Понедельник у меня начался с новости о победе Хавьера Милея на президентских выборах в Аргентине. На столе как раз оставалось немножко просекко в бутылке, хватило на символический тост в ознаменование светлого будущего. Вот о будущем и хочется сказать пару слов.
Одни смотрят на Милея с надеждой: вот, мол, Аргентине предстоит демонтаж изрядной части государства, аргентинцы заживут как люди, а там, глядишь, другие захотят, может, и нам чего достанется.
Другие смотрят на него с подозрением: вот, мол, дорвался популист до власти, Зеленский тоже называл себя либертарианцем, а теперь готовится стать военным диктатором, так и этот ничего толком не сделает в экономике, только аборты запретит, и дискредитирует наше любимое либертарианство перед широкими народными массами.
Обе точки зрения излишне фокусируются на собственно Аргентине. Между тем Аргентина для большинства из нас – это далёкая сказочная страна в другом полушарии, и тамошние либертарианцы либо справятся, либо облажаются сами, без нашего участия. Нам же, по крайней мере тем, кто намерен сохранить свою субъектность, предстоит не только следить за новостями из-за океана как за спортивным матчем, но анализировать, выносить для себя уроки, популяризировать нарабатываемый аргентинцами опыт – короче, нужно по полной программе воспользоваться таким подарком судьбы, как появление либертарианства, в самом его радикальном анархо-капиталистическом изводе, на большой политической сцене.
Так-то оно понятно, что либертарианские реформы лишь тогда поднимаются на знамя большинством, когда государство успело облажаться по полной, и решительно всем видна полная безнадёжность дальнейших попыток жёстко рулить обществом. Поэтому даже при самом благоприятном раскладе аргентинцам предстоит в ближайшее время всего лишь выползать из той нищеты и того бардака, куда их загнал предыдущий режим. Когда общество станет более зажиточным, идеи активного перераспределения богатства как важнейшей государственной функции вновь вылезут из-под лавки. Поэтому очень важно, чтобы многие другие народы сумели поймать аргентинский кураж и подхватили идеи сокращения государства. А для этого уже нам придётся хорошенько поработать.
С момента первой концептуализации психопатии в современной психиатрии, это состояние считалось практически неизлечимым. Однако существует экспериментальный подход, который может опровергать подобный взгляд. Схемная терапия – психотерапия для лечения расстройств личности, которая хорошо проявила себя в терапии пограничного расстройства, но также была адаптирована и к пациентам с другими проблемами, включая тех, которые обладают высокими уровнями психопатии.
Существует исследование случая схемной терапии психопатии у 25-летнего насильника. Его отец был жестоким человеком, применяющим к нему избиения и авторитарное воспитание. С 8 лет пациент проявлял серьёзные поведенческие проблемы, в 17 лет он был впервые осуждён за нападение с причинением тяжкого вреда, а в 19 лет вместе с подельником совершил изнасилование, после чего пытался скинуть всю вину на жертву (называя её проституткой и утверждая, что она дала согласие) и на подельника (говоря, что он его к этому принудил).
Сначала пациент прошёл тест PCL-R. Он получил 4 балла из 8 по межличностному компоненту (лживости, манипулятивности и т. п.), 7 из 8 по аффективному (нехватке эмпатии, вины, других эмоций и непринятию ответственности за свои действия), 6 из 10 по импульсивности и 8 из 10 по антисоциальности (истории поведенческих проблем и преступности). Учитывая ещё черты вне компонентов (сексуальную распущенность и склонность к множественным краткосрочным отношениям), он получил 28 баллов из 40 – высокий уровень психопатии.
Терапия заняла 4 года. В первый год терапевт зарабатывал доверие пациента и прорабатывал его контроль над импульсивной агрессией. Также он обсуждал его ранние поведенческие проблемы и подталкивал к оценке своих эмоций. Изначально пациент испытывал трудности с этим и не хотел признавать вину за содеянное. Однако позже у него удалось вызвать чувство вины. Он разрыдался, признал ответственность, сожалел, что не смог сдержать себя, и сказал, что заслуживает отплачивать этот поступок до конца своей жизни. Через год у терапевта получилось наладить с пациентом тесную эмоциональную связь прибегая к эмпатической конфронтации (убеждению пациента в искренности своих намерений).
На втором году пациент решил покончить с прошлым. Кроме того, он завёл отношения с девушкой (часто сопровождавшей его мать при посещении клиники), после чего начал вести с терапевтом разговоры о дружбе и любви. Хотя отношения были позже разорваны по причине измен со стороны девушки, он всё же хотел построить здоровые отношения.
В последние два года пациент проходил воображаемые упражнения, в которых он представлял, описывал и прорабатывал воспоминания о жестоких поступках своего отца. После этого ему разрешили покидать клинику, он завёл новые отношения и прошёл ресоциализацию. По окончанию 4 лет терапии он был освобождён, нашёл работу, завёл ребёнка и больше не участвовал в криминальной деятельности.
Ещё 3 года он наблюдался у терапевта и снова сдал тест PCL-R. Теперь он получил всего 1 балл из 8 по межличностному компоненту, 1 из 8 по аффективному и 3 из 10 по импульсивности. Конечно, неизменным остался антисоциальный компонент, но это преимущественно ввиду его исторического характера. В сумме он набрал 14 баллов из 40, что уже не является высоким показателем психопатии.
Конечно, такой подход является очень долгим. Создание и применение фармакологических средств для исправления дисфункции механизма ингибирования насилия, ввиду которой и проявляются межличностный и аффективный компоненты психопатии и нехватка определённых эмоций у человека, потенциально может дать более быстрый и надёжный результат. Но по крайней мере он разрушает миф о неизлечимости психопатии и насильственного поведения, что даёт нам огромные перспективы в искоренении проблемы насилия в человеческом обществе. Также стоит учитывать, что врождённые предрасположенности к слабому ингибированию насилия на практике склонны проявляться ввиду негативного влияния среды, поэтому очень важной является правильная психологическая работа с детьми.
Готов перевод очередной главы книги Баладжи Шринивасана Сетевое государство. Очень, очень муторно шёл перевод. Всё-таки эта традиция тщательного разжёвывания материала мне несколько чужда. В тексте слишком много фактуры и слишком мало мыслей, такие вещи я бы утрамбовывала в приложения, фактуре место там.
Можно было бы предположить, что проблема в том, что фактура тут американская, а нам многое из упоминаемого не особенно близко. Но нет, возьмись он пережёвывать китайский или российский материал, вряд ли мне было бы интереснее.
В общем-то, краткое содержание этой главы полностью исчерпывается её названием, но ваши вкусы могут отличаться от моих. В конце концов, меня тоже время от времени просят рассказать именно каких-нибудь исторических баек в подтверждение своих мыслей, так что вполне допускаю, что многим для убеждения нужны именно байки. Их тут есть.
Не так давно слушала одну из субботних проповедей Владимира Золоторева на канале Libertarian.site (искать конкретную проповедь лень – навигация по каналу очень посредственная), и там он отметил, что в либертарианстве плохо разработана теория войны. Замечание показалось мне справедливым, а значит, стоит подумать в этом направлении.
Война это такой конфликт, в котором необходимость выживания противника не является для как минимум одной стороны сдерживающим фактором. Если одна из сторон конфликта уничтожена, это означает, что конфликт, в общем-то, разрешён. Правда, это может породить новые конфликты – с теми, кто счёл такую манеру разрешения конфликтов со стороны победителя поводом для себя обозначить в его адрес какие-либо претензии.
Для минимизации подобных претензий человечеством были выработаны некоторые обычаи войны. Так, если перед вступлением в войну предъявить надёжный казус белли, а в ходе войны минимизировать сопутствующий ущерб, стараясь уничтожать только легитимные военные цели, то согласно обычаям такая манера ведения войны не должна повлечь никаких санкций, а то и вовсе поспособствует приобретению союзников.
Однако это всё эмпирика, оперирующая такими коллективными субъектами, как государства, армии, народы и всё такое. Либертарианство же – про методологический субъективизм и индивидуальную ответственность. То, что какие-то коллективные умозрительные сущности находятся в состоянии войны, не образует для конкретного человека никаких моральных обязательств по вступлению в войну на любой из сторон. Вместе с тем, либертарианская мораль предполагает вступление в конфликты на справедливой стороне, а значит, либертарианцам могут быть не чужды войны, даже те, где они не являются стороной, подвергшейся непосредственному нападению.
Владимир Золоторев предлагает для описания войны в рамках либертарианства обычный правовой подход мирного времени: причинившему ущерб предъявляется иск; в случае коллективных действий иск распространяется на весь коллектив пропорционально вкладу; суды принимают решения, активы причинившей ущерб стороны арестовываются, реализуются на рынке, выручка передаётся истцу – ну и так далее. Увы, эта модель, которая бы отлично сработала для родоплеменного общества из исландских саг или, с поправкой на капиталистические реалии, на каком-нибудь условном Диком Западе, начинает сильно буксовать в обществе, где система родственных связей и личных обязательств заменена системой формальной иерархии и разных там групповых идентичностей, таких как религия или нация.
Понятно, что в этой ситуации у либертарианца напрашивается очевидное решение – упростить себе задачу. Мол, давайте мы отменим государства и всякие прочие умозрительные коллективные сущности, и тогда анализ конфликтов изящно сведётся к простому и понятному базису имущественных споров. Отменить этих ментальных паразитов в реальности – это, безусловно, благо для всего человечества, однако если прямо сейчас закрыть глаза на их существование и анализировать реальность так, как будто этих сущностей нет, они от этого мгновенно не исчезнут.
Это было просто указание на некоторые трудности при рассмотрении такого феномена, как война, разумеется, далеко не полное.
Работоспособная теория войны в либертарианстве должна отвечать на несколько разноплановых вопросов:
Как определить, когда стоит начать войну?
Как определить справедливую сторону в войне?
Как определить уместную степень собственного участия в войне?
Как определить, что против тебя ведётся война?
Как определить, кто ведёт против тебя войну?
Как определить, какой сопутствующий ущерб допустим?
Как определить уместную компенсацию прямого и сопутствующего ущерба?
Как определить, что стоит заканчивать войну?
Как определить, на каких условиях следует заканчивать войну?
У меня пока нет искомой теории, хочу подумать на досуге над нужными формулировками. Ваши комментарии могут оказаться весьма полезными. Надеюсь, вскоре получится поделиться результатами размышлений.
Как известно из теории самоодомашнивания человека, он обладает некоторыми чертами, похожими на такие же, наблюдаемые у одомашненных животных. В том числе это касается развития мозга и поведенческих аспектов. И в этой теме нам стоит выделить некоторые моменты, которые касаются выработки склонности к неагрессивному поведению по отношению к незнакомым представителям собственного вида, что позволит нам лучше понимать, почему человек в норме обладает сильно выраженным механизмом ингибирования насилия.
В одном из исследований одомашненные животные, такие как свинья, кролик или морская свинка, а также животные, которым свойственно кооперативное размножение, например, обыкновенная лисица и некоторые приматы, в сравнении со многими другими видами животных оказались обладателями значительно большего объёма миндалевидного тела мозга и большей плотности нейронов в нём. Это свойственно и человеку, которого данное исследование относит к кооперативно размножающимся видам. Во времена плейстоцена (ледникового периода) критически необходимым для выживания людей оказалось ухаживание за детьми не только их родными матерями, но и другими членами группы, что привело к возникновению соответствующих адаптаций, в том числе снижению страха у детей к близким контактам с другими людьми и у матерей к тому, чтобы другие люди приближались и заботились об их детях. Кроме того, просоциальность, замещающая агрессивность, была крайне необходима для эволюции всех форм человеческого культурного познания, включая язык.
Такая адаптация полностью соотносится с теорией механизма ингибирования насилия, по которой у человека срабатывает безусловный рефлекс при наблюдении за другими людьми сигналов бедствия, таких как выражения страха или грусти, что сдерживает его от причинения им вреда, вызывая к этому негативные чувства. Развитие миндалевидного тела привело к лучшему распознаванию и пониманию страха других людей, и это способствует тому, чтобы человек не вёл себя агрессивно по отношению к ним из-за своего собственного страха. Данный отдел мозга играет основную роль в регуляции агрессивного поведения, что тоже соответствует концепции ингибитора насилия. И у многих животных это работает аналогичным образом по отношению к представителям собственного вида.
Посмотрим ещё пример самоодомашнивания карликовых шимпанзе (бонобо). Их самки предпочитают размножаться с неагрессивными самцами и совместно защищаться от агрессивных, что тоже направляет их отбор в сторону неагрессивности. В сравнении с обыкновенными шимпанзе, в миндалевидном теле бонобо в 2 раза выше плотность серотониновых нейронов. Такое в целом можно наблюдать у видов, для которых не свойственно агрессивное поведение ввиду социальной фрустрации. И как нам уже известно, серотониновая система является ключевым регулятором агрессивного поведения у животных и человека, активация некоторых серотониновых рецепторов способна полностью устранить атакующее агрессивное поведение по отношению к сородичам, замещая его, как правило, неагрессивным просоциальным поведением (при этом данный процесс не подавляет защитное поведение в том случае, если сородич сам решил совершить нападение).
Все эти данные ещё раз доказывают, что здоровому человеку свойственно ингибирование насилия ввиду определённых эволюционных адаптаций, а также что оно полагается на полноценное функционирование миндалевидного тела и серотониновой системы. И эти данные крайне важны для поиска и разработки терапевтических методов, нацеленных на исправление дисфункции ингибитора насилия у людей, которые проявляют насильственное поведение и психопатические предрасположенности.
Источники: Cerrito, P., Burkart, J.M. (2023). Human Amygdala Volumetric Patterns Convergently Evolved in Cooperatively Breeding and Domesticated Species. Hum Nat. doi:10.1007/s12110-023-09461-3; Hare, B. (2017). Survival of the Friendliest: Homo sapiens Evolved via Selection for Prosociality. Annual Review of Psychology, 68(1), 155–186. doi:10.1146/annurev-psych-010416-044201.
Закончен перевод новой главы книги Баладжи Шринивасана Сетевое государство. В ней он развивает тему, затронутую в предыдущей главе, показывая, как взаимодействуют Левиафаны, на примере современного общества в США. Честно говоря, это была не самая интересная глава. Если вкратце, то автор указывает, что если раньше конфликты в американском обществе были в основном между правыми и левыми, то сейчас, с точки зрения известной метафоры с двумерным политическим компасом, конфликт идёт между верхом и низом, авторитариями и либертариями.
В принципе, у себя мы наблюдаем примерно то же самое. В народ Монтелиберо легко интегрируются и правые, и левые анархисты, а вот этатистам приходится куда труднее.
Недавно сидели в кафане с одним из подписчиков, и зашёл стандартный разговор о том, как же надоели однообразные битарховы посты об ингибиторе насилия, психопатах и стремлении поспорить на миллион о поведении человека при личной встрече, не раскрывая при этом своего инкогнито. Кажется, у меня получилось построить некоторую линию аргументации, зачем это всё, привожу её тут в развёрнутом виде.
Первый тезис будет, в сущности, офтопиком, и касается он того, что Битарх готов платить за право размещать свои посты в моём канале 5000 рублей в месяц в биткоиновом эквиваленте, но ни один из его критиков не готов перебить эту цену, чтобы его посты в канале не появлялись. Хотя, казалось бы, кооперативу битархоненавистников это было бы сделать несложно и недорого. Это отсылает нас к Дэвиду Фридману и его экономическому анализу права.
Однако этот тезис ничего не говорит по сути, поэтому оставим его и перейдём к битарховым концепциям.
В свежем посте Пожарского, где он обсуждает то, как лихо демократии мочат туземных гитлеров, под конец говорится, что всё равно внутричеловеческая война это какое-то говно, а для объединения человечества неплохо бы добыть космического жука, против которого далее и воевать. В свежей беседе Латыниной и Арестовича тоже возникает тезис о том, что человечеству нужен внешний объединяющий фактор, и если Латынина вторит Пожарскому, заявляя о желательности нападения на Землю космических жуков, то Арестович расширяет тезис, мол, гипотетические жуки, будучи разумными тварями, всё равно нам братушки, и воевать с ними несолидно, наша миссия в преобразовании природы.
Либертарианство в том его изводе, который даётся в моей книжке, предписывает мирное сотрудничество – и вступление в конфликты на справедливой стороне. Без этой моральной нормы либертарианское общество неустойчиво перед лицом той самой внешней угрозы, потому что не даёт кооперироваться в самозащите.
Для вступления в конфликт либертарианцу важно понимать, почему ему есть дело до этого конфликта. Но достаточно развитое чувство справедливости велит человеку вмешиваться практически в любой конфликт, лишь бы было понятно, на чьей стороне справедливость. Какое его собачье дело? Да он может, в самом деле, как какой-нибудь Арестович, считать драки между разумными существами пустой тратой дефицитных ресурсов, потребных для преобразования природы и освоения Космоса. А потому и пресекать их со всей мощью своих технологий преобразования природы. В том числе – человеческой природы.
Отмечу, однако, что из либертарианских исходных посылок можно вывести любую этатистскую конструкцию. Это очень хорошо видно на примере Карла Франко, который, именуя себя православным либертарианцем, оправдывает налоги и тому подобное государственное вмешательство в экономику, ну и прочее принуждение заодно. Да и все левые либертарианцы в разной степени грешат чем-то подобным. Секрет прост: достаточно на минутку забыть, что ценности субъективны. Далее объявляешь свои собственные ценности имеющими наиважнейшее значение для всех, а значит, ради их насаждения допустимо топтаться по чужим ценностям. (Именно поэтому очень полезно дополнить знание либертарианской доктрины знанием экономической теории, а не пытаться заменить её какой-нибудь аналитической философией)
Этим порой грешит и Битарх, но, по счастью, не настолько бескомпромиссно. Поэтому, хотя он, может, и рад бы был избавить разом всё человечество от вредного мозговируса, разрушающего ингибитор насилия, но в основном довольно последовательно работает именно над новым типом оружия самообороны – которое призвано не убивать агрессора, а лишь усиливать в нём ингибитор насилия.
Также меня радует, что он в последнее время оставил в покое свою гипотезу о возможности решения задачи путём генетической коррекции, и переключился на гормональный уровень. Я с нетерпением жду, когда он в своих опытах перейдёт уже от мышей к людям. Тем более, что сейчас в РФ бродит достаточно отморозков с ПТСР. С одной стороны, кто-то из них мог бы согласиться поучаствовать в испытании экспериментального лекарства добровольно. С другой стороны, многие такие ребята легко дадут повод, чтобы на них испытали средства усиления ингибитора насилия уже в форм-факторе оружия самообороны.
Чего Битарху с Волюнтаристом не хватает, так это более аккуратной и привлекательной подачи на публику своих тезисов. Увы, тут моя помощь может носить лишь весьма ограниченный характер: мы это уже проходили – при попытках согласовать текст начинаем ссориться. Мне важно убрать кринж, ему важно оставить неизменными главные тейки. Поэтому имеем, что имеем.
Надеюсь, мне удалось донести своё видение ситуации, и вы сумеете отнестись к его работе с более глубоким пониманием. А эмодзи с клоуном любой дурак может поставить.
Решая разного рода моральные проблемы, мы можем исходить либо из утилитарной точки зрения, ориентированной на результат и состоящей в максимизации полезности, либо из деонтологической, ориентированной на действие и состоящей в обязательном следовании определённым нормам (в том числе нормам морали). Например, в дилемме вагонетки первая позиция оправдывает убийство одного невинного человека ради спасения множества других, тогда как вторая позиция этого не допускает и порицает любое умышленное причинение вреда человеку. Однако не только мысленные эксперименты, но и многие реальные ситуации могут подвести к вопросу о том, стоит ли принести в жертву человеческую жизнь ради некого высшего блага. И было бы очень интересно взглянуть на то, какой выбор предпочитают индивиды, которые не испытывают отторжения к совершению насилия, имеют слабо выраженную эмпатию и обладают другими чертами психопатии.
Как мы знаем, в стандартном варианте дилеммы вагонетки человек должен выбрать, стоит ли ему перенаправить вагонетку на путь, где привязан только один человек, или же никак не действовать, в результате чего вагонетка переедет сразу пять человек. Опрос 700 участников исследования показал, что выбор в пользу совершения действия (принесения жертвы ради блага многих) незначительно был связан лишь с чертами первичной психопатии (склонностью человека к бессердечию, неэмпатичности и слабому чувству вины). Однако в модифицированном варианте, когда участник должен был решить, стоит ли толкнуть толстого человека с моста на рельсы, чтобы остановить вагонетку, выбор в пользу этого был сильно связан со всеми показателями психопатии. Похоже, психопатичные индивиды склонны считать, что в данной ситуации убить толстого человека является вполне оправданным действием.
Также исследование выяснило, что индивиды с повышенными показателями психопатии склонны иметь стремление к причинению людям вреда ради достижения некого высшего блага. Но при этом они не стремятся помогать в беспристрастной максимизации благосостояния как можно большего количества людей. Для ясности можно выразиться так: психопат готов пойти на человеческие жертвы и совершить насилие ради достижения высшего блага, но он бы не стал помогать своим кошельком, даже если он обладает не сильно нужными ему средствами, и они могли бы значительно помочь многим другим людям.
Кроме того, участники были опрошены по ряду дилемм из модели CNI, которая оценивает их чувствительность к последствиям (C), моральным нормам (N) и предпочтение бездействовать, нежели действовать (I). Конечно же, более высокие показатели психопатии были связаны с большей склонностью принимать утилитарные, а не деонтологические решения. Если быть точнее, то по тесту Левенсона этот результат был значительно связан с показателями именно первичной психопатии, и лишь слабо с показателями вторичной (отражающей эмоциональную несдержанность и наличие психологических проблем у человека). По триархической модели психопатии он был связан со склонностью человека к подлости. А по опроснику психопатичной личности (PPI) он был связан с эгоцентричной импульсивностью, бесстрашным доминированием и хладнокровностью.
Можно сделать вывод, что чем сильнее у индивида нарушена функция механизма ингибирования насилия, которая на практике и проявляется чертами первичной психопатии, тем более он склонен делать утилитарный, а не деонтологический выбор. Человеческие жертвы и насилие являются для него оправданными, если он считает, что это приведёт к некому высшему благу для многих людей. При этом интересным является тот момент, что приносить ради этого в жертву своё собственное благосостояние он не особо то и стремится. В реальной жизни подобное легко можно увидеть на примере разного рода диктаторов, преследовавших ту или иную идеологию. В то же время непсихопатичные индивиды предпочитают следовать моральным нормам и не приносить в жертву человеческие жизни. Они не станут делать выбор в пользу умышленного причинения человеку вреда.
Михаил Светов – известный блогер со времён расцвета ЖЖ, старый активист Либертарианской партии РФ. Постепенно набрал медийный вес больше, чем сама партия, после чего решил провести в ней реформы на свой вкус, что привело к расколу ЛПР надвое. Далее он попытался вместо ЛПР раскрутить зонтичную организацию Гражданское общество, в чём не преуспел. Потом открыл в Москве клуб “Новая искренность”, но российские власти довольно быстро его закрыли, что было чертовски ожидаемо. Сейчас живёт в Рио и занимается преимущественно своим медиапроектом СВТВ.
В течение всего времени жизни Монтелиберо наши активисты периодически стучались к Михаилу на стримы с платными комментами и спрашивали про его отношение к Монтелиберо. Михаил сперва отвечал, что относится отрицательно (в одном из выпусков новостей Монтелиберо я разбирала его тейк), а после начала мобилизации сказал, что езжайте из РФ хоть к чёрту лысому, а хоть бы даже и в Монтелиберо, всё лучше, чем оставаться. В общем, я была несколько удивлена, когда наши ребята сказали, что, мол, Светов сразу согласился приехать на фест. Правда, он хотел заодно устроить большой тур по местам концентрации антивоенной русской диаспоры, однако тут на него завели уголовку, стало непонятно, какие страны он может безопасно посетить, и приезд на фест оказался под вопросом.
Лишь когда случился целевой донат на билет Светову в Черногорию, он дал окончательное согласие. Надо было отбивать деньги по максимуму, поэтому Михаилу поставили в сетку сразу два доклада, плюс бонусом должно было идти интервью в подкаст-студии Монтелиберо. Тем не менее, всё это не гарантировало того, что будет получен достойный медийный выхлоп: я, скажем, давала прогноз, что по итогам феста Светов упомянет у себя в канале: прочитал крутую лекцию в Черногории, обязательно послушайте – и ни слова ни про фест, ни про Монтелиберо. К счастью, прогноз не сбылся.
Основные тезисы обоих световских выступлений были таковы:
Не хочу сказать ничего дурного про Монтелиберо, вы молодцы, но вообще-то пытаться бежать от государства и строить свой маленький анкап на задворках – провальная идея, надо лезть в политику, не бояться популизма и приходить к власти. Напомню, что тема выступления была “что делать русскому либертарианцу в эмиграции”, так что актуальная для каких-нибудь аргентинцев или даже черногорцев идея конкретно для русских была полностью нерелевантна.
Либертарианцы природные индивидуалисты, знать не знают о том, что творится за околицей, а нам нужен либертарианский интернационал. Тут как бы никаких возражений – нужен, делаем. Фест – в том числе про этот самый интернационал. Теперь в рамках интернационала сможем требовать от Светова освещать и проблемы и успехи не только сисястых трудовиков, но и наши.
С людьми надо разговаривать на языке любви, уберите вашу логику, она мешает. И вообще, читайте больше леваков, они секут в политике, не зацикливайтесь на этой вашей экономике, публике она скучна. Сказал – и пошёл давать интервью на Рабфак, к левакам, похвальная последовательность. Увы, следуя левацким рецептам, Михаил успел за свою политическую карьеру оттолкнуть от себя довольно много единомышленников, и это немножко демотивирует изучать, что там эти ребята советуют. Вместе с тем, отталкивать вменяемых леваков действительно не надо, с ними прекрасно налаживается сотрудничество. Критерий вменяемости – неприязнь левака к государству должна быть сильнее неприязни к неравенству, частной собственности и тому подобным левацким жупелам.
Так вот, мой прогноз не сбылся: Светов не просто остался доволен организацией феста и теми участниками проекта, с которыми успел пообщаться – он переменил своё мнение о проекте в целом и во всеуслышание на нескольких площадках об этом заявил: мол, был неправ, хорошие люди, хороший проект, зря боялся. Уважуха, чё. Свой билет он отработал процентов так на сто двадцать.
Нам, конечно, очень хотелось бы иметь в своих рядах спикера такого уровня, но вообще-то наш путь это децентрализация. Так что скорее имеет смысл добиваться появления десятка спикеров уровня Соза и сотни моего уровня, чем искать единственного чемпиона.
Довольно интересные результаты демонстрирует исследование лишённых микробов (germ-free) мышей. Как оказалось, они ведут себя намного агрессивнее нормальных сородичей. При этом возвращение им микроорганизмов кишечника сразу или через 6 недель после рождения продемонстрировало значительное снижение агрессивного поведения при опытах, проводимых на 12 недели их жизни. Также ряд исследований[1][2] демонстрирует, что отсутствие кишечных микробов приводит к нарушениям в развитии мозга, включая снижение серотониновой передачи сигналов и экспрессии 5-HT1A рецепторов, играющих ключевую роль в полноценном функционировании механизма ингибирования насилия. В целом кишечно-мозговая ось оказывает значительное влияние на регуляцию поведения и настроения. Например, нарушение кишечной микрофлоры, вызванное алкоголизмом, приводит к депрессивным и тревожным состояниям ввиду дисфункции эмоционального контроля в миндалевидном теле, префронтальной коре и гипоталамусе (отметим, что данные отделы мозга являются ключевыми и в регуляции агрессии).
Подобные данные нам указывают не только на сам факт того, что кишечные микроорганизмы важны для полноценного развития мозга, но и на возможность терапии определённых нейрофизиологических отклонений, включая ту же дисфункцию ингибитора насилия, применением пробиотиков; исследователи уже указывают на потенциал пробиотиков в терапии аффективных (настроенческих) расстройств. Можно ожидать результат, аналогичный применению некоторых агонистов 5-HT1A/1B рецепторов, т. е. устранение из поведения атакующей агрессии, не влияя на защитную агрессию и другое поведение. При этом потенциально можно добиться более устойчивого и долгосрочного результата путём селективного выведения пробиотиков именно под терапию данной дисфункции.
Теоретически можно выделить пробиотики, которые могли бы подойти для такой задачи. Бифидобактерии бреве (M2CF22M7) и лонгум инфантис (E41), применяемые к мышам в течение 5-недельного периода с опытами на подвержение стрессу, улучшали регуляцию выделения прекурсора серотонина 5-HTP, а также повышали уровень самого серотонина в мозгу. Учитывая, что они также улучшали экспрессию гена TPH1, возможным является аналогичное влияние на ген TPH2 в мозгу (который важен в регуляции агрессии и функционировании серотониновой системы), впрочем, это ещё требует подтверждения. Лактобактерии казеи (54-2-33), обязательно применяемые вместе с пребиотиком инулином (он необходим для стимуляции роста бактерий) в течение 14 дней к молодым крысам, повышали уровень мРНК 5-HT1A рецептора в их гиппокампе. Также 4-недельное применение к молодым крысам смеси пребиотиков галактоолигосахарида и полидекстрозы, а также пребиотика лактоферина, которые стимулировали рост разных видов лактобактерий, предотвращало снижение уровня мРНК 5-HT1A рецептора, вызванное стрессом.
На данный момент тему влияния пробиотиков на развитие и функционирование мозга можно назвать довольно слабоизученной. Впрочем, уже имеющиеся данные указывают на ещё одно перспективное направление в разработке терапии разных нейрофизиологических дисфункций, включая проблемы с ингибированием насилия. Если будут выведены штаммы бактерий, которые при их адекватном (не приносящем вред) количестве в кишечнике окажутся способными значительным образом улучшать работу серотониновой системы и определённых отделов мозга, то появится возможность крайне эффективно проводить терапию насильственного поведения без необходимости постоянного применения каких-то соответствующих препаратов.
