Стефан Молинью. Практическая анархия. Перевод главы 9, снова про коллективную защиту.

Главой 9 завершается первая часть Практической анархии Стефана Молинью, посвящённая методологии, и дальше пойдёт вторая часть, про аргументацию, изрядная часть которой уже переведена и опубликована начерно волонтёрами, так что я в свободное время подрихтую немножко следующие шесть глав, а доложусь уже по факту, дабы не мельчить.

Если в восьмой главе Молинью объясняет, почему коллективная защита от внешнего вторжения при анархии более эффективная, чем при государстве, то в девятой показывает на нескольких исторических примерах, что не так с государственной так называемой защитой.

У перевода этой конкретной книжки как-то не образовалось постоянного спонсора, в отличие от Эрика Мака, на которого донатит Алекс Дворецкий, и Дэвида Фридмана, на которого донатит Дима Коваленко. Здесь был Битарх, но он, видимо, потерял интерес, буду рада, если кто-то перехватит инициативу.

Считаете принуждение оправданным для обеспечения безопасности – считайте оправданным и искоренение насилия!

Волюнтарист, Битарх

Принудительные государственные меры почти всегда оправдывают как необходимый метод обеспечения безопасности. Такой позиции придерживаются все сторонники существования монопольной силовой власти независимо от своих взглядов. Даже минархисты, которые считают необходимым наличие лишь самого минимального государства, этот минимум сводят именно к обеспечению безопасности. А что уж говорить про тех, кто придерживается авторитарных взглядов?

Конечно же, у людей с такими взглядами не возникает никаких вопросов и к репрессивным принудительным мерам ради борьбы с пандемией коронавируса. Да и это неудивительно, ведь этатисты всегда говорили что силовая власть, в том числе, необходима на такой случай, чтобы всех до единого заставить соблюдать ограничительные меры и привиться, когда будет готова вакцина, иначе обеспечить безопасность будет попросту невозможно. Что ещё стоит заметить – этатисты очень часто считают необходимым наказывать людей за «преступления» без жертв, то есть лишь потенциально небезопасное поведение. В этом случае безопасность ещё нередко приравнивается к устойчивости сложившихся общественных порядков, и в результате даже слово, сказанное против этих порядков или поддерживающей их политической силы, может стать поводом для тюремного заключения, а то и ещё чего похуже.

Сторонникам силовой власти я могу лишь сказать то, что если уж вас настолько сильно волнует вопрос безопасности, то почему вы вдруг выступаете против искоренения самой большой угрозы безопасности – насилия? Ведь не пандемии, и уж тем более не высказывания несогласных, а именно насилие и его последствия являются самой большой угрозой безопасности! Но предложение лучше изучить и так присущий большинству людей нейрофизиологический механизм, сдерживающий насильственное поведение к представителям своего вида (то есть ингибитор насилия), выяснить его генетическую природу, и прибегая к достижениям биотехнологий разработать решение, которое поможет исправить недостаток в работе этого механизма у небольшого процента людей, способного на совершение актов насилия и, собственно, совершающего их, вы вдруг резко отбрасываете?

Нередко даже доходит до того, что такие люди не удосуживаются хоть немного ознакомиться с концепцией механизма ингибирования насилия и начинают защищать важность чувства агрессии, без которого человек превратится в овощ, хотя разговор идёт лишь об ингибировании агрессивных побуждений в определённых случаях. Или же они говорят, что насилие важно для борьбы с самим же насилием, хотя очень легко увидеть, насколько глупая ошибка содержится в таком рассуждении. Ну и конечно же ингибирование насилия не противоречит способности к самозащите, поскольку наличие непосредственной угрозы жизни является стимулом, в первую очередь активирующим защитную реакцию (например побег или, собственно, самозащиту). Да и в конце концов подавляющее большинство людей и так неспособно к насилию. Даже если вы, например, посмотрите на страны с самым высоким уровнем убийств, самих убийц в них окажется тысячные доли от одного процента населения (если предполагать, что за каждый убийством стоит отдельный убийца, хотя и это не так).

Но с чего вдруг у этатистов такое сопротивление к идее искоренения насилия? Если человек потенциально может навредить кому-то передав вирус, то вы считаете необходимым максимально ограничить его свободы, пока тот не вакцинируется. А если человек потенциально может навредить кому-то, совершив насилие (и напомню, что это меньшинство людей, а большинство на насилие неспособно и никогда его не совершает), то ограничивать и «прививать» его вы считаете ненужным, а то и рискованным? Да по своей же логике обеспечения максимальной безопасности вы в первую очередь должны поддержать такие меры. Или безопасность вам на самом деле всё же не так важна?

Отличия между чикагской и австрийской школами

Сегодня наткнулась у Золоторева на перевод статьи об отличиях подходов чикагской и австрийской экономических школ. Автор ссылается на некую дискуссию по поводу этих различий, которую он вёл по переписке. Я подозреваю, что во многом эта дискуссия была вызвана статьёй Дэвида Фридмана, где он обстоятельно рассуждает об этой самой разнице в подходах. Он сослался на неё у себя в фейсбуке, и потом ещё несколько раз там же обращался к этой теме. А началось это (не исключаю) с моего вопроса о том, чем его не устраивает АЭШ – в онлайн-интервью, которое он давал русскоязычным читателям в честь выхода русских переводов Механики свободы.

Короче говоря, если у публики есть интерес, могу заняться переводом фридмановской статьи, а также отдельных более или менее содержательных реакций австрийцев. Интерес буду, разумеется, измерять в количестве донатов, которые в ближайшее время поступят. Для меня тут также есть интерес, потому что меня очень интересует фридмановский экономический анализ права, на котором я во многом планирую основывать вторую часть своей книжки про анкап, и мне хочется иметь более чёткое представление о том, насколько все эти соображения совместимы с АЭШ.

Брак

Законный брак – это трёхсторонняя сделка. Можно ли считать незарегистрированный брак (двустороннюю сделку) идеологически верным с точки зрения анкапа и либертарианства? Если да, то можно ли считать, что государство, “запретившее однополые браки” (на самом деле просто отказывающееся вступать в некоторые виды сделок, но не криминализующее гомосексуализм и отношения – как в России, например), ущемляет права ЛГБТ? Будет ли при анкапе что-то подобное загсу?

Москвич

У брака множество функций, но ни одна из них не является определяющей. Брак может быть объединением для совместного ведения хозяйства, но существуют и гостевые браки. Может быть кооперативом по выращиванию детей, но существуют бездетные браки, а также выращивание детей вне брака. Может использоваться для закрепления права юридически представлять своего брачного партнёра – но в традиционном обществе это право может оставаться за родителями партнёров.

Самое общее, что можно сказать примерно про любой брак – это отношения, подразумевающие некоторое достаточно долгосрочное и достаточно широкое доверие между людьми, которое далее проявляется в тех сферах, где этим людям угодно себя реализовывать. В хозяйстве – так в хозяйстве. В сексе – так в сексе. В детях – так в детях. В политическом активизме – так тут брак вообще вещь незаменимая.

Для чего сообщать другим о своём брачном статусе? Прежде всего для того, чтобы оповестить окружающих о том, что в некоем человеческом коллективе его участники наделяют друг друга такими-то правами. Сохраняется ли такая потребность в безгосударственном обществе? Да, сохраняется, потому что люди вообще ценят предсказуемость. Вот этот вот человек занят, к нему не стоит домогаться. Отлично, это определённость. Вот у этого человека можно потребовать долг другого человека, потому что у них общее хозяйство. Удобно? Удобно. Ребёнок не должен быть бесхозным, за него кто-то наверняка отвечает. Видишь бесхозного – точно знаешь, что нужно делать. Девочка, где твои родители?

Таким образом, до тех пор, пока люди вступают в долговременные доверительные отношения, они, скорее всего, будут доносить это как минимум до своего постоянного круга общения. Но нужно ли им заморачиваться и оформлять свои отношения серьёзным формальным договором, подразумевающим возможность принуждения к его исполнению? А вот это вряд ли. Люди сплошь и рядом даже коммерческую деятельность ведут, не разводя бумажек, что уж говорить об организации быта, упорядочивании секса или проведении совместного перехода через Атлантику на яхте. Брак это отношения доверия, и люди обычно склонны не портить эти отношения бумажками.

Другое дело, что окружающим может быть дело до того, что там между людьми происходит в браке. Вдруг там что-то однополое, близкородственное, с подростками, зверюшками или куклами. Даже в самом толерантном либертарианском обществе окружающие как минимум хотят быть уверенными, что брак доброволен, в нём нет домашнего насилия и прочей архаической хтони. Но и тут окружающим совершенно неважно, какой такой бумажкой эти отношения оформлены, они будут бить по морде, а не по паспорту.

Полагаю, что при анкапе сохранится нотариат или нечто похожее – например, вместо нотариусов свидетелями могли бы выступать и волонтёры с хорошей репутацией. Эти свидетели будут подтверждать факты заключения тех или иных договоров, ничтожная доля которых будет брачными контрактами. В массовую фиксацию сделок в блокчейнах я не верю, в них либо страшный дефицит места, либо их расширение быстро натолкнётся на экономические и технологические ограничения. Другое дело, что нынешние загсы это ещё и пункты сбора бигдаты, ну так эта роль уже сейчас переходит к разным онлайновым социальным платформам, и вряд ли они справятся с ней хуже.

Абсурдность решения проблемы насилия с помощью насилия

Волюнтарист, Битарх

Необходимость насилия как явления человеческих взаимоотношений чаще всего оправдывается борьбой с самим же насилием. Поскольку в обществе есть угроза насилия со стороны небольшого процента людей, то ей нужно противопоставить собственное, «благое» и «легитимное» насилие. Но эта схема лишь создаёт свои проблемы, некоторые из которых и вовсе можно называть абсурдными. Особенно абсурдно насильственное решение выглядит в свете того факта, что подавляющее большинство людей никогда не совершает по крайней мере жестокого насилия (причинения серьёзного физического вреда или убийства) и неспособно на его совершение. Это подтверждают и военные данные, и данные по преступности, притом даже преступности в крайне жестоких странах, где работа полиции попросту парализована (странах Латинской Америки).

Большинство людей ненасильственно, они не будут применять силу к кому-либо ради достижения каких бы то ни было целей, кроме как в случае наличия непосредственной угрозы жизни. А значит схема использования насилия ради борьбы с насилием требует наличия одной категории насильников, чтобы те якобы защитили всех остальных от другой категории насильников. И под такой защитой вовсе не подразумевается лишь защита от уже присутствующей насильственной угрозы. Чаще всего она подразумевается право выбранных для этой задачи силовых агентов применять насилие к любому, кто по их мнению лишь потенциально может создавать какую-то угрозу обществу и другим людям, в том числе угрозу ненасильственного характера (ведь на практике невозможно ограничить силовых агентов, имеющих легитимное право применять к людям насилие, лишь борьбой с насилием, они будут его применять там, где сами посчитают нужным).

Возможно, это решение в какой-то мере способно работать в краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной оно приводит к следующей абсурдной ситуации – в обществе необходимо намеренно поддерживать некоторый уровень насильников среди ненасильственного большинства, иначе не будет людей для решения задач, требующих инициации насилия. А значит это решение никоим образом не сможет послужить задаче борьбы с насилием, поскольку оно само же и создаёт насилие. Очевидно, что для решения проблемы насилия необходимо рассматривать совсем другие методы.

Е-карма

С большим интересом прочитала статью Латыниной про сабж. Кое в чём она перекликается с недавним роликом Libertarian Band о Метавселенной, но статья куда обстоятельнее ролика. С точки зрения экономики схема с е-кармой выглядит неплохо, хотя мне не вполне понятно, как она защищена от ботоферм. Тут мне уже не хватает квалификации в айти, чтобы оценить перспективность изложенной идеи, так что было бы здорово, если бы какой-нибудь айтишник сделал это в комментах.

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы про Шмидца и справедливость.

Алекс Дворецкий подбросил мне очередные 6000 рублей, а это значит, что на подходе свежая глава из Эрика Мака, с изложением достаточно оригинальной теории справедливости некоего Дэвида Шмидца. Я сейчас устроилась на новую и весьма времязатратную работу, так что выкладываю, как это за мной водится, текст пока что без примечаний, они позже подъедут – а то придётся ещё на сутки затягивать с публикацией.

Переводить было интересно, потому что рассматриваемый автор кто угодно, только не догматик (догматики сухи и скучны в своей бессмысленной бескомпромиссности). Я в своей книжке ограничивалась рассмотрением справедливости только применительно к конфликтам, заявляя, что справедливость это ощущение соразмерности наносимого ущерба ценности предмета конфликта. Шмидц же расширяет это понятие, заявляя, что я говорю всего лишь о воздаянии по заслугам, а есть ещё такие несводимые друг к другу элементы справедливости, как взаимность, равенство и нужда. И выстраивая справедливые нормы на основании одного элемента, человек, скорее всего, начнёт противоречить другим элементам справедливости. В общем, у Шмидца есть, что поковырять.

Насилие – эволюционно провальная стратегия

Волюнтарист, Битарх

В оправдание внутривидового насилия как вполне нормального явления в природе иногда можно услышать аргумент об эгоистичности гена. Раз вся биологическая эволюция является в первую очередь эволюцией генов, стремящихся к максимально эффективному сохранению и копированию самих себя, а уже только после этого эволюцией особей и популяций, то внутривидовое насилие вовсе не является проблемой. Наоборот – если носитель гена совершил насилие, то он получил преимущество над своими сородичами и передал этот ген дальше. Значит внутривидовое насилие полезный инструмент в эволюции генов, а никакого ингибитора насилия, тормозящего агрессию к представителям собственного вида, не может существовать, поскольку он противоречил бы получению такого эволюционного преимущества конкретными генами.

То, что эволюция генов является первостепенной перед эволюцией особей и популяций – верная теория, которую нет смысла оспаривать. Но гены не находятся в вакууме. Гены переносятся конкретными особями, являющимися частью конкретных популяций. То, как будут проходить взаимоотношения между этими особями, и станет решающим фактором в сохранении и передаче генов. И насилие действительно даст преимущество конкретному гену, если оно не будет означать его же устранение. Но что, если будет?

Возьмём те виды, представители которых обладают сильной врождённой вооружённостью и не имеют значимой возможности сбежать от насилия (например из-за ограниченности ареала обитания популяции или крайне социального образа жизни). Именно у таких видов и наблюдается ингибирование (сдерживание) внутривидового насилия. Когда один волк подставляет другому волку шею или брюхо, тот становится неспособным укусить своего сородича; ни один ворон не клюнет своим очень острым клювом другого ворона в глаз, даже во время драки за еду; ядовитые змеи проводят территориальные стычки по чётко определённым ритуалами, не используя при этом ядовитые зубы, и даже не демонстрируя их оппоненту; антилопы орикс тоже ритуализируют сражения, при этом они свободно могут использовать острые рога против львов. Таких примеров очень много.

В чём же выгода гена в таком поведении? А в том, что насильственное нападение на сородича в случае наличия у него сильной вооружённости, с непозволительно высокой вероятностью может закончиться гибелью самого агрессора. Это значит, что ген не будет сохранён и передан дальше, он просто погибнет вместе со своим носителем. А переданы будут только те гены, носители которых в такой ситуации не ввязываются лишний раз в драки (а точнее вообще не инициируют их, а только защищают себя, если кто-то другой уже инициировал). То есть, наиболее выгодной эволюционной стратегией для гена является «сотрудничество» (назовём это так) с геном, отвечающим за ингибирование насильственного поведения у носителя.

Это универсальное правило для биологической эволюции. Растущая вооружённость представителей популяции при частых социальных контактах между ними повышает негативные последствия внутривидового насилия, в определённый момент делая их вовсе непозволительными. В результате выживают только те гены, носители которых смогли компенсировать этот эффект подавлением насильственного поведения, то есть были предрасположены к наличию достаточно сильного варианта ингибитора насилия у них. Чем выше вооружённость представителей популяции, тем менее выгодной эволюционной стратегией становится насилие, и более выгодной – ингибирование насилия.

Понимание этого стоит и применить к человеку – наиболее вооружённому виду на планете, и вооружённость которого сейчас растёт гигантскими темпами вместе с развитием научно-технического прогресса. Среднестатистическому человеку и так присуще ингибирование насилия по отношению к другим людям, но остались и те, кто страдает нарушением этого нейробиологического механизма. Такие люди рано или поздно воспользуются оружием массового поражения, которое с научно-техническим прогрессом становится всё доступным в воссоздании, особенно касаемо биологических угроз, где катастрофический сценарий может наступить буквально завтра. А значит насилие – эволюционно провальная стратегия для человека!

Метавселенные от Libertarian Band

Libertarian Band выпустила очень годный ролик про метавселенные, вписав этот модный тренд в общие построения по либертарианской стратегии, иначе говоря, показав перспективы, которые для нас открываются при дальнейшем развитии этого явления. Некоторое время это новое пространство будет оставаться территорией относительной свободы, и если изначально стараться избегать в этой сфере централизации, то имеет шансы эту свободу сохранить под надёжной защитой.

При этом идеи по сращиванию реального мира и метавселенной через NFT и RFID мне пока кажутся слишком сырыми, и не факт, что здесь вообще удастся достичь каких-то прорывов: ничто не в состоянии помешать нацепить на слона NFT-токен буйвола, и в этой ситуации удалённый пользователь даже не сможет по совету Козьмы Пруткова не поверить глазам своим, потому что он в своей метавселенной будет видеть буйвола, и точка.

2021, итоги

Перечитала итоги прошлых лет: 2018 (радостные), 2019 (уверенные) и 2020 (унылые). К счастью, тренд удалось переломить, и в 2022 год я смотрю с куда большим энтузиазмом, чем некогда смотрела в 2021.

Год стал разгромным для российской оппозиции, к которой я всё-таки в какой-то мере относилась, хотя и не уделяла политике большого внимания. Многие покинули страну под угрозой непосредственного уголовного преследования, сваливая в пустоту, и им, полагаю, было несладко. Мне повезло куда больше: я покинула страну, чтобы строить офлайновую либертарианскую утопию, и эта утопия, Монтелиберо, неплохо продвинулась в реализации. Нас, переехавших в Черногорию строить локальный эрзац-анкап, уже два десятка, и в новогоднюю ночь мы впервые за всю историю проекта соберёмся вместе за одним столом (одной бомбой можно накрыть). Тем не менее, я всё-таки рассчитываю, что бомбой нас не накроет, и уже в следующем году мы построим здесь достаточно надёжную площадку для приёма и обустройства либертарианцев.

Другим знаковым событием в жизни канала стало то, что я наконец-то полностью перевела фридмановскую Механику свободы, и это самый крупный из пока что реализованных мною проектов. Сейчас в качестве бонуса Олег Тетеревлев начитывает аудиокнигу, и на сегодня добрался уже до 45 из 66 глав. Думаю, что в 2022 году аудиокнига тоже будет завершена. Перевод ещё трёх книг ведётся в параллельном режиме, подбадриваемый вашими донатами, и рано или поздно также будет закончен – по крайней мере, после Механики свободы я уже уверена, что способна осилить нечто масштабное, не забросив на полпути.

Третье важное начинание, которое находится в самом разгаре – это написание уже моей собственной книжки про анкап. Полностью готова первая часть, содержащая очерк либертарианского мировоззрения, пишется вторая – про жизнь при анкапе. Чем чёрт не шутит – может, и её сумею закончить в 2022 году.

Ну а что до показателей канала, то их можно видеть ниже на любезно присланной статботом открытке. По числу читателей вышла на плато, канал получился середнячком, и вряд ли без агрессивного маркетинга будет расти заметными темпами. Меня это сейчас уже не особенно колышет, потому что нашлись другие интересные занятия. Опять же, мои читатели оказались хоть и невелики числом, зато легки на подъём: среди переселенцев в Монтелиберо больше половины вошли в проект именно через мой канал, что, конечно, лестно. Надеюсь, эта тенденция продолжится и впредь.

Поздравляю всех либертарианцев с наступающим новым годом. Не бойтесь браться за амбициозные проекты, держитесь друг друга, и не забывайте, что на фоне основного противника мелкие внутренние раздоры ничего не значат.