Решила завести твиттер, но хочется понять, какие ещё форматы публикации вам представляются удобными. Понятно, что почти все вы пришли из телеграма, но вдруг кто-то из вас предпочёл бы читать свежие посты не в нём, а где-то ещё.
Перечислила имеющиеся, можете предлагать и свои варианты
анонимный вопрос
Воспользуюсь вашим вопросом, чтобы немного поговорить о терминах.
Есть предложение. Один субъект говорит другому: давай совершим обмен, я тебе даю А, ты мне даёшь Б. Отказ от предложения без нарушения принципов либертарианства может стать поводом для торга (а как насчёт Б+В?), либо для пожатия плечами: ну, моё дело предложить, ваше дело отказаться.
Есть просьба. Один субъект говорит другому: дай мне А, если тебе не жалко. Отказ от исполнения просьбы без нарушения принципов либертарианства может стать поводом для перехода к предложению (а если я дам тебе Б, ты дашь мне А?) или для пожатия плечами: ну нет так нет.
И есть требование, то есть просьба с оговоренной санкцией за неисполнение. Один субъект говорит другому: дай мне А, или я сделаю тебе Б, да так, что мало не покажется. Если санкция не предусмотрена, то это не требование, а просьба. Если санкция предусмотрена, но не оговорена, это замаскированное под просьбу требование (не рекомендую такую практику, но это мои личные вкусовые предпочтения).
В принципе, можно выделить ещё одну градацию, когда требование сопровождается предварительной малой санкцией, для доказательства серьёзности намерений. Назовём такое требование, например, ультиматумом.
С точки зрения либертарианских принципов, выдвижение требования или, тем более, ультиматума, допустимо в отношении лиц, причинивших требующему ущерб. Если ущерб имущественный, в требовании допустимо указание имущественных санкций, если ущерб представляет собой простое неудобство, то и в требовании допустимо указание в качестве санкций лишь причинение неудобства.
И вот мы переходим к ответу на вопрос. Да, либертарианец вправе требовать обеспечить себе некие удобства в уважение возраста, но и угрожать за неисполнение может только причинением неудобства.
— Молодой человек, уступите место бабушке!
Молодой человек игнорирует требование, замаскированное под просьбу.
— До чего невоспитанная пошла молодёжь! Прыгают в автобус и сразу бегом к свободному месту.
И дальше бабушка стоит над душой и бубнит, причиняя неудобство.
Также либертарианец вправе требовать преференций в уважение заслуг, но и угрожать может, например, отказом от дальнейшего сотрудничества, благодаря которому эти заслуги появились.
— Я работаю на вас уже пять лет без каких-то нареканий, и вы каждый раз ставите меня на новогоднее дежурство, даже не интересуясь моим мнением. Плевать мне на двойную оплату, хочу новый год с семьёй и детьми. Либо вы проявляете уважение, либо я поищу другого работодателя, который его проявит.
анонимный вопрос
По каким-то непонятным для меня причинам в российском либертарианстве основной акцент слишком часто делается на NAP, причём принципу неагрессии придаётся не столько правовое, сколько этическое, а то и мистическое значение. Всякие ублюдочные конструкции вроде «я с тобой NAP не заключал» или «он вышел из NAP» — это всё от вот этого вот интеллектуального перекоса. Нарушение NAP становится волшебным триггером, который превращает человека из правового субъекта в объект легитимного насилия.
Напомню, что корректная формулировка NAP — это «никто не имеет права на безнаказанную инициацию насилия». И этот принцип — производное из куда более фундаментального принципа самопринадлежности, который заявляет о неотъемлемом праве собственности человека на своё тело. Насилие, таким образом — это посягательство на собственность. Это посягательство влечёт правовые последствия, если на то будет воля собственника.
NAP, утверждая про отсутствие права на безнаказанность агрессивного насилия, ничего не говорит о мере наказания. Просто у вас появилась имущественная претензия к другому человеку: он наступил вам на ногу. Вы предъявляете ему эту претензию. Он в ответ предлагает не расставлять ноги где попало, то есть утверждает, что вы создали ему помеху, не дав свободно перемещаться по территории, которая, скажем, никому из вас не принадлежит. Наступив на ногу, он избежал подножки, которая причинила бы ему имущественный ущерб. Вы в ответ охреневаете и предлагаете ему промыть глаза и смотреть, куда прёт, то есть утверждаете, что его поведение несёт постоянную системную угрозу для окружающих. Он в ответ сообщает, что мамку вашу ебал, и предлагает вам идти нахуй. Таким образом, если не воспринимать его утверждение буквально, он утверждает, что готов применить к вам насилие, если вы не прекратите предъявлять к нему претензии. Вы сообщаете ему в ответ, что он охуел, пидор, и что сейчас вы его языком заставите облизывать свои ботинки. Иначе говоря, вы обещаете энфорсмент удовлетворения ваших имущественных претензий, но оставляете для него возможность поторговаться о размере компенсации. Он в ответ обещает, что запихает вам ботинки в жопу, то есть категорически отказывается от удовлетворения вашей имущественной претензии в какой-либо форме и выражает готовность к эскалации ущерба в ответ на вашу попытку энфорсмента. Вы в ответ его расстреливаете, то есть применяете к нему ультимативные экономические санкции, приводя в негодность его собственность.
Разумеется, в этом кейсе могло и не быть перепалки, а вы сразу примените эти экономические санкции, не дожидаясь отказа контрагента в выплате компенсации ущерба. Но для потенциального судьи дело выглядит именно так: вам был нанесён относительно небольшой ущерб, вы в ответ нанесли ущерб существенно больший. Следует ли в связи с этим обязать вас к каким-то компенсационным выплатам в чей-то адрес, изгнать ли вас из локального комьюнити, сказать ли вам спасибо за то, что завалили опасного мудака, любящего докапываться до людей, но, по счастью, не столь ловкого в обращении с оружием, как вы — какое именно решение примет суд, будет зависеть от множества обстоятельств, которые суд и должен рассмотреть. Тут сыграет роль и ваша репутация, и репутация убитого, и традиции комьюнити, и то, какую компенсацию запрашивают друзья убитого, и личные моральные установки судьи, и, возможно, ещё ряд факторов.
И вот эти вот правовые рамки, касающиеся допустимых санкций за тот или иной имущественный ущерб — это спонтанный порядок, который будет формироваться в либертарианском обществе, оптимально приспосабливая его к потребностям людей так, что удовлетворённость людей в обществе будет максимизироваться, а конфликты — минимизироваться. Потому что именно такова функция права — разрешать конфликты.
анонимный вопрос
Можно было бы ответить коротко, заявив, что в рамках анкапа никакой внешней политики не бывает, поскольку этот термин относится к межгосударственным отношениям, а государств при анкапе нет. Но давайте чуть-чуть развернём ответ: мне, конечно, не платят за знаки, но просто не хочется выдавать отдельными постами совсем уж скупые тексты.
Чему можно было бы уподобить для анкапа внешнюю политику? Полагаю, взаимоотношения с субъектами, удалёнными территориально, несхожими по культуре, виду хозяйственной деятельности, бытовым привычкам, и даже, возможно, не совсем анкапами. Ну и какие главные задачи анкап ставит в такой вот «внешней политике»? Разумеется, обеспечить себе с ними свободу торговли.
Если я узнаю, что есть где-то в дебрях юго-востока незабываемый вонючий плод дуриан, я желаю иметь возможность купить его. Если не в супермаркете в соседнем квартале, то хотя бы съездить самой к дуриану в гости. Люди, которые растят этот диковинный фрукт, нужны мне, чтобы я его попробовала, а уж какова будет структура товарно-денежных операций, которые воссоединят меня с дурианом — то рыночку виднее.
Что будет с Крымом по приходу анархо-капитализма? Всё та же свобода торговли. Туда вернётся известный международный фестиваль Казантипп. В крымское море полезут тян в ярких купальниках, в крымские пещеры полезут стройные спелеологи, в крымские винные погреба полезут пресыщенные Грузией дегустаторы, а на крымские поля вернётся долгожданная днепровская вода по рыночным расценкам.
анонимный вопрос
Как нас учит экономическая теория, ценности субъективны. Поэтому к вопросу «что лучше» всегда должно прилагаться уточнение: для кого лучше. Чтобы не сооружать длинной простыни, буду исходить из предположения, что «лучше» должно быть для того, в чьих интересах армия выполняет своё прямое назначение.
В современном международном праве частная война запрещена, поэтому частная армия может работать в основном по субподряду у государственной армии. По крайней мере, если речь идёт о классической армии, использующей вооружённую летальным оружием живую силу. Таким образом, понятно, что частная армия лучше государственной для тех задач, которые государственная предпочитает отдавать на аутсорс. В сущности, единственное, что государственная армия не хотела бы отдавать на аутсорс ни при каких обстоятельствах — это распил бюджетного бабла. А охотнее всего государственная контрактная армия отдаёт на аутсорс те задачи, которые ей удаются хуже всего: защищать гражданских лиц.
Государственная армия в силу самих механизмов своего финансирования приобретает вполне типовые черты, поэтому государственные армии до известной степени весьма похожи друг на друга. Частные армии выполняют рыночные задачи в самых разных нишах, поэтому могут здорово друг от друга отличаться. Где-то рыночку нужна дешёвая лёгкая пехота, умеющая дохнуть пачками, не напрягая налогоплательщиков, и на помощь приходит условный Вагнер. Где-то рыночек нуждается в охране коммуникаций, и его выручают несколько более технологичные ребята, умеющие в связь и логистику. Где-то требуется вести кибервойну, и под эту задачу открывается частная фабрика троллей. Где-то рыночек нуждается в разведданных для публикации, и появляется компания Bellingcat.
Спросите, какое отношение последние два кейса имеют к войне? С таким же успехом можно спрашивать, какое отношение к войне имеют взрывы шахидов. Тоже, кстати, отличный пример частных армий: обходятся недорого, работают эффективно. Просто задача у них довольно специфическая: поддержка рекламной кампании спонсора террора.
Ну, хорошо, так для каких же задач, кроме распила бюджета, государственные контрактные армии всё-таки эффективнее частных? Парадоксальным образом, несмотря на свою полнейшую неэффективность в деле защиты нонкомбатантов, государственные контрактные армии эффективнее для создания ощущения защищённости у граждан страны, которой принадлежит государственная контрактная армия. Именно это и позволяет им быть столь эффективными в распиле бюджета, ведь налогоплательщик заранее согласен с дороговизной армии, лишь бы не было войны.
Наверное, вас уже со всех сторон успели поздравить с днём рождения Людвига фон Мизеса. И хотя это тот чувак, которому бесполезно задавать вопросы «а как при анкапе будет выглядеть то-то и то-то?», поскольку анархизм он гневно отрицал, тем не менее, заслуги его в области экономической теории неоспоримы, а уважение моё к нему безгранично.
Так что охотно присоединяюсь к рою поздравлений. Всем рыночек!
анонимный вопрос
Спасибо за интересный вопрос. Действительно, труп это весьма своеобразный объект собственности.
В первом приближении всё просто. Человек обладает правом собственности на своё тело, стало быть, ему и указывать, в чью собственность перейдёт его труп, либо отдавать оплаченные распоряжения о том, кому и какие именно манипуляции с трупом следует проделать. Если контракт на проведение этих манипуляций заключён — контрактёры обязаны их проделать. Если указаний по принадлежности трупа не отдано, труп может быть присвоен первым, кто изъявит такое желание.
Однако на практике возникают процедурные сложности. Просто перечислю некоторые из них, для понимания, почему теоретическая модель может дать сбой.
Во-первых, труп может появиться в закрытом помещении, принадлежавшем бывшему собственнику трупа. Человек заснул в своём доме и не проснулся. Для того, чтобы понять, что владелец дома умер, надо войти в дом, но пока нет уверенности, что владелец дома сменился в силу смерти прежнего владельца, войти в дом будет считаться нарушением права собственности владельца. Чем сильнее уважается право собственности, тем меньше вероятность обнаружения трупа. В идеальной ситуации, когда уважение к праву собственности бесконечно велико, факт смерти не будет установлен никогда, и труп никогда не перейдёт в чью-либо собственность, так и будучи ошибочно признаваем собственностью покойного.
Во-вторых, присвоение бесхозного трупа может оказаться сопряжено с претензиями со стороны тех, кто может предположить причастность присвоившего к самому факту смерти. Так, если некто мирно сидит на берегу и вдруг видит проплывающий мимо труп своего врага, то в его интересах может оказаться не присваивать труп, а позволить ему мирно проплыть дальше, что, конечно, подпортит ему удовольствие.
В-третьих, даже если непричастность нашедшего труп к его появлению очевидна, всё равно возникают сложности с определением текущего статуса объекта. Труп может уже находиться в собственности наследника, поскольку покойный заранее отдал соответствующее распоряжение. Значит, перед тем, как присвоить труп, уважающий права собственности субъект будет вынужден предпринять действия по выяснению личности покойного и его распоряжений на случай смерти.
Также при обнаружении трупа вполне резонно предположить, что друзья покойного уже начали его поиск, а если причиной смерти было насилие, то их может заинтересовать поиск виновного, и даже если они не имеют прав на труп, они могут обратиться к нашедшему с просьбой о предоставлении им трупа на вскрытие и тому подобные манипуляции.
Словом, нетрудно догадаться, что все эти тонкости делают труп в качестве товара весьма неликвидным и мало кому нужным. Поэтому вопрос «кому принадлежит труп» скорее будет возникать в контексте размышлений на тему «как избавиться от найденного трупа», а не на тему «как бы его лучше применить в хозяйстве». Поэтому даже в ситуации, когда труп хрен пойми чей, и непонятно, будут ли его искать, решение о том, чтобы похоронить его и запомнить место захоронения, будет вполне оправдано, и, скорее всего, менее рискованно, чем скормить свиньям. Ну или можно просто сдать его в морг, если речь о цивилизованной местности (как нетрудно видеть из приведённых рассуждений, спрос на морги при анкапе не исчезнет).
анонимный вопрос
Человек, который не оставил обеспеченных ресурсами распоряжений о том, как действовать в случае его внезапной недееспособности, рискует тем, что те действия, которых ему бы хотелось, предприняты не будут, даже при наличии технической возможности на это.
Вместе с тем, помимо модели оказания услуг по принципу «воспользовался услугой, потом заплатил по счёту», человечество активно практикует и иной подход: «оказал услугу, потом получаешь благодарность». Я отвечаю на ваши вопросы, вы кидаете мне донаты. Если вы не будете этого делать, я не перестану отвечать на вопросы. Точно так же нет никаких оснований считать, что за оказание неотложной помощи не будет так или иначе заплачено — если не самим спасённым, то хотя бы благодарными жителями города, которым всегда гораздо приятнее и проще вознаграждать нравственные поступки, а не карать безнравственные.
Да, может оказаться, что у нуждающегося в помощи скверная репутация, или оказание помощи слишком затратно, или ещё тыща и одно обстоятельство, которое оставит его в итоге без этой самой помощи. Но и тогда эта история не пропадёт даром: людям будет неловко, что у них на территории случаются подобные вещи, а это серьёзный стимул не допустить повторения, и скинуть-таки немного сатошиков в фонд городской неотложки.
анонимный вопрос
Могу ответить одним словом: дерегуляция. Но это и ежу понятно, потому что дерегуляция ждёт при анкапе вообще все институты, так что давайте пофантазируем, к чему она приведёт, и какие формы институт брака может принять.
Какие у нас на сегодня есть функции брака?
Итак. Вполне вероятно, что та форма брака, которую мы знаем сегодня в качестве традиционной, сохранится и при анкапе в виде некоторой архаики, однако роль института будет заметно снижена и заменена более чёткими и конкретными договорными отношениями между людьми.
