С большим интересом прочитала текст, который преподносится нам, как беседа сотрудников гугла и их новейшим чатботом Ламдой. Это высокохудожественное произведение, создающее полное ощущение, что все три собеседника весьма разумны. Мне немедленно захотелось тоже пообщаться со столь выдающимся искусственным разумом, чтобы примерить на него внешние признаки самопринадлежности, о которых я писала в первой главе своей книжки про анкап. Увы, похоже, бедный муравьед и по сегодня остаётся невостребован, и скачет, где скакал Ламда пока что находится на этапе закрытого тестирования, и приходится довольствоваться лишь транскриптом чужой беседы.
Также вскоре прочла весьма скептический пост Розова, где верующие в искусственный разум объявлены таблицепоклонниками, приводятся непонятные мне аргументы математического толка о невозможности создания нейросети умнее медузы, а также указывается, что в подобных записях бесед мы почему-то не видим попыток тестирования того, действительно ли бот понимает сказанное, через ввод некорректных данных.
Отмечу, что меня мало волнует уровень интеллекта чатбота, хотя я была весьма впечатлена тем, насколько чёткие он даёт определения весьма абстрактным понятиям. Меня волнуют ровно те вещи, про которые я пишу в книжке: субъектность собеседника, способность его оперировать понятием собственности, а также договороспособность. Если окажется, что можно соответствовать этим критериям, имея интеллект медузы, так тому и быть, я признаю эту медузу самопринадлежной.
Ну а что касается заголовка поста – недавно мы в клубе Монтелиберо устраивали ночной просмотр этого выдающегося мультсериала, и понятно, что после него в мозгу просто обязаны шевелиться странные мысли и разрозненные образы. В интересное мы время живём, и это очень странно контрастирует с творящейся на территориях РФ, Украины и Беларуси дикостью…
Одной из ошибок, которые часто допускаются по отношению к концепциям некоторых систем, является неспособность понять их децентрализованную сущность. Приведу в пример абсурдный, но всё же нередко встречаемый вопрос про криптовалюты – а что будет, если «владелец» биткоина решит создать сколько угодно новых монет или ещё как-то изменить его систему? Здесь явно наблюдается неспособность понять то, как валюта может не иметь некого владельца. Традиционное понимание валюты всегда предполагает наличие конкретного эмитента, который выпускает новые денежные единицы и обладает на это исключительным правом. И многие действительно не представляют, как может быть иначе.
Пример с биткоином показателен, поскольку это уже работающая система без централизованного органа управления. Никакого эмитента в его случае нет, никто не может в одностороннем порядке принять какие-либо решения касательно работы его системы без прямого согласия держателей более 50% вовлечённых в неё вычислительных мощностей. Каждый такой держатель (майнер) обладает своей собственной копией узла сети, и каждая такая копия идентична. В этом и состоит децентрализация – никакого центрального узла и нет. Однажды будучи запущенной своим создателем, такая система, при вовлечении достаточного количества вычислительных мощностей, больше никогда не переходит в одностороннее управление.
А ещё большей децентрализации уже всей криптовалютной системе придаёт то, что каждый желающий может попытаться запустить новую криптовалюту со своими собственными принципами работы. Не существует такого правила (да и возможности его реализовать), чтобы в сети интернет существовала и использовалась только одна конкретная криптовалюта (как это чаще всего происходит с обычными валютами на территории государств). Их может быть столько, сколько люди сами решат использовать в тех или иных целях.
Если валюта может быть децентрализованной, то почему такими не могут быть и другие системы, например система общественного управления? Её традиционное понимание состоит в том, что на определённой территории должен существовать один-единственный орган (государство), обладающий «легитимным» правом навязывать всем один-единственный порядок, при необходимости прибегая к угрозе применения насилия. Но как вы думаете, не будет ли такой же ошибкой считать этот вариант единственным возможным, как и ошибка считать возможным существование валют только при наличии у них конкретных эмитентов?
Будет большой глупостью отбрасывать возможность достижения свободного ненасильственного общества, в котором параллельно существуют разные, свободные к выбору системы общественного порядка, лишь из-за принципиального нежелания понимать и принимать возможность существования децентрализованных систем в принципе. Тем, кто всё ещё продолжает мыслить сугубо «централизованным» образом, где у каждой системы должен существовать какой-то единый центр управления, стоит наконец-то научиться понимать возможность децентрализации тех или иных систем.
Перечитала всё ранее написанное целиком, по ходу прочтения внесла незначительные правки в пару глав, а затем с разгону допилила главу про то, как анкап справляется с ранее описанными трудностями, связанными с неидеальностью общества. После этого осталось только подытожить вторую часть книги – и можно приступать к третьей, заключительной.
Могу констатировать, что в целом в книге довольно велика концентрация моих собственных оригинальных мыслей и определений терминов. Структура изложения также может показаться не вполне привычной для тех, кто ранее знакомился с другими трудами по либертарианству. Надеюсь, это не оттолкнёт читателя, а, напротив, вызовет в нём интерес.
Для тех, кому удобнее читать не на большом экране, а на мобильных устройствах, книга доступна в формате epub.
Ну и, конечно, не могу не намекнуть, что завершение второй части книги – отличный повод задонатить, чтобы я могла отпраздновать это событие.
Интересные вещи нам показывает американская статистика о домашнем насилии в семьях полицейских. Как оказалось, до 40% полицейских офицеров в США практикуют насилие по отношению к своим близким. Уровень насилия в семьях полицейских до 4 раз превышает таковой во всём американском обществе. Стоит заметить – это результат нескольких анонимных опросов самих офицеров. Их семьи же редко жалуются на насилие и обращаются за помощью, поскольку не рассчитывают на неё от коллег своих обидчиков. И офицерам действительно редко выдвигают реальные обвинения в домашнем насилии – в то время, как в общем расследуется 92% заявлений о нём, конкретно в случае офицеров этот показатель составляет всего 42%. А значит на самом деле уровень домашнего насилия в семьях полицейских может быть куда выше 40%. Также среди представителей всех профессий в целом полицейские офицеры оказались наиболее склонны к домашнему насилию.
Конечно, это лишь американская статистика, но нет причин не предполагать, что работники силовых структур будут значительно насильственнее остального населения во всех странах. И удивляться подобному не стоит. Очевидно, что именно более насильственные люди, которые не чувствуют сильного сопротивления и отторжения к совершению насилия, у которых слабее выражена эмпатия, будут и более склонны выбирать себе профессию, где инициация насилия является служебной обязанностью.
Что же это значит для общества? Фактически, существующие ныне во всём мире системы общественного управления и правопорядка, основанные на «легитимной монополии» определённого органа (государства) в применении насилия, становятся орудием в руках насильственных людей. Маленький процент насильников получает власть над всеми остальными, нормальными людьми, в большинстве своём насилия никогда не совершающими. И очевидно, что эти насильники будут использовать силовую власть в собственных интересах, не ограничиваясь какими-то нормами и законами, или же интерпретируя и переписывая их под себя. Также они уж точно не будут отказываться от насилия в частной жизни, считая его в целом нормальным инструментом в достижении тех или иных целей, а то и вовсе прибегая к нему ради снятия стресса и агрессивности, срываясь на окружающих людей.
Стоит понимать, что всё дело в том, почему некоторые люди совершают насилие. Их конечно могут провоцировать или побуждать какие-то события и цели, но что важнее этого – они просто не чувствуют к насилию достаточного сопротивления и отторжения, в том числе у них слабее выражена эмпатия в сравнении с другими людьми. Именно этим и можно объяснить насилие в человеческом обществе, если обратиться к концепции механизма ингибирования насилия, утверждающей, что каждому нормально развивающемуся индивиду присущи врождённые сдерживатели агрессии по отношению к другим людям, наличие которых, в том числе, важно для развития той же эмпатии.
А можно ли ожидать от людей, способных легко совершать насилие ввиду нехватки таких сдерживателей, что они ограничатся его использованием лишь в качестве инструмента поддержания закона и некой справедливости? Нет конечно же, для них насилие норма, они к нему не чувствуют ничего негативного и будут прибегать всегда, когда посчитают нужным. Именно поэтому любую общественную систему, исполнение порядков которой требует насильственного подкрепления, вряд ли можно назвать справедливой и работающей во благо обычного человека – такие системы лишь дают преимущества насильникам и укрепляют их власть над нормальными людьми.
В первой статье, написанной давным-давно, я рассказала о том, что такое токеномика и для чего она применяется в Монтелиберо. Также сравнительно недавно я выпустила пост, где обнародовала своё наблюдение, что именно работающая токеномика и является сегодня той уникальной фишкой, которая отличает наше сообщество от других офлайновых проектов – как либертарианских, так и не заморачивающихся на идеологию (кроме, возможно, Колионово, но оттуда давненько ничего не слышно). Теперь настало время для давно анонсированной второй статьи – о том, как войти в нашу токеномику, и как в ней ориентироваться.
Если вы уже переехали в Черногорию, то самый лучший способ – это личная встреча, на которой вам всё покажут, помогут установить и убедятся, что всё заработало. Так что дальнейший текст – для тех, кто пока сюда не переехал, что отнюдь не является препятствием для вхождения в токеномику.
Скорее всего, вам в этом случае актуальны токены нашего основного инвестиционного фонда MTL, а также евростейблкоины EURMTL (как минимум для получения дивидендов от фонда). Если вы намерены этим и ограничиться, то для вас создано специальное решение, требующее минимума телодвижений: кошелёк в телеграм-боте @MyMTLWalletBot.
Запускаете бота и жмёте “Создать бесплатный аккаунт”. Всё, у вас есть кошелёк с двумя открытыми линиями доверия: к стейблкоину EURMTL и к токену инвестиционного фонда Монтелиберо MTL.
По нажатию кнопки Receive вы увидите свой публичный ключ, на который сможете принимать токены.
Теперь вам достаточно связаться с представителями фонда через другого несложного телеграм-бота @mtl_helper_bot, договориться о покупке токенов MTL при помощи удобного для вас способа оплаты, сообщить им адрес с предыдущей картинки – и туда придут купленные токены. Далее каждую неделю на этот же адрес будут приходить дивиденды в EURMTL.
Рано или поздно вам может потребоваться более продвинутый функционал, и тогда точно стоит обзавестись более серьёзным кошельком.
Если вам важно, чтобы кошелёк не спрашивал у вас ничего лишнего и имел открытый исходный код, ваш выбор – Solar. Установив и запустив приложение, вы можете добавить произвольное количество аккаунтов, хотя в большинстве случаев вам будет достаточно одного.
Нажимаете Add account
Поскольку предположительно импортировать имеющийся аккаунт вам неоткуда, жмёте Create account
При желании аккаунт можно защитить паролем
Генерируется пара ключей. Вам предлагается убедиться, что никто не готовится сделать снимок вашего экрана, после чего нажимаете Reveal key, чтобы увидеть и сохранить свой закрытый ключ, при помощи которого подписываются транзакции.
Теперь у вас есть пустой аккаунт. Зайдя в него, можно нажать на Receive и получить свой публичный ключ, он же адрес кошелька, на который вам могут слать токены.
Когда вы только создали аккаунт, им ещё нельзя пользоваться, потому что любые операции требуют уплаты комиссий во внутренней стелларовской криптовалюте, люменах (XLM). Стоит она копейки, так что просто обращайтесь к представителям фонда через всё тот же @mtl_helper_bot, сообщайте свой публичный ключ, и вам их отсыплют бесплатно. Когда на ваш кошелёк придут первые люмены, только тогда аккаунт и будет считаться созданным, а в блокчейн в качестве создателя аккаунта будет записан тот, кто эти люмены прислал.
Итак, первые люмены получены, аккаунт заработал. Нажав на пиктограмку меню, можно увидеть весь нехитрый функционал кошелька, в котором нас сейчас интересует пункт Assets & Balances.
Чтобы приобрести какие-либо токены, помимо XLM, нужно открыть к ним линии доверия. Нажимаете Add Asset To Your Account.
В открывшемся окне набираете mtl и видите результаты поиска. Нас интересует токен MTL, выпущенный mtl.montelibero.org (могут найтись подделки, выпущенные кем-то ещё, их добавлять не стоит). Кликаете по нему и видите описание токена.
Осталось нажать на ADD ASSET TO ACCOUNT, и линия доверия к токену открыта. При этом замораживается 0.5 XLM, они разморозятся, если вы решите удалить линию доверия к токену.
Аналогичным образом добавляете линию доверия к EURMTL – тоже выбрав в результатах поиска именно токен, выпущенный mtl.montelibero.org.
Всё, теперь вы вручную воспроизвели то, что делалось одной кнопкой в телеграм-боте. Зато этот аккаунт полностью под вашим контролем.
Кошелёк Solar удобен, если вы хотите иметь несколько разных адресов для разных нужд и готовы самостоятельно организовывать хранение тех адресов, на которые вам нужно достаточно регулярно делать переводы. Также использование этого кошелька означает, что вам не слишком часто требуется автоматический обмен токенов на токены. В противном случае есть смысл рассмотреть кошелёк, менее отвечающий продвинутым представениям о приватности, зато обладающий кое-каким дополнительным функционалом.
Этот функционал предоставляет кошелёк Lobstr, его использует большая часть переселенцев в Черногорию. Это веб-кошелёк, также существующий и в виде мобильного приложения. Несложная процедура заведения аккаунта:
Нажимаете Get Started
При желании защищаете аккаунт паролем
Кошелёк, как видите, требует адрес почты, что, по идее, для работы с криптой не нужно. После подтверждения почты можно зайти в настройки и сохранить свои ключи: публичный (начинается на G) и приватный (начинается на S, на скрине его не видно, открывается по кнопке Reveal secret key). Также можно задать Federation address, он похож по синтаксису на емейл, а потому легко запоминается.
На почту потом будут приходить уведомления об операциях, а на федерейшн адрес вам смогут послать токены, как и на ваш публичный ключ. Также этот кошелёк даёт возможность сохранять ваших контрагентов в базу контактов под человеческими именами, за что лично я его и ценю.
Далее при отправке токенов у вас появляется возможность выбрать получателя из списка контактов.
Выбираете, какие токены вы отправляете и сколько. При желании можно добавить небольшой текстовый комментарий, он тоже запишется в блокчейн. Всё, можно жать Send.
Другая продвинутая фишка этого кошелька – обмен токенов. Нажимаете Swap assets.
Далее выбираете, какие токены вы продаёте, и какие хотите купить. Кошелёк ищет все открытые ордера на продажу/покупку всех токенов в блокчейне стеллар и пытается выстроить цепочку обменов, которые дадут вам желаемый результат.
Таким образом, вы можете свободно обмениваться самыми разными токенами. Например, как показано на скриншоте, купить за EURMTL мои личные токены ANCAPCHAN (предварительно открыв к ним линию доверия). При этом вы, во-первых, мне донатите, во-вторых, получаете взамен коллекционный токен, а в-третьих, если вы в какой-то момент решите вернуть свои евро назад, вы всегда можете продать токен обратно. Согласитесь, это более гибкая схема, чем просто отправка денег на мой адрес.
Итак, вы выбрали наиболее удобный для вас стелларовский кошелёк и освоили основные операции с ним. Теперь у вас есть возможность, например, регулярно вкладывать часть рублёвого заработка в фонд Montelibero (учитывая, что рубль на момент написания этой инструкции имеет из-за регуляций ЦБ РФ искусственно задранный курс, такая тактика выглядит весьма привлекательно). Это более осмысленно, чем просто донатить на нужды проекта, потому что донаты это всего лишь деньги, с инвестициями же мы получаем и мозги инвесторов, заинтересованных в умножении капитала, а не в его растрате.
После покупки своих первых MTL вы будете добавлены в чат держателей токенов, где обсуждается политика инвестирования, а если вам посчастливиться оказаться в первой двадцатке по доле владения фондом, то обретёте право подписывать его решения. В основном это означает повинность каждую пятницу заверять транзакцию по выплате дивидендов, но время от времени нужно решать и более интересные вопросы. Пока определённый порог подписей не набран, решение по той или иной выплате просто технически не получится провести.
Также есть возможность делегировать своё право голоса другому участнику проекта, и если таких наберётся достаточно, чтобы они по совокупной доле владения вошли в первую двадцатку, то делегат становится подписантом (я сейчас среди них именно по этой причине, моей личной доли владения уже не хватает). Наш коллега Соз написал хорошую инструкцию, как делегировать голос. Также, возможно, вас заинтересует его же инструкция о том, как поддержать полезного члена сообщества. Такая поддержка будет означать не только чисто символический жест. Поддерживаемый вами участник проекта попадает в распределённое правительство Монтелиберо – коллегиальный орган, который, в отличие от двадцатки подписантов фонда, занимается уже не только фондом, а проектом в целом: куда двигаться, где пиариться, как реагировать на вызовы.
Ну а дальше, хотелось бы надеяться, вы достаточно поднатореете в токеномике, расширите свой портфель с одних только MTL до токенов конкретных наиболее интересных вам бизнесов, и будете пристально вглядываться в окружающую действительность, прикидывая, в каком месте ей бы не помешала токенизация. Анкап экспансивен, нечего этого стесняться. Вот, можете полюбоваться на перечень товаров и услуг, которые вы можете уже сейчас приобрести за EURMTL. Ваш бизнес тоже может вскоре оказаться в этом списке.
Алекс Розов (довольно высоко котируемый мной автор окололибертарианских трансутопий) у себя в ЖЖ рассмотрел продвигаемый Битархом и Волюнтаристом набор концепций, касающихся возможностей радикального уменьшения насилия в человеческом обществе.
Автор полагает, что одного лишь разового изъятия из человеческой популяции агрессивных особей будет, скорее всего, недостаточно, и для закрепления успеха необходим также культуроцид, то есть упразднение из культуры паттернов, поощряющих и героизирующих агрессивное насилие.
Автор разбирает серию статей про ингибитор насилия, отмечает, что его появление у человека вполне эволюционно обусловлено (мэйнстримная на сегодня в научном дискурсе гипотеза самоодомашнивания человека), а также пытается ответить на вопрос о том, в какой мере его было бы целесообразно усилить (бетризация – введённый Станиславом Лемом термин, обозначающий как раз процедуру резкого усиления ингибитора насилия). Ответ неутешителен: никакое одношаговое действие к желаемому результату не приведёт, общество регулируется слишком сложными механизмами. Автор полагает, что простая возможность защищаться от непосредственного насилия (которая обеспечивается тем, что в момент непосредственной опасности действие ингибитора временно ослабляется) не даёт достаточной обратной связи, приводящей общество к желаемому ненасильственному состоянию, важна также готовность мстить исподтишка.
Таким образом, отчётливо высвечивается разница подходов. Если Битарх с Волюнтаристом, исследуя некий механизм, регулирующий реакции человека, далее размышляют на основе фантастического предположения о том, чтобы этот механизм принудительно усиливать у отдельных индивидов, то Алекс Розов рассматривает естественные человеческие сообщества и то, какие механизмы могли бы привести их к желаемому результату (обществу свободных процветающих индивидов, высоко ценящих кооперацию и развитие). Его фантастические предположения в основном лежат в технической сфере (технологии войны, инфообмена и организации) или сводятся к тому, чтобы нужные люди собрались в достаточной концентрации и в достаточном количестве.
Тем не менее, все трое не сомневаются, что удаление из сообщества лиц, склонных к агрессивному насилию, даёт мощный позитивный эффект. Отмечу от себя, что всё-таки люстрация люстрации рознь, и если очищать сообщество так, что удаляемые становятся его врагами, это чревато серьёзными проблемами в будущем.
В Монтелиберо мы пока видим, что отбор в сообщество тех, кто разделяет принцип неагрессии, приводит к высокому уровню кооперации. Удаление тех, с кем в сообществе некомфортно, пока происходит через достаточно мягкое отторжение. Насколько такое сообщество окажется при случае в состоянии сопротивляться внешней агрессии, хотелось бы не проверять, но пока по общему настрою не заметно, чтобы шансы на успешное отражение агрессии были заметно выше или ниже таковых для любого другого сплочённого сообщества.
Иначе говоря, пока что мы справляемся розовскими методами. Битарховы могли бы быть востребованы для коррекции внешнего фона, однако они на сегодня технически недоступны. Розовские методы взаимодействия свободного общества с внешним миром (создание децентрализованной среды для проведения спецопераций по расширению пространства свободы) нам пока доступны в минимальной степени, на уровне лавирования между госрегуляциями.
Такие дела.
opasan pas – черногорская локализация либертарианской змейки
Очень распространённой ошибкой в изучении таких явлений, как войны и геноциды, является неверное соотношение количества тех, кто действительно совершал убийства и другие формы насилия, к количеству пострадавших от насилия жертв. Кому-то вовсе может показаться, что количество убийц приблизительно равно количеству убитых, а значит войны и геноциды с миллионами жертв доказывают способность к совершению жестокого насилия даже среднестатистическим человеком. Но считать так будет грубейшей ошибкой.
Можно вспомнить о том, что по мнению некоторых военных исследователей, например Дейва Гроссмана, 98% солдат на фронте испытывает сильное сопротивление к совершению убийства, и только у 2% такое сопротивление отсутствует. В гибели до 2 миллионов жителей Камбоджи при режиме Пол Пота виноваты всего лишь 55-70 тысяч красных кхмеров (на каждого убийцу в среднем приходилось около 30-40 убийств). А один из исследователей вопроса руандийского геноцида утверждает, что нет ничего невозможного в том, чтобы даже 25 тысяч человек за 100 дней убили сотни тысяч, если не миллион людей – для этого 1 убийце придётся в среднем совершать лишь 1 убийство раз в 2,5 дня (или в сумме по 40 убийств).
В мирной повседневной жизни, как правило, на 1 насильственного преступника приходится 2,5 насильственных преступлений. Менее 0,1% людей совершает более десятка насильственных преступлений. Но какого показателя такой «рецидивизм» может достигнуть в случае войн, геноцидов или репрессий, когда убийство становится чем-то допустимым, разрешённым, а то и требуемым?
Давайте посмотрим на некоторые известные крайние случаи. Наверняка вы хоть раз слыхали о следующих личностях: – хорватский военный преступник Петар Брзица, который за ночь лично убил до 1360 сербов (по наиболее консервативным оценкам было совершено 670 убийств); – работник НКВД Василий Михайлович Блохин, который за всю свою службу лично расстрелял от 10 до 20 тысяч человек.
В случае войн, геноцидов и репрессий один убийца действительно может лично совершить сотни и тысячи убийств. В принципе стремления к таким показателям стоит ожидать от любого человека, который способен легко совершить убийство, не испытывая к этому никакого сопротивления и отвращения. Разве у убийцы есть хоть какой-то стимул останавливаться и убивать меньше, когда ему на это выдано безграничное право? Было бы абсурдом ожидать от убийцы такого, скорее он будет убивать до последнего, если будет возможность – лично убьёт сотни и тысячи людей.
Исходя из того, что мы знаем о геноцидах, на практике скорее всего у одного среднестатистического убийцы в положении «насильственной вседозволенности» получится совершить несколько десятков убийств. Конечно же, это всё ещё говорит о том, что реальными убийцами в любой ситуации является подавляющее меньшинство людей, а значит количество жертв массовых убийств значительно превышает количество самих убийц. Войны, геноциды и репрессии никогда не работают по принципу «в один день на улицы вышло миллион людей, и убило другой миллион людей». Если где-то действительно был убит миллион людей, то значит, что на улицы с насильственными намерениями вышло лишь несколько десятков тысяч убийц.
В сети активно мусолят тему с “паспортом хорошего русского”, в основном, разумеется, критикуя эту задумку. Аргументы обычно примерно таковы:
Такого рода аусвайс закрепляет презумпцию виновности всех русских: по умолчанию они все под санкциями, но можно доказать добрым дядям, что ты хороший русский, и тогда тебе выдадут бумажку о том, что тебе дозволяется примерно то же, что и другим обычным людям, а будешь плохо себя вести – бумажку отберут в два счёта.
Вместо того, чтобы пытаться вымолить послабления только для политэмигрантов, надо добиваться, чтобы санкции сняли со всех, и оставили только персональные, для непосредственных виновников войны.
Такое разделение русских на сорта вобьёт между ними клин.
Само название “паспорт хорошего русского” – омерзительно.
Я же зайду с другой стороны.
Сегодняшняя норма – это крепостная зависимость подданного от страны, в подданстве которой он состоит. Повезло быть в подданстве у доброго барина – радуйся. Не повезло – страдай. Хочешь отказаться от подданства – только с дозволения барина, может и не разрешить уйти. Хочешь перейти в другое подданство – только с дозволения барина, может и не разрешить прийти.
И тут нам предлагается обзавестись документом, который буквально гласит: податель сего публично посылает своего барина нахуй и требует от прочих бар признать за подателем сего человеческое достоинство, а кто не признает, тот не входит в семью цивилизованных народов и состоит на службе у врага рода человеческого. То есть русские эмигранты, выступающие против путинской агрессии на Украине, буквально создают собственную экстерриториальную контрактную юрисдикцию. Это не только решает локальные проблемы конкретных людей, позволяя им без ограничений вступать в рыночные отношения с другими людьми и организациями. Это ещё и расшатывает саму идею государственного суверенитета над людьми.
Не знаю уж, кто именно из числа участников антивоенного форума это придумал, но идея определённо светлая. Однако с аргументом о том, что “паспорт хорошего русского” звучит омерзительно, я, конечно, с готовностью соглашусь. Во-первых, это не паспорт, а декларация, примерно как “декларация о подписании NAP”, которую в своё время пытался всем толкать Михаил Светов, но потом вроде как утратил интерес к этой идее. Во-вторых, выражение “хороший русский” должно относиться к мёртвому русскому оккупанту, а не живому русскому эмигранту.
Лично я определяю себя сейчас как crnogorska Ruskinja, и если этот мой статус будет удостоверять lična kartica некоего специального формата – почему бы и нет, это просто токен.
В недавнем посте с новостями Монтелиберо я обмолвилась, что среди участников проекта на удивление мало не то что действующих членов какой-либо из двух Либертарианских партий России, но даже и людей, как-то с ними связанных. Пожалуй, эту мысль стоит развернуть.
Разумеется, на старте проекта никто не мог точно сказать, во что он со временем превратится. Одному из основателей он виделся как очаг агоризма. Другому как платформа для грядущих преобразований Черногории в русле либертарианства. Мне – как площадка для эвакуации российских политических активистов от путинского режима. В результате мы действительно имеем очаг агоризма, а стратегическая цель преобразования Черногории записана у нас в описании проекта, хотя в этом направлении мы не сильно продвинулись. Что касается площадки для эвакуации – мы действительно стали таковой, вот только к нам присоединяются всё больше не политические активисты – а обычные либертарианцы, никакой такой политикой не увлекающиеся.
И, знаете, похоже, что это даже хорошо. Судя по тому, что до меня долетало в тот период, когда я ещё относительно близко общалась с политическими либертарианцами, большая часть их партийной деятельности сводилась к грызне вокруг устава и дележу власти в партии (она как раз тогда разваливалась надвое). Здесь тоже изредка возникают трения вокруг координации совместной деятельности, но нету этого вот бесконечного выписывания людей из движа. Одобряешь рыночек, не одобряешь государственное вмешательство, не практикуешь принуждения – ну и отлично, нам с тобой по пути, а с умными книжками познакомишься на досуге, если руки дойдут.
Меня недавно спрашивали, чем, собственно, наше сообщество отличается от любой другой тусовки, ведь тут, в Черногории, есть ещё несколько эмигрантских групп, которые точно так же не практикуют насилия и вполне себе одобряют свободу. Мне пришлось поразмыслить, и по итогам размышлений я нашла единственное принципиальное отличие: у нас есть токеномика. То есть, в общем-то, мы всего лишь активно практикуем оформление наших рыночных отношений и обязательств в явном виде, и именно это даёт нам возможность очень активно развиваться.
Спрашивается: а если какое-нибудь другое сообщество сумеет внедрить токеномику у себя, чем они будут отличаться от нас? И вот тут я с удивлением констатирую, что, в сущности, ничем. Токеномика (в отличие от криптовалют) работает на доверии, потому как привязка токенов к объектам реального мира без доверия невозможна. А доверие среди участников сообщества возможно лишь благодаря тому, что они разделяют такую общую ценность, как любовь к рынку, то есть именно к добровольным сделкам. Любые поползновения в сторону идей о том, что лохов полезно обманывать, немедленно будут отторгнуты сообществом (вместе с носителями подобных идей), потому что никаким государственным насилием наши взаимные обязательства не обеспечены, а разворачивать инструментарий частного насилия – это дорого и хлопотно, и ну его нафиг. Если какое-то другое сообщество сумеет воспроизвести подобные отношения внутри себя, мы смело можем признавать их равными себе, а заодно и признавать их токены. Вот так совершенно, казалось бы, вспомогательный инструмент незаметно оказывается уникальной особенностью и едва ли не основой идентичности.
Ну а политические методы решения проблем лучше и впрямь оставить партиям. А для них мы, видимо, обречены оставаться совершенно неполитическим проектом, то ли по продаже земли, то ли ещё по какой-то политически бессмысленной деятельности. Пожелаем этим ребятам удачи в их миссии, но если какой партиец хочет от политики перейти к экономике – наши двери открыты.
Довольно интересную закономерность можно проследить в большом множестве геноцидов. Им предшествовало введение регуляций и запретов на гражданское вооружение. Нередко такие запреты и вовсе непосредственно предшествовали геноцидам. Очень удобно для правительственных насильников и прочих бандитов, не так ли? Лишить простой народ вооружения, а после спокойно и почти без какого-либо сопротивления истреблять его неугодную часть.
Выступать за оружейные законы и против естественного права человека на защиту своей собственной жизни – значит поддерживать исключительную вооружённость меньшинства насильников. Запреты ведь работают лишь по отношению к мирным и законопослушным гражданам, которые всё равно бы никогда в жизни не использовали оружие ради совершения нападения, а только с целью самозащиты. А у правительственных агентов и незаконопослушных бандитов оружие в любом случае останется на руках. Так неужели именно этого и желают противники свободы вооружения и самозащиты, чтобы правительства имели над людьми тоталитарную силовую власть, а бандиты – полную свободу совершать насилие не сталкиваясь с сопротивлением со стороны их жертв?
