А при трансгуманизме, всё будет заебись. Он наступит скоро, надо просто ждать!!! Там все будет возможно, там всё будет в кайф, Там, наверное, вообще не надо будет умирать.
…And justice for all
При государстве вы заебётесь ждать трансгуманизма, а вот при анкапе он и впрямь наступит скоро. На трансгуманизм есть рыночный спрос, но государственные регуляции тормозят его наступление. Судите сами: даже безобидные генно-модифицированные растения в целом ряде стран под запретом, что уж говорить о модификации человеческого генома?
Опять же, трансгуманизм откроет для человека космическую экспансию, а в космосе не больно-то порисуешь государственные границы. Это также является для государства веским доводом в пользу запретов на исследования в сфере приспособления человека к внеземным условиям.
В общем, анкап без трансгуманизма представить можно, а вот трансгуманизм без анкапа – только в киберпанке. Киберпанк – это и есть сорт фантастики, где главным фантастическим допущением является сохранение государства при наступившем трансгуманизме. Правда, в большинстве образчиков жанра это уже не территориальные государства, а таракановская система экстерриториальных крыш, но суть их не сильно меняется.
Насчёт общества, где нет необходимости умирать, у меня нет особых страхов. В сущности, единственный институт, который в таком обществе отомрёт – это наследство. Да и не больно-то хотелось. Зато индивидуальный горизонт планирования сможет заметно вырасти, а это всегда является признаком здорового и благополучного общества.
Вот смари. У меня подруга работает в рестике (сорт оф) админом. Она бывалый юзер сама. У неё там по кд оставляют клады, а она, как опытная, естественно палит это и клады забираает. Потом чуваки приходят обламываются.
goldstein
Закладки – это гениальная технология логического разрыва торгово-логистических цепочек при приобретении запрещённых к обороту товаров. Аня фасует принадлежащий Борису товар и прячет его везде, где ей покажется уместным, получая от Бориса вознаграждение за каждый спрятанный клад. Вера перечисляет биткойны Гидре и получает алгоритм нахождения клада. Подтвердив то, что клад найден, она командует Гидре перевести Борису ранее депонированные биткойны. Всё это дополнительно скрепляется механизмами диспутов, отзывов, взысканий для Ани от Бориса за плохие клады и прочей хитроумной механикой.
На каждом из этапов всех участников подстерегают риски. Аня может попасться с товаром. Вера может попасться с товаром. Вера может не найти клад. Не найденный клад могут перезаложить, а могут отказать, что означает издержки либо для Бориса, либо для Веры. Наконец, Борис может носить погоны, и от того, как скоро Гидра забанит его магазин, будет зависеть уже её репутация.
Разумеется, клад, в силу того, что обладание им влечёт санкции со стороны государства, юридически оказывается ничьим. И Аня, и Вера, и Борис будут яростно отрицать любую связь между собой и кусочком вещества, прикреплённым на магните под столиком, и открещиваться от права собственности на него – если их об этом спросит государство, которое формально и является гарантом прав частной собственности на своей территории. Даша, нашедшая чужой клад, будет отрицать своё право собственности на него не менее яростно. Она просто убиралась на подведомственной территории, нашла какую-то дрянь, понятия не имеет, что это такое, машинально сунула в карман и забыла выбросить в урну.
Тем не менее, и Аня, и Борис, и Вера, и Гидра искренне и с полным основанием ненавидят Дашу, и тем сильнее, чем более системна её деятельность: она увеличивает издержки по всей цепочке, и тем способствует повышению цен на и без того недешёвый товар. Если Дашу поймает Вера или Аня, они нисколько не усомнятся в своём праве применить по отношению к Даше насилие.
Таковы, вкратце, обычаи на этом весьма своеобразном рынке, где каждый гордо несёт свои риски, но при этом каждый, руководствуясь своими шкурными интересами, делает всё, чтобы рынок продолжал свою бесперебойную работу, умножая благосостояние всех его участников. Даже Даша.
Ведь у Даши есть ещё и её босс, Фёдор Овчинников. Он вообще не при делах, он продаёт людям вкусную пиццу. И Даша, очищая территорию пиццерии от опасных кладов, способствует снижению его рисков. Если бы Даша доложила ему об этом, он бы сказал ей спасибо. Но в системе разорваны все цепочки причин и следствий, так что Фёдор никогда не узнает о том, чем он обязан своему отважному админу.
P.S. Обычно я использую для описания подобных механизмов англоязычную последовательность имён персонажей, но закладки – чисто русская технология, так что сегодня у меня есть все основания проявить патриотизм.
Выбор частного представителя? Вооруженное население это отлично, но танки, самолёты и ракеты, кому продавать, и кому покупать, а следовательно хранить? И, очевидное дело, как частник получит с этого прибыль? Донатами? Или будет предлагать защищать определенную часть населения? Весьма странно. Военные пойдут, допустим, во всяческие ЧВК, и будут наёмниками, но что с оружием сдерживания? Заплатят частнику извне, и всё. Капут. Космополитизм круто, но этот вариант вполне реален. Опять таки, теракты, которые производят с целью устрашения, или по причине несогласия с населением по каким-то критериям. Кто будет их расследовать? Частные охранные организации, которые занимаются охранной деятельностью? Люди, которых заинтересует произошедшее? Вполне вероятно. Что с пожарными, которые должны приезжать постфактум? Приедут они, а хозяина дома нет, или его вовсе нет, так как участок земли находится на пустыре. Пусть горит? А спасённый от возгорания город оплатит донатами им? Донаты грубое слово, но по сути, если люди не обязаны платить за то, то они скорее заплатят в страховую, а страховые этим займутся? Следовательно, у каждой страховой будет свои подвязки с пожарными и пр. Окей, сам ответил. Но насчёт оружия массового уничтожения и крупной военной техники пока не ясно.
Royal hacker
Довольно сложно отвечать на столь пространные вопросы, так что я сосредоточусь на самой первой части.
Действительно, есть довольно своеобразная услуга, которую вроде бы человеку может предоставить только государство: это услуга представительства перед другим государством. Государства не считают граждан других государств субъектами договоров. Они договариваются с другими государствами, а граждане и компании выступают объектами соглашений. Это относится к торговым пошлинам и регуляциям, к визовому режиму, к выдаче преступников. Чем на такое хамство может ответить рыночек?
К счастью, государства могут принимать решения относительно иностранцев не только в двухстороннем, но и в аутичном режиме. Например, выпустить распоряжение о том, что продукция, получившая такие-то сертификаты, не облагается пошлиной. А значит, ничто не мешает компании, выдающей сертификаты, поработать с группами влияния в тех странах, которые представляют интерес в качестве рынка сбыта. Аналогично, какой-нибудь консорциум турфирм может поработать с лоббистами на предмет безвизового режима для покупателей таких-то турпутёвок. В общем, задача выглядит сложной, но решаемой, хотя более вероятным мне кажется получение виз через покупку какого-нибудь удобного гражданства (а чем больше на рынке зажиточных апатридов, желающих путешествовать, тем больше за них будут конкурировать всякие мелкие островные государства, и за счёт массовости цена вопроса довольно быстро снизится до вполне приемлемой).
Сложнее с преследованием преступников. Я как-то писала про функции тюрьмы при анкапе, утверждая, что она нужна преступнику прежде всего в качестве убежища от расправы. Если же у преступника есть возможность утечь на территорию государства, то фактически он получает то же самое убежище, только не закупориваясь в четырёх стенах. С другой стороны, государство в плане защиты – это тюрьма для нищих. То есть защита вроде есть, но чисто номинальная. Так что, если уж укрывшегося на территории государства удастся обнаружить (а это вполне посильная и легальная задача для частных детективных агентств, которую они прекрасно могут выполнять на территории государства), то дальше можно либо вступать с ним в переговоры, либо тем или иным образом с ним расправляться, ведь государственные структуры вряд ли сумеют и пожелают его защитить. Наконец, можно угрожать преступнику и не расправой, а депортацией в то государство, гражданство которого он приобрёл, чтобы пересечь границу, а уж там его можно судить государственным же судом. Так себе решение, но пригрозить отдать одного бандита на расправу другим бандитам, если не возместит ущерб – это более или менее допустимо.
Остальная часть вашего длинного вопроса посвящена в основном вопросам использования и сбыта тяжёлого вооружения. Ничто не мешает частной компании, работая на безгосударственной территории, производить оружие и легально поставлять его на территории государств, если заключены соответствующие договоры с компаниями-покупателями (ими могут выступать и министерства обороны). Конечно, в национальных армиях обычно действуют стандарты, и если уж на вооружение принята конкретная модель танка, то протащить решение о закупках другой модели – тот ещё геморрой. Но это вопросы, которые решаются без государственного патронажа уже сейчас, так что и при анкапе оружейные компании с этим справятся, не маленькие.
Что касается покупки тяжёлого вооружения некими гипотетическими анкаповскими ЧВК, то лично я не верю в рыночную обоснованность подобных закупок, но внятных аргументов привести не могу. Может, несколько ЧВК на безгосударственной территории и втарится по полной, в конце концов, танковый биатлон – вполне монетизируемое шоу, будет, чем пробавляться в мирное время.
Фактически, с тем же основанием мы могли бы спросить: “Кто защитит человека от насилия со стороны государства? Как человек может доказать свою субъектность?”
В ответ на государственное насилие человек может прямо сопротивляться, пытаться апеллировать к одной ветви власти по поводу насилия со стороны другой ветви, может бежать в другое государство или же туда, где государственные порядки не действуют. Наконец, человек может смириться, покаяться и стать примерным гражданином, чтобы государственное насилие в его адрес стало более или менее терпимым. Всё это никак не поможет ему доказать государству свою субъектность, но может как-то повлиять на тяжесть насилия.
Как нетрудно видеть, ребёнок в отношении родителей может делать ровно то же. Он может драться с родителями и даже убивать их, может жаловаться папе на маму или маме на папу, может сбежать к другим людям или просто пытаться выживать на улице. Наконец, он может стать примерным ребёнком и исполнять все родительские прихоти. Всё это никак не помогает ему в рамках существующих порядков доказать свою субъектность, но может как-то повлиять на тяжесть насилия, которому он подвергается.
Власть государства над своим подданным и власть родителей над ребёнком в условиях отсутствия внешних факторов одинаково тотальны. Для защиты человеческого достоинства от власти государства люди организуются в гражданское общество, которое прямо противостоит государству, как при помощи предоставленных государством инструментов, так и прямым моральным давлением на отдельных представителей государства (политический терроризм оставляем за рамками рассмотрения, хотя он оттуда довольно грозно пырится). Точно так же власть семьи над ребёнком ограничивается обществом, как по официальным каналам, вроде кляуз в государственные органы, так и путём прямого морального давления на родителей (методы физического воздействия грозно пырятся из-за рамок рассмотрения вопроса).
Резюмирую. Власть человека над человеком опасна и нежелательна сама по себе. Везде, где только возможно, от отношений “власть-подвластный” стоит переходить к отношениям между договаривающимися субъектами. Везде, где это не получается сделать, например, в силу слабо выраженной субъектности одной из сторон, власть может и должна ограничиваться через давление других субъектов, формирующих общественное мнение.
Разумеется, общественное мнение не следует идеализировать – это инструмент вторжения в частные отношения со стороны посторонних лиц, недаром общественное мнение любят называть мнением тех, кого не спрашивали. Либертарианство как раз и указывает принцип, по которому можно определить легитимность вторжения общественного мнения в частные отношения, это набивший уже всем оскомину NAP. Чем очевиднее его нарушение в семье, тем в большей степени мнение тех, кого не спрашивали, оказывается востребовано.
Понятно, что в одночасье разрушить все государства не получится, но тогда как? Что должно гарантировать устойчивость анкапа?
анонимный вопрос
Государства развились из естественного состояния в силу того, что грабёж оказывался выгоднее ненасильственных методов обогащения. С тех пор утекло много воды, люди становятся всё зажиточнее, в силу чего для них более характерной оказывается уже не алчность, а жадность. То есть не желание урвать чужое, а стремление сохранить своё. Если же пытаться урвать чужое, то предпочтительнее становится мошенничество, а не прямое насилие.
Так что путь к анкапу вполне понятен: технологический прогресс, увеличение производительности труда, появление инструментов свободного рынка, не требующих централизованных доверенных посредников – и мы с одной стороны будем иметь всё меньшую моральную оправданность принудительного перераспределения ресурсов, а с другой стороны – всё меньшую техническую осуществимость оного.
Конечно, сценарий “все государства разом исчезли” весьма странен, мне даже трудно себе представить, как такое могло бы произойти, без рептилоидов. Основы государства будут подтачиваться постепенно, как это, собственно, и происходит уже сейчас. По какой именно дорожке человечество дойдёт до анкапа, сказать трудно. Прямой и понятный путь минархистов, где используются обыкновенные инструменты политических реформ? Прогрессирующая офшоризация с переходом в панархию? Суровый агоризм с крутым замесом криптоанархизма? Систединг и прочие Либерлэнды, то есть построение анархо-капитализма через занятие ничейных территорий, с последующим тиражированием опыта?
Меня устроит любая из этих дорожек, между разными путями нет принципиальных нерешаемых разногласий, ведь государство живёт в головах, а уж каким именно образом его оттуда изгонять – это, во многом, дело вкуса.
Что гарантирует устойчивость анкапа? Только экономика. Чем менее выгоден грабёж в сравнении с ненасильственными методами, тем меньше вероятность возвращения системного грабежа, сиречь государства. В виде маргинальных практик он не будет представлять серьёзной опасности.
Экономика и риторика. Интерес и мораль. Бытие и сознание. Это взаимовлияющие вещи. На голых экономических стимулах государство ещё долго не разрушится, и будет сохраняться просто в силу традиции. На голой риторике отмена государства вряд ли будет устойчивой: придёт новый удачливый грабитель и объявит эру благоденствия под сенью отеческой заботы великого кормчего. Короче, важны оба фактора.
Мао воспринимается нами как смешной античный божок, а если бы я кинула картинку со Сталиным? Вожди притягательны…
Сегодня была в Бангкоке, в храме изумрудного Будды. Делать там нечего: будда маленький, снимать нельзя, говорить нельзя, можно только стоять и думать о смысле всего сущего. Этим я и занялась. Никогда не увлекалась медитацией, поэтому не знаю, насколько это оказалось на неё похоже, но в какой-то момент я вдруг ухватила одновременно всю прекрасную и удивительную картину спонтанных порядков, как из следования людей простым правилам появляются сложнейшие и филигранно согласованные механизмы человеческого взаимодействия.
Было там и государство, и оно предстало тоже в образе чего-то очень похожего на спонтанные порядки. Ведь оно также вырастает из следования людей довольно простым и единообразным правилам, но образует сложнейшие и утончённейшие механизмы грабежа и обмана. Совсем уж банальностей вроде отождествления общества и государства с инь и ян, вечно борющихся и взаимопроникающих, в этом откровении не было, скорее, государство становилось всё более неотличимым от общества.
В общем, потом я вышла из храма, немного встряхнулась, и стала размышлять уже привычно, по-европейски.
Золоторёв определяет спонтанные порядки как устойчивый результат соблюдения людьми простых правил, который образуется непреднамеренно и полезен для членов общества. Слово “полезен” в этом определении отдаёт волюнтаризмом, и хорошо бы обойтись без него. Государство тоже образуется из соблюдения людьми простых правил, и с некоторых пор результат их соблюдения также стал довольно устойчив. Что это за правила?
Ранние государства образовывались из следования правилу “возьми в подручные ближнего и ограбь дальнего”. Такие государства, как верно отмечает Золоторёв, обычно бесследно исчезали вскоре после смерти основателя, и люди возвращались к привычному безгосударственному обществу.
Затем государства, закрепившись там, откуда людям некуда бежать, мутировали, то есть, в общем-то, стало меняться образующее их правило. Теперь оно стало таким: “есть особая порода пастырей, они вправе жрать овец, но за то обречены защищать их от волков”. Точнее, это я изложила идеологическое обоснование нового типа государства, а правило стало примерно таким: “если чуешь в себе силы вести стадо, стань пастырем, и оно твоё”.
Это чрезвычайно устойчивая конструкция, которая до сих пор прекрасно работает в патерналистских обществах, и особенно наглядно – как раз в Таиланде, где авторитет королевской власти весьма велик, критика короля немыслима, и при этом про каждого из королей с гордостью рассказывают не то, какие он земли присоединил и сколько пленников участвовало в его триумфе, а сколько он построил храмов, университетов и мостов.
Но в европейском обществе вызрели либеральные идеи, и государство снова мутировало, то есть вновь поменялось то правило, следование которому образует новый тип государства. Теперь оно звучит примерно так: “если убедишь лоха, что знаешь, как надо, то рули им”.
Так вот. Последовательное соблюдение этого правила должно приводить к государству исключительно травоядному и, в общем-то, безобидному, потому что если ты не убедишь лоха, что знаешь, как надо, то тебе придётся оставить его в покое. А если лоха убедил кто-то ещё, то это уже его дойный лох. То есть такое правило должно давать уже неоднократно поминаемую в этом канале панархию.
Просто со времён от французской и примерно до кубинской революции работал странный промежуточный вариант правила: “если ты убедил достаточно лохов, что знаешь, как надо, то возьми их в подельники и грабь всех, как сумеешь”. Понятно, что получающееся в результате государство оказывается весьма нестабильным: из лохов неважные подельники, да и разувериваются они довольно быстро – а отстёгивать им за соучастие в грабеже приходится прямо-таки до хрена. Это породило тотальный долговой кризис современных демократий, постоянные народные волнения по таким пустякам, которые подданными государства пастырского типа вообще были бы не замечены, и прочие симптомы неблагополучия.
Ну а следующей после панархии мутацией государствообразующей идеи закономерно должна стать (ладно, не закономерно, но в моём откровении это именно так) примерно такая формулировка: “не держи людей за лохов, и ты сможешь продать им больше”. А это уже, ребятки, анкап.
Что скажешь по поводу того, что издержки обеспечения безопасности и защиты прав собственности выше у частных компаний, чем у государства, и что оно, в силу своей исключительной эффективности в применении силы и соблюдения порядка, может лучше обеспечивать защиту и охрану правопорядка, суды, чем частные компании, поэтому в этом вопросе оно нужно?
анонимный вопрос
За счёт чего издержки государства по защите прав собственности могут быть ниже, чем у частной компании? Только за счёт игр со статьями бюджета. Да, полицейскому достаточно повесить табличку “запрещено, штраф такой-то”, и пару раз показательно оштрафовать – а частнику придётся постоянно стоять над душой и бдеть, чтобы запрет не нарушили. Но это не означает мегаэффективности полицейского. Это означает, что сам он может получать копейки, или даже вовсе кормиться со взяток, а основные затраты государству придётся нести на то, чтобы этому полицейскому боялись перечить. И издержки на обеспечение этого страха размазаны по куче статей бюджета, от образования до содержания тюрем.
Частнику же часто приходится конкурировать с государством в совершенно неравных условиях. Там, где государство поставляет услугу, уже оплаченную из налогов и не требующую дополнительных денег, частник вынужден брать с клиента дополнительные деньги, ведь налогами с ним государство не делится.
Государство вносит искажения, и зачастую довольно непредсказуемые, в рыночную картину, и пока эти искажения действуют, судить о рыночной эффективности становится сложнее. Можно начать дело, рассчитывая на имеющуюся конъюнктуру, а в середине проекта столкнуться с совершенно новой регуляторной базой, и всё, проект придётся свернуть, списав убытки. Государственные учреждения обычно могут рассчитывать на то, что их интересы при законодательных нововведениях будут учтены, так что там с планированием немного проще. Но как-то странно делать на основе этого вывод о том, что государство нужно. Это всего-навсего пример нечестной конкуренции, которая государством же и порождается.
Резюмирую. Действительно, государство может обеспечить частным компаниям сколь угодно высокие издержки на что угодно, путём применения силы или угрозы силы. Но кому нужно такое государство? Уж точно не потребителю, на которого все эти издержки в итоге и переложат.
Интересную и довольно популярную идею ненасильственной борьбы с сотрудниками государственных силовых структур озвучили в беседе на канале SVTV Михаил Светов и Павел Никулин (стрим «Федеральная служба пыток»). Эту стратегию успешно применяют на Западе леворадикальные организации вроде SJW. Либертарианцам тоже следует её перенять, если мы хотим добиться каких-то значимых результатов и не оказаться «раздавленными системой».
Суть идеи в том, чтобы предавать огласке имена, фотографии, домашний адрес, профили соцсетей и прочие личные данные сотрудников государственных служб (ФСБ, полиция, Росгвардия, ФСИН, ОМОН и т. п.), уличённых в репрессиях против оппозиционеров. Это может осуществляться как онлайн (в виде сайта типа «Миротворец»), так и оффлайн (в виде листовок возле дома, где живёт «садист»). Для противодействию ожидаемым попыткам цензуры лучше размещать данные сайты в даркнете (TOR) или, в будущем с развитием блокчейн-технологий, в децентрализованных системах хранения данных с IPFS.
Опасаясь потери репутации и травли как его самого, так и его семьи, этот сотрудник обязательно подумает лишний раз перед тем, как «посадить на бутылку» очередного оппозиционера.
От себя добавлю, что также хорошо иметь единую базу данных с как можно большим числом сотрудников репрессивного аппарата, создавая дня них риск гарантированного возмездия в случае проведения массового государственного террора (и предотвращать его — аналогично доктрине сдерживания между самими государствами, после появления которой во второй половине 20 века полностью прекратились войны между всеми развитыми странами).
Дополнение от Анкап-тян
Я не в курсе, является ли Битарх российским гражданином, но хочу отметить, что российское законодательство охраняет персональные данные своих граждан, поэтому, если какие-то подобные данные и будут появляться в сети, то их, конечно, будут выкладывать неизвестные агенты госдепа, а если прямо возле вашего подъезда, то это лично отставной президент США мистер Обама, от скуки и по злонравию.
Также хочу отметить, что куда более лёгкими мишенями для таких мер являются даже не силовики, а куда более беззащитные категории граждан: сотрудники УИК, допускающие нарушения при подсчёте голосов, сотрудники администраций, не согласующие массовые акции и тому подобные молчаливые исполнители, готовые сегодня нарушать права граждан за сущие копейки. Если окажется, что такая деятельность приводит к значительным персональным неудобствам, некоторые из них либо откажутся от подобных подработок, либо начнут договариваться о поднятии расценок на свой неблагодарный труд.
Что нужно делать, чтобы добиться чистого воздуха при помощи государства? Нужно затевать общественную кампанию, убеждать политиков, что на экологических регуляциях можно сделать и политический капитал, и распилить неплохие деньги – и в конце концов государство нагнёт тех, кто дымит, уменьшив их доход, и облагодетельствует тех, кому хочется чистого воздуха. Это, конечно, если ты живёшь в Нью-Йорке, а не в городе Сибае республики Башкортостан.
Что делается с экологией на свободном рынке? Там, где существующие технологии означают, что ты либо дымишь и делаешь деньги, либо не дымишь и ни хрена не зарабатываешь, ты будешь дымить. А вокруг будут жить те, кто тоже дымит и делает деньги, или ещё как-то завязан на ваш бизнес. Те, кому дым вреден, просто валят туда, где чище, и делают там свой бизнес, связанный с продажей красивых видов и чистого воздуха. Так, в тех же США в 20 веке дымили Нью-Йорк и прочие Детройты и Лос Анджелесы, а ценители здорового отдыха массово обустраивали Флориду, которая из страны болот стремительно превращалась в страну пляжей.
Рынок очень надёжно принуждает людей к мирному сосуществованию, когда каждый занимается своим делом, и не пытается нагибать конкурентов силой. Когда же государство начало активно бороться за чистоту воздуха в городах, то бизнес нашёл, где дымить, и принялся переезжать в страны третьего мира, страна же заплатила за это появлением Ржавого пояса, то есть городов, где не получилось найти никаких других более или менее прибыльных занятий, кроме как дымить. Конечно, я сильно упрощаю, и дело было не только в экологии – государство наступало по многим фронтам.
Конечно, бизнес можно упрекать в том, что он часто начинает решать задачи по мере их появления, поэтому некоторое время задача оказывается нерешённой. Но государство с его маниакально-депрессивным стилем реагирования то заставляет плавать в пустом бассейне, то требует маршировать по дну уже наполнившегося. Если вводить экологические регуляции до появления достаточно дешёвых технологий очистки выбросов, ты либо получишь коррупцию, либо угробишь бизнес, и от бедности зазря пострадает уйма народу. Если, наоборот, пытаться централизованно задавить экологический протест, то от плохой экологии тоже зазря пострадает уйма народу.
При этом бизнес на свободном рынке и без всяких госрегуляций будет искать способы поменьше дымить, производить меньше отходов, тратить меньше энергии и так далее. Грязное предприятие находится на отшибе, квалифицированных работников туда приходится заманивать хорошими деньгами, произведённый товар нужно везти к потребителю за тридевять земель, мусор тоже нужно куда-то везти, и так далее. Если бы можно было с сопоставимыми затратами производить то же самое под боком у массового потребителя, это бы давало хорошее конкурентное преимущество, а значит, придётся вкладываться в технологии, уменьшающие экологический ущерб.
Главное средство для улучшения экологии – это зажиточность людей. Пока люди бедны, они будут закрывать глаза на всё, что мешает удовлетворению их самых настоятельных потребностей. И лишь разбогатев, они принимаются думать, как им организовать уютный быт. Пытаться организовать им быт сразу, за их счёт, мешая разбогатеть – это преступление.
Если вы тут живёте, значит, вам это зачем-то нужно
Русское национальное государство собираются строить далеко не все либертарианцы. Но принцип контрактных юрисдикций или общин не исключает построение такового.
В первую очередь принцип федерализма предполагает конфедерацию и добровольность. Множество общин заключают между собой договоры о добровольности присоединения и выхода из конфедерации. А люди возвращают себе естественное право жить по тем правилам, которые они себе придумали.
Желающие построить РНГ могут объединиться, приобрести землю, либо объединить свои владения, избрать себе форму управления, создать там законы. Чтобы юрисдикция считалась либертарианской, они должны отказаться от инициации агрессивного насилия (“не наступай на меня”), признать свободу договора (каждый может стать гражданином РНГ по договоренности с остальными участниками юрисдикции, и каждый может прекратить гражданство РНГ, выполнив все обязательства по имущественным договорам). Граница будет определяться границами владений собственников-участников РНГ и собственников юридических лиц-контрактных юрисдикций. А что вы внутри юрисдикции решите, то уже ваше право, как свободных людей, объединившихся с общей целью, пока вы не наступите на хвост какой-нибудь гремучей змее (другой общине-юрисдикции).
Комментарий Анкап-тян
Начиная с 2014 года, Путин убивает идею Русского мира. Русского национального государства не будет. Либертарианцы его строить тем более не станут.
Есть множество других идей и интересов, вокруг которых люди будут объединяться. Единственное русское, вокруг чего им имеет смысл объединяться сейчас и в обозримом будущем – это вокруг русской речи, где-нибудь за границей. Это несколько облегчает коммуникацию, хотя далеко не всегда облегчает понимание.
А нации… Забейте вы уже на нации, смешные трогательные маленькие гитлеры.
