Наша цель – устранение насильственности пешек

Волюнтарист

Существует аргумент, что борьба с таким явлением как насилие ничем не поможет устранить нам текущую иерархию доминирования и монополию на власть. Во-первых, многие сомневаются, что к лидерам иерархии доминирования не получится применить методы против насилия – они работают в закрытых офисных зданиях, ездят в бронированных машинах, их дома оцеплены охраной, то есть к ним никак не подойти и не добраться. Во-вторых, они бывают людьми, которые сами не склонны совершать акты насилия. Возможно некоторые из них и вовсе интеллигенты, не способные даже кого-либо легонько ударить, да и им это незачем, ведь всю грязную работу вместо них выполняет целая армия пешек, уже склонных к насилию. Иногда второй довод и вовсе считается якобы доказательством того, что проблема иерархии доминирования и монопольной власти не исходит из насилия.

Чтобы опровергнуть этот аргумент, нам всегда нужно помнить как раз об этой армии пешек. За политическими лидерами стоят силовые структуры, в которых работает множество агентов. И уже именно эти агенты вступают с нами в непосредственный контакт, именно через них выполняются все отдаваемые сверху приказы. Причина наших проблем и цель нашей деятельности — устранение их насильственности. Если смотреть реально, то мы не можем остановить лидера иерархии доминирования, ликвидировать его во время самозащиты при непосредственном нападении и даже в будущем с развитием технологий пустить в него иглу с генотерапией. Но это может быть вовсе ненужно и даже бесполезно ввиду того, что сам по себе он может быть человеком не склонным к совершению актов насилия. Зато мы всегда сможем применить все эти меры к его слугам, поскольку они, опять же, вступают с нами в непосредственный контакт при применении к нам агрессивного насилия.

Как только все пешки будут остановлены или ликвидированы в процессе самозащиты от их нападения, то их лидер просто лишится своих сил, он больше не сможет реализовать какие бы то ни было стремления по отношению к нам. Именно поэтому достаточно лишь поработать с насильственностью пешек, вступающих с нами в непосредственный контакт, без них лидер иерархии доминирования абсолютно ничего не стоит!

Претензии к Навальному

У сторонников политической стабильности есть множество претензий к Алексею Навальному. Если пропустить мимо ушей всякой анекдотическое, вроде «агента Госдепа» и «на их месте он бы даже больше воровал» и начать расспрашивать более детально, то выясняется любопытное. Если бы Навальный сверг Путина ещё в 2012 году, просто не допустив его на третий срок, выгнал бы из Кремля и его, и Медведева, уселся на трон сам, стал бы дружить с Европой, не стал бы кредитовать Януковича, не стал бы захватывать Крым, раздувать расходы на силовиков, а направил бы их на социалку — то они бы в 2018 проголосовали за его второй срок и были поборниками стабильности, вопрошая «кто, если не Навальный». И даже против гей-парадов роптали бы вполголоса, потому что незачем раскачивать лодку.

Короче говоря, главная претензия ватников к Навальному заключается в том, что он слаб и нерешителен, а потому недостоин сесть на царский трон. Вместо того, чтобы позволять себя бить на площадях, должен был раздолбать Кремль из танков, вот тогда был бы уважаемый человек, а не чмо подзаборное. Нетрудно видеть, что эта позиция очень близка позиции известного либерального экстремиста Аркадия Бабченко, который до сих пор поминает тёплый декабрь 2011 года и выражает готовность вернуться в Россию только на Абрамсе в составе миротворческого контингета НАТО.

Алексей Навальный вернулся в Россию не во главе преданной гвардии, а на сраном лоукостере, был за эту глупость немедленно наказан, и поделом. А если нам так дорог наш вождь, то какого чёрта мы его до сих пор не освободили, и вместо этого хвастаемся, что 23 января полиция захватила рекордное количество людей. Мы мазохисты? Мы ради этого выходили? Мы что вообще планируем делать для освобождения Алексея? Где штурм Матросской тишины? Или мы думаем, что они, сторонники политической стабильности, будут защищать Путина? Ещё чего! Если Акела не может защитить себя сам, ему нечего делать во главе стаи.

Такая вот интересная у меня недавно состоялась беседа, и я не смогла дать собеседнику удовлетворительных ответов. Не только потому что у меня неважно с дебатами в устной форме, но и потому что по сути мне нечего возразить. Навальный и его команда ведут себя так, как будто и в мыслях не держат свергнуть режим, Навального, похоже, вполне устроит ещё десять лет изображать Манделу и ждать, пока Путин либо сам сдохнет, либо вконец одряхлеет, передаст трон, и его преемник займётся гражданским примирением, выпустив Навального и допустив его до выборов. Потому что даже если они ориентируются на белорусский сценарий, то для этого не нужно было возвращаться ни в какую Россию — туси с Тихановской, встречайся с мировыми лидерами, добивайся санкций, добивайся ареста счетов путинских сподвижников, а не садись на нары. На нарах место Путину, не тебе.

Когда Навальный и его сподвижники пытаются объяснить, какого хрена Алексей попёрся в Россию, они блеют насчёт морального долга. Это примерно как выехать на белом коне под пулемётный огонь, чтобы взмахнуть папахой и отправить армию в психическую атаку, потому что за нами правда, а значит, шапками закидаем.

Такое вот у меня внезапно наметилось трогательное единение со сторонниками сильной руки. Ну а завтра постараюсь выложить прикидки насчёт того, что мне хотелось бы видеть на предстоящей воскресной акции.

Мы. Здесь. Власть!
Путина. В отставку!
Даёшь. Учредительное. Собрание!

Свобода слова — в отношении всего, но не физического насилия

Волюнтарист

На фоне недавних блокировок консервативных групп и ресурсов западными корпорациями, а также ввиду более давних претензий ко мне по поводу того, что я призывал к участию в блокировке ютуб-канала пропагандиста Владимира Соловьёва, я бы хотел высказаться по поводу моей, да и в целом либертарианской/волюнтаристской позиции касательно свободы слова.

Как мы знаем, идея волюнтаризма состоит в том, чтобы искоренить любое проявление насилия и силового принуждения во взаимоотношениях между людьми, то есть добиться состояния максимальной свободы деятельности, договорённости и ассоциации. Сразу же можно сказать, что блокировка контента любого рода со стороны любой площадки не является насильственным действием, а значит это не то, против чего может выступать волюнтарист. Однако в современном мире сложилась такая ситуация, что крупные социальные платформы в большой степени зависимы от государств, они находятся с ними в тесном сотрудничестве (особенно с полицией и спецслужбами), а также нередко получают от них монопольные привилегии и субсидии. Фактически они в той или иной степени работают за счёт отнятых у людей налоговых средств, и пока это остаётся верным, они, по мнению многих людей, не могут быть ничем иным, кроме как публичными сервисами, на которые должна действовать свобода слова в абсолютной (или почти абсолютной с небольшими оговорками) степени. Также я нередко сталкиваюсь с таким мнением, что даже в условиях свободного общества на любые крупные социальные платформы необходимо оказывать давление, чтобы те тоже поддерживали у себя полную свободу слова.

Однако не забываем, что самой главной проблемой для нас является насилие. С ним необходимо бороться. И в ходе этой борьбы нельзя ни в коем случае допускать распространение и популяризацию насильственных идей, так как это лишь будет провоцировать новые акты насилия, что приведёт к множеству отрицательных экстерналий (о которых я много рассказывал в материалах своего канала и паблика) и в дальнейшем может обернуться для нас всех и вовсе катастрофой (кто-то, желая решить свои проблемы через насилие, может даже использовать оружие массового поражения, например, выпустить на свободу очень опасный вирус).

Понимание этого и позволит нам сформулировать ответ касательно того, какая политика должна применяться сейчас на так называемых публичных социальных платформах, а также необходима при оказании давления (кроме силового, которое недопустимо, разумеется же) на любые площадки подобного рода в целом. И это – свобода слова допустима во всех случаях, кроме случаев призыва к насилию.

Идеи, в основе которых лежит силовое навязывание, не должны допускаться к публикации на таких платформах. Люди, которые призывают к инициации насилия к кому-либо, должны блокироваться, к ним также можно применять всеобщий остракизм до тех пор, пока те не решат отказаться от насильственных стремлений. Также недопустимы призывы к наказанию людей со стороны государственных органов, поскольку такие наказания реализуются силовыми методами. Разумеется, это лишь не касается призывов к самозащите любыми способами в случае инициации насилия со стороны какого-либо агрессора, поскольку данное действие нацелено на прекращение уже совершаемого акта насилия и устранение связанных с ним отрицательных экстерналий.

Вывод: насильников необходимо подвергать остракизму, а насильственные идеи нужно не допускать к публикации и распространению на социальных платформах. Также необходимо оказывать давление (конечно же ненасильственное) на любые социальные платформы с целью добиться от них блокировки людей и материалов, призывающих к насилию. В случае материалов другого рода – всё решается частным путём, каждая платформа сама решает, что ей публиковать, а что нет, и каждый человек решает, пользоваться ли ему той или иной платформой, и вводить ли по отношению к ней персональные санкции, если ему не нравится публикуемый на ней контент.

Надо ли нам активно внедрять БПН снизу?

Следует ли нам активно пропагандировать действия, которые способствуют БПН в рамках действующего закона? Например, приобретение охотничьих ружей или газовых пистолетов, тренировки по единоборствам (и каким?), создание добровольных дружин для противодействия криминальному насилию и т. д.? Вообще, значит ли, что каждый «идейный» либертарианец должен иметь хоть какое-то оружие или боевые навыки?

Продолжу о самоорганизованных народных дружинах. Могут ли они, если цель их деятельности — отлов акторов неорганизованного насилия (хулиганы, бандиты и т. д.) и сдача их государству, считаться удачным примером первого шага к БПН при этатизме?

Москвич

Если коротко, то да, следует, и да, могут. А теперь подробнее.

Ключевое условие поддержания анархических социальных порядков — массовая готовность лично осуществлять свои права и неготовность делегировать их кому-либо без серьёзной выгоды. Поэтому, разумеется, навыки обеспечения как личной безопасности, так и общественной, через кооперацию, очень сильно помогают выкинуть из головы идею государства, как чего-то жизненно необходимого.

Теперь пройдёмся по конкретным активностям.

Единоборства — не особенно в них разбираюсь, но главная польза от них — снятие психологического блока перед тем, чтобы причинить боль другому, и страха перед тем, что боль причинят тебе. Так что предпочтительнее контактные единоборства, иначе это просто разновидность гимнастики, что, впрочем, тоже полезно.

Нож. Эффективнейший инструмент кухонных разборок, и сомнительно эффективный на улице, в равной схватке. Предназначен, по сути, для внезапного нападения или импровизированной самозащиты тем, что подвернётся под руку. Поэтому специально тренироваться с ножом вряд ли слишком актуально, если сама по себе готовность ударить может быть наработана как-либо ещё.

Газовый баллон. В условиях запрета на нарезной короткоствол — первейшее средство уличной самообороны, работает, как мы видели по 23 января, даже против накачанного омоновца. Навыки применения — несложные. В эффекте легко убедиться даже на себе: последствия мгновенны, долговременный вред здоровью отсутствует.

Гражданское огнестрельное оружие. Применять по людям нельзя, тренироваться на людях нельзя, поэтому единственное, на что оно пригодно — это вырабатывать навыки на мишенях, в предположении, что эти навыки могут пригодиться в тот момент, когда станет плевать на «нельзя». Дополнительный минус владения легальным оружием — его отбирают за две административки, которые можно получить буквально за что угодно, то есть наличие оружия мотивирует сидеть тихо и не рыпаться — а как раз этот-то навык для построения анкапа тренировать скорее вредно.

Дружины. Отличный легальный способ наработать навыки командного силового взаимодействия, без серьёзного риска для здоровья, без просадки по доходам, зарабатывая реальный авторитет у соседей. Если дружинники ловят реальных агрессоров, а не нарушителей общественной морали, то в такие объединения, конечно же, стоит вступать. Опять-таки, далеко не в каждом случае есть смысл в сдаче задержанных государству. Судя по отдельным публикациям, самозванные объединения по охране порядка в тех медвежьих углах, где ментов в последний раз видели в прошлом веке, обычно склонны решать дела на месте, а из этой традиции непременно будут вырабатываться и правовые нормы. Анкап это децентрализация права, так что дружины — это прямо-таки то, что доктор прописал.

Очевидный минус дружин — омерзительный запах официоза уже от самого словосочетания «добровольная народная дружина». Тут, конечно, хорошо бы организовать всё так, чтобы меньше практиковаться в двоемыслии, но это сложно гарантировать.

Как дружинники хотели бы себя видеть
И как это в лучшем случае выглядит

Неужто началось?

Сегодняшние митинги развеяли мою меланхолию. Народу вышло много, народ был зол и весел. Ментов было гораздо больше, чем в прошлые годы. Работали они без ожесточения, но достаточно решительно. Люди на ходу учились сцепке, старались отбивать своих. Плакатов и флагов было мало, выходили не для того, чтобы выпендриться, а чтобы давить массой.

Отдельно мотивируют видео, где ментов заливают перцем, закидывают снежками или просто бьют в морду. Я малодушно выложила баллончик из кармана перед выездом, но в следующий раз непременно возьму. И, возможно, буду даже искать повода применить. Чувствуется, что на этот раз, если и будут заводить уголовки, то уже не высосанные из пальца, не за пластиковые стаканчики, а по-честному. И у меня есть странное ощущение, что такие уголовки скорее подогреют народ, а не смутят. Да, конечно, это я сейчас по горячим следам записываю, пока адреналиновые воспоминания свежи. Но люди уже сейчас морально готовятся выйти через неделю, если не раньше, и у них тоже адреналиновые воспоминания свежи. Так что обострение со стороны протестующих вполне вероятно, а это и есть то, что нужно для появления шансов на его успех.

Отдельное спасибо тому, оставшемуся мне неизвестным, молодому человеку, который предотвратил моё задержание, когда ухватился за меня с криком «а ну руки убрал, это моя девушка!». И мент, что характерно, руки убрал. Так работает гомстед)))

Это Москва, кажется. У нас таких воодушевляющих кадров не было, к сожалению.

Перегрузка стационарного бандита

Битарх, Волюнтарист

Иногда в качестве аргумента о невозможности реализации каких-либо серьёзных попыток достичь свободного общества ещё при существовании насильственной государственной власти приводится тот факт, что силовые агенты государства (т.е. стационарного бандита) просто остановят всю связанную с этим деятельность. Именно поэтому, в частности, невозможно практиковать агоризм – всех агористов переловят и пересажают как экономических преступников, уклоняющихся от уплаты налогов и занимающихся «незаконным» предпринимательством. А без практики агоризма нельзя выстроить альтернативные государственным общественные институты, то есть создать начальную инфраструктуру свободного общества. Также это не позволит выровнять Баланс Потенциала Насилия – силовики просто пересажают тех, кто производит и распространяет оружие самообороны ещё в самом начале этого процесса. А без БПН не может быть и речи о противостоянии стационарному бандиту. Однако у этой проблемы есть решение: нужно сделать так, чтобы государство не могло применять силу, и один из вариантов добиться этого – организовать перегрузку его силовых структур, по аналогии с DDoS атакой онлайн-сервисов.

Для начала всё же необходимо заняться вопросом оружия самообороны. Разумеется для его производства и распространения потребуются финансовые ресурсы, даже если используются наиболее дешёвые и доступные варианты такого оружия. Их сбором можно заняться путём краудфандинга, также возможно появление анонимных меценатов, находящихся вне доступности силовых структур государства. При наличии достаточных средств производство и распространение вооружения не будет проблемой. Посмотрим, например, на ситуацию с производством и распространением наркотиков. Несмотря на преследования со стороны властей их вполне себе производят, пусть и подпольно, а также постоянно есть желающие делать закладки с ними – многие люди не боятся наказания со стороны стационарного бандита. Этот пример показывает нам, что заняться подпольным производством оружия самообороны и найти желающих распространять его вполне реально.

Дальше оружие самообороны попадает в руки людей. Конечно сразу не получится обеспечить им всё население, впрочем, будет достаточно даже небольшого процента людей, особенно если выбирать их тщательно. Лучше всего подойдёт тот, кто наиболее вероятно может стать жертвой преследования и насилия со стороны других людей или уже является ею.
К чему это приведёт? К резкому росту пострадавших и погибших преследователей и насильников. Полиция будет завалена делами подобного рода. Кроме того, сами же представители силовых структур могут стать пострадавшими, если попытаются применять силу к людям, так как с немалой вероятностью они могут наткнуться на владельца оружия самообороны. Ну и не забываем о время от времени происходящих протестах и митингах, где силовики тоже пострадают, если решат напасть на вооружённую толпу.

Всё это просто перегрузит силовые структуры стационарного бандита. Они потеряют способность эффективно выполнять свои обязанности. Из-за загруженности им даже станет далеко как не до экономических преступников – агористы смогут спокойно вести свою деятельность и расширять агористическую инфраструктуру. И не поможет даже попытка ввести тотальный контроль над гражданами – это лишь ударит по экономическому положению власти и уменьшит её силовые способности.

Конечно, кто-то скажет, что от этого пострадают и сами люди, так как больше некому будет защищать их, в том числе и с судебной точки зрения, ведь государственные суды, опять же, будут перегружены. Но это уже вопрос агористической деятельности, в ходе которой можно организовать меры самообороны и независимые институты решения конфликтов. Кстати, в случае неэффективности работы государства ввиду перегруженности его структур многие люди в поиске защиты сами же решат присоединиться к данным альтернативным решениям, что только расширит агористическую деятельность и инфраструктуру.

Хотела сделать экстремистский пост, но что-то не вышло

В 2017 году Навальный выпустил фильм про Медведева, который неожиданно выстрелил и позволил вывести на улицы огромное количество новых лиц. Тогда многие ждали, что вот-вот должен уже выйти самый главный фильм — про Путина. Ждать пришлось почти четыре года, зато теперь мы имеем сразу дуплет — и про путинский дворец, что весьма эффектно, и тоже способно зажечь новую аудиторию, и про отравителей из ФСБ, что произвело серьёзный эффект даже на давних ценителей.

23 января я, как и большинство моих российских читателей, выйду на улицу для демонстрации своего несогласия с тем, чтобы Навального держали в тюрьме. Это простое предупреждение о том, что граница между крайне нежелательным и совершенно недопустимым проходит сегодня где-то в районе «посадить по беспределу в прямом эфире публичного политика международного уровня». Применение насилия в адрес людей в форме или государственного имущества не декларируется. Но также подчёркивается и нежелание в какой-либо форме согласовывать сам выход с представителями режима.

Со своей стороны режим пока что закономерно демонстрирует, что права на такую демонстрацию он за нами не признаёт и прислушиваться, скорее всего, не будет. Это проявляется в превентивных арестах всех, кто предположительно не только намеревается выйти на улицу, но и способен принять участие в координации протестных акций. Административно зависимым в массовом порядке придумываются на субботу какие-нибудь повинности, студентов предупреждают об отчислениях, лоялисты придумывают страшилки про ментовскую стрельбу на поражение, РКН-тян выпиливает паблики из вконтактика и ролики из тиктока — в общем, направление работы примерно понятно.

Фактически, мы сейчас на развилке между украинским и белорусским сценариями. И я бы, конечно, предпочла украинский, но белорусский мне кажется вероятнее. Я не знаю, какие ещё карты на руках у навальновской команды, но подозреваю, что самые сильные уже разыграны, а для украинского сценария нужна возможность сильно поднять ставки. Короче, иду я завтра с тяжёлым сердцем и без особой надежды не то что на победу, а хотя бы на какое-нибудь улучшение ситуации. Если не случится неприятных неожиданностей, завтра попробую отрефлексировать в очередном посте, на что это было похоже. Так вот канал про теорию превращается в вестник какого-то мелочного копошения…

Стилистика 2021 заметно отличается от 2020: все меньше оглядываются на правила

Чем дальше, тем больше удивляюсь, что ещё остались люди, уверенные в том, что государство приносит пользу гражданам, поскольку создаёт нормы, и тем увеличивает предсказуемость жизни. Но если в чём и можно быть уверенными, так это в том, что государство постоянно нарушает свои собственные нормы, а время от времени меняет их, чтобы узаконить эти нарушения. Игра возможна и в другие ворота: если люди массово и осознанно нарушают норму, то в конце концов её смягчат или отменят — но до тех пор испортят жизнь огромному числу людей, а когда норма поменяется, то не удосужатся принести даже мимолётные извинения.

Тебя постоянно стесняют нелепые невыполнимые спущенные сверху нормы, и ты это либо терпишь — либо борешься (последнее называется «заниматься политикой»). Если борешься, то нормы стесняют тебя ещё сильнее. Неважно, являешься ли ты винтиком государственной машины, или полностью частным лицом: свои нелепые нормы найдутся для каждого. Просто в зависимости от твоего веса в сословной иерархии тебе придётся прилагать разные усилия для того, чтобы безнаказанно уклониться от исполнения какой-либо неудобной нормы или отменить её.

Сегодня самым удобным для государства способом введения произвольных ограничений является, конечно, ковид. Можно закрыть любой бизнес, запретить любую офлайн-активность, вменять людям произвольные траты или даже соединять воедино паспортный контроль, спецприёмник и суд. Издержки от самого ковида несут миллионы, издержки от запретов, связанных с ковидом, несут миллиарды. Но страдания миллиардов никак не помогают спасать миллионы, они просто страдают за компанию.

Вы прочли три абзаца нытья, это значит, что ситуация с Навальным ввела меня в ступор. Нужно хотя бы наметить ответ на вопрос «что делать». Навальный утверждает, что лучше всего работает выход на улицу. А как он работает? Ты выходишь. Тебя бьют. Ты выходишь. Тебя штрафуют. Ты выходишь. Тебя сажают. Все вокруг обсуждают слив протеста. Страна становится изгоем, экономика крякает, и те, кого бьют, штрафуют и сажают, ещё быстрее беднеют. Так длится лет двадцать, потом случается чудо, и режим становится достаточно разболтанным, чтобы рухнуть. К этому времени в стране остаются только наиболее инертные и некомпетентные, а толковые давно устроились за границей.

Конечно, любой оппозиционер предпочёл бы, чтобы всё решилось побыстрее. Мирный митинг вдруг превратился в немирный, росгвардию прогнали с площадей, приказ о вводе танков просаботировали, и вот уже премьер объявляет, что президент скоропостижно, и приглашает оппозицию вместе формировать правительство национального примирения. Но пока к такому не принято призывать вслух: недостаточный уровень ожесточения. У нас до сих пор ещё отказ согласования митинга считается веской причиной его отменить.

Если вы рассчитываете поменять ситуацию в стране митингами, то хотя бы расширяйте круг протестующих. Человек уже смешарик? Отстаньте от него, поищите новичка. Приятно видеть в толпе знакомые лица, но гораздо полезнее видеть новые. Если в согласовании отказали по ковиду, это повод митинговать ещё и за отмену ковидных ограничений. Но лучше, конечно, принципиально не оповещать власть о намерении выйти на улицу. Пусть мониторят соцсети, а не надеются, что им добровольно всё расскажут.

Ну и, конечно, если вы собираетесь становиться завсегдатаями протестных акций, вам придётся избавиться от недвижимости, автомобилей и банковских счетов — от всего, что можно арестовать за отказ платить штраф. Или вы намерены платить штрафы? Really? Вы хотите опрокидывать режим — или кормить его? Ещё через некоторое время митингующих начнут массово пытаться увольнять. Это повод сыграть на опережение, обратившись к работодателям с просьбой уволить вас и устроить на то же место вчёрную.

Можно ничего этого не делать, конечно, а просто тихо роптать и не высовываться. Тогда сработает инерционный сценарий, описанный в абзаце про двадцать лет.

Плохой из меня политик, никогда не умела мотивировать людей на подвиги…

Когда легальное нелегально, лучше присмотреться к тени

Мораль и оружие

Волюнтарист

Недавно я ознакомился с главой «Мораль и оружие» одного из трудов этолога Конрада Лоренца. Он сделал довольно интересные наблюдения о том, как ведут себя разнообразные виды животных во внутривидовых стычках. Из них можно сделать важные выводы о насилии, что будет в тему других материалов, которые я публикую на своём канале. Полный текст главы выложил у себя Битарх, вы можете ознакомиться с ним перейдя по этой ссылке. Сейчас же я вам вкратце опишу его суть.

Обычно о насильственных склонностях животных принято судить исходя из межвидовых взаимоотношений. Так нередко проводятся аналогии между тем как хищник, например лис, поймал и убил зайца, и тем, как один человек убил другого. Хотя это сравнение абсолютно несопоставимо, куда более верно сравнивать охоту хищника на других животных с охотой человека на животных. Если же смотреть на то, как животные ведут себя во внутривидовых стычках, можно заметить довольно высокий уровень сдержанности в их поведении.

Конечно, если брать слабо вооружённые виды, то у них подобная сдержанность не так сильно выражена. Однажды Лоренц оставил двух горлиц (разновидность голубиных) в одной клетке и уехал до следующего дня. Он не ожидал от данного решения ничего плохого, хоть и эти особи не ладили между собой, всё равно от голубиных вряд ли можно было ожидать особой свирепости. Однако по приезду он застал то, как одна из особей добивала вторую. А проблема состояла в том, что второй особи просто некуда было бежать. До этого Лоренц наблюдал за стычкой зайцев и вполне логично предположил, что она могла бы закончиться так же, если бы дело происходило в клетке, а не на открытом лугу. Слабо вооружённые виды нередко довольно свирепы в проявлении насилия, но это обычно не приводит к плохим последствиям, так как они не могут быстро и эффективно наносить ущерб своим сородичам, а те в свою очередь всегда имеют возможность сбежать. Но раз они настолько свирепы, то что можно ожидать от более вооружённых видов? Можно предположить ещё более ужасные и кровавые стычки, но не тут-то было.

Наблюдения за волками и собаками показали, что те во время стычек не наносят один одному смертельных увечий. Когда одна из сторон проигрывает, вместо того, чтобы всеми силами продолжать защищаться, она наоборот – подставляет уязвимые места, например шею, одного укуса в которую хватит, чтобы убить её. Однако другая сторона не может этого сделать, её останавливают определённые внутренние сдерживатели. Аналогично птицы, способные нанести сильный ущерб своим клювом, не используют полностью свой потенциал в стычках. Есть пословица, что ворон ворону глаз не выклюет, и эта пословица абсолютно правдивая. Даже когда вороны дерутся, например за еду, им никогда не приходит в голову устранить противника наиболее эффективным, но скорее всего ведущим к его дальнейшей гибели способом – одним метким ударом выклевать глаз. Кроме того, птицы очень аккуратны в чистке перьев своих сородичей, особенно рядом с такими местами, как глаза, они не используют клюв с такой же силой, как при том же приёме пищи. Почему такие сдерживатели выработались – разумеется, потому что иначе представители этих видов перегрызли бы один одному глотки, выклевали глаза и все вместе вымерли.

В данном плане человек ближе к горлицам и зайцам, нежели к волкам и воронам. Он слабо вооружён от природы. Но со временем он стал самым вооружённым существом в мире. Это произошло довольно быстро, у него не было времени на выработку естественных сдерживателей. И, учитывая, что выживание вида невозможно, если его представители будут уничтожать своих сородичей, возникает важный вопрос, который Лоренц сформулировал такими словами:

Придёт день, когда два враждующих лагеря окажутся лицом к лицу, перед опасностью взаимного уничтожения. Может наступить день, когда всё человечество разобьётся на два таких лагеря. Как мы поведём себя в этом случае – подобно горлицам или подобно волкам? Судьба человечества будет зависеть от того, как люди ответят на этот вопрос. Мы должны быть бдительны!

Если агрессор убьёт владельца собственности, то собственность переходит ему?

Кто то

Собственность — это, как сейчас модно объяснять, пучок правомочий. Причём правомочий этих можно наизобретать чёртову уйму: чем более сложны правовые отношения в обществе, тем этих правомочий больше, тем их труднее различить, и тем сильнее они переплетаются. Так, я могу прийти в гости к приятелю и сесть поработать за комп, который он арендует вместе с квартирой на деньги своих родителей, причём доступ за комп оплачиваю поцелуем. Я использую пиратскую операционную систему и набираю текст статьи, которая обещана заказчику, и за которую мной получена предоплата. Могут ли в связи с этим родители приятеля, хозяин квартиры с компом и сотрудники производителя операционной системы также требовать с меня поцелуй, и какую именно долю от поцелуя? Могу ли я вместо поцелуя отправить парня к своему заказчику, чтобы тот сам его целовал, раз у него такая срочность, что мне приходится работать где попало в неурочное время? Ответы на эти вопросы кажутся очевидными, только если у нас в голове есть некоторые примерно одинаковые представления о должном.

Но представления о должном довольно сильно зависят от контекста. Если я убиваю противника в компьютерной игре, и игра подразумевает возможность обобрать труп, то переход мне собственности покойного не вызывает особых споров. Если те же правила действуют в живой ролевой игре, то моя собственность на имущество убитого также может быть вполне легальной. Наконец, если я участвую в такой неприятной разновидности ролевых игр, как настоящая война, то и там присвоение себе оружия, боезапаса и всяких сувениров с тела убитого не вызывает непонимания окружающих.

Более того, военная добыча может не сводиться к шмоткам с трупа. Если завтра Навальный убьёт Путина, он вполне сможет претендовать на то, чтобы унаследовать президентский пост в России, и покажите мне того странного человека, который это оспорит. Пропишите ему тройную дозу фэнтези.

Но как только мы переходим в контекст, где убийство не считается способом разрешения конфликта, оно перестаёт быть и легитимным способом приобретения собственности убитого. После этого весь пучок правомочий для убийцы сожмётся до фактического владения тем, что он сумел с убитого снять, и лишь до тех пор, пока не отберут.

Мадам Президент, выберите, пожалуйста, блюдо, на которое положить Ваш трофей во время инаугурации.