За счёт чего издержки государства по защите прав собственности могут быть ниже, чем у частной компании? Только за счёт игр со статьями бюджета. Да, полицейскому достаточно повесить табличку “запрещено, штраф такой-то”, и пару раз показательно оштрафовать – а частнику придётся постоянно стоять над душой и бдеть, чтобы запрет не нарушили. Но это не означает мегаэффективности полицейского. Это означает, что сам он может получать копейки, или даже вовсе кормиться со взяток, а основные затраты государству придётся нести на то, чтобы этому полицейскому боялись перечить. И издержки на обеспечение этого страха размазаны по куче статей бюджета, от образования до содержания тюрем.
Частнику же часто приходится конкурировать с государством в совершенно неравных условиях. Там, где государство поставляет услугу, уже оплаченную из налогов и не требующую дополнительных денег, частник вынужден брать с клиента дополнительные деньги, ведь налогами с ним государство не делится.
Государство вносит искажения, и зачастую довольно непредсказуемые, в рыночную картину, и пока эти искажения действуют, судить о рыночной эффективности становится сложнее. Можно начать дело, рассчитывая на имеющуюся конъюнктуру, а в середине проекта столкнуться с совершенно новой регуляторной базой, и всё, проект придётся свернуть, списав убытки. Государственные учреждения обычно могут рассчитывать на то, что их интересы при законодательных нововведениях будут учтены, так что там с планированием немного проще. Но как-то странно делать на основе этого вывод о том, что государство нужно. Это всего-навсего пример нечестной конкуренции, которая государством же и порождается.
Резюмирую. Действительно, государство может обеспечить частным компаниям сколь угодно высокие издержки на что угодно, путём применения силы или угрозы силы. Но кому нужно такое государство? Уж точно не потребителю, на которого все эти издержки в итоге и переложат.
Смотрю сейчас трансляцию московского митинга. И параллельно приходят новости вроде “в Питере
активисты заблокировали здание Роскомнадзора”.
Каждый, как водится, мнит себя стратегом, видя бой со стороны, но мне кажется, что это неправильно – устраивать одновременные акции в разных городах. Ну кто сегодня будет внимательно следить за Питером, когда есть Москва? Зато, представляете, как было бы круто, если бы каждый день одна крупная, крутая, хорошо подготовленная акция проходила в новом городе! Пусть акции будут разными по стилю, по формату, пусть люди стараются перещеголять друг друга. Пусть говорят: ну, в Питере было ничо так, но вот потом в Краснодаре ваще отвал башки! При этом люди в каждом конкретном городе к тому моменту, когда снова дойдёт очередь до их города, успеют отдохнуть, скопить денег, набраться энтузиазма, насмотрятся на чужие креативные идеи, придумают свои.
Так, перенося фокус с места на место, можно было бы замутить действительно бессрочную общероссийскую общественную кампанию, а не очередное “поорали и разошлись”.
