Это парадный вход, анус Роскомнадзор блокирует себе сам
Каждый, как водится, мнит себя стратегом, видя бой со стороны, но мне кажется, что это неправильно — устраивать одновременные акции в разных городах. Ну кто сегодня будет внимательно следить за Питером, когда есть Москва? Зато, представляете, как было бы круто, если бы каждый день одна крупная, крутая, хорошо подготовленная акция проходила в новом городе! Пусть акции будут разными по стилю, по формату, пусть люди стараются перещеголять друг друга. Пусть говорят: ну, в Питере было ничо так, но вот потом в Краснодаре ваще отвал башки! При этом люди в каждом конкретном городе к тому моменту, когда снова дойдёт очередь до их города, успеют отдохнуть, скопить денег, набраться энтузиазма, насмотрятся на чужие креативные идеи, придумают свои.
Так, перенося фокус с места на место, можно было бы замутить действительно бессрочную общероссийскую общественную кампанию, а не очередное «поорали и разошлись».
Неужели все будут на нервах и готовы сразу самозащититься (оружием), ломая весь кайф?
анонимный вопрос
Довольно сочную картинку, каково несчастным пранкерам в обществе, где все на нервах, и готовы сразу самозащититься, нарисовал в своих недавних книжках из нескончаемого Меганезийского цикла Александр Розов. Там пранкерам здорово доставалось, но поскольку картинка того, как им доставалось, шла в прямой эфир, рейтинги у них только росли, вместе с монетизацией. Странный способ заработка, но люди идут по приколу и на более серьёзные чудачества.
Вообще, чувство юмора — это умение получать удовольствие от несоответствия наблюдаемого и ожидаемого (определение не моё, где вычитала, не помню). В обществе, где все на нервах, действительно будет туговато с чувством юмора в ситуациях, когда у тебя есть все основания расценивать действия субъекта как нападение, а оно на поверку оказывается розыгрышем. Но уже известный пранк с Вейдером и уличным туалетом вполне годится для тиражирования в сколь угодно вооружённом обществе. Даже если бы у тян со скриншота вместо сумки был пистолет-пулемёт, она бы вряд ли открыла огонь, но, конечно, могла бы вскинуть оружие, чтобы посмотреть, как этим ребятам встречный пранк, и срётся ли лорд Вейдер в штаны.
Я неоднократно определяла право как комплекс подходов к разрешению конфликтов. Золоторев идёт дальше и описывает его, как язык человеческого взаимодействия, то есть вообще все спонтанно складывающиеся правила, которым люди следуют при взаимодействии друг с другом.
Как в рамках моего определения, так и в рамках золоторевского, никакого гендерного равноправия нет. Ну вот не складывается оно спонтанно, в силу явных различий в подходах к человеческому взаимодействию, или даже хотя бы к разрешению конфликтов, если сузить тему до моего определения права.
Достаточно очевидной причиной того, что представители разных биологических полов норовят использовать разные подходы к взаимодействию, является то, что человеческое поведение во многом является гормонально обусловленным, а содержание гормонов у полов всё-таки разное. Но чем выше уровень абстракции правил, тем меньшую роль играют все эти различия, и это нормально. Так что требовать гендерного равноправия на уровне семьи — чертовски странно, а на уровне крупных сообществ — чертовски естественно. Тут нет противоречия, просто не надо пихать всюду абсолюты и заниматься прокрустикой (чёрт, я начинаю заниматься самоцитированием и изобретением собственного языка, скоро совсем окуклюсь до полной непонятности читателю).
Зайду издалека и порекомендую для начала свежее видео от Григория Баженова, где он оппонирует авторитарным урбанистам и, в частности, объясняет главное предназначение города — возможность заработать.
Конечно, исторически у города часто была ещё и функция крепости. Но возможность сохранить богатство от внешнего грабителя во многом перекликается с возможностью собственно разбогатеть. Не кучкуйся люди в одном месте и не накапливай добро, они бы не могли позволить себе постройку такой удобной городской инфраструктуры, как защитные сооружения, да большой нужды бы в этом не было — рулили бы индивидуальные схроны в лесу или откочёвывание со своими стадами в укромные урочища. Так что всё-таки возможность накопить богатство, собравшись компактно большой толпой — первична.
Все удобства, которыми город обеспечивает людей, приспосабливаются к его главной функции. А если это делается плохо (например, городом управляют централизованно и мешают людям зарабатывать), то город загибается, проигрывая конкурентную гонку альтернативам. Это относится и к организации городского транспорта.
Чем мобильнее городской житель, тем больше у него выбор мест работы, тем в среднем лучшее место он себе находит, и тем богаче становится. В результате он получает возможность создавать платёжеспособный спрос на различные удобства, в том числе и на ещё большую мобильность. По большому счёту неважно, какова структура собственности в разных компаниях, предоставляющих транспортные услуги, лишь бы у них не было возможности силой диктовать свои правила конкурентам или потребителям. Иначе говоря, правильно организованный транспорт может быть чьим угодно, только не той институции, которая вырабатывает правила.
Так что в московском метро свой хозяин может быть у каждой ветки, или у каждой станции, или отдельно владелец станций, тоннелей и депо, и отдельно владельцы поездов. В принципе, единый хозяин может быть и у метрополитена в целом, он и в этом случае останется действовать на конкурентном рынке, конкуренцию ему составляют все альтернативные способы добраться из точки в точку в пределах города. Но даже если весь город со всеми улицами, домами и транспортом принадлежит единому владельцу, то альтернативой использования городского транспорта оказывается видеосвязь или переезд в другое место. Ведь город — это в первую очередь место, где можно заработать больше денег, чем вне города, и лишь затем всяческая инфраструктура для совместного проведения досуга большими толпами. Можешь заработать достаточные для тебя деньги в другом месте — и город уже не так сильно тебя держит.
Весьма обеспокоен складывающимся негласным консенсусом у разнообразной непризнанной оппозиции России, заключающимся в том, что верхушку (да-да, самую-самую) действующей власти РФ и их друзей по кооперативу «Озеро» и т.д. нельзя будет публично осудить, раскулачить, всё отнять, сгноить в рудниках или хотя бы придать публичной лютой смертушке. Почему эти «люди» должны оставаться безнаказанными и вообще жить после сотворённого с нашей страной? Беспокоюсь.
диванный злопыхатель
Мне уже приходилось отвечать на схожий вопрос, разъясняя непрактичность террора против силовиков. В общем-то, все эти доводы, и даже в большей степени, относятся и к государственной верхушке. Есть известное политологическое наблюдение, о том, что чем меньше крови пролито при транзите власти, тем демократичнее и травояднее будет новая власть.
Так что месть действительно лучше сервировать охлаждённой. Сперва мирный транзит власти вместо кровавой революции. Затем мирное сокращение штатов вместо люстраций. И только после того, как проведена дерегуляция права, восстановлена уверенность в возможности справедливого суда, уже сами граждане начнут мало-помалу подавать иски против престарелых бывших тиранов и их престарелых бывших приспешников. Их грязное бельё будет полоскаться на широкую публику, их преступления будут беспристрастно и публично рассматриваться, а миллиарды — таять в погашение претензий. Остаток их жизни пройдёт в непрерывных изматывающих тяжбах. Но в момент транзита ничто не будет ничего подобного предвещать. Они даже получат гарантии от переходного правительства народного доверия, что оно, правительство, не будет их преследовать. И действительно, такие важные вещи нельзя доверять правительству, это дело частных юридически равных лиц.
Эта книга — структурированный сборник наиболее значимых статей из ЖЖ-блога известного либертарианского философа Олега Тараканова («Laxy Catal»). Статьи приведены полностью в неизменном виде, без правок со стороны автора компиляции.
По мнению автора компиляции, в работе Тараканова рассматривается наиболее реалистичная, с точки зрения возможности имплантации на данный момент, модель общественного устройства. Она призвана решить постоянно множащиеся проблемы людей почти во всех всех современных государствах, основанных на территориальной монополии с «тиранией большинства».
Сам Олег Тараканов вместо слова «панархия» применяет изобретённый им термин «страховые крыши», но автор компиляции счёл возможным использовать более общепринятое понятие. Панархия не ставит целью полное уничтожение государства, а выступает за отмену его территориальной монополии, и за добровольное участие в нём. Это система экстерриториальных контрактных (и/или конкурирующих) юрисдикций (ЭКЮ), в которой разные люди могут выбирать себе «виртуальное государство», находясь на одной территории.
Такой подход обеспечивает конкуренцию между юрисдикциями, заставляя их эффективнее расходовать бюджет и не ущемлять личные и экономические свободы граждан. Но еще важнее то, что люди приобретают возможность жить по тем правилам, которые ближе лично им, а не тем, которые были навязаны по воле большинства, проживающего на какой-то территории. Ведь в обычном территориальном государстве лишь малая часть реально способна эмигрировать, а остальные люди вынуждены терпеть всё что угодно, чем, собственно, правительства и пользуются, наплевав на их интересы.
Могу предположить, что некоторая часть убеждённых последователей Ротбарда не сочтет панархию истинным либертарианством. Тем не менее, если сравнивать с неустойчивым минархизмом и труднореализуемым анархо-капитализмом (анкапом), панархия является самым реалистичным и легко «продаваемым людям» вариантом ухода от текущего печального положения дел. В режиме панархии уже сейчас, согласно международным соглашениям, живут дипломаты, так что речь идёт всего лишь о широкомасштабном внедрении готового хорошо себя показавшего механизма.
Если вам пришёлся не по душе потестарный («силовой») подход к взятию под юрисдикцию и энфорсменту судебных решений в модели Олега Тараканова, не отворачивайтесь от идеи панархии совсем. Рассмотрите проект Bitnation, где все это осуществляется абсолютно без какого-либо принуждения на основе блокчейн-системы репутации.
Небольшая вводная для читателей. Эффективный альтруизм — семейство подходов к задаче об изменении мира к лучшему. В рамках доктрины рассматривается, как минимальными средствами получить максимум эффекта, какими соображениями руководствоваться при постановке целей, и как мотивировать себя к альтруизму. Говард Рорк — персонаж романа Айн Рэнд «Источник», проповедующий эгоизм как наивысшую моральную ценность.
Конечно же, обе эти концепции вполне уживаются друг с другом, и мне не придётся писать об этом тонны текста, потому что Михаил Пожарский был недавно столь альтруистичен, что выпустил об этом видео. Двигателем альтруистического поведения является эгоизм. А движение эффективного альтруизма является неплохим подтверждением этого. Сперва человеку становится мало понтоваться роскошными яхтами, и он начинает тратить на благотворительность. Потом на этой делянке становится тесно, и он начинает понтоваться тем, что он тратит на благотворительность эффективнее, чем другие. Вы, дескать, вбухиваете мегабаксы без особого толку, с таким же успехом могли бы от них прикуривать, а вот я, потратив в десять раз меньше, реально помог куче народу в реальных проблемах, вот пруфы, вот анализ методики, а вот сюда кидать донаты.
Что ещё роднит эффективный альтруизм и эгоизм по Айн Рэнд, так это убеждённость многих адептов эффективного альтруизма, что для успешного человека, скажем, эффективнее не самому идти волонтёрить, а оплатить работу профессионалов, потому что он полезнее на своём месте, где он зарабатывает деньги для оплаты этих самых профессионалов. А отсюда буквально один шаг до идеи о том, что вообще лучший способ помощи людям — это построение максимально свободного общества, где каждый занимается тем, что приносит максимальную пользу другим — просто потому, что именно такое поведение лучше всего вознаграждается на свободном рынке.
Как я понял, выходит из договора о неагрессии именно киллер, а не заказчик, поэтому и наказание должен понести исполнитель. А в убийстве Немцова (и других политических убийствах), неужели заказчики должны быть освобождены от ответственности?
анонимный вопрос
Для того, чтобы выйти из договора, нужно сперва договор заключить, так что сама концепция договора о неагрессии столь же сомнительна, как и, скажем, концепция общественного договора об учреждении правительства. Можно лишь констатировать, что люди преимущественно не склонны беспричинно убивать друг друга, как будто они об этом договорились, или что люди в целом ведут себя по отношению к правительству так, как будто эта институция действует по их поручению. Фактически же люди просто склонны придерживаться статус кво, а к его нарушению относиться с подозрением.
Государства — это организации, системно осуществляющие агрессивное насилие, поэтому политические убийства в текущей картине мира у многих людей как раз являются частью статус кво, а значит, это древняя почтенная традиция: представитель государства имеет право отдать приказ об убийстве, а исполнитель должен взять под козырёк, и за это на суде к нему отнесутся с пониманием. Поэтому, конечно, в глубоко этатистском обществе, где исполнителя политического убийства со стороны государства найти не просто, а очень просто, возлагать всю ответственность на исполнителя означает непонимание возлагающим основ мироустройства.
Так что корректнее, пока не доказано обратного, рассматривать убийства в интересах политических группировок, как обычное разделение труда, где есть заказчик, есть менеджер, есть наёмные работники, все они в какой-то мере вовлечены в выполнение работы, и все они в какой-то мере несут ответственность за результат, будь то успех операции или суд над её участниками.
А вот при анкапе, случись заказное убийство, наоборот, по умолчанию уместнее предполагать, пока не доказано обратное, что исполнитель несёт всю полноту ответственности, поскольку именно он принимает решение в силу своих личных моральных установок. Вот если при разбирательстве всплывёт серьёзная экономическая зависимость от заказчика, или заложники, или ещё какая-нибудь хрень, когда от заказчика будет зависеть не только вознаграждение за успешную работу, но и серьёзные санкции в случае отказа от исполнения заказа — тогда будет уместно вменить заказчику ответственность, как если бы это было в древнюю дикую эпоху тотального этатизма.
Я понимаю, что это можно урегулировать в рамках контрактных юрисдикций, но как поступать в общем случае? Например, если я вижу что человек выхватывает оружие в публичном месте, могу ли я стрелять первым, пока он еще никому не навредил?
Хан Соло
Я очень даже понимаю ваше желание снять с себя ответственность за выбор наилучшего варианта действий в экстремальной ситуации. Увы, это так не работает.
Вы видите, как кто-то выхватывает оружие в публичном месте. Вы можете тоже выхватить оружие и выстрелить первым, или можете не сделать этого. Вы не знаете, какое решение будет верным, потому что не располагаете полной информацией о ситуации. Можно привести реальные примеры из жизни, когда человек выхватывал оружие, чтобы защититься от нападения, но прохожие решали, что именно он нападает, и стреляли в него. А вдруг тот человек сам выхватывает оружие, чтобы защититься от кого-то вне поля вашего зрения?
Поэтому более безопасной практикой считается перед тем, как стрелять в кого бы то ни было, крикнуть сакраментальное «Стой, стрелять буду!» — это делается в первую очередь для того, чтобы проинформировать свидетелей, что не вы начали нападение, и вы рассчитываете на мирное разрешение конфликта. Этому, кстати, учат на курсах безопасного обращения с оружием, так что я тут Америку не открываю.
Да, любое промедление перед выстрелом несёт риск того, что вы будете стрелять не первым. Но никто лучше вас в конкретной ситуации не решит, какой риск предпочтительнее: выстрелить без предупреждения и отвечать за то, что напали, или предупредить, и получить пулю.
