Рубрика: Все записи

Почему право на собственность — свобода, а не ограничение свобод других?

Анонимный вопрос

Разумеется, право на собственность — это именно ограничение свобод других. Право на собственность это претензия на то, чтобы распоряжаться неким объектом и препятствовать тому, чтобы им распоряжались другие. Их свобода распоряжения приватизированным объектом закономерно уменьшится.

При этом, конечно, в разных обществах могут практиковаться совершенно разные порядки осуществления подобных претензий, в том числе применительно к разным классам объектов. Это могут быть порядки типа «хочешь попользоваться — бери, пользуйся, потом верни на место, чтобы могли взять другие». Могут быть порядки «хочешь пользоваться — бери, а другим обеспечь такую замену, против которой они не станут возражать». Или «можешь брать до тех пор, пока для других остаётся достаточно объектов того же качества».

Но всё-таки мы говорим о собственности, когда порядок использования объектов определяется более эксклюзивными правилами, вроде изложенных у меня в книжке в соответствующей главе. Разумеется, даже в этом случае совершенно не обязательно, что любой приобретаемый в собственность объект оказывается в полном и безраздельном распоряжении приобретающего. Практики вроде использования своей собственности во вред другим всё равно будут наталкиваться на вполне закономерное сопротивление.

Спрашивается, если права собственности — это сплошные ограничения свобод, то почему мы вдруг заявляем, что общество, где они соблюдаются — свободное? От чего свободное? Прежде всего, конечно, от войны всех против всех. Зная, что у тебя есть право на этот предмет, и другие его уважают, ты не будешь тратить уйму ресурсов на ежесекундную готовность отстоять свою власть над предметом в схватке с другими претендентами, это освобождает ресурсы на более приятные занятия, то есть увеличивает свободу. Зная, что у тебя нет права на этот предмет, потому что он принадлежит другому, ты не будешь изыскивать способы его прямого отъёма, а сосредоточишься на увеличении своих возможностей к рыночному обмену. Это увеличивает богатство возможностей, то есть, опять-таки, свободу.

Более витиеватое, но развёрнутое изложение того, как права собственности обеспечивают свободу в обществе, вы всегда можете прочитать у Дэвида Фридмана в Механике свободы, в главе В защиту собственности.

branilac slobode

Используем концепцию неявного договора против этатистов

Волюнтарист, Битарх

Наверняка вы знакомы с аргументом, что лишь пользование каким-то благом якобы уже само по себе подразумевает согласие с установленными на это правилами, даже если такое согласие не было явно подтверждено. Например, нахождение на определённой территории автоматически обязует человека следовать её правилам. Будучи несогласным с правилами, он не должен посещать эту территорию, иначе его абсолютно обоснованно ожидает наказание, установленное за совершение такого нарушения. Аналогично это работает с любым пользованием материальными благами и взаимодействием с другими людьми. А кто-то, ссылаясь на авторское право, и вовсе может утверждать, что такое правило распространяется даже на нематериальные блага. Например, лишь пользуясь какой-то программой, вы автоматически соглашаетесь следовать установленным её разработчиком правилам и самому закону об авторском праве («clickwrap»).

Нередко к такому аргументу прибегают этатисты – сторонники силовой государственной власти. С его помощью они могут оправдывать любые обязательства, исходящие из тех или иных государственных законов, как подобное неявное согласие на устанавливаемые ими нормы. Очень часто они утверждают, что лишь само нахождение человека на территории государства уже обязует его к полному подчинению всем государственным законам. Что же, тогда пусть не удивляются, что данный аргумент можно обернуть против них самих.

Главным инструментом этатиста в навязывании произвола стационарного бандита («законодательства») является принуждение через угрозу применения насилия. Ведь разве получится у этатиста заставить лично вас что-то делать или не делать, не угрожая насилием? Конечно же, оно может быть инициировано только к конкретному человеку, которому, исходя из концепции неявного договора, ничто не мешает просто взять, и поставить свои собственные условия на взаимодействие с ним.

Я предупреждаю, что если кто-то хочет совершить ко мне насилие, то взаимодействуя со мной таким образом, он вступит в договор о согласии на проведение процедуры эвтаназии в рамках самозащиты с моей стороны. Будучи предупреждённым и ознакомленным с моим правилом, выбор теперь за самим желающим совершить насилие. Решившись на это, он тем самым неявно подпишется на установленный мною контракт и примет указанные в нём условия.

Понимая это, у этатиста остаётся только два возможных варианта, как дальше относиться к концепции неявного договора. Он может либо продолжать придерживаться её, тем самым признавая за другими людьми право на неограниченную самозащиту от любых попыток совершить к ним насилие, либо же вовсе выбросить эту несостоятельную и необоснованную концепцию из списка своих аргументов в защиту насильственной власти.

ИГИЛ как ЭКЮ

ИГИЛ владеет территориями в разных (не только смежных) странах мира, успешно обороняет их от мировых армий, благодаря массовому вооружению, плевать хотел на непризнанность, не препятствует продаже наркотиков, имеет множество сторонников по всему свету. Конечно, его внутреннее устройство далеко от прогрессивных идей (особенно для женщин), но зато вступление в него относительно добровольное. Можно ли считать ИГИЛ успешным просто-примером ЭКЮ? Может ли возникнуть нечто подобное с более приемлемыми идеями, но столь же сильное в плане самозащиты и готовности к расширению?

Незапутка

Исламское государство, конечно, не является до конца ЭКЮ. Добровольно люди вступают в ряды его армии, а вот мирное население запросто может переходить под эту юрисдикцию в ходе прямых территориальных захватов или механизмов типа рэкета. Скорее это всё-таки удачливый кочевой бандит, который предпринял попытку стать стационарным.

У Исламского государства два основных фактора успеха: пассионарная идеология и огромная база поддержки. Либертарианцы могут похвастаться лишь первым, но не вторым. Да и идеология, воспевающая рыночный успех, всё-таки вряд ли сможет продемонстрировать большую отмороженность своих адептов, нежели идеология, воспевающая войну со всеми неверными.

Сама по себе радикальная идеология без широкой поддержки успеха, впрочем, заведомо дать не сможет, поэтому важен именно факт широкого принятия идеи, вокруг которой строится экстерриториальная контрактная юрисдикция. Либертарианцам на популяризацию своих идей до уровня ислама, конечно, ещё работать и работать.

С другой стороны, весь смысл идеи ЭКЮ в том, чтобы не навязывать свою идеологию всем и каждому, но всего лишь форсить свободу ассоциации: исламистам исламистово, феминистам феминистово, а друг на дружку максимум фыркать, но не устраивать вооружённых разборок. Насколько реально обеспечить массовую общественную поддержку именно самой идее мирного размежевания? В принципе, сейчас идёт мировой тренд на распад империй, увеличение числа признанных государств, умножение числа непризнанных государств, появление разных странных серых зон и так далее.

Идея успешной самозащиты сообщества близких по духу людей весьма привлекательна, а в условиях, когда империи демонстрируют серьёзную военную неэффективность, ещё и буквально напрашивается к реализации. Так что я действительно не исключаю, что в мутной воде текущих войн появятся многочисленные группировки, готовые отстаивать право жить по своим установлениям. Но им придётся действовать очень ненавязчиво, без громких политических деклараций, через демонстрацию представителям государства, что таких-то ребят лучше не замечать, это полезнее и для здоровья, и для благосостояния.

Короче говоря, я больше верю в методы мафии на службе рыночных интересов, чем в прямую войну и чем в мирное лоббирование законов, как в каком-нибудь Гондурасе. Строго говоря, у меня нет никакой уверенности в том, что рыночных ЭКЮ на сегодня ещё нет. Они вполне могут быть, и даже весьма многочисленными, но тем, кто не вовлечён в процесс, знать об этом не требуется.

Никакой угрозы государству, просто режем дыню

Книжка про анкап: проблемы вокруг нас

Я очень долго сдерживалась, и вот, наконец, аж в третьей части книги упоминаю про то, что есть, знаете ли, такая штука, как государство.

Если в прошлый раз я разобрала главную проблему внутри нас, мешающую переходу к анкапу, то сейчас дело дошло и до основной проблемы вокруг нас.

Дальше предполагается освещение основных подходов к изживанию этих проблем. Об этом у Libertarian Band есть цикл видео, сделанных по моему сценарию, но посмотрим, получится ли в книге изложить эти темы более внятно.

По-прежнему хочется больше обратной связи.

Проблему насилия нельзя решить частично, с ней можно разобраться лишь полностью

Волюнтарист, Битарх

Когда насилие разделяется на такие категории, как недопустимое, допустимое, а то и необходимое, в этом разделении делается грубейшая ошибка. Она состоит в предположении, что можно бороться лишь с недопустимым насилием, при этом не задевая другие категории. Инициация насилия якобы может быть полезной в тех или иных ситуациях, поэтому стоило бы сохранить именно это «полезное» насилие.

Однако разделять насилие на разные категории по показателю допустимости и недопустимости – просто абсурдная затея. Насилие неделимо, не бывает людей, способных совершить насильственное нападение одного типа, при этом неспособных совершить другого. Человек либо способен, либо не способен совершить насильственное нападение в целом. И в верности этого утверждения вы сможете легко убедиться всего лишь после небольшого объяснения самой природы насильственного поведения и одного интересного факта.

Насилие не является сугубо рациональным поступком, к которому человек прибегает всегда, когда ему это выгодно и не несёт за собой серьёзные риски. Проявление насилия не зависит исключительно от социальных сдержек и противовесов. Независимо от стимулов большинство людей никогда не совершало и не совершит акт насилия, по крайней мере в его серьёзных формах, таких как причинение значительного физического вреда другому человеку или убийство. За всю историю человечества и во всех обстоятельствах, например войнах и геноцидах, менее 2% людей совершали такие действия.

Как правило, человеку свойственны естественные сдерживатели агрессии – ингибитор насилия, который при попытке совершить акт насилия лишь вызывает у него чувство отторжения. Также этот механизм играет важную роль в развитии эмпатии, которая тоже присуща большинству людей. Способность среднестатистического человека причинять реальный физический вред другим людям ограничена лишь самозащитой при наличии непосредственной угрозы жизни.

Теперь стоит упомянуть один очень важный и интересный факт. Как показывает статистика домашнего насилия в США, в семьях полицейских оно встречается до 4 раз чаще, чем в среднем во всех американских семьях. И это лишь те случаи, о которых полицейские сами сообщили в анонимных опросах, наверняка многие из них даже так не признались в своей насильственности.

При сохранении хотя бы одной категории насилия неизбежно сохранение и всех других категорий. Чтобы в обществе были полицейские, солдаты, а уж тем более какие-нибудь спецслужбы и «палачи», исполняющие приказы по устранению кого-либо, обязательно необходимо и наличие в обществе некого процента в целом способных на насилие людей. Иначе таких служащих просто неоткуда будет брать. Но если сохранять такое положение дел, то и частная насильственная преступность никуда и никогда не денется. Да и сами служащие будут источником частного насилия. Днём кто-то крайне успешный служащий, всегда готовый по приказу провести любое насильственное задержание, а вечером он возвращается домой и избивает свою жену и детей. Судя по статистике, именно этого и стоит ожидать от человека, который в целом не так сильно чувствует отторжение к совершению насилия, как другие люди.

Попытка лишь ограничить, а не искоренить насилие со стороны способных на его совершение людей просто не сработает. Эффективно можно бороться только против всего насилия и всех насильников сразу. Нельзя делить насилие по категориям допустимости и недопустимости (а уж тем более необходимости), иначе эта проблема никуда не денется, и в обществе будет продолжать оставаться тот небольшой процент людей, способный совершить его в любой момент и в любых формах.

StandardSats

В клубе Монтелиберо 25 июня состоялась небольшая айти-конференция. Предлагаю желающим глянуть запись наиболее интересного доклада — Антон Гуща рассказывал про то, как работает сеть лайтнинг, и какие интересные инструменты можно соорудить на её основе.

В частности, он создал стартап StandardSats, позволяющий любому желающему скачать специализированное приложение лайтнинг-кошелька, в котором баланс в сатоши окажется плавающим, привязанным к биржевому курсу того или иного актива. Например, мы в Черногории используем в качестве привязки курс евро, и таким образом можем рассчитываться между собой в фиате, не меняя перед этим битки на евро.

Я хотела написать об этом третью часть цикла про токеномику Монтелиберо, но пока размышляла, как это подать, автор проекта сам приехал в Черногорию и сделал доклад, облегчив мне задачу.

Что делать с Россией

Насколько получается судить по новостям, ситуация с Россией примерно такова. Внешние политические акторы желают ей военного поражения, но не слишком разгромного, и уж точно хотят сохранения на территории РФ единой государственности. Оно и понятно, статус кво всегда имеет преимущество того, что не нужно заморачиваться насчёт взаимодействия с новыми сущностями.

Я не исключаю, что в условиях такого трогательного совпадения интересов западным политикам и впрямь удастся удержать Россию от развала. Если, конечно, сами жители России не воспротивятся этому ужасному сценарию, при котором власть Москвы, сколь бы преступной она ни была, останется легитимной в глазах других политических суверенов, что означает карт бланш на любые внутренние репрессии и выжимание из граждан всех соков.

Понятно, что сценарий, при котором из России просто уезжает всё население, крайне маловероятен, а отъезд даже десяти процентов погоды, в общем-то, не делает, что показывает нам пример Венесуэлы или, допустим, Украины. Государство при этом продолжает как-то телепаться, при общей безнадёге и деградации.

Остающимся в РФ сейчас приходится самим активно работать на то, чтобы страна как можно быстрее проиграла войну. Трудно сказать, какие именно диверсии сейчас делаются местными, а какие украинскими диверсантами, но хочется надеяться на то, что доля местных довольно велика.

Информацию о том, что происходит на этом странном фронте, и какие постепенно формируются настроения в этой среде, я в основном черпаю из телеграм-канала Анархия+. Канал занятен попытками как-то теоретически осмыслить происходящее, там постоянно приводятся размышления над наиболее уместными тактиками, и если раньше там обсуждался скорее мирный протест, то теперь канал стремительно радикализируется.

Мне бы хотелось какого-то более серьёзного своего вовлечения в процесс развала РФ, но трудно понять, с какой стороны приткнуться. Диверсии это процесс максимально скрытный и децентрализованный, а для меня наиболее очевидная роль это обеспечение связи и освещение произошедшего. Так что могла бы, например, получать в одностороннем порядке сообщения о тех или иных акциях и пиарить их у себя, чтобы таким образом акции получали публичность, но это не помогало выходить на организаторов.

Размышляю сейчас, насколько было бы оправдано на текущем этапе от диверсий против инфраструктуры обеспечения войны переходить к индивидуальному террору. Это тема, полная тонких психологических моментов, важно, чтобы в результате исполнители государевой воли оказывались демотивированы, а не получали, наоборот, импульс к сплочению против внутренних врагов. Тем не менее, индивидуальный террор это практически неизбежный этап постепенного наращивания усилий по сносу режима, никуда от него не денешься, с этим желательно заранее смириться, стоит заблаговременно обзавестись нужными компетенциями и присмотреть список целей. Я попробую через некоторое время сформулировать свои соображения на эту тему более конкретно, они у меня ещё не дооформились.

Стефан Молинью. Практическая анархия. Редактура глав 13-15.

Выкладываю редактуру ещё трёх глав Практической анархии Стефана Молинью.

Анархия, насилие и государство — тут делается разбор экономических стимулов к насилию (кое в чём перекликается с главой из фридмановской Механики свободы про экономику порока и добродетели) и показывается, что лучший способ кратно увеличить количество насилия — это учредить государство, потому что оно как раз наиболее успешно борется с теми экономическими факторами, которые мешают повсеместно применять насилие в частной жизни.

Война, прибыль и государство — тут тезис ещё сильнее заостряется, и приводятся объяснения, почему привлечение государства это единственный способ сделать прибыльной современную войну, у частника же нет никаких шансов хорошенько повоевать и остаться в плюсе.

Успешная операция (мёртвый пациент) — тут автор рассуждает о трагедии общин, и о том, что в большинстве случаев она прекрасно разрешается через приватизацию, а не регуляцию общественного. Но даже если считать, что в каких-то случаях трагедия общин не лечится приватизацией, то государство в любом случае не может быть рецептом, поскольку само является ярчайшим примером этой самой трагедии.

Насилие слишком сильно привлекает к себе внимание

Волюнтарист, Битарх

О естественности совершения человеком жестокого насилия, вплоть до убийств, нередко утверждают основываясь на якобы его бесконечном наблюдении в человеческом обществе. Ни дня в истории не прошло без убийств и даже каких-то вооружённых конфликтов, и это продолжается в современном мире. А значит человек крайне жесток и насильственен.

Но такие утверждения основаны на сугубо субъективном ощущении происходящих в мире событий. Например, 69% американцев верят, что среди игроков американского футбола сильно распространена проблема домашнего насилия. Эта вера подпитывается медийными скандалами, разворачивающимися вокруг игроков, действительно совершающих подобное. Но если опираться не на субъективные ощущения, а на статистику, то окажется, что в семьях игроков домашнее насилие встречается почти в 2 раза реже, чем в среднем по всем американским семьям. В то же время в семьях полицейских оно встречается до 4 раз чаще, чем в среднем. Но о плохих полицейских американские СМИ вряд ли будут разговаривать, если это либо не слишком скандальный, либо не выгодный каким-то образом правительству случай. Мало того, полицейских ещё и покрывают в их насильственности. Так, обращения по проблеме домашнего насилия зачастую вовсе не рассматриваются, если обвиняемым является полицейский.

Именно таким образом формируются мифы о насилии. Подвести может ещё и неполнота данных. Когда разговор заходит об определённом количестве погибших в каком-то геноциде или войне, то нередко предполагается, что убийц было приблизительно столько же. Но это окажется абсолютно неверным, если мы посмотрим на случаи, когда количество убийц всё же было известно. Например, геноцид до 2 миллионов людей в Камбодже был устроен всего 55-70 тысячами красных кхмеров.

Относительно всех людей насилие совершается очень небольшим их процентом. О противоположном могут говорить только субъективные оценки, основанные на неполноте данных или распространённых заблуждениях. Если вы наблюдаете насилие каждый день, это абсолютно не говорит о том, что насилие совершается большим количеством людей. Это просто меньшинство совершает его довольно часто, да и само насилие слишком сильно привлекает внимание в сравнении с другими событиями.

Книжка про анкап: начата третья часть

Приступила к написанию третьей части книги, о том, каким, собственно, образом строить анкап, имея на старте текущее состояние дел. Разумеется, начинаю с обзора трудностей. Пока имеем краткое вступление и главку про нашего внутреннего патерналиста. Думала с разгону написать чуть больше, но что-то застопорилась, поэтому кидаю то, что есть.

Про донаты на сей раз канючить не буду, поскольку я успешно продала своих долговых токенов ровно на ту сумму, на которую и рассчитывала.